Кости не лгут

Tekst
4
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Кости не лгут
Кости не лгут
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 35,08  28,06 
Кости не лгут
Audio
Кости не лгут
Audiobook
Czyta Станислав Иванов
18,38 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Melinda Leigh

BONES DON’T LIE

© Melinda Leigh, 2018

© Павлова И., перевод, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Райане за десять лет ободряющих речей, похлопываний по спине, пинков под зад и помощь в латании сюжетных прорех.


Глава 1

10 августа 1994 г.

Из багажника «Бьюика» доносились стуки и приглушенные крики. Застыв в бурьяне рядом с машиной, он посмотрел на закрытую крышку багажника.

Надо же, еще жива…

Небольшой просчет.

Что ж, ладно. Все равно это скоро закончится.

– Выпустите меня! Помогите!

Он осмотрелся по сторонам. Никого не видно. Лишь чернильно-черная темнота Серого озера, протянувшегося на многие мили. Лунный серп отбрасывал блеклый свет на его мутные, колыхавшиеся воды. Густой лес окаймлял его берега. Строений поблизости не было. Но в лесу могли разбить лагерь туристы. Его взгляд скользнул по ближнему берегу, но не заметил ни мерцания походных костров, ни ярких цветастых палаток. Никаких признаков человеческой активности.

Общественный парк, пляжи и слип для спуска на воду катеров – все это находилось в двух милях южнее. А более девственная северная оконечность озера привлекала людей гораздо меньше.

Ему на руку сел комар, и он безжалостно его прихлопнул. Но место первого заняли еще три кровососа. Вечер охладил теплоту августовского дня, однако летняя липкость в воздухе сохранилась. Лягушки надрывно квакали, что-то мелкое плескалось в воде, а в зарослях высокой травы вокруг озера стоял гул роившихся в них насекомых. Для мошкары и комаров его тело было бесплатным лакомством.

– Вы не сделаете это! Вы не посмеете!

Мольбы о помощи не пробудили в нем никакого чувства вины. Никакого раскаяния за ту цепочку событий, что привела его к этому озеру. Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что пришлось рисковать и пожертвовать комфортом ради временного неудобства.

Хотя… отсутствие совести было всего лишь одной из причин, по которой он очутился у Серого озера посреди ночи.

Этой ночью он сделал то, чего уже не мог отменить. То, что грозило разрушить его жизнь, узнай об этом кто-то еще. И единственный выход – устранить все последствия содеянного.

Кроме того, он солгал бы самому себе, если бы стал отрицать, что убийство человека его не возбуждало. Он не планировал делать это еще раз. Но в его венах клокотал адреналин, и все тело бесконтрольно трепетало от того ощущения власти, которое он испытывал, лишая другого жизни.

В багажнике снова послышались стуки. Машина заскрипела от зашевелившегося груза. Что-то металлическое ударилось о внутреннюю стенку крышки. Наручники? Пусть пошумит…

– Пожалуйста! Я все сделаю. Пожалуйста, выпустите меня отсюда.

Мольба стала отчаянной.

Панической.

И не зря.

Не обращая внимания на крики, он открыл водительскую дверцу и проскользнул в салон машины. Затем завел мотор, опустил стекло и устремил взгляд на простиравшееся перед ним озеро. Берег в этом месте был очень крутым. И он знал, что дно озера уходит резко вниз. С каждым футом вода становится все глубже и глубже. А дальше… дальше только отражение крошечного осколка месяца на её поверхности.

«Бьюик» работал на холостом ходу, его десятилетний движок стучал и рыкал. Не закрывая дверцу и держа ногу на тормозе, он медлил.

Взгляд выхватил лежавший на полу кирпич. Этот клинкер придержит педаль газа, когда он будет готов.

Он действительно собирается это сделать?

Впереди еще одно необратимое мгновение. Мгновение, которое оставит в его памяти неизгладимое воспоминание, а на его линии жизни отметину, возврата назад от которой не будет…

И все-таки – да! Он это сделает! В отличие от всех его импульсивных поступков вечером это решение родилось после тщательного обдумывания и взвешивания. Это будет осознанное действие.

