Если б не было тебя…

Tekst
10
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Если б не было тебя…
Если б не было тебя…
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 36,17  28,94 
Если б не было тебя…
Audio
Если б не было тебя…
Audiobook
Czyta Алина Арчибасова
21,19 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Оставалось всего несколько шагов до поворота, которые Артур преодолел не спеша. И тут произошло невероятное. Он совершенно не понял, что это. Взгляд уперся во что-то сверхъестественное. Его ослепило на мгновение, как дальний свет фар приближающегося на огромной скорости автомобиля. В голове все перевернулось и стало пульсировать, отдаваясь болью в каждой точке. Боль была нестерпимая, словно мозг свело судорогой. Реальность исчезла, а вместе с ней люди, звуки, запахи… Остался только слепящий свет, странное ощущение непонятной легкости и полное отсутствие страха.

Артур резко остановился, закрыл глаза и попытался унять бушующий в голове огонь. Полегчало, но совсем чуть-чуть. Отголоски увиденного рождали воспоминания, а вместе с ними боль.

А музыка зазвучала еще неистовей, достигнув кульминационного момента. Она буквально пропитывала Артура, насильно открывая глаза и заставляя смотреть на ту, что явилась взору в непостижимом образе. Он не мог отвести от нее взгляда, не обращая внимания на боль в голове, глазах и шум в ушах. Кто это? Или правильнее спросить, что это? Что же он такое увидел, что перевернуло всю его жизнь? Как женщина может быть такой? Кто сможет объяснить ему? И как он сможет спросить о том, чему нет определения? Все эти вопросы навалились разом. Артур испуганно вздрогнул и отвел глаза от загадочного явления.

«Бежать! Нужно бежать отсюда. Иначе, я сойду с ума!»

Глава 3

Диана

Диана любила приходить к бабушке. В родительском доме было всегда шумно. Две младшие сестры, погодки шестнадцати и семнадцати лет, редко находились в согласии друг с другом. Чаще ссорились из-за всякой ерунды, долго выясняя отношения. Родители обычно не вмешивались, занимаясь каждый своим делом. А Диана, даже когда пыталась примирить сестер, успеха добивалась редко.

У Моны же все было по-другому. Она жила в небольшом собственном доме на береговой линии. Перед домом раскинулся сад, где они с Дианой любили беседовать теплыми летними вечерами. А осенью и зимой они сидели перед камином и разговаривали, разговаривали… попивая чай с пирожными.

По пути Диана зашла в кондитерский магазин и купила любимые бабушкины пирожные – корзиночки.

Никак не шел из головы образ незнакомого парня, пожиравшего ее взглядом в подземном переходе. Еще волновал вопрос, почему именно тогда, когда он смотрел на нее, она исполняла по-новому, лучше. Ну не могли же ее музыкальные способности резко возрасти? Она не верила в чудеса, но иначе, как чудом, назвать случившееся не могла. Было что-то в нем необычное, в этом парне. Диана не могла определить, понравился ли он ей. Она даже толком не запомнила, как он выглядел. Зато глаза его до сих пор видела отчетливо, словно он все еще смотрел не нее.

– Мона-а-а-а, – позвала Диана, отперев дверь бабушкиного дома своим ключом, – я у тебя в гостях.

Ответом ей была тишина и потрескивание дров в камине.

– Мона, ты где? – Диана уже догадалась, где та прячется.

Словно в подтверждение догадки, откуда-то снизу послышался приглушенный голос:

– Дианочка, это ты? Я мигом… Осталось совсем чуть-чуть.

Бабуля занята творчеством, – догадалась Диана. Так она называла хобби пожилой женщины фотографировать «моменты жизни», как та сама выражалась. Для этого она приобрела дорогой фотоаппарат, откладывая на него деньги с пенсии несколько месяцев. Теперь она с ним практически не расставалась, всюду беря с собой. Особенно она нравилась Диане летом – в кроссовках, бриджах, широкой футболке, с фотоаппаратом на шее. Натуральная туристка из какой-нибудь английской провинции, приехавшая отдохнуть и получить небольшую порцию адреналина в российский курортный городок.

