Череп в небесах

Tekst
19
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Так чего же ты конкретно хочешь от меня, Руслан? – Человек в очках по-прежнему сидел напротив, смотрел спокойно, словно и не взволновал его нимало мой рассказ и все изложенные обстоятельства. – Моя организация никогда не прекращала борьбы за независимость пограничных планет. Если тебе нужны союзники, изложи мне чётко, чего ты собираешься добиться. Хотя бы на первом этапе операции.

– Мои желания зависят от многого, – осторожно начал я. – В частности, и от твоей готовности несколько сменить образ жизни.

– Считай, я готов, – коротко бросил мой собеседник. – Что дальше?

– Дальше?.. Ну, в первую очередь нам нужна информация. Из верхушки интербригад; из окружения Дарианы Дарк, поскольку, как мы считаем, она во многом действует сама по себе; ну и, конечно же, из имперского Генштаба.

– А собственноручных показаний Её Величества императрицы о любимых сексуальных позициях государя тебе, случайно, не надо? – усмехнулся человек в маске.

– Мне они без надобности, – сухо отозвался я. Не люблю скабрезностей. Даже по отношению к врагам. – Но, Конрад, ты хочешь сказать, что можешь получить такую информацию? У тебя есть осведомители среди личных слуг кайзера?

Конрад фыркнул.

– Прости, Руслан, но о таких вещах, как наличие или отсутствие осведомителей в определённых местах, вслух говорить не принято. Я имею в виду, конечно, людей моей профессии.

– Судя по твоей реакции, получить сведения из опочивальни кайзера существенно легче, чем из руководящего центра интербригад?

– Совершенно верно, – сухо кивнул мой собеседник. – Руслан, нынешние интербригады – это такое гнездо змей, по сравнению с которым Гехайме Стаатсполицай или контрразведка – пансион благородных девиц. Раздрай – я правильно сказал? – возник ещё и потому, что… Впрочем, тут мне уже придётся выдавать тебе некую информацию, а мне, напомню, ещё не оплатили даже проезд сюда, – он хохотнул.

Я полез во внутренний карман. Для внушительности отец выдал мне чековую книжку в дорогущей обложке тонкой кожи с рельефными золотыми монограммами.

– Сколько я тебе должен, Конрад?

– Вот странные люди, – над очками поднялись вскинутые как бы в недоумении брови. – Вы совсем не понимаете шуток. Я надеюсь увезти отсюда много, много больше, Руслан, чем простое возмещение стоимости перелёта. Тем более что кормили отвратительно. Не то, что здесь, у вас. Так вот, интербригады, по моей информации, курируются, с одной стороны, Innere Sicherheit[3], то есть контрразведкой, с другой – гестапо и с третьей – собственной службой охраны кайзера. Довелось мне слышать и про такую организацию, как разведотдел Generalstab-a, тоже проявлявшей к ним интерес. Думаю, для тебя не секрет, что само существование интербригад стало возможным после принятия – по настоянию контрразведки – стратегии «управляемой оппозиции». Иными словами, отстойник, резервуар для недовольных, могущих выпустить пар в безопасных для Империи формах. Разумеется, безопасных для Империи в целом, а не для отдельных её подданных.

Конрад сделал выразительную паузу.

Много из этого я знал и так, но…

– А не получается ли там неразберихи, когда оппозиционная структура – под контролем аж трёх силовых ведомств?

– Ты прав, – кивнул мой собеседник. – И каждая из сторон думает, что вот она-то уж точно владеет ситуацией, в то время как все остальные… ты понимаешь. Более того, я не исключаю, что интербригады вполне могут использоваться теми же спецслужбами в борьбе между собой, а при определённых обстоятельствах – и некоторыми кругами аристократии, если им вдруг вздумается несколько изменить свой статус в государстве.

– Ударный отряд, который не жаль в любой момент пустить под нож?

– Совершенно верно.

– Слишком уж тонкая игра, – усомнился я.

– В столице рейха и не такое проворачивают, – отмахнулся Конрад.