Осмысленное.

Намеренное.

Убийство.

А какие у него еще есть варианты? Признать свою вину? Отправиться в тюрьму? Разрушить всю свою жизнь?

Нет, уж, увольте.

У него совсем другие планы.

А, значит, других вариантов нет.

Наклонившись вперёд, он положил кирпич на педаль газа, затем сел прямо и перевел регулятор хода. Стоило ему ослабить ногу на тормозе, и машина покатилась по склону к озеру. Но «Бьюик» не разогнался настолько хорошо, чтобы самому полностью уйти под воду. Он нажал на кирпич носком ступни, и машина прыгнула вперед.

Из багажника снова донеслись приглушенные крики.

Он выскочил из двигавшейся машины. И, едва его плечи коснулись влажной земли, покатился. Густая трава смягчила удар. Перевернувшись несколько раз, он задел камень, и рассеченный локоть пронзила боль. Он остановился, сел и осмотрел свое тело, поочередно сгибая и распрямляя руки и ноги. Целы! Эта ночь будет стоить ему всего нескольких царапин.

А «Бьюик» уже с громким всплеском рассек озерную гладь. Инерция увлекла машину еще на несколько ярдов вперед. С минуту она словно плыла по воде, покачиваясь на волнах, которые сама же подняла.

А потом вес мотора потянул её переднюю часть вниз. Машина начала тонуть. Еще миг – и ее нос ушел под воду. Хотя зад еще сопротивлялся в воздухе.

Но вот вода заполнила салон, и «Бьюик» стал погружаться вглубь быстрее.

Ему на самом деле снова послышались крики о помощи? Или так захотелось его воображению? Этого он не понял – слишком далеко он уже находился от машины. Но эти крики продлили его упоение властью – до трепета в теле.

Встав на ноги, он не спускал глаз с «Бьюика». Вода поднялась над задним окошком, затем над багажником. Наконец под ней исчез и задний бампер. Он стер с рук грязь и посмотрел на часы.

Прошло десять минут.

Вокруг было тихо, если не считать звуков озера и леса. Лягушки, жуки, совы… Но человеческих звуков больше не слышалось.

Все было кончено.

И к его ослабевающему возбуждению примешалось разочарование. Единственным признаком того, что здесь что-то произошло, была тропка примятой травы, ведущая к озеру. Но трава быстро встанет. А одна хорошая гроза уничтожит все следы ночного события.

Он отвернулся от озера и начал подниматься по склону к дороге. Добравшись до вершины, он остановился перевести дыхание. Несмотря на комфортную вечернюю температуру, под мышками у него проступил пот. Это была ночь ошибок, скрывших его промахи, и проявления темной стороны его натуры. Того, что отныне он должен удерживать под контролем. Повторить кошмарный сценарий этой ночи он больше не может. Слишком много раз ему везло.

Но теперь он со всем этим разделался. И сумел, наконец, сделать глубокий вдох – впервые за несколько часов. Его легкие заполнили ароматы летней ночи, сосен и озерной воды – прохладные, влажные и освежающие.

Он снова повернулся к озеру.

Его поверхность опять стала гладкой, рябь исчезла. Никаких признаков недавнего волнения. Никаких признаков того, что поглотили его мутные воды.

Глава 2

Двадцать три года спустя.

Некоторые тайны лучше не раскрывать.

Линкольн Шарп остановился на обочине дороги, смотрящей на Серое озеро, и со свистом втянул в себя воздух. Сильный холод исколол его легкие тысячами ледяных булавок. Была только середина ноября, но зима уже обрушила на штат Нью-Йорк свою морозную кувалду.

В пятидесяти футах от береговой линии на спокойной воде покачивались водолазы из управления шерифа. Свинцовое небо, как в зеркале, отражалось в гладкой поверхности озера. А его мутные глубины, наверное, скрывали множество тайн. Но одну уже нет.

Ответ на вопрос многолетней давности лежал перед Шарпом, но его ботинки увязли в траве, припорошенной снегом. И ноги не желали делать ни шага.