Диана подошла к небольшой дверце, ведущей в подвал. По удобной деревянной лестнице она спустилась в просторное и очень светлое помещение. Оно только называлось подвалом, являясь таковым по архитектурной задумке. На самом деле, убранству и освещению этой комнаты позавидовал бы любой кабинет. Единственным его недостатком были низкие потолки, с чем бабушка Дианы тоже справилась без труда, сделав их полностью зеркальными.

На крутящемся кресле возле массивного стола времен ее молодости расположилась ухоженная пожилая женщина. Домашний брючный костюм отлично сидел на ее подтянутой фигуре. Видно было, что женщина следит за собой. Об этом говорила и стильная стрижка на светлых волосах. Перед ней стоял компьютер, на котором она увлеченно что-то делала, водя мышкой по коврику.

– А, Дианочка, заходи, милая, – не поворачивая головы в сторону внучки, сказала женщина. – Осталось обработать две фотографии, и я буду целиком в твоем распоряжении.

– Не торопись, Мона. Я тут рядышком посижу, подожду…

Диана устроилась в уютном кресле с деревянными подлокотниками. Включила торшер с вышедшем из моды тканевым абажуром. Выбрала газету из стопки на журнальном столике с изогнутыми ножками. Но почитать не получилось – женщина выключила компьютер и повернулась в кресле в ее сторону.

– Привет, милая! Я закончила, и теперь мы можем идти ужинать. Ты ведь, наверное, ужасно голодная?

Глядя на женщину, становилось понятно, почему внучка называет ее Моной, если от рождения той дано было имя Марина, а по отчеству она звалась Витальевной. Моной ее называли все друзья и близкие люди. Еще в юности ей дали такое прозвище из-за мимики. Даже сейчас на постаревшем лице мягким пятном выделялся рот. Казалось, он улыбается всегда. И выглядело это загадочно, как на давинчиевой картине, изображающей Мону Лизу с ее улыбкой, которую никто из художников так и не смог воспроизвести.

Конечно, улыбалась Мона не всегда, и если кто-то присматривался к ней повнимательнее, то замечал это. И, тем не менее, загадочная улыбка то появлялась, то исчезала. Так и получилось, что бойкая девчушка, а потом и общительная женщина, всю жизнь проработавшая маляром на стройке, получила второе имя Мона за свою удивительную внешность. Несмотря на то, что в молодости у Моны отбоя от парней не было, выбрала она простого рыбака, которого и любила всю жизнь, похоронив пять лет назад.

Диана устроилась с ногами в удобном большом кресле и закуталась в теплый плед, как всегда любила делать у бабушки дома. Она смотрела на весело пляшущие языки пламени и слушала, как бабушка лущит семечки, расположившись по соседству. Рядом на столике дымились две большие чашки с чаем и вкусно пахли пирожные, выложенные в плетеную корзинку.

Такие моменты Диана любила больше всего. Она чувствовала, как отдыхает именно ее душа, не тело. Хотя тело тоже наслаждалось комфортом. Но душа в такие моменты будто укладывалась в удобную колыбель и дремала вдали от всего суетного.

– Как дела в консерватории? – нарушила идиллию Мона.

– Как обычно, – угрюмо ответила Диана, вспомнив инцидент с пиццикато.

– Не все гладко, да? – проницательно подметила бабушка. – Вижу, что-то тебя огорчает.

Именно Мона настояла когда-то давным-давно, чтобы Диану отдали учиться игре на скрипке в музыкальную школу. Она разглядела в маленькой девочке искры таланта, которые не видели окружающие, в том числе и родители Дианы. До сих пор Мона верила в талант Дианы, несмотря на то что преподаватели консерватории особо не были ею довольны. Диана не делала из этого тайну, все честно рассказывала бабушке. Вот и сейчас она подробно поведала про беседу с профессором Измайловым и про его недовольство. На что Мона спокойно ответила:

– Москва не сразу строилась… Все у тебя получится. Я уверена! Думаю, профессор твой со мной солидарен, только разве он может признаться в этом тебе?

– Мона, ты неподражаема! – засмеялась Диана. – Только ты и считаешь меня сверхспособной.