– Истории историями, но мне всё-таки нужна информация, – мой собеседник любил демонстрировать свою осведомлённость, но мне требовалось совсем иное. – Информация из верхушки интербригад, из окружения Дарианы Дарк.

– Можно и информацию, – ни мгновения не колебался мой визави. – Тебе и твоему почтенному отцу это обойдётся недёшево, но если уж мы возьмёмся, это будет настоящая информация. Впрочем, полагаю, наше реноме тебе и так известно.

Я кивнул.

– Сведения от Дарианы получить будет потруднее, чем из центра. Дарк последнее время слишком много перемещалась, таская с собой лишь небольшую мобильную группу. Но нет на свете ничего невозможного. Имелись бы деньги.

– Деньги имеются.

– Не сомневаюсь, Юрий Фатеев никогда не обратился бы ко мне, не располагая достаточным финансовым резервом, – ухмыльнулся Конрад. – Две недели с момента получения аванса – и ты получишь первое сообщение.

– Надеюсь, не типа того, что, мол, приступаю к работе?

– За кого ты нас принимаешь? Нет, «сообщение» будет именно сообщением, и именно той информацией, которая тебе так нужна. Не спрашиваю зачем, а ты не спрашивай меня, как именно я заполучу эту информацию.

– А тут и спрашивать не надо, – я пожал плечами. – Ты расконсервируешь кого-то из лёгших на дно информантов в окружении Дарианы. Слишком мало времени для подготовки настоящего внедрения, что называется, с чистого листа.

– Ну а раз ты сам всё понимаешь, то не будем и говорить об этом, – в свою очередь пожал плечами Конрад. – Две недели, как я сказал.

– Дешифровка?

– Если мы договоримся, то в стоимость контракта войдёт мой собственный шифровальный комплекс. Он у меня, кстати, с собой.

Я кивнул:

– Договорились, Конрад.

– Приятно иметь дело с людьми, понимающими, что они хотят, – усмехнулся тот. – Запрошенное тобой информационное обеспечение обойдётся в…

– Погоди, – я поднял руку. – Не исключено, что мне потребуется и ещё одна услуга. Не исключено, что надобность в ней возникнет внезапно и мы не сможем вступить в контакт.

– Это какая ж такая услуга? Выкрасть кронпринцессу Маргрету?

– Нет. Намного сложнее.

– Вот как? И что же?

– Найти и обезвредить верхушку интербригад.

– То есть попросту уничтожить? – Мой собеседник попытался усмехнуться, но полностью скрыть своего изумления так и не смог.

– Как угодно. Но они не должны спровоцировать Империю на вторжение.

Конрад помедлил. Пригладил ладонью волосы. Покачал головой. И заговорил – теперь уже совсем другим тоном:

– Руслан, я знавал Дариану, как ты понимаешь. Она всё рассчитала верно. Империя сейчас не пойдёт на крупномасштабную гражданскую войну. Иволга ими потеряна. Что творится на этой планене – засекречено по уровню Эпсилон, у меня нет… пока нет, – не без гордости поправился он, – пока нет никакой информации. Но если верно всё то, о чём ты мне рассказал… эти самые «матки» очень скоро должны появиться вновь. А вот я не понял… когда «матку» всё-таки удавалось уничтожить – этот самый антигравитатор находили?

Я покачал головой. Вопрос бы задан совершенно точно. Правда, в суматохе боя, наверное, было не до этого…

– Уверяю тебя, – усмехнулся Конрад, – и гестапо, то есть контрразведка, и служба охраны кайзера прочесали все места уничтожения «маток» частым гребнем. Если только имели возможность. Под Пенемюнде они ведь спокойно могли это сделать, я прав?

Я кивнул.

– Но на Иволге было уничтожено и ещё несколько «маток». Тебе известны обстоятельства их уничтожения? Каким образом, каким оружием?.. Не знаешь? – вот то-то. Имперская разведка вполне могла заполучить один или два таких прибора…

– Ну и что? – не выдержал я. – В человеческих руках антигравитаторы бесполезны. Я же говорил!

– Я отлично запомнил всё, о чём ты говорил. Но имперцы об этом ещё не знают и…

– Я не понимаю, к чему ты.

