Череп в небесах

Tekst
19
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Я не уставал поражаться отцовской предусмотрительности: у него имелись тайные убежища на все случаи жизни.

– Остались ещё с «непримиримых» времён, – кратко отмолвил он на мой вопрос.

Родители не охали и не ахали над моими ранами.

– Дайте мне взглянуть, – решительно потребовала мама и, профессионально поджав губы, вынесла вердикт: – Заживёт, как на собаке.

Конечно, обмануть она могла кого угодно, только не меня. Глаза выдавали.

– Мама, нам же нужно…

– Пока ничего не нужно, – отрезала она. – А нужно тебе лежать, вот и весь разговор.

Спорить с ней было бессмысленно. Это я запомнил с раннего детства.

Ничего не поделаешь, лежал, смотрел новости. Имперцы быстро поняли, что новоявленная Федерация блокирует их передачи, и предприняли контрмеры. Во всяком случае, в этой нашей берлоге сигнал из Рейха брался вполне прилично, хотя и не сравнить с роскошной картинкой Федерации (телекоммуникационное оборудование им досталось просто отличное).

ИМПЕРСКИЕ НОВОСТИ

(Экран: Развевается красно-бело-чёрное знамя, в середине – Орёл-с-Венком-и-Солнцем. Торжественный марш, флаг мало-помалу истаивает, уступая странному пейзажу – на горизонте к небу вздёрнуты неправдоподобно острые горы, перед ними расстилается унылая красновато-коричневая равнина, покрытая громадными воронками карьеров.)

Наша съёмочная группа Центрального аппарата Министерства пропаганды находится на передовом рубеже соприкосновения имперских войск с инсургентами. Планета Шайтан. В какой-нибудь сотне метров от нас – передовые позиции сепаратистов. Командующий здешним участком имперского периметра разрешил нам подъехать так близко, как это только возможно. Здесь опасно – бандиты используют снайперов и несколько наших солдат было ранено, несмотря на формальное отсутствие военных действий. Вон там, на башенке управления по-прежнему действующего карьера, – их наблюдательный пункт.

(Кадры: Дорога перегорожена бетонными блоками. Поверх – мотки колючей проволоки. Камера показывает лицо имперского пехотинца в камуфлированной броне, старательно избегая раскрыть его чин или эмблему части.)

– Они тут провокации устраивают, что ни ночь. Подползают, обстреливают. Гранатомёты, огнемётные средства тоже. У нас потери. И убитые, и раненые.

– Но вы же, наверное, открываете ответный огонь?

– Видите те грузовики? Они добычу-то не свернули, в карьере-то. Гражданские там. Операторы, контролёры, ремонтники. Это за нами – чистое поле. Ближайшая площадка – в десяти километрах. А тут настоящий муравейник. Куда ж тут стрелять? Люди погибнут. У них и так жизнь несладкая. Вкалывают за нормированный паёк.

– То есть вы не стреляете, чтобы ненароком не задеть гражданский персонал карьеров?

– Точно. Ребята зубами скрипят, но ничего, мы терпеливые.

– А почему же нельзя точечным огнём отвечать по разведанным позициям инсургентов?

– Так у них эти позиции – вечно за спинами штатских. А то ещё детишек, школьников пригонят, мол, экскурсия у них. Знакомство с производством. Тьфу! Срамота одна. Нелюдь это, детьми прикрывается…

– Благодарю вас. Уважаемые сограждане, вы видите, что наша армия, неся потери, тем не менее старается сохранить жизни тем, кто оказался под властью преступного сепаратистского режима, кто, страшась за своих близких, не может перейти на контролируемую нашей армией территорию. Мы делаем всё возможное, чтобы разъяснить искренне заблуждающимся их ошибки. Постоянно вещает на временно занятую сепаратистами территорию станция правительственной Главной вещательной корпорации. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю ведёт она свои передачи. Но инсургенты боятся голоса правды. Примитивными устройствами кустарного производства они пытаются глушить наш сигнал. Мы обращаемся к операторам и журналистам этой передвижной станции.