– Милая, я знаю, что говорю, – Мона перестала грызть семечки и серьезно посмотрела на внучку. – Возможно, ты не гениальна. Гении – это особая категория, о чьей исключительности становится известно в момент рождения. Но я абсолютно уверена в твоем таланте. Просто, он нуждается в раскрытии. Талант, как правило, прячется где-то глубоко-глубоко. Вот тут и выходят на сцену учителя. Именно они должны помочь таланту выбраться из потаенных глубин. Далее, они должны научить тебя шлифовать его, доводя до совершенства.

Диана заслушалась, будто речь шла не о ней конкретно, а о чем-то отстраненном и захватывающем. Умела бабушка говорить так, что слушатель становился губкой, впитывающей информацию с жадностью новорожденного. Откуда только в ней столько мудрости? Наверное, этой мудрости учат книги, которые бабушка все время читает. А иначе, как объяснить ее грамотную речь, наполненную глубоким смыслом? В такие моменты Диана гордилась своей бабушкой и мечтала стать такой же – живущей в гармонии с самой собой. Только пока в ее жизни больше наблюдалась дисгармония.

– А знаешь, Мона, сегодня со мной произошел странный случай… – и Диана рассказала о необычном слушателе в подземном переходе.

– Правда, странно… – задумалась бабушка. – Ты говоришь, он выглядел слегка ненормальным?

– Более чем. Он выглядел безумным. Правда, мне показался довольно симпатичным, – почему-то признаваться Моне, что незнакомец показался ей симпатичным, Диане было немного стыдно. Она сама не понимала своего настроения.

– И в этот момент ты поняла, что играешь хорошо? – допытывалась бабушка. Во взгляде пожилой женщины появилась хитринка, которая, не известно почему, раздражала Диану.

– Ну, да… Мне так показалось. Я, как будто со стороны слушала музыку, которую сама же и исполняла. Странное ощущение.

– Кажется, я знаю, как это называется, – улыбнулась Мона.

– И как же? – немного агрессивнее, чем хотела, спросила Диана.

Она совершенно растерялась, не понимая, что происходит. Почему-то удобное до этого кресло теперь казалось ей жестким. Она сердито заелозила, усаживаясь в нем удобнее и поправляя начавший резко сползать плед. Отхлебнула из кружки и тут же поморщилась, почувствовав, как чай обжег язык. Даже любимые корзиночки показались ей жестковатыми и приторно-сладкими.

 

– Ну вот… Теперь я почти уверена. – бабушка улыбалась во всю ширь.

– Мона, прекрати! – воскликнула Диана, сердито уставившись на нее. – Чего говоришь загадками? Знаю, знаю… – передразнила она. – Скажи уже, раз знаешь.

– А ты сама не догадываешься? – не обращая внимания на агрессию внучки, спросила бабушка.

– Ну, Мона! – Диана умоляюще смотрела на нее. – Прекрати говорить намеками. Я, правда, не знаю, что со мной. Только никак не могу выкинуть этого сумасшедшего из головы.

– Ты влюбилась, милая! – это прозвучало, как приговор.

Диана остолбенела. Что за глупости говорит бабушка?! Как можно влюбиться с одного единственного взгляда? Да, еще в кого? В ненормального какого-то. Она в который раз представила себе образ парня из пешеходного перехода. Его глаза… Он так странно смотрел на нее, как будто увидел что-то совершенно невероятное. Причем, это невероятное было на ней. Знать бы еще, в каком месте? Диана усмехнулась, совершенно забыв, что рядом сидит бабушка и с улыбкой разглядывает ее лицо. А у него красивые глаза. Странно еще и то, что она хорошо запомнила это, хоть практически не смотрела на него. Она не могла смотреть, пугал его взгляд. А эти волосы, постоянно падающие на лицо… Диана вспомнила его жест, как он машинально убирал челку с лица. Пальцы такие длинные, красивые, даже трепетные. Но ведь он ненормальный! Нормальный не станет так пялиться на незнакомую девушку.

Неожиданно Диана поймала себя на мысли, смутившей ее сильнее всего остального. Она снова хочет его увидеть. Не просто увидеть, а познакомиться с ним поближе. Узнать, наконец, что такого он подметил, почему так странно смотрел.