– К тому, что имперская контрразведка, со свойственным части этой организации авантюризмом, может попытаться убедить высшее руководство Империи, Генштаб, самого кайзера, что ей необходимо собрать как можно больше данных о вторгшихся. О том, что изучение их технологий может дать невероятно мощный толчок земной науке. Поэтому контролируемое вторжение – по аналогии с «управляемой оппозицией» – должно продолжаться. Более того, при этом Империя убьёт двух зайцев. Если «матки» покончат с мятежом Тридцати, с этой новосозданной федерацией, – то не надо и посылать войска.

– Но это ж безумие! – не выдержал я. – Какое ещё контролируемое вторжение! Если представить себе, что «матки» очистят от людей три десятка планет в Восьмом, Девятом и Одиннадцатом секторах – что потом Империя станет делать с этим анклавом?!

– А вот это уже другой вопрос, – засмеялся человек в маске. – Представь себе, что контрразведка надеется как следует изучить врага и только потом нанести удар. Не танковыми дивизиями и не десантными корпусами. А, к примеру, боевыми штаммами. Вирусами, бактериями, грибками. Паразитами, специально приспособленными к борьбе с этими монстрами. По старому доброму методу «Войны миров». Герберт Уэллс – помнишь такого прокреатора бактериологического оружия?

– Это чудовищная авантюра. Император на неё никогда не пойдёт.

– А кайзер может ничего и не узнать, – заметил мой собеседник. – Достаточно поставить грамотный фильтр на пути докладываемой ему информации.

– Мы занимаемся каким-то мозготрахом, – хмуро сказал я. – Согласен ли ты помочь в одном прямом и чётком деле?

– Снабжать тебя точной и своевременной информацией – это одно. Нейтрализовать головку интербригад – другое. А вот снести центр их Сопротивления – совсем, совсем даже третье, Руслан. Дариана Дарк была одним из столпов именно этого центра. А он включал в себя не только интербригады. Однако, если ты настаиваешь… я могу это сделать. Но подобная операция будет стоить очень, очень дорого, Руслан.

 

– Догадываюсь. И насколько ж дороже обычного информационного обеспечения?

– Скажи мне сперва – какими средствами ты располагаешь? Примерная сумма активов твоего достойного отца мне известна, но сколько ты можешь выделить на эту операцию?

– Я всегда считал, что…

– Что я окажусь таким вот идиотиком, проникнусь патриотическими идеями и пойду класть своих лучших людей только вследствие того, что ты нам так сказал? Нет, любезный. Этого не будет. У меня свои методы и своя борьба. Мы-то как раз и готовим отделение… настоящее, не игрушечное отделение, и не жалких трёх десятков планет, а трёх сотен, по всей нашей границе. Мы готовим истинное освобождение. Интербригады нам не мешают. Ты хочешь, чтобы мы убрали их, отлично. Отсутствие интербригад нам тоже не повредит. Но за это надо платить. Моя цена – четырнадцать миллионов триста пятьдесят тысяч марок. Имперских марок, разумеется.

– Так точно всё уже сосчитано. Впечатляет, – кивнул я.

– Разумеется. Мы ведь не бандиты. Мы – «организованная гарантия» и больше некоего разумного процента свою прибыль не поднимаем. Короче, Руслан. Если тебе нужна только информация – я затребую с тебя три миллиона восемьсот тысяч марок. Ну а если полное и окончательное выкорчёвывание… тогда, как я сказал, четырнадцать миллионов с копейками, как вы говорите. Так что подумай. Моя цена окончательна и коррекции не подлежит. Где меня найти, ты знаешь. Я пробуду здесь ещё три дня. Море великолепно, а таких рыбных ресторанчиков, как у вас, не сыскать во всей Империи. Будет жалко, если всё это пропадёт…

Он резко поднялся, коротко, отрывисто кивнул мне и вышел.

* * *

Отец был в ярости. Он, что называется, рвал и метал.

– Негодяи. Ну какие же негодяи, – только и повторял он, нервно меряя шагами кабинет.

– А и впрямь, пап, чего ты от них ожидал? Приступа безумного патриотизма?