(В кадре – молоденькая рыжеволосая девушка в мешковатом комбинезоне. Одежда на ней гражданская, на шее – полукольцо наушников с изогнутой веточкой миниатюрного микрофона.)

– Представьтесь, пожалуйста, dame корреспондент.

– Катарина, старший корреспондент-обозреватель Главной вещательной. Катарина Фе…

– Достаточно просто Катарина. Совсем необязательно сообщать вашу фамилию нашим визави по ту сторону разграничительной линии.

– Да, конечно, вы правы.

(Девушка смеётся.)

– Катарина, над чем вы сейчас работаете?

– Мы готовим блоки новостей и небольшие аналитические программы. Стараемся затрагивать самые острые вопросы.

– Например, какие?

– «Что несёт вам отделение?», «Правда и ложь о жизни за «зелёной линией», «Как сепаратисты извращают историю…».

– Что же конкретно вы говорите?

– Ну, мы показываем повседневную жизнь на планете под нашим контролем. Показываем, что работают все добывающие и горнообогатительные предприятия, создаются новые рабочие места, экспорт возрастает с каждым днём, растут реальные доходы людей. Показываем школы, больницы, магазины, ресторанчики… ну, знаете, где проходит повседневная жизнь людей. Разоблачаем ложь о концентрационных лагерях и газовых камерах. Многие простые люди передают приветы своим родным и близким, оставшимся на временно неподконтрольной нам территории. Сепаратисты ведь лгут, что имперские войска якобы арестовывают всех, у кого родственники оказались в оккупированных районах. Мы даём слово этим людям.

– А что происходит за «зелёной линией»?

– Там – военное положение, комендантский час, нормированное и скудное снабжение. Вот, смотрите – сепаратисты даже напечатали свои собственные деньги!

(На экране – аляповатого вида розоватые и голубые купюры с изображениями Черчилля, Рузвельта и Сталина.)

– Они делают настоящий фетиш из давно канувших в Лету событий Второй мировой войны. Вы видите – на их денежных знаках напечатаны портреты кровавых диктаторов, ввергнувших мир в нечеловеческую бойню…

– Будем справедливы, дорогая Катарина, Черчилль стал премьером Англии уже после начала боевых действий. Главную ответственность, по-моему, всё-таки несут господа Чемберлен и Даладье…

– Вы совершенно правы. Но это уже вопрос к Герхарду. Он у нас заведует аналитическими программами.

– Благодарю вас, dame Катарина. Господин Герхард! Не откажетесь ли вы…

– Ответить на несколько вопросов? Ну, конечно же нет! Отвечать на вопросы, даже самые острые – это моя профессия.

(Перед камерой – сухопарый, поджарый пожилой офицер со старомодным моноклем. У него погоны оберста.)

– Господин Герхард, вы на действительной военной службе?

– Да, я имею честь быть доцентом кафедры военной истории Академии Генерального штаба имени генерала Гейнца Гудериана. Прибыл сюда для помощи молодым коллегам…

– Скажите, пожалуйста, почему возникла необходимость так подробно говорить о давным-давно минувших событиях Второй мировой? Кого они сейчас могут волновать?

– Гм, я полагаю, ни для кого не секрет, что сепаратисты строят свою лживую пропаганду на утверждении, что наша любимая Империя – наследница якобы «преступного нацистского режима». И для этого они извлекли из-под спуда давно поеденные молью архивные записи, фальсифицировали их и, как говорится, «раздувают старые обиды в новое пламя». Вот и приходится нам, кабинетным историкам, учащим имперских офицеров пониманию логики боя, разъяснять и растолковывать, что на самом деле всё было совсем не так, как пытается внушить, промывая людям мозги, пропагандистская машина инсургентов.

– Не могли бы вы привести небольшой пример?