В следующий момент она подумала, что, наверное, сама не совсем здорова, раз мечтает о новой встрече. Благо, это вряд ли возможно. Как найти человека, которого ты видела однажды мельком, хоть и в небольшом, но все-таки городе? Это Диана посчитала хорошим признаком, который послужит предостережением от необдуманных поступков. Не хватало ей еще наставлять на путь истинный всяких безумцев.

Наваждение

Артур

Вот уже полчаса Артур стоял перед любимым прилавком в магазине со смешным названием «Пикасята». Три года он закупался здесь. Когда-то именно название привлекло его. Считалось, что направленность магазина детская. Все, что нужно юному художнику, можно было найти в этой небольшой и уютной комнатке, тесно заставленной прилавками. Первым Артуру понравилось название магазина, а потом он оценил и его начинку. Его тут тепло принимали, как постоянного покупателя.

Вот и сейчас молоденькая продавщица не мешала Артуру делать выбор, даже несмотря на то что в этот раз его поведение казалось ей немного странным. Странным оно казалось и Артуру. Он стоял перед прилавком с цветными карандашами и восковыми мелками, тогда как раньше к нему даже не подходил, прямиком направляясь к простым карандашам. Он смотрел на разнокалиберные коробочки и не знал, на какой из них остановить свой выбор. Он даже не понимал, для чего именно ему нужны цветные мелки. Но его сжигало желание купить их во что бы то ни стало.

– Будьте добры… – позвал Артур продавщицу. – Мне нужна пастель, но я не знаю, какую лучше выбрать. Не порекомендуете?..

– Конечно! – улыбнулась симпатичная девушка. – Я бы посоветовала восковую пастель. Ее считают самой лучшей. В основу замеса этих мелков входит воск высшего качества и стойкие пигменты. Они хороши для растушевки, это придает эффект мягких переходов и нежность цвету, – тараторила девушка, доставая мелки, упаковывая их в пакет и пробивая сумму на кассовом аппарате. Если она и удивилась выбору Артура, то не подавала виду. – Это мягкая пастель. Она не будет так часто ломаться, как твердая. В ней больше связующего вещества… Штрихи получаются широкие и насыщенные, – поймав на себе заинтересованный взгляд Артура, девушка немного смутилась. – Я сама пишу картины. Не такие талантливые, как ваши, но… Я часто пользуюсь именно пастелью. Поэтому и знаю про нее все.

– Приятно иметь дело с профессионалом.

От комплимента Артура продавщица еще сильнее раскраснелась и поспешно воскликнула:

– Вам нужна еще специальная бумага для пастели!

– И правда, – теперь уже Артур смутился. Он совершенно упустил из виду эту важную деталь. – Об этом я как-то не подумал.

– Лучше всего подойдет цветная бумага с фактурной поверхностью для удержания пигмента, – улыбнулась девушка.

– А чем плоха белая? – слишком поспешно спросил Артур. В его намерения не входила покупка цветной бумаги. Точнее даже, она ему была совершенно ни к чему.

– Ну, вы же понимаете, что все зависит от задачи рисунка, – продолжала объяснять девушка, не обращая внимания, что настроение Артура резко изменилось. – Тон бумаги можно подобрать индивидуально, чтобы создать наибольшую насыщенность главных цветов. Я, например…

– Нет, – резко перебил ее Артур. Девушка испуганно дернулась и уставилась на него широко раскрытыми глазами. – Нет, – более мягко повторил Артур, ругая себя за несдержанность. – Пожалуй, я обойдусь белой бумагой, тем более что с темой я еще не определился.

– Хорошо, – кивнула девушка, к которой быстро вернулся непринужденный вид. Она решила, что ей показалось, будто покупатель чем-то рассержен. – У нас есть наждачная бумага, пастельная доска и бархатная бумага. Какую предпочитаете?

– А вы что обычно выбираете? – спросил Артур, стараясь выглядеть естественным. Не мог же он признаться, что никогда не имел дело ни с пастелью, ни с бумагой для пастели.

– Когда как… У наждачной бумаги преимущество, что она продается в листах большого формата. Зато, при работе с бархатной бумагой можно использовать минимальное количество фиксажа…

– Давайте наждачную, – Артур совершенно не понимал, зачем ему нужна бумага большого формата. Он просто знал это.

