Свой замок

Tekst
7
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Дим. Попаданец

Обсуждать склеп с так хорошо сохранившейся рыжей эльфийкой ушастые не пожелали. Даже, чтоб уйти от почему-то оказавшейся неприятной для них темы, изобразили, что ревнуют. Неумело, между прочим, изобразили. Каким бы бабником они меня ни считали, но ревновать к покойнице – явный перебор. Так им и сказал. Попытались не поверить, но тоже неубедительно.

После моего падения в склеп шли несколько дней, пока на горизонте не показался довольно серьезный лес. По сравнению с теми редкими рощицами, что тут иногда попадались, самый настоящий. У меня несколько раз возникало ощущение, будто за нами кто-то наблюдает, но ушастые были уверены, что это только кажется. В конце концов, они маги, им виднее.

К опушке подошли ближе к вечеру, чтоб в случае чего иметь возможность переночевать или под деревьями, или еще в степи, смотря по обстановке. Это был довольно странный лес, нездоровый, во всяком случае, точно не цветущий. Хотя в последнем как раз ничего странного и нет, в этих местах найденный нами оазис – исключение. Судя по виду обеих ушастых, не только я один заметил какую-то необъяснимую странность. Этот самый вид у эльфиек был пришибленный, что ли?

Деревья, насколько мы могли разглядеть, были исключительно старые, без намека на молодую поросль. Но и эти не создавали впечатления нерушимой стены. И листьев на ветках имелось не особо много, уж точно далеко не полный комплект, да и сами листья какие-то увядшие или уставшие. И вообще…

– Что приуныли, ушастые? – спросил я у жен.

– Это эльфийская роща, – чуть ли не шепотом ответила Эль.

– И что? Как будто эльфийских лесов мы никогда не видели. Обойдем, и все.

– Она мертвая!

– Многие леса со временем засыхают, а этот вроде как еще не совсем, – сказал я, пожимая плечами.

– Эльфийские – никогда! – заявила Лара. – Уничтожить еще можно, но от времени точно не умрет!

Эль ее полностью в этом поддержала.

– Ну а от нечисти, плохой магии или еще чего-нибудь в этом роде?

– Тоже. То, что не смогло убить сразу, – уже нестрашно.

– А это тогда что? – задал я резонный вопрос, указывая на стоящие перед нами деревья. – И, кстати, какая она, светлая или темная?

– Непонятно, – ответила светлая.

– И это тоже странно, – добавила темная.

– Как это так? Тут у меня две разноцветные эльфийки, и ни одна не может определить, какая это была, и все еще есть, роща?!

– Главное и иной раз единственное отличие эльфийских лесов – Древо Жизни и его магия, – начала тоном лектора просвещать меня Эль.

– А тут этой магии нет! Совсем! – добавила Лара.

– Не нужно так нервничать, – попытался успокоить я своих эльфиек. – Давайте просто сходим к Древу Жизни и на месте все выясним.

Так и сделали. Шли по широкой лесной дороге, которая за тысячи лет так и не заросла. Про примерный срок меня ушастые просветили, по каким-то только им понятным признакам. Животных, птиц и даже насекомых нам по дороге тоже не попалось, хотя роща эта была совсем не маленькой – на то, чтобы добраться до центральной части, нам понадобилось два дня.

Ларинэ. Темная эльфийка

Мертвый эльфийский лес. Никогда о таком не слышала. Выжженные драконами или вражескими армиями во время Великих Войн были. Но именно выжженные и уничтоженные, а этот стоял почти как живой, даже листья на деревьях были. Эледриэль тоже ни о чем подобном никогда не слышала. И полное отсутствие магической силы – также невероятная вещь. Даже в неэльфийском лесу хоть какая-то всегда имеется, а тут вообще ничего.

Когда Ва’Дим предложил зайти и посмотреть, чей это лес, мы не сразу решились. А ведь нам со светлой не просто любопытно, что там произошло и почему, нам это необходимо знать. Но все равно было как-то жутковато заходить под кроны этих мертвых деревьев.

– Эльфийки и боятся леса?! Не ожидал! – произнес человек, глядя на нас с Эледриэль, топчущихся на месте. – Сказать кому, не поверят!

И что ему было ответить? Это не страх, а что-то другое, мне самой непонятное.

– Или думаете, что там, в лесу, драконы прячутся? – продолжил муж. – Так сами же хвастались, что как раз в лесу сумеете от любого дракона сбежать.