– Пожалуйста. Как известно любому школьнику, германское государство было вынуждено осуществить ограниченную операцию по устранению угрозы вторжения орд Советского Союза, сосредоточенных на восточных рубежах Третьего Рейха. Подталкиваемый английскими плутократами, преступный сталинский режим, перемоловший до этого десятки миллионов своих сограждан, приготовился к последнему броску на Запад. Было назначено и время вторжения – двенадцатое июня тысяча девятьсот сорок первого года…

– Но, как мы тоже все хорошо знаем, оно не осуществилось?

– Не осуществилось. Как раз в это время мужественный Рудольф Гесс вёл переговоры в Англии, куда его заманили лживыми посулами заключения мира. И Сталин своей азиатской хитростью дикаря почуял неладное, решил выждать. Это, бесспорно, спасло Европу от русского рабства. Удар доблестных германских войск сломал хребет сталинской волчьей стае, не пропустив её в Париж, Женеву, Мадрид, Лиссабон, Брюссель, Копенгаген…

– Простите, господин оберст, но, если мне не изменяет память, сталинские последыши много десятилетий утверждали, что Советский Союз только «готовился к обороне» и потому…

– Ах, сударь, вы совершенно правы! И с этим-то мифом мы и вынуждены бороться по сей день. Ну, посудите сами – русские сталинисты уверяли, что они «готовились к обороне», но где их оборонительные сооружения? Где оборудованная полоса обеспечения? Предполье? Почему их укреплённые районы – чуть ли не на самой границе? Так их никто не строит. А помните их теорию «малой кровью, на чужой территории»?

– Нет, господин полковник, я так глубоко историю не изучал…

– Конечно. Это и не нужно. Такое следует помнить только специалистам. Но… как оказалось, мы все ошибались. Коварство русских неизмеримо. В глубине души они всё равно остаются варварами… Так вот, эта теория – в сочетании с тем, что они якобы «готовились только обороняться», оставляет без внимания один важнейший вопрос: а как они, собственно, собирались переходить от обороны к наступлению? Контрнаступление – это ведь венец важнейшего, сложнейшего раздела в оперативном искусстве. А у русских хватало планов «прикрытия», хватало планов наступления – а вот планов обороны не было!

– Простите мне мою наивность, герр оберст, но разве «планы прикрытия» не то же самое, что планы обороны?

– Что? О нет, конечно же нет! Так может рассуждать только неспециалист. «Прикрытие» в данном случае – прикрытие развёртывания наступающих войск. Это, поверьте, не имеет никакого отношения к настоящей стратегической обороне, к которой следовало бы готовиться русским, желай они и в самом деле обороняться. Им совершенно нечего было делать на передовых рубежах, подставляя себя под всю мощь германского оружия. Русским следовало бы отвести войска в глубь своей территории на пятьдесят-сто километров, там, вдали от границы, оборудовать настоящие укреплённые районы, создать насыщенное заграждениями предполье, заминировать и при первом же признаке начала военных действий взорвать мосты, железнодорожные станции, водокачки, склады и так далее и тому подобное. А германские войска достигли Минска на пятый день войны, пройдя к тому времени около трёхсот пятидесяти километров!..

 

– Простите, Минск, это, э-э-э…

– Да-да, всё время забываю, что не на лекции в родной Академии. Минск – так назывался крупный город в западной части тогдашнего Советского Союза. Административный и экономический центр тех областей. И можете ли вы представить себе, что мосты оказались не взорваны?..

– Это, бесспорно, является неопровержимым доказательством того, что…

– Что германский народ вёл сугубо оборонительную войну. Хотя и в форме наступательных действий на территории противника.

– Благодарю вас, герр оберст.

– Всегда рад донести слово правды до наших дорогих сограждан!..

…А теперь о других новостях. Патрульные корабли нашего Пограничного флота перехватили сегодня грузовой корабль цивилизации Дбигу, нарушивший пространственную границу контролируемого нашей Империей сектора. После выполнения необходимых формальностей корабль цивилизации Дбигу был препровождён к нашему рубежу и продолжил свой путь. Как отметил представитель погранслужбы, согласно полученным от Дбигу объяснениям, у корабля произошёл сбой в навигационной системе.

