3 książki za 34.99 oszczędź od 50%

Что ты натворил

Tekst
18
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Что ты натворил
Что ты натворил
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 54,53  43,62 
Что ты натворил
Audio
Что ты натворил
Audiobook
Czyta Роман Волков
29,19 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Да.

Шон наблюдал, как криминалисты выходят из отеля.

– Встретимся на пристани в семь вечера. Надо все продумать, а тебе попытаться вспомнить, где ты был вчера вечером. Эти цветы меня пугают. Кто-то что-то знает.

Глава 8

Шон оперся на раковину и посмотрел на себя в зеркало. Глаза покраснели и слегка опухли от слез. Он умыл лицо и вытерся бумажным полотенцем. В мужском туалете было пусто. Никто не видел его в таком состоянии, и он проследит, чтобы так оставалось и дальше.

Керри мертва. Зрелище в отеле было почти непереносимым. Видеть ее такой – изуродованное тело, обкромсанные волосы, кровь – слишком, сколько бы мест преступлений он ни посетил в прошлом. Он знал эту девушку. Она была славной, доброй и невинной. Хотела от жизни лучшего, и теперь эту жизнь оборвали. Ее не стало, и хотя смерть неизбежно ждет каждого, реалии ее смерти – ее убийства – по-настоящему потрясли его. Вид тела в мешке для трупа всколыхнул старые воспоминания.

Шон смял бумажное полотенце и выбросил его в мусорку. Набрав воздуха в грудь, он открыл дверь и вышел в участок. Пора работать.

* * *

Небеса наконец разверзлись. Дождь лил стеной и по-змеиному шипел, ударяясь об асфальт. Машины ехали медленно, избегая несущейся по сточным канавам воды, министремнины тащили сор к решеткам в конце кварталов, которые уже начали переполняться. День подходил к концу, и с таким дождем тротуары скоро опустеют. Через дорогу люди выходили из мэрии и торопливо шли в метро.

Дон в одиночестве сидел за своим столом, оформляя документы по утреннему аресту. Он любил тишину. Так ему лучше думалось. Когда попадалось сложное дело, он часто ходил в библиотеку на другом конце города. В безмятежности читального зала никто не мешал его размышлениям, как это постоянно бывало в участке. Крики, телефонные звонки, общая суета. В библиотеке такого не наблюдалось. Но существовал краткий временной промежуток между сменами, когда в отделе было тихо и он мог эффективно поработать и там. Это было его любимое время дня.

Чьи-то шаги раздались на лестнице и в опустевшем отделе. Это оказался насквозь промокший Шон.

– Где все? – спросил он.

– Пересменка.

Шон заглянул в кабинет Филлипса. Там было пусто. Он вернулся и сел за свой стол напротив стола напарника.

– Лейтенант еще в больнице?

– Да. Парня перевели из операционной. Следующие сорок восемь часов будут решающими, но врачи настроены оптимистично. Они считают, что он выкарабкается.

– Отличная новость.

– Тесака отпустили из операционной примерно через полчаса после твоего ухода. Его перевели в охраняемое крыло и приставили четырех полицейских. Через несколько дней его можно будет перевезти в камеру.

Шон кивнул и оглядел пустой этаж.

– Ты в порядке? – спросил Дон.

– Да.

– Перенервничал из-за Керри?

– Да. – Шон наклонился к напарнику. – Послушай, я попрошу тебя об услуге, но знаю, что тебе это не понравится, потому что против правил и, честно говоря, может сломать тебе карьеру, если кто-нибудь узнает.

Дон поднял голову:

– Я должен это услышать. Продолжай.

– Мне нужно, чтобы сегодня ночью ты проник в ее квартиру, до того как туда попадут Хекл и Кинан. Забери все, что связано с Лиамом. Записи, фото… все. Я должен написать рапорт о применении оружия, а то пошел бы сам. Просто нет времени. Сегодня Хекл и Кинан закончат с предварительными выводами, а значит, на очереди жилище жертвы, так что нам надо действовать немедленно. Будем держать роман Лиама с Керри в тайне, пока не выясним, что произошло.