– Скидки по старой памяти, – буркнул отец. – Почти четыре миллиона марок наличными, это ж с ума сойти можно! И только за самый минимум миниморум! А за полное решение проблемы – четырнадцать! Да знает ли он, что…

– От таких скидок ожидать не приходится, – прервал я отцовское возмущение. Папа вздохнул, покивал, успокаиваясь, провёл ладонью по лайковой коже старого кресла, по спинке, на которой, помню, я так любил сиживать в детстве, воображая себя за рычагами штурмовика.

– Правильно, Рус, правильно. Не могу не признать – кое-что интересное Конрад тебе всё же высказал. Насчёт тех же антигравитаторов и контролируемого вторжения. Горячие головы в Империи могут попытаться использовать такую стратегию.

– Это не стратегия, а дерьмо, – мрачно ответил я.

Кабинет скупо освещала лишь настольная лампа. Была ночь, но у отца, я знал, на полную мощность (как всегда) работала техника защиты от подсматривания и подслушивания.

– Тем не менее ничего лучшего у нас пока всё равно нет, – заметил отец.

– В каком смысле?

– Нельзя недооценивать контрразведку…

– Нельзя, – перебил я отца. – Однако они уже прокололись один раз – когда решили, что полиграф есть последнее и полное решение всех их проблем. Удивительно, что они ещё оставили хоть кого-то на простой оперативной работе!

– Это верно, – отец примирительно поднял руку. – Однако мы до сих пор не владеем всей информацией. И я предпочту…

– Ну да, переоценить врага… только как бы эта переоценка нас вконец не запугала.

– Экий ты ершистый сегодня, – усмехнулся отец. – Помолчи и послушай меня. Я думал над этим… над подобным… последние двадцать лет. Если не больше.

– И что же? – всё-таки у меня прорывался сарказм. Нельзя. Нехорошо… не по-людски.

– А вот что. Есть отличная от нуля вероятность, что имперская контрразведка на самом деле добьётся воплощения в жизнь теории «контролируемого вторжения». Это один вариант. Антигравитаторы – такая добыча, что ради неё эти, во Внутренней Безопасности и в гестапо, с радостью отдадут на съедение пару-тройку планет. Но какова ж Дариана! Не побоялась, воспользовалась «подарком»…

– На самом деле, пап, это очень слабое место. Во всех наших теориях.

– Почему, сын? Я знаю Дариану. Она авантюристка, каких мало. И, как я говорил, никогда не умела мыслить стратегически.

– Папа, я рассказывал всю историю Конраду… и как-то оно всё само собой разложилось по полочкам. Да так, что я теперь думаю, рассказ Кривошеева – совершеннейшая фантастика. «Посылка». «Подарок». Почти как в древней песне – «прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте»… Туда, где занимаются биоморфами, с необычайной точностью попадает «посылка», сама объясняет людям Дарианы, что с ней делать… И потом, антигравитаторов, если верить услышанному, изначально было всего пять. А потом с неба начинают падать остальные. Их точно так же подбрасывают людям Дарианы. Отец, ты говорил, вы с мамой очень долго спорили, вы много лет пытались разрешить эту загадку – разве тебе самому не видно, что версия Кривошеева шита белыми нитками?

– Ты думаешь, он солгал? – папа поднял брови.

– Нет. Мне кажется, дело обстояло всё-таки несколько посложнее. Кривошеев, может быть, и искренен, хотя… Кажется мне, он просто не знает всего.

– Ты хочешь сказать, – прищурился отец, – что Егор наш Фёдорович просто повторяет то, что ему рассказали? Что он сам этого не видел, и…

– Так ведь, пап, ты лучше меня знаешь, где он бывал и чем занимался двадцать лет назад!

– Не двадцать, несколько поболее, – проворчал отец. – Мы тогда все были ещё совсем молодые.

– Кстати, да, – заметил я. – Как таким, гм, «юным бойцам», удалось провернуть столь сложную операцию, как рассылка биоморфов по разным университетам? То есть в руки надёжных, проверенных людей, могущих организовать настоящие исследования, занимающих немалые должности? Сопротивление существовало уже тогда, верно? Но оно не могло…

– Мы были самым активным звеном, – вздохнул отец. – «Непримиримыми». Самыми младшими. Само собой, там хватало людей и кроме нас, но до наших дней дожили совсем немногие. Те, кого я порывался найти.