– Драконы в лесах не живут! – заявила светлая.

– Тем более.

Так мы и вошли в этот неизвестный эльфийский лес. Он оказался большим и совершенно безжизненным. На охоту тут можно было не рассчитывать. Хорошо хоть, перед этим мне удалось подстрелить в степи довольно крупную антилопу. Иначе пришлось бы уходить, чтоб не умереть с голоду, так ничего и не узнав, а теперь у нас имелись запасы.

Дворец местного лорда и прочие постройки были вроде как и целыми, но совершенно пустыми. Совсем ничего, как будто хозяева, покидая лес, забрали с собой все, даже барельефы со стен. Прошли к центральной поляне с Древом Жизни. Никогда не думала, что увижу высохшее Древо. Ни магии, ни листьев, ни желудей, вообще ничего, только сухие ветви.

– Ну как? – спросил Ва’Дим. – Светлое или темное?

Мы с Эледриэль только плечами пожать и могли, так как определить невозможно.

– Ничего вы не умеете, ушастые. Учитесь, как надо!

Человек вытащил оба желудя, уже привязанных к концам одной веревочки, повесил ее на палец посередине длины и приблизил двойной маятник ко мне. Тот желудь, что имел едва заметный бронзовый отлив, явно качнулся в мою сторону. Потом повторил эксперимент со светлой, в ее сторону отклонился золотистый желудь. Нам с Эледриэль было очень интересно – ни я, ни она даже не подозревали, что желуди Древа Жизни обладают такими свойствами. Да и откуда нам знать? Эльфы их никогда не рвут, а сами они не падают. Затем Ва’Дим поднес свой эльфодетектор, как он его назвал, к стволу засохшего Древа. Мы с Эледриэль замерли в ожидании.

К стволу отклонились оба желудя!

– Ничего у тебя не получилось, – заявила светлая, – это Древо Жизни полностью лишено магии, поэтому на него и отреагировали оба желудя одинаково.

– Все получилось, – ответил Ва’Дим. – Отрицательный результат – тоже результат, просто ты не поняла его значения.

– Ну и какой же, по-твоему, это был результат? – спросила уже я.

– Раз это Древо оба желудя признали своим, значит, оно не светлое и не темное, а общее, от которого произошли и те и другие.

Мы со светлой аж дара речи на какое-то время лишились от такой ереси.

– Не было никакого общего Древа Жизни! – воскликнула Эледриэль.

– Об этом любой ребенок знает! – поддержала ее я.

– Ну, знания любого ребенка – это, конечно, аргумент, – ответил Ва’Дим. – Вы даже не представляете себе, что знает любой ребенок у гномов, причем об эльфах в том числе. А уж у орков так вообще.

На том, что мое сравнение было не самым удачным, человек нас поймал, но не более того. И как ему доказать, что не было и не могло быть общего Древа Жизни, от которого и произошли все эльфы? Это же всем известная аксиома. Боги создали и нас, и светлых одновременно, и ни мы, ни они этого права первенства друг у друга никогда не оспаривали. Так было, так есть, так будет. Всегда!

Эледриэль. Светлая эльфийка

Нет! Дим у меня, конечно, большой умелец по части глупых и невозможных идей, но на этот раз сумел превзойти даже самого себя. Это надо же до такого додуматься, что светлые и темные произошли от одного Древа Жизни и раньше были единым народом. Хотя, нужно признать, нередко его невероятные предположения неожиданно оказываются верными. Но не на этот раз! А то, что ему с помощью извращенной логики удалось ненадолго смутить темную – ничего не значит. Ларинэ сама была виновата, выбирая неудачный пример.

– Есть такое слово «пропаганда», – продолжает человек, – любимейшее развлечение жрецов, да и правители тоже не упускают случая ею воспользоваться. Вы у меня, как принцессы, должны бы знать.

Вот опять! Я же говорила, что извращенная логика, которую трудно оспорить.

– Пропаганда не обязательно врет, – ответила я ему.

Такой аргумент тоже трудно оспорить, но Диму, по его мнению, удалось.

– Даже чаще всего не врет. И в данном случае, скорей всего, не врет.

– Дорогой, а тебе не кажется, что теперь ты уже противоречишь сам себе? – спросила Ларинэ. – Ведь это два взаимоисключающих утверждения!

– С чего бы это? Ваши жрецы утверждают, что всегда было так, как сейчас?

– Да, – ответила я.

– А что было до «всегда»?