Почему? Что с ним было не так? Он же ждал прорыва в этом деле более двадцати лет! И вот теперь, когда он случился, Шарпу почти что хотелось, чтобы озеро вновь поглотило назад эту тайну. И навечно скрыло бы ее под своими недвижными водами.

Зябь от неожиданной находки грозила разойтись по воде широкими кругами. Но стоило ли ее тревожить?

Стоило ли оживлять голоса, заглушенные временем?

Бередить жизни, едва обретшие покой?

Смутное беспокойство колыхнулось в животе Шарпа.

Увы, предотвратить последствия было уже не в его силах. А может, все рассосется? В деле будет поставлена точка, и несчастная семья наконец-то распрощается с гнетущим прошлым. Может быть… А, может быть, и нет…

Шарп выдохнул, изо рта дымным облачком вылетел пар.

Открытое пространство огласил визгливый скрежет металла о металл. От резкого, пронзительного звука барабанные перепонки Шарпа завибрировали, волосы на затылке встопорщились. Он повернулся к происходящему на берегу. Лебедка эвакуатора протащила проржавевший остов седана по берегу, оставив в высоких камышовых зарослях примятый след. Едва машина остановилась, её мгновенно облепили сотрудники правоохранительных органов.

У Шарпа перехватило дыхание.

«Бьюик Сенчури», седан середины 1980-х.

Автомобилем такой марки и модели управлял и Виктор Крюгер, который двадцать три года назад поехал за продуктами в магазин и бесследно исчез, оставив жену и десятилетнего сына. Шарпа, тогда еще детектива полицейского управления Скарлет-Фоллз, назначили ведущим следователем. И он занимался этим делом вплоть до своего увольнения из полиции пять лет назад, после которого Шарп открыл свое частное сыскное агентство.

Следов Виктора обнаружить так и не удалось.

Вплоть до этого дня.

Шарп прошел мимо пары репортерских фургонов. Около оградительной ленты, натянутой вокруг десятка одиноких сосен, два журналиста что-то возбужденно вещали в микрофоны. Сновавшие за их спинами люди из управления шерифа служили драматичным фоном для их репортажей.

 

А молодой помощник шерифа стоял у ленты как часовой.

– Линкольн Шарп, – представился детектив. – Мне нужно переговорить с шерифом.

Помощник помотал головой:

– Шериф не велел никого пропускать.

– Но со мной он захочет пообщаться. – Не сдвинувшись с места, Шарп скрестил на груди свои руки. Уж слишком важным было это дело. – Я подожду здесь.

Помощник секунду подумал и отошел проконсультироваться с шефом.

Голова и плечи шерифа Пола Кинга возвышались над всей честной компанией, а темно-серая ковбойская шляпа только добавляла высоты его рослой фигуре под метр девяносто. Вот Кинг склонил голову, выслушивая своего более низкого помощника. А уже в следующий миг его взгляд, скользнув по сторонам, сфокусировался на Шарпе. Шериф нахмурился; от раздражения его челюсти перекосились, как у обозленного бассет-хаунда.

А через пару секунд его помощник вернулся на свой пост, прокашлялся и выдал:

– Шериф сказал, что вы можете пройти, только не испоганьте ему место преступления.

Последние несколько слов явно были прямой цитатой.

– Благодарствую. – Пригнувшись, Шарп пролез под желтой лентой и пошагал по густой траве. Под его ботинками захрустели тонкие прогалины льда и снега.

Детектив приблизился к извлеченной из озера машине. Ржавчина обильно покрывала те ее поверхности, что еще не успела разъесть. И, тем не менее, невзирая на сильную коррозию, «Бьюик» сохранился хорошо. На удивление хорошо, учитывая, как долго он пролежал на дне озера.

Шериф укоризненно посмотрел на Шарпа:

– Кто вам сообщил?

– Земля слухами полнится, – кивнул Шарп на репортеров, предпочтя откровенному вранью туманный намек. Он не собирался выдавать своего приятеля из управления шерифа, который поделился с ним по телефону новостью. За двадцать пять лет своей службы Шарп обзавелся надежными контактами во всех правоохранительных ведомствах в радиусе двадцати милей от Скарлет-Фоллз.