…Организация «Память и гордость», известная своей приверженностью так называемому «исконному арийскому пути» и экстремистскими высказываниями ряда своих членов, объявила, что сформирует и отправит на фронт полнокровную дивизию из своих активистов. В последнее время, несмотря на то что в руководящие органы «Памяти» вошёл ряд членов императорской фамилии, в добавление к многолетнему почётному председателю и куратору Его Светлости эрцгерцогу Адальберту, градус высказываний низовых активистов на собраниях первичных ячеек постоянно повышается. Среди требований «Памяти и гордости» – «большее внимание проблемам коренной арийской нации», «контроль за деятельностью и перемещениями уроженцев пограничных секторов, за исключением истинных арийцев, во время их пребывания во Внутренних Мирах и на планетах, где большинство населения составляют представители стержневой нации», создание массового ополчения из представителей исключительно Внутренних миров и тому подобное, достаточно широко освещавшееся в средствах массовой информации.

Как заявила Магда Шрайдер-Гоеббельс, полномочный представитель «Памяти и гордости» по связям с общественностью, закупка снаряжения и вооружения для дивизии, которой, по словам Dame Шрайдер-Гоеббельс, будет присвоено наименование «Арийский легион», осуществляется за счёт частных пожертвований. При наличии достаточного количества добровольцов и денежных средств будут сформированы и другие части, которым уже сейчас присвоены наименования «Кондор» и «Фюрер».

НОВОСТИ НАРОДНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТРИДЦАТИ ПЛАНЕТ

(В музыке, что сопровождает заставку, достаточно нетрудно услыхать нещадно согнанные вместе аккорды «Боже, храни Королеву», «Stars and Stripes» и «Священной войны». Точно так же развевается на весь экран знамя Федерации: жёлтое поле и взлетающий журавль. Точно так же проникновенен голос диктора.)

– Сегодня силы, верные правительству Федерации и идее борьбы за свободу, взяли под контроль ситуацию на планете Новый Крым, где национал-предатели, озабоченные лишь сохранением своих кошельков, богатеи, нещадно эксплуатировавшие природные богатства планеты и использовавшие доходы от контрабандной торговли с нашим врагом для подкупа остального населения, попытались «законными» методами подорвать базу продовольственной безопасности нашей свободной Федерации. В ближайшее время страдающие под куполами передовые шахтёры многих рудничных миров смогут переселиться на Новый Крым. Работа в шахтах будет продолжаться вахтовым методом. Трудовой народ нашей Федерации заслужил свою долю тёплого моря и ласкового солнца, уворованного плутократами и олигархами Нового Крыма. Там, куда приезжали нежиться имперские богатеи, теперь смогут отдохнуть, поправить здоровье трудящиеся Вольного Дона и Славутича, Шайтана и Плимут-рока, Смитсонии и других планет, где условия жизни далеки от райских.

На самом Новом Крыму введено прямое правительственное управление. Продажная Дума Нового Крыма распущена. Большинство национал-предателей задержано и интернировано. Однако наше правосудие гуманно. Несмотря на состояние войны и тяжесть измены, предатели содержатся под домашним арестом…

– На линии соприкосновения наших и имперско-фашистских войск (планета Шайтан) ничего существенного не произошло. Имели место столкновения отдельных поисковых отрядов. Во время одного из них боец интернациональной бригады товарищ Алан Броадмен в штыковой схватке заколол имперского офицера, пять солдат и уничтожил гранатой расчёт УРО. Наши разведчики, увлечённые порывом товарища Броадмена, уничтожили в бою около ста имперско-фашистских солдат и офицеров, развеяв миф о «непробиваемости» личной брони, в которую Империя заковывает своих наймитов, надеясь поднять их неуклонно падающий боевой дух…