– Но всегда это и есть всегда, – уверенно заявила темная.

– Э нет, – не согласился человек. – Это не совсем так, а вернее, совсем не так. Наверняка изначально это звучало примерно следующим образом: «Всегда, сколько существуют светлые и темные эльфы». О том, что было до разделения на светлых и темных, просто умалчивается.

Муж был, разумеется, не прав, но ответить мы ничего не смогли, а повторяться не хотелось.

– Ладно, не будем спорить, – вдруг уступил он, – мне вообще без разницы, сколько там было деревьев и каких. Вы у меня самые красивые, и я только рад, что две такие разные. Я даже про рыжую эльфийку, виденную нами в склепе, напоминать не буду.

Ну вот, и как с ним после этого спорить?! Не будет он ее упоминать, совсем, даже цвет волос уже забыл.

Дим. Попаданец

Не стал я дальше спорить с ушастыми. Оно мне надо? Правильно, совершенно не надо, да и без разницы, от кого там эльфы произошли в далекой древности, от общего Древа Жизни или, как мы, люди, от обезьян. А для них это, похоже, очень важно. Мне же, наоборот, казалось совершенно естественным, что ушастые, как те, так и другие, возникли из одного народа, слишком уж у них много общего. Язык, обычаи, культура. Растения в лесах, кроме Древа Жизни, и то одни и те же, да и сами Древа слишком уж похожи одно на другое. Дуб дубом, как говорится. Одежда также у обоих народов совпадает до однообразия. Отличия практически только два – магия и цвет волос. Поэтому думаю, наверное, и раскололись на два народа, когда с магией чего-то намудрили. А волосы, при эльфийских возможностях, – тоже не аргумент. Любая из моих жен поменять их цвет при желании может на раз-два, вот только не хотят ни та ни другая.

 

Эль про правдивую пропаганду я тоже много чего мог бы рассказать, но не стал. Как кто-то очень точно заметил после распада СССР: «Половина всего хорошего, что нам рассказывали о социализме, оказалась ложью, но абсолютно все плохое, что нам рассказывали о капитализме, оказалось правдой». Наверное, потому мою родину и сумели развалить, что слишком много правды она вкладывала в свою пропаганду. Как там всем известный персонаж в одном фильме сказал? Сила в правде? Оно, конечно, так. Один на один правда несомненно сильнее, но когда лжи значительно больше…

Вот и эльфов, похоже, слишком уж старательно кто-то до сих пор пытается убедить, что они были созданы богами именно такими, какие есть сейчас, а не произошли из одного общего вида. Жаль, у этого Древа желудей нет, вот был бы номер, если бы такой желудь не только на моих ушастых, но еще и на полулисов отреагировал. Но мечтать, как говорится, не вредно.

Все-таки своим эльфийкам, в их ушастых умах, я какие-то сомнения посеял. Как-то по-другому они начали смотреть на местные постройки. Без благоговения, конечно, но все же. Тем более что и смотреть тут, как я уже говорил, было особо нечего. В том же тронном зале даже трона не было, как, в общем, и табуретки, что должна стоять рядом с ним. Или табуретка – это только у темных? Лишь каменный постамент, на котором это кресло когда-то стояло. Жаль. На темноэльфийском я уже сидел, а на общеэльфийском, похоже, не придется.

Для компенсации предложил устроиться на ночлег прямо на этом постаменте. Мебели все равно нигде нет, а тут хоть какое-то возвышение вместо кровати. Но ушастые не одобрили – неуютно им было в этом большом и пустом зале. Пришлось согласиться, так как действительно неуютно. Поэтому выбрали на ночь помещение поменьше.

Ну а с самого утра отправились дальше. Правда, перед уходом я еще раз к Древу Жизни сходил, вдруг какой случайный желудь найдется. Не нашелся. А задерживаться больше не имело смысла. В этом лесу-призраке охотиться все равно не на кого, запас мяса кончался, а идти до границы не меньше двух дней, и еще непонятно, как там дальше с охотой будет. Тайна этого эльфийского леса так и осталась неразгаданной.

Глава 9

Дим. Попаданец

Вот и загадочный эльфийский лес остался позади. Ничего из материальных ценностей мы там, к сожалению, не прихватили, если не считать палку без веревки. Это Эль подобрала рядом с Древом Жизни толстую ветку и теперь намеревалась вырезать из нее нормальный лук.

– И не просто нормальный, а такой, какого ни у кого из эльфов еще не было, – гордо заявила она.