– Можно дать вам еще один совет? – окликнула продавщица, когда он готов был покинуть магазин. – Для фиксации лучше всего подходит обычный лак для волос. Достаточно пары легких распылений.

***

– Арто, иди ужинать, – крикнула Люда из кухни, услышав, как хлопнула входная дверь.

– Я потом, – прокричал в ответ Артур, поспешно разуваясь и снимая верхнюю одежду.

– Почему? – выглянула из кухни Люда. – Ты пропадал весь день. Время уже восемь доходит, а ты отказываешься ужинать. Не заболел? – она подошла к Артуру и потрогала его лоб. – Вроде, температуры нет.

– Просто я не успел проголодаться, хочу немного поработать, – на самом деле у него аж руки чесались, так сильно он хотел приняться за дело. – Я потом… Мне нужно работать, – это Артур сказал уже по пути в мастерскую, взбираясь по лестнице.

– Да, что с тобой? – Люда удивленно смотрела вслед удаляющемуся племяннику. Первый раз она видела его в таком состоянии. – Какая муха тебя укусила?

Все ее вопросы остались без ответа. Артур их просто не слышал. Он вбежал в мастерскую, достал лист бумаги и тут же начал крепить его к мольберту. Распаковав мелки, он положил их на рабочий стол. Осталось настроить свет, и можно приниматься за дело.

Какая сила двигала им в этот момент, Артур не мог определить. Не глядя он доставал мелки из коробки и рисовал. Уверенные широкие мазки ложились на лист именно так, как и должны ложиться. Руки действовали сами, не сомневаясь, не вздрагивая. Они точно знали, где нужно придать яркости, а где растушевать, делая едва заметным. Лист постепенно наполнялся содержанием.

Артур перестал щуриться, вглядываясь в рисунок. Поначалу было тяжело видеть все это буйство. Он просто перекладывал картинку из головы на лист бумаги. Казалось жизненно важным сделать это быстро и качественно. Она получалась, как живая, именно такая, какой он увидел ее в первый момент. Только сейчас он мог смотреть на нее без боли в глазах и голове. Он впитывал ее образ по мере проявления его на листе.

Артур знал, что маленькие пятнышки на лице называются веснушками, но только сейчас видел их по-настоящему. Он никогда не замечал их на других женских лицах, но это лицо не было чужим. Это было его лицо. Все на лице принадлежало ему – глаза, такие, какими он их видел, нос, волосы… Как ему нравилось рисовать ее волосы! Каждый локон, каждая отдельная прядь заново рождались под его рукой, из его мазков.

Вот и все. Образ завершен. Осталось оформить фон. Вот именно, фон! Все то, что он рисовал раньше или видел вокруг, было фоном. А центром всего была она. О чем бы или о ком он сейчас ни думал, что бы ни вспоминал или представлял, везде была она, словно до этого он и не жил вовсе. И если первой мыслью Артура, там в переходе, была бежать, то теперь он уверен, что нужно искать. Искать ту, что перевернула его жизнь, показала себя.

– О боже! – услышал Артур и резко обернулся.

Люда стояла совершенно белая, прижимая дрожащую руку ко рту. Глаза ее, наполненные слезами, не отрываясь, смотрели на рисунок, который только что закончил Артур.

– Люда! – Артур подбежал к тете, опасаясь сердечного приступа. Он взял ее под локоть и подвел к стулу, на который и усадил. – Может, таблетку какую принести?

Она только помотала головой, не переставая разглядывать полотно.

– Это… это… Как ты смог? – наконец спросила Люда.

– Сам не знаю, – честно ответил Артур.

– Кто эта девушка? – слезы заструились по щекам пожилой женщины.

– Не знаю.

– Но, ты же видел ее?

– Да. Сегодня. В пешеходном переходе.

– Ты видел ее такой? – Люда перевела потрясенный взгляд на Артура.

– Именно! И я не знаю, что это?

– Это то, чего ты не можешь видеть. Никогда не мог…

– Я и сейчас не могу. Все такое же, как раньше, кроме нее.