– По всей Федерации начинает действовать программа всеобщего военного обучения. Мы беседуем с начальником политического отдела военного комиссариата планеты Шайтан, комбригом первого ранга, Адрианом Гольдстейном:

– Сегодня трудящиеся Шайтана, осуществляя Постановление Совета обороны, начинают всеобщее военное обучение. К началу занятий была проведена большая организационно-подготовительная работа. Уже через несколько дней после опубликования Постановления был выявлен и учтён на предприятиях и в учреждениях весь рядовой состав, подлежащий обучению…

…Взводы приступают к отработке первого раздела программы. Действия бойца без оружия. Основная стойка. Повороты на месте и в движении…

…Чётко, лаконично отдают приказы командиры. Ощущается военная подтянутость, должная воинская дисциплина. Каждый боец хорошо знает своих командиров. В строю стоят товарищи, сослуживцы, друзья. Но обращаются они друг к другу совсем не так, как вчера. Никто не забывает, что они в строю…

* * *

У меня внезапно оказалась уйма свободного времени. Я валялся на узкой койке, изо всех сил стараясь предстать той самой «собакой», на которой должны как-то очень уж быстро заживать все раны.

Дариана Дарк выжила в голодном биоморфе. И я находил этому только одно объяснение.

Она из того же теста, что и я.

Родители дружно побледнели, едва я выложил им это своё открытие.

– Не может быть, – слабым голосом простонала мама. У неё подкосились ноги, хватаясь за папино плечо, она почти рухнула на жёсткий, казённого вида стул. – Юра!..

– Что «Юра»? – угрюмо проворчал отец. – Рус прав. Биоморфы не… пожирают своих. Объяснение только одно. Дариана Дарк или продукт такого же эксперимента, что проделали мы с тобой, Таня, или… результат ещё более дерзкой попытки создать из биоморфа истинного homo super.

– Но кто? Когда? Эти… пресвиретяне? – я впервые увидел, как у мамы дрожат губы.

– Хорошие ты вопросы задаешь, – ядовито отрезал отец. – Имей мы доступ к архивам, может, что-то и сообразили бы, а так… Сидим пока что, аки кроты подземные. И, главное, совершенно непонятно, что делать дальше. На всей планете – осадное положение. Всеобщая мобилизация. И всё время прибывают войска. Оно и понятно, если имперцы овладеют Новым Крымом, Федерации конец. Через какое-то время она элементарно протянет ноги с голодухи.

– Для этого необязательно овладевать планетой, пап. Достаточно блокировать её с орбиты.

– Трудно, – ответил отец. – Крупнотоннажные корабли весьма уязвимы. И это тебе не море. Если дело запахнет керосином, на шлюпках не спасёшься. Любое попадание, любая пробоина – фатальны. Ну, или почти фатальны.

– То же самое можно сказать про транспортные корабли Дарианы, на которых будет перевозиться продовольствие. Садиться они не могут, болтаются на тех же орбитах…

– Каботажники могут, – заметила мама. – Малые сухогрузы последних серий. На них сумели втиснуть гипердвигатель и реакторы. Полезный объём мал, но зато они могут взлетать с планеты.

– Вот именно. И вообще, блокадные силы, находясь под постоянным ракетным обстрелом, быстро понесут тяжёлые потери. Никакая ПРО не справится с волной ложных боеголовок. А достаточно одного-единственного попадания даже самого слабого тактического ядерного заряда… Имперский флот, конечно, имеет опыт блокадных операций – тот же Утрехтский мятеж или Жлобинское дело, – но тогда у повстанцев вообще ничего не было на высоких орбитах. И баллистических ракет – ни мобильных, ни шахтных – у них не было тоже. Наша же Даша, приходится признать, неплохо подготовилась. Индустриальные планеты – та же Смитсония – наверняка вовсю гонят компоненты орбитальных платформ, их будет достаточно просто собрать. Платформы – автоматические устройства, их не жалко. Если повесить над Новым Крымом две-три сотни таких подарочков, имперцы умоются кровью ещё на дальних подступах. А если прибавить ещё и комплексы наземного базирования… Или ракеты «высокого старта» со стратосферников? Нет, планету можно захватить только наземным наступлением. А если Дариана ещё пустит в ход «матки»… Кто знает, сколько у неё ещё заготовлено «материальчика»?