Никто с ней не спорил. Еще бы, пока ни один эльф не додумался использовать в этих целях такой сорт древесины. Теперь Эль все свободное время этим и занималась, а Лара ей активно помогала. Причем обе совершенно никуда не торопились, все больше созерцали, бывало, в день снимали всего одну стружечку.

Также были приобретены нематериальные, но и неоднозначные знания, которые ставили больше вопросов, чем давали ответов. Но пока мы их даже не обсуждали. Посеял я в умах своих жен зерна сомнения, и ладно. Пускай зреют.

Из леса мы уже давно вышли, и какое-то время дорога вела в гору, но подъем был таким пологим, что почти не ощущался. А подъем начался потому, что сразу после мертвой эльфийской рощи мы взяли на северо-запад, и вот впереди появились они – северные горы. Если и дальше склоны будут такими удобными, то, возможно, и перейдем без проблем, во всяком случае, без больших. Хотелось бы, но подозреваю, что так просто не получится. Мои длинноухие жены – альпинистки превосходные, а я сам прохожу далеко не везде. Был случай убедиться, когда в первый раз выбирались из долины, что в Проклятых Землях.

Ближе к вечеру нам на пути попались развалины замка или какого-то другого большого строения. Слишком уж их время не пощадило, поэтому определить было трудно, что же тут стояло в древности. Кроме времени постарались и растения, развалины обильно заросли кустарником, а кое-где и деревьями, о всяких плющах даже не говорю. Уже было решили их обследовать на предмет удобного места для ночлега, но ушастые вдруг остановились как вкопанные, а потом обе буквально синхронно сделали по шагу назад.

– Не ходи туда! – крикнула мне Эль.

– Там очень нехорошее место, – добавила Лара.

Пусть я ничего и не заметил, но эльфийки зря кричать не станут. Так что вернулся на всякий случай за невидимую черту, которую определили для себя ушастые.

– И чего же там такого нехорошего? – спрашиваю у своих жен.

– Нет магии! – сказала Эль.

– Ну и что? – не понял я, что в этом может быть такого страшного.

Мне действительно это было непонятно.

– Ее не просто нет, магия там вообще не действует, – попыталась объяснить Лара.

В доказательство темная зажгла у себя на ладони простой осветительный шарик и запустила его в сторону развалин. Не пролетев и метра, тот бесследно погас. Что такого страшного может быть в простом отсутствии магии, я так и не понял, тем более что до того, как попасть в этот мир, всю жизнь без нее прожил, и ничего со мной не случилось, если не считать самого факта попадания. А вот эльфийки даже заходить туда не желали – как-никак, а частично магические существа, недаром такие красивые.

Однако с тем, что место совершенно не пригодно для ночлега, я полностью согласен. Мы так привыкли, что ночью нас охраняет магия моих ушастых жен, что теперь не было ни малейшего желания от нее отказываться и устраивать дежурства. Так что просто обошли развалины по широкой дуге и устроились на холмике, тоже заросшем кустами и деревьями. Но мечтать, как говорится, не вредно…

Переночевать на том холме нам так и не удалось. Мы только начали готовить лагерь, как услышали страшный рев.

– Это еще что за бармаглот? – спросил я, указывая на приближающегося зверя.

Объект, привлекший к себе наше внимание, был гибридом носорога, тигра и дикобраза, причем размерами совсем не с последнего, а даже немного больше первого. А вот расцветка иголок ему досталась от тигра. Лара произнесла длинное название, видимо, на древнеэльфийском, но я его ни повторить, ни тем более запомнить не смог. Да и не собирался себе язык такими словами ломать, я вообще матом не ругаюсь, даже когда молотком по пальцу бью, так что просто переименовал его официально в бармаглота, тем более что похож. Вот только меча из бабочкиных крыльев у меня, к сожалению, с собой не было.

– Тварь магическая и очень редкая, – начала рассказывать темная. – Весьма надежно защищена как от магии, так и от обычного оружия. Охотится только в сумерках и по ночам, из известных недостатков – относительная медлительность.

– И что предлагаете делать? – спросил я.

– Обычно от них просто убегают, – ответила мне Эль.

– Мы с Эледриэль смогли бы без проблем от него уйти, – продолжила рассказывать Лара, – а ты нет, потому что бежать пришлось бы всю ночь до рассвета.