– А отозвался один Конрад…

– Совершенно верно, – папа невесело кивнул. – А вот тем, кто исследовал биоморфы на других планетах, отчего-то очень не повезло в жизни – почти все они погибли при загадочных обстоятельствах. Кое-кто поспешил скрыться. Я слышал, что люди Дарк отлавливали и уничтожали «предателей» вплоть до Внутренних Миров. Убивали даже на Земле, говорилось.

– И всё-таки вернёмся к антигравитаторам. Папа, ты ведь сам их не видел, верно?

– Верно.

– Если следовать «модели Кривошеева», то агрегаты эти должны были прилетать сами, аки Божьи ангелы. Егор болтал, будто сперва существовала какая-то «инструкция» о том, как сопрягать антигравитатор с «маткой». Значит ли это, что везде и всюду, на Омеге-восемь, на Иволге, здесь, у нас, генератор подсаживался к «матке» руками людей?

– Хороший вопрос, – задумался отец. – Из слов Кривошеева это напрямую не следует, но… Я думаю, что если неведомые «отправители» тех антигравов были способны точно нацелиться именно на нужный университет и именно так, чтобы «посылку» обнаружили бы те, кому следовало, – им нет проблем забросить всё, что угодно, на любую планету.

– Если только мы не ошибёмся ещё сильнее, и на самом деле «матки» не нуждаются ни в каких генераторах, – сказал я. – Если уж строить безумные теории, то пусть они будут безумными до конца.

– А рассказ Кривошеева?

– Папа! Мне кажется, тут дело не в Егоре Кривошееве, не в Дариане Дарк и вообще не в людях. Это вторжение Чужих. Я рассказывал тебе про свои видения, пап!

Отец мрачно потупился.

– Про это как-то не хочется даже и думать. Вообще же, отвлекаясь от вещей глобальных, хочу сказать, что больше верю в теорию, так сказать, «присланного железа». Тогда становится понятно, почему Чужим – если это Чужие – нужны Дариана и иже с ней. Потому что иначе – не умножая сущности по принципу Оккама – не объяснить «подбрасывания» как антигравов, так и самих биоформов. Если «матки» полностью автономны, способны взлетать и садиться на планеты безо всякого, так сказать, дополнительного оборудования – зачем им Дариана? Они сметут человечество в считаные недели. Если стоит задача просто уничтожить вид Homo – достаточно послать не десять-двадцать, а сто тысяч «маток». И от всей гордой человеческой Империи не останется даже мокрого места. Понимаешь меня, Рус? Когда ты говорил о своих видениях… облака «маток» в открытом космосе… Какой смысл в столь точно выверенном, «адресном сотрудничестве» с интербригадами, если не необходимость внешной помощи для «установки» каждого отдельного антиграва?

– Зачем им Дариана – согласен, у меня слабое место, – признал я. – Но тогда что же получается – к каждой «матке» нужен генератор. Если их «засылают», то…

– Погоди! – отец вдруг хлопнул себя по лбу. – А что, если эти антигравы способны в определённых условиях к саморепликации?

– Ага, если хорошо его кормить редкими сортами высоколегированных сталей или что они там кушают… Едва ли, папа. Мне трудно поверить в существующий тайный канал связи Дарианы с ещё более тайными Чужими, но это всё-таки представляется более правдоподобным, нежели саморепликация.

– «Если хорошо его кормить…» Грешно смеяться над породившим тебя, – отец в шутку погрозил мне пальцем.

– Я не смеюсь, пап. Я пытался прикинуть энергию, необходимую, чтобы поднять этакую тушу в воздух. Откуда она берётся? Если верить Кривошееву, антигравитатор размером отнюдь не со штурмовой танк.