Люда опять перевела взгляд на картину, в центре которой стояла девушка, играющая на скрипке, яркая, словно живая. Яркая была только она, все остальное оставалось обычным бело-серо-черным. Люда даже зажмурилась, в какой-то момент ей показалось, что девушка сейчас шагнет с полотна и окажется в этой комнате.

– Господи! Как же такое возможно? Что ты чувствуешь? – вновь повернулась она к племяннику.

– Случилось что-то важное, очень важное для меня, – задумчиво произнес Артур. – Правда, я еще не понял, что это. Но я точно знаю, что без нее не смогу жить дальше. Теперь она мне нужна, как воздух. Я закрываю глаза и вижу ее. Я слышу, как она играет. И это теперь вся моя жизнь, – он устало потер глаза и опустился на стул рядом с Людой.

– А она?.. Она тебя видела? – Люда сжала руку Артура, в безотчетном желании поддержать.

– Кажется… Хотя, не знаю. Может, и не видела.

– Но кто она и откуда?

– Не знаю, но обязательно узнаю. Иначе, я не смогу жить, – Артур невесело усмехнулся. – Может, я влюбился? Ты ведь этого хотела

– Я? Я хотела простого, человеческого. Но, это… Как же ты найдешь ее?

– Обязательно найду! – улыбнулся Артур. – Я приведу ее сюда и познакомлю с тобой.

– Бедный мой, – Люда обняла племянника и прижала его голову к себе. – Сколько еще сюрпризов приготовила тебе жизнь? – а про себя подумала: «Хоть бы он нашел ее, и она ответила бы ему взаимностью».

***

Андрей тоже рассматривал девушку на полотне, прислушиваясь краем уха к разговору художника и его тети. А ведь и правда, как живая. У парня не просто талант, а истинный дар показывать вещи такими, какие они в жизни, со всеми красками, присущими этой самой жизни. Жизни, которую люди так мало ценят, и которая слишком щедра к ним.

Нет, не слишком! – отвлекся Андрей от полотна и раздраженно тряхнул головой. В нем снова просыпается скептик, который только мешает делать людям добро. Он любит людей, просто порой не понимает их.

Сегодня на его глазах произошло чудо, к которому он не имел никакого отношения. Андрей просто помог встретиться этим двоим, свел их «в нужное время и в нужном месте», как любят выражаться в народе. А дальше все произошло само, и даже он, повидавший так много за свое вечное существование, был несказанно удивлен. Удивлен настолько, что решил и дальше незаметно наблюдать за судьбой этого парня и рыженькой скрипачки.

Им точно предстоит непростой путь, который они проделают сами. Он лишь иногда будет подглядывать за ними в сторонке, не нарушая норм этики. При виде их двоих сегодня в Андрее проснулось что-то новое, очень близкое к романтике. И еще эта романтика была подпитана чем-то, напоминающим сентиментальность. Как бы там ни было, но дальнейшую судьбу этих двоих он теперь воспринимал «близко к сердцу», как принято говорить среди людей.

Как живая! – снова кинул Андрей взгляд на полотно. И такая яркая… Присутствует ли тут божественное вмешательство? Вряд ли, иначе он бы уже узнал об этом. Как же тогда назвать то, чему он стал свидетелем? В будущем он надеялся найти ответ на этот вопрос.

Слезы женщины, в чьей груди билось материнское сердце, не будучи таковым по сути, – сколько вас еще предстоит пролить ей из сострадания к тому, кого любит больше жизни? Но они принесут свой результат!

 

Мужская страсть, которая пробудилась только что и ошеломила настолько, что перевернула в душе все привычные представления о жизни, – как справиться с этим ураганом и не разрушить себя изнутри? Это будет сделать очень сложно!

Иди и ищи свою единственную! – пристально посмотрел Андрей на художника. Но его внушение было излишним – он и так знал, что парень будет искать девушку.

И пусть у них все получится! Его же ждут другие дела, которых он запланировал даже слишком много на время отпуска Влада.

***

На следующий день в то же самое время Артур стоял в подземном переходе. Однако там его ждало разочарование – никаких музыкантов не было. Повсюду царила унылая серость и тишина, нарушаемая шаркающими шагами редких прохожих.