Бармаглот тем временем медленно, но уверенно приближался к нам. Стрельнул я в него на пробу из магобластера, тем более что ни одна из ушастых не попыталась меня остановить. Реакция на врезавшийся в морду огненный шар была как у кошки на едва начавший моросить дождик – может, и не понравилось, но намерений менять не заставило.

– Так, ушастые, переходим к плану «Б», вещи и ноги в руки и бежим! – скомандовал я.

– Но ты не сможешь так долго бежать, – попыталась возразить Лара.

Я не совсем понял причины ее слов, не ждать же на месте. Тем более что и не собирался бегать всю ночь, как предлагали эльфийки.

– До тех развалин добегу, а дальше, думаю, не понадобится.

Ушастые опять хотели возражать, но бармаглот уже приблизился на опасное расстояние, и нам пришлось спешно отступить. На самой границе безмаговой аномалии Эль с Ларой задержались на несколько секунд, а потом чуть ли не обреченно побежали дальше за мной. Я оказался прав, дикобраз-переросток, неудачно замаскированный под тигра, нас преследовать не стал.

Радости на лицах у эльфиек от этого не обнаружилось. Они вообще не проявляли никаких эмоций. Можно было подумать, что аномалия блокирует не только магию, но и чувства. Но сам я ничего подобного не ощущал.

– Если вам тут так плохо, то можете выйти наружу и бегать наперегонки с бармаглотом вокруг аномалии, – попытался приободрить я их шуткой.

Но сразу понял, что юмор в данном случае оказался неудачным. Эльфийки явно на полном серьезе обдумывали мое предложение.

– Если станет совсем плохо, то, наверное, так и сделаю, – ответила Лара. – А пока потерплю.

Эль с ней согласилась.

Сумерки сгущались и уже скоро должны были смениться полной темнотой, а костер-то разжечь некому. Я знаю множество способов добывания огня без спичек. Самый лучший – зажигалка. Но именно ее у меня с собой и не имелось. А с трением нужно поторопиться, так как в темноте будет куда труднее. Срезал с куста гибкую ветку, привязал шнурок – вот и лук. Но самое сложное – придумать, чем прижать колышек сверху.

В фильмах про индейцев герой всегда находит обыкновенный камень, лежащий в пределах вытянутой руки. И это, как правило, в лесу, не говоря о том, что таким камнем вращающийся колышек не очень-то и прижмешь. Вон, тут в развалинах камней как раз навалом, а не подходят. Зато крышечка от фляги очень даже подойдет, особенно если не забыть резиновую прокладку вытащить. Правда, камень тоже взять пришлось, чтоб прижать уже ее, а то она, зараза, перегревается, алюминий – металл один из самых теплопроводных.

Крутить пришлось долго, даже очень долго. В детстве у меня получилось не больше чем за минуту, но тогда я два дня готовился и имел в своем распоряжении медицинскую вату, а сейчас ни времени на подготовку, ни ваты как-то не нашлось. Уже совсем стемнело, и, как назло, ночь была совершенно безлунной, только едва заметный свет звезд. Длинноухим и этого достаточно, вот Эль с Ларой и смотрели на мою возню довольно отстраненно. Однако стоило им учуять запах дыма, как все изменилось, даже я в темноте заметил. Похоже, то, что таким примитивным способом можно добыть огонь, было для них настоящим откровением. Когда я все-таки его добыл, раздувая пламя из сухого мха и трав, бросились собирать хворост и дрова.

– Победа разума над грубой силой! – гордо заявил я.

Впечатленные эльфийки даже возражать не стали, хотя я уже приготовился выслушать лекцию на тему о том, что с помощью грубой силы огонь добыл как раз я, а магия предполагает прежде всего работу разума. А когда огонь уже разгорелся, до меня вдруг дошло, что все можно было сделать намного проще. Послать одну из эльфиек за пределы аномалии с противоположной от бармаглота стороны, чтоб с помощью магии зажгла там ветку и вернулась уже с огнем. Но признаваться женам в своей гениальности не стал.

Вскоре на развалинах пылал настоящий пионерский костер. Помню, как мы с Эль только познакомились, какой она была противницей костров вообще, и больших в особенности. Теперь же так и норовила лишнюю хворостину подкинуть, и Лара от нее в этом деле не отставала. Да, неуютно они себя совсем без магии чувствуют. Потом ночные дежурства эльфийки разделили между собой, резонно заявив, что от человеческих слуха и зрения все равно не будет никакого толку.