– Придумать можно всё, что угодно, вплоть до микроколлапсара. Или последовательности ядерных микровзрывов. У меня из головы не идёт, что первую «матку» фактически инициировали жёстким облучением…

– Мне отчего-то не хочется верить, что интербригады до такой степени втянуты в дело с «матками», – признался я. – Я помню те инкубаторы на Омеге. Неужто люди Дарианы обходили каждый, и…

– Не думаю, – покачал головой отец. – Они вполне могли получить «посылку» и потом просто заложить антигравитаторы в тех местах, где планировали выводить своих монстров.

– Получить посылку… Пап, а что, Дариана лично писала заявку? «Дорогие Чужие, пришлите нам, пожалуйста, десять генераторов, необходимых нам для проведения войсковой операции в таком-то секторе, на такой-то планете…»

– Верно, – отец смущённо усмехнулся, – это слабое место в моей теории. Но, если признать за Чужими способность точно определять место, где находится, так сказать, активность биоформов, то…

– Мы скатываемся к бесплодному теоретизированию, – сказал я. – Я бы понял, если б «матки» вообще не были способны к межзвёздным перелётам. Тогда всё ясно. Люди требуются, чтобы перемещать эту заразу с планеты на планету. А так – ерунда какая-то выходит…

– Не совсем ерунда, – отец что-то набрасывал на листке, карандаш двигался его всегдашними отрывисто-отточенными движениями. – У меня появилась теория, что этих самых антигравитаторов вообще конечное число, постоянное и неизменное. Возможно, некая «первоначальная посылка».

– Кривошеев говорил о «сотне» и о том, что «за первой посылкой последовали остальные»…

– Может быть, так, а может, и иначе, – не смутился отец. – Сотни «маток» мы в деле ни разу не видели.

Я кивнул:

– Да. С Омеги ушло около десятка – на спутниковой фотографии, я помню, видели шесть, но округлим для простоты. И как раз десяток свалился на Иволгу.

– И одна у нас…

– Выращенная здесь, как я уже сказал. Возможно, специально ослабленная. Пап, броня «маток» на Иволге не поддавалась тяжёлым снарядам! А тут – какие-то примитивные гранатомёты… Мне кажется, Чужие используют оба вида доставки. Где возможно – антигравы. Где нет – зародыши везут туда люди Дарианы.

– Кстати, а эти «кротовьи норы» – как далеко они тянутся? – осведомился отец.

– Астрофизики пока не пришли к единому мнению, но вроде бы – только на короткие расстояния. И я помню, передавали в новостях, что из нашего Восьмого сектора нет «кротовьих нор» ко Внутренним Планетам.

– Тоже мне источник… – фыркнул отец. – Передавали в новостях… По сведениям агентства ОБС…

– Какого-какого агентства?

– Одна баба сказала! – рявкнул папа. – Как можно тут что-то утверждать наверняка? Да передать такое могли исключительно для поддержания спокойствия в метрополии, вот и всё!

– Конечно, могли. Но почему бы не принять, что это правда? Она неплохо согласуется с нашей теорией «двойной доставки» – и людьми, и антигравитаторами.

– От меня всё равно ускользает исходная логика всего этого мероприятия, – признался отец. – Зачем, ну зачем такая сложность – при имеющейся в их распоряжении мощи?

 

Я только развёл руками.

– Примем в качестве рабочей гипотезы, что мышление и логика Чужих не во всём совпадает с человеческими.

– Иронизируешь, да? – хмыкнул отец. – Ладно, мы с тобой всё витаем в облаках, а пока что… Давай-ка вернёмся к нашим ползунам, – и он резко сменил тему. Мне показалось, что разговор о Чужих вызывал у отца раздражение – главным образом потому, что он всегда был и оставался человеком действия. С имперцами и Дарианой Дарк можно было драться насмерть, и они точно так же умирали от наших пуль, как и мы – от их. Отец предпочитал ставить перед собой достижимые цели. И, наверное, сейчас именно в этом состояла его ошибка…