Он закрыл глаза, и воспоминания ожили. Зазвучала музыка, образ девушки встал перед мысленным взором. Прохожие оглядывались на странного парня, стоящего посреди тускло освещенного тоннеля с закрытыми глазами. На его губах угадывалась легкая улыбка. Он слегка раскачивался, в такт одному ему слышимой мелодии. Но очарование рассеялось, как только он открыл глаза.

Артур пришел туда и на следующий день, и еще через день… Но ничего не происходило. Музыкантов по-прежнему не было, а переход казался ему с каждым днем все более унылым.

Так прошла неделя. Артуру начало казаться, что никакой девушки и не было, что она ему привиделась. В душе росла тоска, наполняя собой всего его. Дома он постоянно пытался рисовать ее, но ничего не получалось, кроме мазни. Он до боли хотел сделать это снова, но понимал, что не сможет, пока не увидит.

Люда переживала, видя страдания племянника. Она тайком плакала, стараясь, чтобы он не замечал. Зря старалась, несчастная, он бы не заметил, даже если бы она перед ним рыдала в голос. Он вообще перестал замечать что-либо, все глубже погружаясь в свой собственный иллюзорный мир.

В один из таких вечеров, когда Артур, как обычно в последнее время, заперся у себя в мастерской, отказавшись от ужина, Люда не выдержала и позвонила Сергею. Она попросила его приехать и поговорить с племянником, жалуясь и страдая, что ее он не слушает.

Сергей не заставил себя долго ждать, примчавшись уже через пятнадцать минут.

– Что случилось? – с порога спросил он встревоженную женщину. – Почему я не в курсах? Правда мы не виделись с ним недели две…

– Ты иди к нему, – Люда махнула рукой в сторону лестницы. – Думаю, он сам тебе все расскажет.

Не мешкая, Сергей взбежал по лестнице.

– Открывай, друг! – нарочито весело прокричал он. – Я пришел тебя спасать.

Люда поспешно скрылась в кухне, опасаясь гнева племянника, хотя подобное он не практиковал. Она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь на нее кричал или сердился. Даже на этой неделе он больше отмалчивался и скрывался, чем злился или раздражался на что-либо.

Долго стучать Сергею не пришлось, Артур почти сразу же впустил его в мастерскую.

– Блин, ну ты даешь! – Сергей и сам не знал, что его больше шокировало – жуткий беспорядок, царящий в мастерской, или внешний вид друга. – Ты что, перестал мыться, бриться и есть одновременно? – спросил он, глядя на взлохмаченного мужчину с темными кругами под глазами и многодневной щетиной на лице.

– Что, дерьмово выгляжу? – усмехнулся Артур.

– Это еще мягко сказано, – Сергей окинул взглядом всю фигуру Артура, стараясь сакцентировать на этом его внимание. – И в мастерской у тебя, мягко говоря, бардак. Хотя, тут больше подойдет слово «помойка».

Весь пол был усеян обрывками начатых работ. На рабочем столе Артура вперемежку с карандашами, мелками и прочими инструментами стояли грязные бокалы, тарелки с нетронутой едой. Сергей заглянул в один из бокалов и поморщился.

– Кофе глушишь литрами? – спросил он, ставя бокал обратно на стол.

– Могу и тебя угостить, – угрюмо ответил Артур, отворачиваясь от Сергея и глядя на мольберт, где на большом листе наблюдалась цветная мазня.

– Спасибо, по вечерам не увлекаюсь и тебе не советую. Хотя, от коньячка бы не отказался.

– Чего нет, того нет.

К спиртному у Артура было особое отношение – он его совершенно не переносил. Даже самые слабые напитки вызывали тошноту и рвоту. Поэтому он их не употреблял даже по праздникам. Собственно, он не чувствовал в них потребности и не понимал людей, кто расслаблялся подобным образом. А вот кофе любил сверх всякой меры. Он мог пить его по десять чашек в день, чем постоянно вызывал недовольство Люды. Она считала кофе в таком количестве вредным для сердца, на что Артур шутливо отвечал, что, зато, ему не грозит склероз, так как учеными доказано полезное действие кофеина на человеческий мозг.