– Вы решили скрыть их отношения?

– Пока что.

– Думаешь, это удачная идея?

– Мне просто нужно несколько дней. Если Лиам признается в этой связи, они станут строить дело против него. Как только это произойдет, все кончено. Надо дать Хеклу и Кинану время на расследование.

– Мы с тобой тоже знали ее, – ответил Дон. – Это ставит нас в такое же положение?

– Может быть.

– Ты же не думаешь, что Лиам имеет к этому отношение?

– Нет. Ни за что.

– Верно, так почему не признаться сейчас, чтобы ему – или нам – не прилетело, если они выяснят? Я знаю мальчика почти всю его взрослую жизнь. Практически вырастил его вместе с тобой. В этом управлении и вне его. Я не могу представить, чтобы он был причастен. Неразумно не сообщить Хеклу и Кинану сразу.

– Я сообщу. Но пока нам надо держать это в тайне. Я лучше столкнусь с последствиями того, что не рассказал сразу, чем расскажу и Лиам станет их главным подозреваемым. Мне просто нужно понять, что произошло, прежде чем определиться с последующими шагами. Ты сможешь это сделать? Помолчать несколько дней?

– Ты знаешь, что смогу. Я с тобой. Конец карьере или нет.

– А квартира Керри?

– Схожу сегодня вечером.

– Чтобы ни следа вещей, имеющих отношение к моему брату.

– Понимаю. Я позабочусь об этом.

Пересменка закончилась. Помещение начало заполняться людьми, и фоновый шум отдела по расследованию убийств вернулся.

Глава 9

Его спас Шон. Когда они только вошли в дом, мама ударила Шона по голове бейсбольной битой, которую отец купил ему, когда он в первый раз попал в сборную лучших игроков в детской лиге. Этот единственный удар оглушил его. Мама планировала сначала утопить Лиама, потом его старшего брата, а потом положить своих детей на матрасы, вложить в тонкие пальчики стебли бумажных цветов, выпить пузырек снотворного и лечь на третий. Счастливая семья в полном составе отправляется к отцу.

Но удар битой оказался недостаточно сильным. Шон пришел в себя и прокрался в ванную. Он ударил мать по затылку той же битой своим, как он называл, коронным ударом Майкла Шмидта[2]. Пока она без движения лежала на полу и истекала кровью, Шон запрыгнул в ванну, вытащил Лиама и протащил его через весь дом на крыльцо, все время пытаясь звать на помощь. Из домов высыпали соседи. Джейкоб Стивенс, живший через дорогу старшеклассник, который летом подрабатывал спасателем в Уайлдвуде, сделал Лиаму искусственное дыхание и вернул его к жизни до приезда скорой. Джейкоб заставил его снова дышать, но спас жизнь ему Шон.

* * *

Пристань находилась к северу от Пеннс-Лэндинг, почти под мостом Бена Франклина. Из-за дождя и темноты Лиам не различал ничего, кроме деревянного причала впереди, освещенного только уличными фонарями. Магазинчики вдоль маленькой гавани растворились с наступлением ночи. Тридцатифутовый «Бэйлайнер»[3] Шона мягко покачивался у двадцать восьмого причала, внутри горел свет. Капитан уже на борту.

Их мать выжила. Ее арестовали и поместили в психиатрическую лечебницу, где она убила себя на вторую годовщину смерти отца, выпив крысиный яд, который наемный дератизатор случайно забыл в ее ванной несколькими днями ранее. Все, чего она хотела, это быть с мужчиной, которого так сильно любила. Наконец ее желание исполнилось самым болезненным и мучительным образом.

Лиам мелкими шажками приближался к катеру, и плеск волн о пирс казался ему пушечными залпами. Он шел осторожно, держась по центру, ощущая качку, хотя и знал, что это невозможно. Дыхание стало резким и быстрым, как всегда. Ладони вспотели, несмотря на дождь.