Когда ушастые разбудили меня, были еще предутренние сумерки и на границе аномалии можно было разглядеть топчущегося бармаглота. Упрямая зверюга, но глупая, раз думает, что нас дождется. Предложение воспользоваться стрелами с мифриловыми наконечниками эльфийки дружно отвергли.

– Это не дракон, так что толку никакого не будет, только стрел лишимся, – объяснила Лара.

– Как знаете. Мое дело предложить.

Но ждать долго не пришлось, стоило рассвету более серьезно заявить о своих правах, как магический зверь развернулся и, неспешно переваливаясь, убежал туда, откуда пришел. Значит, логово у него где-то неподалеку, но зачем было его устраивать рядом с таким неудобным для себя местом, я не понимал, однако и выяснять не собирался.

Жены настаивали, чтоб весь этот день идти быстро, без остановок на привалы и вообще… Так я и сам не возражал, и так прекрасно было понятно, что нужно сделать рывок и уйти как можно дальше от охотничьих угодий опасного ночного хищника. Надеюсь, что нам это удалось, во всяком случае, лично я устал за день более чем. А вот ушастые были бодры и энергичны. Под вечер темная даже пещерку нашла, находящуюся высоко в скалах. И как только заметила, с земли ведь не видно? Эльфийки туда на ночь залезли и меня с большим трудом затащили (трудно было скорее мне, чем им, во всяком случае, затруднениями они остались очень довольны).

– Значит, и большой неповоротливый зверь залезть не сможет, – заявила мне Лара.

 

– Вообще мало какой сможет, – добавила Эль.

– Лично я без посторонней помощи и слезть не сумею…

– Так, значит, мы теперь посторонние?! – решила пошутить светлая.

– Ни в коем случае! – осознал ошибку я. – Обе родные, любимые, самые-самые…

И дальше рассказывал в том же духе, вплоть до того, что никуда спускаться и не нужно.

– Прямо в этой пещере поселимся и будем жить долго и счастливо.

Но только высотой в качестве преграды не ограничились, и каждая эльфийка еще свою сигнализацию поставила, причем Лара с какими-то ловушками.

Постепенно, по чуть-чуть, мы и добрались до настоящих предгорий. По мнению обеих эльфиек, горы, перегораживающие нам путь к северным морям, должны быть проходимыми как раз где-то тут. Карты у нас, понятно, не было, а ушастые хотя и видели ее в учебниках географии, но никогда не планировали тут путешествовать, поэтому наизусть заучивать не сочли нужным (эльфийская память, конечно, вещь очень хорошая, но и она не абсолютна). Да и карт именно этих земель не было, но имелись тех, что расположены вокруг, и по ним можно было делать косвенные выводы.

– Если же не пройдем здесь, то придется идти на запад еще дальше, и только, – спокойно заявила темная.

Никто с нею не спорил. И так было понятно. Хотя удлинять путь сверх меры никому из нас не хотелось.

Чем выше поднимались, тем чаще встречали следы, говорящие о том, что когда-то тут жили гномы. Увеличивалось и количество признаков, по которым можно было понять, что с проходимостью дальше будет только хуже. Любая попытка свернуть с остатков дороги, проложенной гномами, сильно затрудняла движение. Эль с Ларой что – они пройдут где угодно, а я не хотел опять быть грузом. Ну не альпинист я ни разу. Вся надежда была на гномьи тропы, ведь куда-то они должны вести.

Еще ушастые начали ворчать на погоду, а вернее, на одну ее особенность. Мы, похоже, забрались уже довольно высоко, и температура заметно упала. Вершины, виднеющиеся вдали, имели снежные шапки. Раньше снега я в этом мире вообще не видел. Успел узнать, что даже далеко на севере он большая редкость и выпадает далеко не каждый год.

Ну вот, еще вчера любовался далекими заснеженными вершинами, а утром пошел уже самый настоящий снег. Первый мой снег в этом мире. Встал, вытянул руки в стороны и подставил лицо снежинкам.

Собрался будить ушастых, в этот день я почему-то встал раньше их, хотя обычно бывает наоборот. Посмотрел, а они уже тоже проснулись, сбились в кучу, завернулись во все наши одеяла и вылезать из-под полупалатки-полунавеса явно не собирались. Да им же холодно!!! Это открытие стало для меня своего рода потрясением. И дров тут поблизости собрать негде, чтоб хоть какой-то костерок развести. Хотя какое тут холодно? Температура была явно плюсовая, даже нуля и того нет. Снежинки таяли сразу, как только касались любой поверхности.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?