– Вы уже связались со своим напарником? – отвернулся к «Бьюику» Кинг.

– В процессе, – Шарп взглянул на свой телефон, но его молодой коллега, Ланс Крюгер, пока еще не ответил на смс.

– Так он еще не знает, что мы нашли автомобиль его отца?

Где же ты, Ланс?

– Нет. – Шарп обвел глазами поляну. Ему не хотелось, чтобы Ланс узнал обо всем из новостей. – Как вы установили, что это машина Виктора Крюгера?

– Водолаз поднял номерной знак еще до того, как мы вытащили машину, – шериф показал на регистрационный номер, лежавший на земле рядом с проржавевшим «Бьюиком». Ржавчина попортила его металл, но буквы и цифры были различимы. – Я узнал имя и просмотрел дело. И не удивился, увидев, что его вели вы. Управление шерифа им не занималось, но я смутно припоминаю, когда это случилось, – Кинг в то время был помощником шерифа.

– Не так уж много преступлений здесь тогда совершалось.

– Н-да, – распрямил плечи шериф. – Сколько лет было Лансу, когда исчез его отец?

– Десять.

Мать Ланса, Дженни, страдала психическим расстройством. Исчезновение Вика его усугубило. И когда дело о пропаже ее мужа обернулось «глухарем» и стало очевидно, что Дженни Крюгер скоро не оправится, Шарп не смог бросить мальчугана на произвол судьбы. Он не нашел Виктора. И самое малое, что он мог сделать – это позаботиться о его сыне, в жизни которого больше не оказалось никого, кто бы взял на себя такую обязанность. Наставничество Шарпа возымело последствия – Ланс стал копом в полицейском управлении Скалет-Фоллз. Получив ранение при исполнении, он оставил службу и прошедшим летом стал помогать Шарпу в его частных расследованиях.

– Некоторые дела так и остаются с тобой, – сказал Шарп.

Шериф понимающе кивнул. У каждого полицейского имеется хотя бы одно дело, которое западает ему глубоко в душу – преступление и его жертвы, которые остаются с ним навсегда. Для Шарпа таким делом стало исчезновение Виктора Крюгера.

Он обернулся к «Бьюику»:

– А кто нашел автомобиль?

– Поисково-спасательная группа полиции штата тестировала свою новую гидроакустическую аппаратуру. Заметив машину, они позвонили нам, и мы спустили на дно водолазов, – шериф кивнул на катер, покачивающийся на воде. – Я направлю в полицейское управление Скарлет-Фоллз официальный запрос. Но коли вы тут, расскажите мне, что вы помните об этом деле?

Да все, черт возьми, до мельчайших подробностей…

Шарп сунул руки в карманы куртки.

– Примерно в девять вечера, в среду 10 августа 1994 года, тридцатипятилетний Виктор Крюгер, известный среди друзей как Вик, отправился в продовольственный магазин. И домой уже не вернулся.

– Подозрение на убийство?

– Увы. – Шарп не нашел ни одной серьезной зацепки в поддержку этой версии. Человек действительно пропал, буквально растворился в том душном летнем воздухе.

– Самоубийство? – Шериф вытащил из кармана перчатки и надел их себе на руки.

– Никаких признаков депрессии или какого-то другого психического расстройства, – пожал плечами Шарп.

По крайней мере, у Виктора. Мать Ланса – другая история.

Шериф начал обходить машину спереди, внимательно изучая капот и бампер.

– Может, у него была интрижка на стороне или он просто пресытился своей жизнью и решил с ней покончить?

– Я так не думаю. По словам всех опрошенных, Виктор был хорошим семьянином и ни за что бы не бросил жену и ребенка.

Шарп подошел поближе к машине. Шериф не стал возмущаться.

– Если наша работенка чему-то и учит, так это тому, что у каждого имеются свои секреты, – пробормотал он.

Так-то оно так, но только Шарп не нашел никаких скелетов в шкафу пропавшего.

Он наклонился и посмотрел на пассажирское сиденье. Салон «Бьюика» был весь в грязи, водорослях и прочем озерном хламе. На полу заднего сиденья валялась бутылка из-под колы.