Он никогда не ходил на катере, но, когда тот стоял у причала, частенько набирался смелости залезть на борт и выпить пива с братом. Обычно Шон в шутку опускал мотор в воду и заводил его, угрожая выйти в реку Делавэр, чтобы помочь Лиаму преодолеть изнуряющий страх, навечно укоренившийся из-за их матери. Работающий мотор вселял в Лиама настоящую панику. Шону, похоже, нравилось смотреть, как брата корежит, когда он добавляет газа и делает вид, будто собирается отдать швартовы. Но Лиам знал, что на самом деле брат никогда не отчалит. Что бы он ни говорил, невозможно представить узы крепче. Шон приглядывал за ним и защищал его. Катер никогда не покинет причал. Он это знал, и все же логика никогда не побеждала панику.

Лиам осторожно поставил ногу на край причала и шагнул на корму «Бэйлайнера». Он так крепко вцепился в ограждение, что напряжение чувствовалось даже в плечах. Черная вода лизала подошвы его ботинок, пытаясь ухватить из-под платформы для ныряния и утащить на глубину. Он перекинул одну ногу через борт, перебрался через ограждение и перенес вторую ногу. Дождь заливал лицо, пока он обретал равновесие.

– Шон!

Открылась дверь в каюту. Шон вынес спасательный жилет и бросил его брату.

– Привет. Не слышал, как ты пришел.

Лиам прошаркал к дверному проему и ввалился внутрь, схватив спасательный жилет и надев его на шею.

– Мы можем встречаться в баре? Почему ты заставляешь меня проходить через это?

– Посещения катера – шаг к твоему выздоровлению.

– Я никогда не выздоровлю.

– С таким отношением нет.

Каюта внутри была простой. Диван, который раскладывался в кровать, маленький столик, который можно было сложить, и самая маленькая на земле кухонька. В основном Шон использовал катер для рыбалки и иногда спал на борту, когда плавал в Вирджинию или Кейп-Код. Лиам прошел в каюту и снял дождевик, потом просунул руки в спасательный жилет и защелкнул замки. Дождь барабанил по крыше, заглушая радио, передающее классический рок.

 

– Увидев Керри сегодня, – сказал Шон, – я испугался. Кто-то что-то знает. Знает, что мы были знакомы с Керри. И знает про маму.

Лиам прошел в глубь каюты:

– Единственные, кому все известно, это я, ты, Керри и Дон. Если только ты не рассказывал кому-то еще.

– Я ничего не говорил.

– Я тоже.

– А Керри? Она могла рассказать своим друзьям.

– Возможно. Я никогда не встречал никого из них, так что не могу быть уверен.

Шон глотнул пива.

– Бумажные цветы, которые мама сделала для нас в тот день, не были открытой информацией. – Лиам сел на диван. – Об этом не говорили в новостях. Откуда кто-то мог узнать про них?

– Неоткуда. Но тот, кто убил Керри, знает обо всем. О тебе, обо мне, о цветах, о вашем романе.

В каюте повисло тяжелое молчание.

– Вспомнил что-нибудь о вчерашней ночи? – спросил Шон.

– Ничего. Отправлю свою кровь на анализ на токсины. Проверю, не накачали ли меня чем-нибудь.

– Думаешь, это хорошая идея? Я хочу сказать, разве люди не захотят узнать, почему ты проверяешь свою кровь?

– Я проведу это через офис Герри Кейн в больнице Джефферсона. Моя команда не узнает.

Шон поставил пиво:

– Не вижу толстовку, за которой ты приходил вчера вечером. Полагаю, ты ее забрал. Видел ее дома сегодня утром?

– Да я даже не помнил, что собирался сюда за толстовкой, пока ты мне не сказал. Черт, я даже не знаю, о какой толстовке речь.

– Лиам, что происходит?

Лиам пожал плечами:

– Понятия не имею.

Глава 10

Гроза перешла в легкую морось, Лиам сидел в машине и смотрел на свой дом, в голове теснились мысли и чувства.