– Ну, нет, так нет, – с легкостью согласился Сергей. Он придвинул стул к столу, расчистил на нем небольшой участок, облокотился на него и приготовился слушать. – Рассказывай, что довело тебя до такого?..

Первой реакцией Артура была послать друга куда подальше, запретив тому когда-либо еще вмешиваться в его жизнь. Но, поразмыслив несколько секунд, он решил, что это будет выглядеть слишком грубо, во-первых, и абсолютно бессмысленно, во-вторых. А что если Сергей и вправду сможет оказаться полезным? Артур чувствовал, что загнал себя в тупик, из которого ему трудно будет выбраться самостоятельно.

Артур покопался в груде бумаг и достал тот самый рисунок, который безуспешно пытался повторить в течение недели. Он развернул его перед Сергеем и какое-то время равнодушно наблюдал выражение крайнего изумления на лице друга.

– Ее мне нужно найти, – через несколько секунд произнес Артур.

– Хорошо, – серьезно кивнул Сергей, хотя больше всего ему сейчас хотелось потрясти головой на манер собаки, чтобы стряхнуть наваждение, во власти которого он оказался, рассматривая рисунок Артура. – А кто она?

– Если бы я знал, кто она, я бы знал, где ее искать.

– А, ну да, – тупо моргнул Сергей и, не удержавшись, тряхнул-таки головой. – Поставим вопрос по-другому: где ты ее видел? – в голосе друга появилась хорошо свойственная ему деловитость.

В двух словах, не описывая всю степень своего потрясения, Артур поведал другу о встрече с незнакомкой в пешеходном переходе.

– Скрипачка, значит? – подытожил Сергей. – И что?.. Как ты ее разыскивал?

– Ходил туда всю неделю, но, безрезультатно.

– И все? – Сергей смотрел на Артура, как на душевнобольного, каким, собственно, тот и считал себя в последнее время. – Твоей фантазии больше ни на что не хватило? Не пробовал мыслить логически?

– Например? – без тени иронии спросил Артур.

– Ну, например, концерты. Она может или сама выступать, или посещать концерты, проходящие в нашем городе. Ну-ка, покажи мне ее еще, – Сергей попросил это скорее для того, чтобы полюбоваться на шедевр друга, чем рассмотреть ту, что была изображена на нем. Ее он и так хорошо запомнил.

Артур вновь развернул полотно. Действовал он, как робот, как морально истощенный человек, машинально.

– Она совсем еще девчонка, – рассуждал Сергей. – Вряд ли играет в каком-нибудь оркестре… Хотя, чем пес не шутит. А играет-то она хорошо?

– Волшебно, – в голове Артура зазвучали волнующие звуки скрипки.

– Настоящий талант, значит? – призадумался Сергей. – Так, решено! – резюмировал он через несколько секунд. – С завтрашнего дня начнем посещать все концерты инструментальной музыки, проходящие в нашем городе.

И началось «хождение по мукам» для Артура.

Утром следующего дня Сергей бесцеремонно ворвался в его комнату с кипой газет в руках.

– Подъем! Так всю жизнь проспишь. Пора действовать! – с порога заявил он.

– А макулатура зачем? – Артур сел в кровати, сонно тараща глаза.

– Как зачем? А как мы узнаем, где и какие концерты идут? Мы же решили вчера, что именно там нужно искать таинственную незнакомку.

На самом деле ничего таинственного в образе девушки, чей портрет вчера увидел, Сергей не заметил. Напротив, ее внешность показалась ему достаточно заурядной. Другое дело, как был изображен образ. Еще никогда ему не доводилось видеть настолько реалистичной картинки, чтобы с портрета на него смотрел живой человек. Вчера, в по вечернему таинственной мастерской, Сергею на мгновение показалось, что девушка сейчас оживет и заговорит, начнет двигаться и сойдет с полотна. А краски… Как естественно были подобраны оттенки, как натурально они смотрелись. Он даже не пытался осознать тот факт, что картина написана стопроцентным дальтоником, отнеся его к области фантастики. Не иначе, сработало колдовство, какие-то высшие силы вмешались и водили рукой Артура. Этот факт подтверждался еще и тем, что кругом были разбросаны неудачные попытки повторить шедевр.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?