Но кое-чего Шарп не увидел – костей.

– А где останки? – поинтересовался он.

Пресная вода не теряла времени даром, уничтожая тело до костей, особенно в летний зной. Виктор Крюгер пропал в августе. Вода была еще теплой. Бактерии, водные насекомые и прочие обитатели озера, конечно, поработали над плотью.

– Пока не ясно. – Шериф еще раз обошел автомобиль, заглядывая в окошки.

– Если Вик находился в машине, должны были остаться его кости, – сказал Шарп.

– Как знать? Стекло со стороны водителя было опущено. Дверца открыта. Течение могло вытащить тело из салона. За прошедшие два десятка лет у нас случилось несколько сильнейших наводнений. Они могли сдвинуть «Бьюик».

– Пожалуй…

– Мы даже не знаем, был ли Крюгер в машине, когда она затонула в озере. – Шериф засунул свою голову в открытую водительскую дверь и через пару секунд вытащил ее обратно.

– Там ничего нет, кроме озерного сора.

Помощник шерифа прошелся вдоль заднего бампера.

– Может, открыть багажник?

– Валяй, – широко махнул рукой в воздухе шериф.

Его помощник пустил в ход монтировку. Сильно проржавевшие шарниры поддались со скрипом, достойным фильма ужасов.

Заглянув в багажник, шериф поморщился:

– Черт…

Шарп последовал примеру Кинга. И его сердце екнуло. Внутри заржавелого багажника лежали разрозненные кости человеческого скелета. Кусочки, раскиданные, словно бирюльки. Череп покоился на запаске, рядом – судя по размеру и толщине – лежала плечевая кость. Натренированный глаз Шарпа узрел также обрывок ткани – слишком сильно истлевший, чтобы его можно было идентифицировать. И еще молнию. На Вике были шорты, когда он пропал.

Как воспримет эти новости Ланс? И что лучше – узнать, что твоего отца заперли в собственном багажнике и утопили в озере? Или и дальше думать, что он просто пожелал уйти из твоей юной жизни?

К сожалению, наилучшим выходом было установить, что Вика Крюгера заперли в багажнике уже мертвым.

А есть ли выбор? Что случилось, то случилось. По крайней мере, Ланс сможет поставить точку. Он прожил большую часть своей жизни под тяжким гнетом – его отец исчез! В десять лет мальчик взвалил себе на плечи обязанности взрослого. И он оставался в Скарлет-Фоллз, чтобы заботиться о матери, из чувства сыновьего долга пренебрегая любыми шансами продвинуться по службе где-нибудь в другом месте.

Но этим летом Ланс встретил Морган Дейн, и все переменилось. Он только устроил личную жизнь. По-настоящему.

И вот теперь…

Бесследно это не пройдет.

Виктор Крюгер не бросил свою семью и не покончил с собой.

Его убили.

Глава 3

Морган промчалась по людному зданию суда. В другом конце зала, в обществе женщины сорока с лишним лет, стоял частный детектив Ланс Крюгер. Высокий и накаченный, он заметно возвышался над своей собеседницей. А та постоянно прикладывала к заплаканным глазам скомканный носовой платок.

Ланс встретился глазами с подошедшей к ним Морган. И указал на нее:

– Нина, это Морган Дейн, адвокат, о котором я вам говорил.

– Спасибо, что пришли. – Нина рукой приглушила всхлип. – Я просто не знаю, что делать.

– Сын Нины – Эрик Маккейн, из моей хоккейной команды. – Ланс тренировал группу неблагополучных подростков. – Прошлой ночью Эрика и еще шестерых ребят арестовали. Я пока не выяснил, в чем их конкретно обвиняют. Но есть видео, на котором одноклассники занимаются сексом.

Большинство подростков или не знали, что пересылка откровенных снимков друг другу технически нарушает законы о детской порнографии, или просто не думали об этом.

Нина шмыгнула носом и промокнула его платком:

– Они продержали его в тюрьме всю ночь.

Морган взяла ее за предплечье:

– Я позвоню в прокуратуру, поговорю с Эриком и постараюсь что-то выяснить. А вы постарайтесь не волноваться так сильно. Сегодня только предъявление обвинения. Эрик признает или не признает себя виновным, а судья установит размер залога. Наша цель – вытащить его из тюрьмы.