Простой загородный дом на участке в четверть акра в Южном Джерси, белый с черными ставнями, в старомодном, но не утратившем своей прелести колониальном стиле. В нескольких окнах горел свет, но все остальные были темными. Со своего места на подъездной дорожке Лиам видел кусочек каменного колодца желаний, который сам устроил прошлым летом. Ветерок легонько раскачивал висящие на крыльце кашпо с растениями. В тишине машины все это казалось Лиаму лишь картинкой. Далекой, не принадлежащей его реальности. Особенно после того, что он видел сегодня.

Когда-то они с Ванессой были счастливы и теперь пытались вновь отыскать это счастье. Но столько всего произошло. Их познакомил общий друг. Ванесса училась на медсестру, а Лиам изучал криминалистику. Они понравились друг другу с самого начала, но по-настоящему связало их то, что оба еще в детстве лишились отцов. Отец Ванессы скончался от сердечного приступа, когда ей было десять лет, и она стала первым человеком в окружении Лиама, кроме Шона, который представлял, каково потерять родителя, когда ты еще ребенок. Ванесса понимала, с какими трудностями столкнулся Лиам, вынужденный расти без родителей. У нее оставалась мать, но чувство потери отца присутствовало всегда. Скоро понимание и сочувствие переросли в любовь, и он понял, что нашел женщину, с которой хотел бы провести остаток жизни. Нашел свою вторую половину.

Они поженились вскоре после окончания колледжа. Она устроилась на работу в районную больницу, а он поступил в академию. Друзья считали их идеальной парой, но, как всегда бывает, за благополучным фасадом скрывались трещины, и с годами эти трещины становились глубже и шире. Первым испытанием стала новость о том, что Ванесса не может иметь детей. Они обсуждали усыновление, но всерьез ничего для этого не предпринимали. Всегда присутствовавшее чувство потери стало глубже и более личным, когда они осознали, что у них никогда не будет семьи, которую оба рисовали в своем воображении. Последний удар обрушился, когда у мамы Ванессы диагностировали терминальную стадию рака мозга.

Эмоциональный кризис Ванессы грянул быстро и без предупреждения. Лиам видел признаки, которые наблюдал у собственной матери, и это его пугало. Она не желала делиться с ним своим горем, и Лиам начал отдаляться. Когда ее мать наконец скончалась, Ванесса заполнила свое внезапно освободившееся время сверхурочными дежурствами в больнице и нежеланием возвращаться к жизни, которую вела раньше. Лиам пытался восстановить общение, но она отгородилась от него. Скоро их брак дошел до точки, когда они виделись только в коридоре, когда один возвращался с работы, а другой уходил. Их разговоры состояли из невнятных приветствий.

Когда Ванесса обратилась за поддержкой к алкоголю, Лиам увидел в этом конец и задумался о разводе. Однако решил остаться с ней, понимая, что, несмотря на все их сложности, его уход окончательно уничтожит ее, а он не хотел брать на себя ответственность за это. Он видел, что потеря сделала с его матерью, и не мог так поступить с Ванессой. Вместо этого он завел внебрачный роман с Керри. Так продолжалось несколько лет, пока однажды вечером, ни с того ни с сего, Ванесса не расплакалась и не попросила его полюбить ее снова. Они обратились за помощью к психологу и нашли способы восстановить то, что когда-то было между ними. Она перестала пить. Вместе они начали новую жизнь и отыскали искру той страсти, которая дремала. Она хотела заботиться о нем, и он позволял ей. Он постарается все исправить. Он обязан ей хотя бы этим.

Его отношения с Керри длились почти два года. Их познакомил Шон, и так же, как при первом взгляде Лиама на Ванессу, между ними моментально возникло притяжение, хотя Керри и была немного младше. Они весело проводили время, смеялись и занимались сексом, словно влюбленные. Но однажды Керри все прекратила и стала умолять его восстановить отношения с Ванессой. Она хотела, чтобы он вернулся к жене и попытался все исправить. Она не хотела становиться причиной, по которой распадется брак Лиама. Сказала, что ему нужно начать все с нуля, и он неохотно согласился. Но он скучал по ней. Скучал по всему в ней. А теперь она по-настоящему ушла. Умерла. И это невыносимо.