Наступило молчание. Действительно «тяжёлое», как его принято называть. Мы оказались в тупике. Новый Крым – под контролем Дарианы Дарк. Империя готовится к контрудару. А то, ради чего мы задумывали всё это – истинная свобода нашего мира, – отодвигалось всё дальше и дальше, в тусклую мглу неопределённого будущего.

– А Конрад? Он-то хоть работает? Или мы только зря деньги выкинули?

– Работает, – кивнул отец. – Информация идёт, но… не из окружения Дарианы. Из центра, формально контролирующего остальные интербригады. Он расконсервировал какого-то давнего информанта, который близок к нашему новоявленному «федеральному правительству», – папа презрительно скривился.

– И что? Есть что-то?..

– Из этой информации, – папа тяжело взглянул на меня, – я вынес, как мне кажется, главное. Дариана Дарк сейчас важнее всех «правительств», «советов обороны» и так далее и тому подобное, вместе взятых. Без её приказа ничего не делается. У неё в правительстве и командовании хватает людей, преданных куда сильнее, чем псы.

– А что, если и они – из того же теста? – мама отрешённо смотрела в узкое оконце.

– Таня! Не думаешь же ты…

– А почему нет? Если Дариана оказалась, так сказать, «с биоформинкой», почему бы не быть другим? Мы ничего не знаем о ранней истории этой заразы, до того, как она угодила к нам в руки. Яма, прикрытая лапником, и всё. А может, это всё подстроила сама Дариана?

– Что толку гадать, Танечка…

– А что остаётся делать, Юра? Докончи, скажи Русу, что там ещё задумали…

– Принята программа переселения с рудничных планет на Новый Крым, – мрачно сообщил отец. – Как мы и думали. В первую голову – из-под куполов. Эти поселенцы за Дариану Дарк глотки нам перервут. Конрад сообщает масштабы: триста тысяч человек в первой волне.

– Они рехнулись, – покачала головой мама. – Где их селить? Чем занять?..

– Не волнуйся, – посулил папа. – Расселить можно в домах, конфискованных у «национал-предателей». То есть, например, у нас. В пустующих санаториях и гостиницах. Ну и, разумеется, развернуть новое строительство. Это у них тоже запланировано. Перебрасывается масса тяжёлой техники. Это чертовски дорого – таскать грейдеры, скреперы и экскаваторы через подпространство, – но наша Даша, похоже, решила не считаться с расходами. Или она задавит Новый Крым – или конец всей её Федерации.

– Мне сейчас даже больше интересно другое, – заметил я. – Дариана выжила в активной биомассе: а она сама знает об этой своей… особенности, скажем так? Я помню, что испытал, когда… когда всё открылось.

– Хороший вопрос, сын, – отец провёл пятернёй по волосам. – Думаешь, она может быть в шоке?

– Именно, – кивнул я. – Если, конечно, считала себя до этого момента обычным человеком. Идейным борцом с Империей, так сказать, фурией свободы.

– Или на самом деле она – кукла, автомат Чужих, – подхватила мама.

– Не, мам, – я покачал головой. – В это я уже не верю. Слишком сложно. Я помню, как она вела себя тогда, на Шестой бастионной, когда я угрожал им с Кривошеевым биоморфом в черпаке.

 

– А как же тогда?

– Ну… если теоретизировать, можно предположить, что биоморфов тоже нашли случайно, возможно, в самом начале космической экспансии человечества. Где, кто и как – сейчас не важно. Я не исключаю, что это случилось десятки лет назад. Возможно, кто-то и преуспел в создании идеального человека, а может, пошёл и по вашему пути. Если могли вы – почему не могли другие?

– Резонно. Но это не продвигает нас к главному – что делать сейчас?