– …Есть вероятность, – говорил он, и пальцы его рук то сжимались в кулак, то резко вновь распрямлялись, напряжённо прихлопывая по столешнице, – и тоже ненулевая – что, несмотря на потерю Иволги и Омеги-восемь, кайзер всё-таки решит подавить Федерацию силой. Да-да, и несмотря на теорию «контролируемого вторжения», сын. После разгрома Первой танковой армии силёнок у Четвёртого Рейха поубавилось, лучших своих псов он там положил, но и остающегося более чем достаточно. Не знаю, добьются ли имперцы полного успеха, но крови прольётся едва ли не больше, чем во всех сражениях с «матками», вместе взятыми. Дариана рассчитывает, что кайзер или не сунется, или она пустит в ход «маток»…

– А в действительности? Ты так говоришь, что я всё время ожидаю твоего «но на самом деле»…

– А в действительности нам придётся платить за информацию. И ещё – за отсрочку имперского вторжения. Я всё-таки думаю, что оно неминуемо.

– Ты собираешься отдать этому бандиту четырнадцать с лишним миллионов? – поразился я.

– На первых порах ограничимся четырьмя без двухсот тысяч, а потом всё же постараемся выторговать оптовую скидку, – суховато сказал отец. – Предоставь это мне, у тебя никогда не было никаких способностей к торговым делам. Сперва информация. Потом, скорее всего, центр и верхушка других интербригад, остающихся вне нашей досягаемости. А вот самую головку Шестой интернациональной… лучше оставить себе. Это слишком лакомое блюдо, чтобы уступать его убийцам. Самое скверное то, что мы не знаем, где сейчас Дарк и Кривошеев. Я задействовал – пытался задействовать – и других… старых друзей, но, в отличие от этого… коммерсанта, они и впрямь отошли от дел. Сколько в точности убежищ было у Дарк, не знает никто, кроме неё. А что говорит твоё… твоё чувство?

Я пожал плечами.

– Если честно, молчит, папа. Но я не могу… не способен ощущать «маток» и их порождения за сотни километров.

– А зов? – помолчав, спросил отец. – Ты чувствуешь зов?

– Только изредка. Когда оказываюсь в непосредственной близости от них. Да и то… это стало развиваться совсем недавно.

– Ничего удивительного, – уронил отец. – Как только ты узнал… всё о себе, эта способность, что называется, пошла в рост. Признаться, я на это рассчитываю. Дариане пришлось уничтожить свою собственную «матку»; даже если это была ложная цель, приманка, маскировка – эту бестию её ребята взорвали по-настоящему. Основной запас биоморфной плазмы мы выжгли в Шестой бастионной. Вопрос: осталось ли что-то ещё? Зная госпожу Дарк, можно не сомневаться, что да. Надо узнать, где.

– Каким образом?

– Несколько моих людей сейчас вступили в интербригады…

– Только сейчас, папа?

Несколько мгновений он молча смотрел на меня, видимо, колеблясь; потом, словно бы нехотя, отец отрывисто кивнул головой:

– Ты прав. Конечно же, не только сейчас. Я, как и Конрад, пытался присматривать за Дарианой с самого начала, с того самого дня, как наши пути разошлись. Но эта дамочка хитра, как муха. Всех своих ухоронок и отнорков она не доверяла никому. И сейчас… ребята работают, но пока – ничего.

Я развёл руками. Перестрелка в сети становилась всё ожесточённее и развязнее, но настоящие пули пока что не полетели. Нам нельзя было мешкать, Дариана поправляется, вскоре всё руководство операцией вновь окажется в её цепких изящных ручках, и тогда нам придётся совсем солоно.

…Вот почему я говорил с Конрадом о «нейтрализации». Враг должен быть уничтожен. Даже если потом мне придётся держать за это ответ на Страшном Суде.