Шон постучал в стекло и вернул его в реальность. Лиам взял портфель и вышел из машины на дорожку.

– Ты в порядке? – спросил Шон.

– Да. Задумался. Идем.

Они вдвоем прошли по каменной дорожке к дому. Лиам открыл дверь, и их приветствовала симфония, играющая в стерео. Успокаивающая музыка попыталась погладить его, убаюкать в своих объятиях и защитить от суровой реальности внешнего мира, но проиграла подступающей головной боли. Он поставил портфель на пол рядом с маленькой банкеткой около лестницы и сел снять промокшие ботинки.

– Это ты? – крикнула Ванесса из гостиной.

– Да. С Шоном.

– Ужин в холодильнике.

– Я уже поел.

Ванесса вышла в прихожую. На ней были спортивные штаны и футболка. Она улыбнулась, поцеловала Шона в щеку и крепко обняла.

– Жалко, что вы поели. Там хватит на всех.

– Длинный день, – ответил Шон. – Пришлось перекусить, когда была возможность.

– Лиам привел тебя в качестве группы поддержки?

– Нет. Мы работали над новым делом в районе, и мне просто захотелось заскочить и поздороваться. Узнать, как твои дела.

– Мило с твоей стороны. У меня все хорошо. Вам что-нибудь налить?

– Нет, спасибо.

– Вы выяснили, что произошло вчера вечером? Заполнили пробелы?

– Просто слишком много выпили, – сказал Лиам.

Шон кивнул.

– Да. Мы начали с шотов, перешли на пиво и закончили шотами. Я привез его домой.

– А твоя одежда?

– Я оставил ее у Шона в машине. По-видимому, начал раздеваться по дороге домой.

– Вообще-то, – вставил Шон, – его вырвало, и одежда воняла, так что мы бросили ее в багажник. Я завезу вещи, когда постираю. Сейчас они у меня дома.

Ванесса подошла ближе к мужу.

– Ты в порядке? – Она коснулась его лба тыльной стороной руки, как мать проверила бы ребенка. – Выглядишь не очень хорошо.

– Все нормально. Просто это новое дело, оно меня вымотало.

– Хочешь поговорить?

– Не очень.

– Расскажи, тебе станет легче.

Лиам смотрел на жену, но видел только Керри. На краткий миг он разозлился на Ванессу за то, что жива, но прогнал эту мысль, встал с банкетки и пошел к лестнице.

– Не думаю. Чувствую себя погано. Я просто поднимусь, приму душ и лягу спать.

– Да, мне тоже пора, – сказал Шон. – Увидимся завтра.

– Хорошо.

Шон чмокнул Ванессу в щеку:

– Рад был повидать тебя, как всегда. И будь полегче с моим братом. Он не умеет пить.

Ванесса засмеялась:

– Значит, все-таки группа поддержки.

– Возможно.

Ванесса проводила Шона до двери и смотрела, как он бежит обратно по каменной дорожке к своему пикапу. Когда он уехал, она повернулась к мужу.

– Послушай, – в ее голосе слышалось отчаяние. – Извини, что язвила утром. Не знаю, почему я так завелась из-за того, что ты отдохнул вчера вечером. Это такая ерунда. Я не хочу ссориться. Договорились?

– Договорились. Я тоже не хочу ссориться.

– Хорошо. Хочешь чаю?

– Нет. Я правда хочу в душ и спать.

– Может, пива? Я надеялась, что мы побудем вместе. Поговорим, посидим. Можем посмотреть сериал.

– Не сегодня.

Ванесса кивнула, едва заметно поджав губы.

– Ладно. Если ты так хочешь.

– Именно этого я и хочу.

– Просто психолог сказала, что нам следует проводить вместе как можно больше времени, когда мы оба дома.

– Я посмотрю с тобой фильм или сериал как-нибудь в другой вечер. Сейчас мне нужно лечь. Серьезно. Я вымотался.