– Заплатить Конраду за ликвидацию верхушки интербригад, как и планировали, – резко бросила мама. – Четырнадцать миллионов марок – это многовато, но… Ублюдочная Федерация распадётся сама собой. Империя вернётся сюда, и мы сможем продолжать так, как планировали.

– Так, как планировали, уже не получится.

– Юра, не цепляйся к словам! – мама поморщилась. – Сейчас надо любой ценой убрать и Дариану, и остальной центр.

– Прекрасная, благородная цель, – криво усмехнулся отец. – Ну что ж, тогда я активирую коды для Конрада. Раз уж мы не видим никакого иного выхода.

– Едва ли надо сейчас убивать Дариану, – возразил я. – Надо понять, кто она. Узнать это в точности. Понимаете? Кто она, человек, биоформ или попросту Чужой. Поэтому с активацией надо погодить. Нет никаких гарантий, что Конрад справится с центром и может спугнуть Дариану. А нам она нужна живой. Иначе мы никогда ни в чём не разберёмся. И, если она биоформ… гм, как и я, – надеюсь, что мне удастся кое-что из неё вытянуть.

Отец с мамой переглянулись и дружно кивнули.

Моё предложение они приняли, но вот как его реализовать – тут споры не стихали. Предлагали своё и Лена со Светой, и Георгий, и даже Лариосик. Некоторые из этих предложений, пожалуй, принесли бы мне премию «Фантаст года», удосужься я развернуть их в повесть или рассказ, но, увы, совершенно не годились для реальной жизни.

…После этого разговора минула неделя. Я быстро поправлялся, на мне всё действительно заживало, «как на собаке». Упрятанное глубоко в лесах к северу от Нового Севастополя убежище жило своей жизнью: большинство наших ребят перешло на нелегальное положение в столице Нового Крыма, кто-то старался внедриться в спешно формируемые «новые органы правопорядка», кто-то готовил конспиративные квартиры, явки и прочее. Будни подпольщиков.

Конрад регулярно пересылал сводки. Он по-прежнему не мог дотянуться до «внутреннего круга», непосредственного окружения Дарианы, зато в изобилии снабжал нас информацией из «временного правительства Федерации», обосновавшегося на мормонской Новой Юте – планете, годной для жизни, но совершенно лишённой какой-либо растительности. Там были только руды да уникальные в наших секторах системы пещер, залегавших глубоко в толще базальтов. Никакая орбитальная бомбардировка ничего с ними бы не сделала.

Сельское хозяйство на Новой Юте пребывало в зачаточном состоянии, под землёй лихорадочными темпами, как сообщал Конрад, сооружались гидропонные станции, однако всё это были полумеры. Вода на Новой Юте была редкостью, и немало её приходилось добывать из залежей ископаемого льда. Мне трудно представить себе, какие геологические катаклизмы могли вызвать к жизни подобное, но факт оставался фактом.

Федерация топорщила перья и воинственно наскакивала на имперцев. Вдоль «зелёной линии» на Шайтане (ещё одна рудничная планета, правда, с годной для дыхания атмосферой и подходящей силой тяжести) то и дело вспыхивали перестрелки. Героическими подробностями этих столкновений пестрели все новости «Народно-Демократической Федерации Тридцати Планет», но главным было не это. Интербригады старательно провоцировали имперскую дивизию на вторжение. Несомненно, чтобы потом раззвонить по всем сетям о «вероломном нападении» и о том, что «пробил священный час защиты отечества».

Так или иначе, неделю спустя я покинул своё убежище. Пора было перебираться в Новый Севастополь, попытаться найти уязвимое место у Дарианы Дарк и ударить туда что есть сил.

Я знал, что столица наша, некогда весёлый и беззаботный приморский Новый Севастополь, обратилась в мрачный прифронтовой город. На всех выездах из города, как водится, расставлены блокпосты. И не просто, а со сканерами – старые имперские личные жетоны, всегда почитаемые за «орудие угнетения, слежки и полицейского произвола», не столь давно вновь объявлены новой властью как «обязательные к ношению». Разумеется, всё для фронта, всё для победы и для борьбы со вражескими лазутчиками и диверсантами.