Вынужденное безделье представило мне возможность вновь, с самого начала обдумать всё происходившее. Абстрагируясь, само собой, от собственного происхождения. Выяснилось, что этого лучше не касаться – во избежание неотвечаемых вопросов и накатывающего волной безумия. Я просто старался принять вещи такими, каковы они есть, однако это не слишком получалось, следовало признать. Урод, результат жуткого евгенического эксперимента… вернувшись сейчас домой и собрав всю волю в кулак, я как-то попытался попросить у отца лабораторные записи «Проекта Руслан Фатеев». Папу перекосило, однако передо мной на стол легли три толстых журнала, со старомодной жёсткой картонной обложкой и линованными страницами. Отец извлёк их не из тайника, не из сейфа, как можно было бы подумать, а просто из письменного стола. Юрий Фатеев не доверил эти материалы никаким электронным носителям. Мне оставалось только пожать плечами, в моём понимании отыскать эти чудовищного вида кипы листов не составляло никакого труда, а уничтожить, к примеру, микроплёнки можно намного быстрее и легче. В ответ отец только усмехнулся и заявил, что именно поэтому никому и в голову не придёт искать здесь, в этих нагромождениях старых бумаг, хоть что-то сколько-нибудь важное. Все давным-давно держат данные в компьютерах. Считается, что это надёжнее. Х-ха!..

Однако прочесть журналы я так и не смог. Руки тряслись, лоб и щёки покрывались потом, перед глазами вставали такие кошмары, что впору было бежать за помощью к психиатру. Мне осталось только твердить себе «эссе хомо», до одури и до помрачения в мозгах. Иногда мне казалось, что по свету могут бродить и неведомые мне пока братья по крови, что не только моим родителям могла прийти в голову такая мысль. А что, если и кто-то ещё решил попробовать?..

Мне не удалось досконально изучить «Проект «Руслан Фатеев». Как бы я себя ни заставлял. Наверное, даже у биоморфа есть предел чувствительности. Читать подробности имплантации «комбибласта» в… утробу моей матери – нет, увольте. Пусть я упускаю какие-то, возможно, очень важные детали – но, наверное, именно это непередаваемое отвращение, испытываемое мной при чтении старых лабораторных журналов отца, – лучшее доказательство того, что я всё-таки не биоморф. А человек, esse homo.

Как бы то ни было, я понимал, что действовать придётся вслепую. Валленштейна и его мистический «заговор офицеров» больше всего волновало единство Империи. Отца – Дариана Дарк и её отморозки. Папа не сомневался, что Бешеная Дари по сей момент твёрдо контролирует биоморфов и стоит покончить с ней – все наши, так сказать, неприятности кончатся разом. А я точно так же не сомневался, что главное – те полчища «маток», что молчаливо ждали где-то в глубине неведомого космоса, как те немезиды человечества, коими наш род так часто любил попугать себя на сон грядущий из безопасного каждодневного бытия.

Три вопроса: насколько Дарк в реальности контролирует «маток», как оные «матки» осуществляют космическую навигацию (антигравитаторы – это хорошо, но как они находят путь?); и, главное, – где их основные силы. Империя не прерывала своих передач на Новый Крым (и до поры до времени они нас достигали), мы знали (или, по крайней мере, нас пытались уверить), что Иволга намертво блокирована и с неё в окрестное пространство не выскользнет даже муха. Омега-восемь лежала громадным кладбищем, поисковые группы прочёсывали её до сих пор – по сообщениям сетей, безрезультатно, если не считать таковыми новые и новые поля скелетов.

Что происходило на самой Иволге, от нас, само собой, тщательно скрывали.

«На всех фронтах ничего значительного не произошло». Пауза. Затишье. Стороны зализывали раны, подтягивали резервы и втайне перебрасывали к местам задуманных прорывов свежие танковые дивизии. «Федерация Тридцати» объявила всеобщую воинскую повинность, «перевод народного хозяйства на военные рельсы», одновременно предложив Империи «взаимное признание на основе существующего статус-кво». Об ответе Его Величества кайзера подконтрольные Федерации сети предпочитали не распространяться.

Одновременно Федерация объявила «обусловленную состоянием войны цензуру и борьбу с вражеской пропагандой», то есть отключила все дотоле свободно ретранслируемые имперские каналы. Остались только официальные новости. «Временное правительство» Федерации объявило, что всеобщие выборы состоятся незамедлительно по наступлению мирного времени, а пока ввело мораторий на деятельность политических партий «вне муниципальных пределов», то есть на межпланетном уровне.

3Внутренняя Безопасность (нем.). Конрад использует чисто немецкое название вместо аббревиатуры ISS.