– Как насчет завтра? Мы с Джойс обедаем в «Талуле» в центре. Встретишь меня там и перекусишь с нами?

– Я постараюсь, обещаю.

– Мне бы хотелось. – Ванесса сделала последнюю попытку, отвела волосы с его глаз и провела мягкой ладонью по его скуле к шее и плечу. – Знаешь, я могу полежать с тобой. Может, у меня получится прогнать эту головную боль.

Лиам не ответил. Он отвернулся и начал подниматься по лестнице к своей спальне, на ходу расстегивая рубашку. Перед глазами стояло лицо Керри, опухшее и посиневшее. Теперь, когда он остался один, сердце болело еще сильнее.

«Где ты был прошлой ночью? Почему не помнишь?»

Внизу Ванесса окликнула его последний раз:

– Я люблю тебя!

И снова он не ответил. Вместо этого он вытер побежавшие по щекам слезы и прошел в ванную. Включил душ, и шум воды заглушил неконтролируемые рыдания, которые наконец прорвались на поверхность. Керри мертва. Его сердце разбито.

Глава 11

– Мальчики? Мальчики, посмотрите-ка! Идите на кухню!

Шон выждал несколько ударов сердца после того, как закрылась входная дверь и мамины шаги переместились из гостиной в кухню. Он бросил ярко-желтый самосвал, с которым играл, и побежал вниз по лестнице. За спиной слышались шажки Лиама, но братишка спускался медленнее и осторожнее, слишком медленно, чтобы угнаться за Шоном.

Мама стояла у стола, за которым они ели каждый вечер. В длинном персиковом сарафане и белой блузке. Темные волосы были собраны в хвост, и солнце, светившее в окошко над раковиной у нее за спиной, создавало вокруг нее почти магический ореол. Когда Шон вбежал в кухню, она улыбнулась, потом покопалась в большом коричневом бумажном пакете, который стоял перед ней, достала из него несколько предметов и выложила их рядком на зеленую клеенку.

Вошел Лиам и остановился рядом со старшим братом, тяжело дыша, как будто только что пробежал олимпийскую эстафету. Он инстинктивно схватил Шона за край свитера и придвинулся ближе.

– Что это? – спросил Лиам.

– Это, – начала мама, доставая из пакета последнюю вещь, – наш новый проект. Я покажу вам, как делать бумажные цветы, и мы станем вместе делать их и продавать соседям. Люди будут их покупать, и это принесет нам немного денег, пока профсоюз не даст вашему отцу новую работу.

Шон подошел к столу и почувствовал, как рядом пристроился Лиам.

– Мы будем делать бумажные цветы?

Мама подняла небольшую стопку разноцветной бумаги.

– Ага. Разные. Розы, тюльпаны, маргаритки. Разных цветов. Смотрите.

Мальчики забрались на стулья и стали смотреть. Мама взяла ножницы и вырезала из цветной бумаги несколько деталей в форме капель. Затем она взяла детали и сложила их в треугольники, после чего закрутила треугольники вокруг длинной проволоки.

– Не очень похоже на цветы, как по мне, – сказал Лиам.

– Терпение, – ответила мама.

Шон ткнул брата в голову:

– Заткнись и смотри.

Мама скотчем прикрепила бумагу к проволоке и стала добавлять к бутону новые лепестки, закрепляя каждый у основания. Она так и продолжала вырезать детали в виде капель, а затем складывать и закреплять их, пока не получился хороший цветок будущей бумажной розы. Наконец, она примотала к длинной проволоке проволочные листья, чтобы создать стебель, и обрезала конец отцовскими кусачками. Положила розу на стол и посмотрела на сыновей.

– Это цветок! – воскликнул Лиам.

 

– Красиво, мам, – сказал Шон. – Мне нравится.

Мама улыбнулась и взяла еще бумагу.

– Их можно продавать в церкви, на лотерее или даже на толкучке. Будет весело.