Аэро- и космопорты кипели от кораблей и самолётов, ожили многие законсервированные заводы на окраинах. Всё это хозяйство, разумеется, плотно охранялось. На улицах имперские патрули сменились дозорами из интербригад. Жетон могли проверить чуть ли не на каждом углу. Мальчишки и девчонки в имперском камуфляже с наспех нашитыми эмблемами Федерации вышагивали по городу, преисполненные смешной и наивной важности: они, похоже, не сомневались в значимости возложенной на них миссии. Но всё-таки Новый Севастополь строился совсем не как крепость. Хватало тропинок и в город, и за его пределы. Особенно если ты тут родился и вырос.

Я пробрался за охраняемый периметр через заброшенный хоздвор пока ещё не реанимированного заводика. Очень скоро Севастополь превратится в настоящую мышеловку: Дариана начала с дорог, но вдоль окраин уже деловито возводилась стена из здоровенных бетонных блоков. Эдак нам придётся вспоминать заброшенные коллекторы или же классические подкопы.

В городе пока ещё работали многие магазины, но отпускали в них только по карточкам. Электронная система была сочтена слишком уязвимой для хакеров и прочих «антисоциальных личностей», так что севастопольцам раздали «простыни» разноцветных купонов, разрисованных, словно бумажные деньги, прихотливым узором и украшенных настоящими водяными знаками. На всё это время и средства у Дарианы Дарк нашлись.

Праздных прохожих, вроде меня, я почти не видел. Закрылись наши знаменитые рыбные ресторанчики – «все морепродукты подлежали обязательной сдаче государственной закупочной компании по твёрдой и справедливой цене», как гласил один из последних декретов новой власти.

Интересно, думал я, шагая по сумрачному, какому-то враз посеревшему городу, интересно, понимает ли Дарк, что очень скоро жители Нового Крыма начнут кривиться при слове «свобода» и с ностальгией вспоминать «проклятое прошлое», которое сейчас повсюду именовалось только и исключительно как «оккупация»? Что очень скоро её патрулям станут не только плевать вслед, но и, вполне возможно, стрелять, как стреляли в первое время вслед имперцам? Или это всё тоже укладывается в концепцию «управляемой оппозиции»? Да нет, чушь, конечно, слишком далеко всё зашло.

По центральной магистрали города, спешно переименованной в «проспект Свободы» из «бульвара императрицы Екатерины Великой» или просто «Екатеринки», «Катина бульвара», как его называли горожане, мимо меня тянулась длинная колонна разномастных автобусов и грузовиков. К окнам прилипли бледные физиономии ребятишек, над ними маячили лица взрослых. Люди выглядывали из битком набитых кузовов, и во взгляде каждого я читал безмерное удивление, смешанное с восторгом: «Господи, неужели всё это правда?..»

Не требовалось никого спрашивать, чтобы понять – это везли с космодрома первую партию переселенцев. Под своими куполами они совсем забыли, как выглядит голубое небо и что такое обвевающий лицо ветерок. В их глазах я читал такую безмерную, неутолимую жадность и счастье, что стало даже не по себе. Эти поверят всему, что им напоёт Дариана, только бы убедить себя, что они имеют все основания спихнуть в море прежних обитателей планеты.

Колонна, казалось, не имела конца, она заполонила весь проспект. Грузовики пёрли нагло, без стеснения обдирая бока случайно застрявшим у поребрика легковушкам. Вереница автобусов тянулась к морю – видимо, новоприбывших везли в большие отели на набережной – «Кайзер», «Кронпринц» и «Эрцгерцог», построенные перед самой войной, когда акулы туристического бизнеса Империи сочли, что Новый Крым достаточно безопасен для аристократии из «стержневой нации». Продвигалась колонна медленно, то и дело приостанавливаясь.