– Будет позорно, – ответил Шон. – Все мои друзья бывают в этих местах. Если я буду продавать цветы, они перестанут со мной водиться.

– Это ради семьи, – сказала мама. – Когда дело касается семьи, все должны вносить свой вклад. Никогда не забывай это. Родная кровь важнее всего. И я гарантирую, если бы твои друзья оказались в такой же ситуации, их родители тоже заставили бы их вносить свою лепту. Что бы ни случилось. Понятно?

– Ага, понятно.

– Хорошо. А теперь двигайтесь поближе и берите бумагу. Сделаем один вместе. Я покажу.

Мальчики придвинули свои стулья ближе, и каждый взял проволоку и бумагу.

– Хорошо, сначала берем проволоку…

* * *

Огни моста Бена Франклина на фоне темного неба казались звездами, которых сегодня не было. Шон сидел на корме своего катера, слушая шум машин над головой и позволяя речному течению качать его. После дома Лиама он вернулся в гавань, чтобы посидеть и подумать. Домой пока не хотелось. Дождь кончился, в воздухе похолодало.

В тот день они смастерили много бумажных цветов, как и в последующие дни и месяцы. Их отец был плотником и состоял в профсоюзе, для него в порядке вещей было иметь заказ или два, а потом несколько месяцев ни одного. Такой цикл. Так что они делали цветы и продавали их по городу. Друзья дразнили его, но люди в Южной Филли всегда поддерживают друг друга, так что соседи покупали цветы без лишних вопросов и помогали чем могли. Родные заботятся друг о друге. Он рано усвоил этот урок и следовал ему всю жизнь. Быть поддержкой Лиаму. Ничего другого он не знал.

Подростком Шон присматривал за младшим братом и старался быть хорошим учеником и образцовым внуком для бабушки с дедушкой, которые взяли их к себе. Его друзья тайком сбегали из дома на вечеринки, встречались с девушками и нюхали дорожки в клубных туалетах, а Шон ухаживал за болевшим дедушкой и занимал бабушку играми в «пьяницу» и домино. Пока все остальные веселились, он стоял в стороне и смотрел, как школьные годы проходят мимо. Это Лиаму повезло наслаждаться танцами и свиданиями, которые пропустил Шон. Жертва. Всю свою жизнь он чем-то жертвовал.

Но он гордился, когда Лиама приняли в Пенсильванский университет. Он аплодировал на торжественной церемонии вручения дипломов и обнял брата, когда того приняли на должность криминалиста в управлении. Шон учился в Темпле и работал на территории кампуса, чтобы платить за учебу. После выпуска он пошел работать патрульным, чтобы помогать оплачивать дедушкины медицинские счета и образование Лиама. Это была хорошая работа, давшая старт удачной карьере. Он был опорой семьи, на которой держалось все остальное. Дело Керри станет его проверкой на прочность.

Шон встал и прошел в рулевую рубку. Повернул ключ и опустил мотор в воду. Когда тот погрузился на нужную глубину, Шон подошел к каждой причальной утке и отвязал катер от причала. Завел мотор и вышел из гавани в открытую темную воду.

Вокруг не было ничего, кроме свиста ветра, холодящего лицо и руки. Катер покачивался вверх-вниз на невидимой кильватерной струе, поднимаясь вверх по реке к Ранкокас-Крик[4] и яхт-клубу «Квакер-Сити». Там он решит, разворачиваться или плыть дальше. В голове проносилось все, что произошло за день.

Он прибавил оборотов и почувствовал, как катер набирает скорость. Открытая вода давала свободу от города, в котором временами его одолевала клаустрофобия. Керри мертва. В голове теснились картины того, что он увидел днем в отеле. Ее больше нет. Зарезана. Откуда-то из глубин места, которое он полагал больше не существующим, поднялась очередная волна эмоций. Шон нажал на газ, чувствуя, как катер летит по воде.

2Майкл Джек Шмидт – американский бейсболист, игравший за команду «Филадельфия Филлис».
3Компания, производящая прогулочные и круизные катера.
4Приток реки Делавэр