Прошлую ночь Эрик провел в камере предварительного заключения. Морган не хотелось, чтобы его перевели в общую тюрьму. Ее недавнего юного клиента – к слову сказать, невиновного – там серьезно покалечили.

– Спасибо вам, – еще раз поблагодарила Нина.

Морган отыскала тихий закуток. Звонок в прокуратуру нисколько не уменьшил ее беспокойства. В Нью-Йорке, при отсутствии злого умысла, дети, уличенные в секстинге, обычно направлялись на специальные образовательные программы. Но Эрику грозило обвинение в уголовном преступлении, с лишением свободы до четырех лет. Может, прокурор пытался его запугать?

Морган вовсе не потворствовала оправданиям типа «мальчишки есть мальчишки». Но отправлять подростков в тюрьму казалось ей перебором. Она считала более целесообразными принудительные общественно-полезные работы с адаптированными образовательными программами.

Как говорит ее дедушка: «У уставших подростков меньше времени на всякие глупости».

Морган прошла в зал ожидания рядом со зданием суда. Там с раннего утра ждал предъявления обвинения Эрик. Затребовав допуск к своему клиенту, Морган присела на свободную банкетку в коридоре и стала ждать, когда освободится переговорная. Достав из сумки блокнот и открыв его на второй странице, она начала делать пометки.

– Мисс Дейн?

Морган оторвала глаза от своих записей. На нее сверху вниз смотрел мужчина в безупречно скроенном сером костюме. Лет тридцати, с густыми черными волосами, оливковым цветом лица и непроницаемыми черными глазами.

– Я – Энтони Эспозито, новый помощник прокурора, – представился он. – Слышал, что вы представляете интересы Эрика Маккейна.

В ходе своего телефонного разговора с прокуратурой Морган узнала, что вести дело Эрика поручили новому помощнику окружного прокурора. Прикрыв свои записи верхним чистым листком, она поднялась:

– Да, я – адвокат мистера Маккейна.

На каблуках рост Морган доходил до шести футов, что сделало ее на несколько дюймов выше Эспозито.

Тот нахмурился:

– Случай простой, но мы готовы пойти на сделку… ради экономии времени и денежных средств. Если Маккейн признает себя виновным, мы согласимся на условный срок.

Девяносто процентов дел заканчивались сделками с признанием вины, так что Морган не удивилась.

– Но его все равно поставят на учет как сексуального преступника?

– Да.

– Мне еще не известны все подробности дела. Не могли бы вы меня просветить? – спросила Морган.

Эспозито кивнул:

– Три дня назад мистер Маккейн получил электронное послание. В приложении к нему было видео, на котором двое несовершеннолетних детей занимались сексом. Как я уже сказал, дело очень простое.

Возможно. Впрочем, Эспозито и не стал бы указывать на прорехи в этом деле.

– Я передам ваше предложение своему клиенту и перезвоню вам. – Морган подобрала с пола сумку, лежавшую у ее ног, и двинулась в обход собеседника.

 

Эспозито поджал губы и, сделав шаг в сторону, перегородил ей путь:

– Это разовое предложение. Если ваш клиент не признает вину сегодня, я от сделки откажусь.

– Я даже еще с ним не встречалась. – Морган очень хотелось услышать версию Эрика.

Эспозито мог, конечно, утверждать, что его обвинение прочно и незыблемо, как гора Рашмор. Но это не значило, что так оно и было в действительности.

Помощник прокурора резко наклонился, бесцеремонно вклинившись в личное пространство Морган:

– Ваш клиент отправится в тюрьму. Я еще не упомянул, что у меня имеется подписанное им признание?

Черт!

И как же ей теперь избавить этого подростка от тюрьмы? И от включения в реестр лиц, совершивших сексуальные преступления?

– Я свяжусь с вами после встречи с клиентом. – Морган пошла прямо на Эспозито, не оставив ему другого выбора, как убраться с ее пути. Она не позволит себя запугать этому напыщенному индюку с непомерно раздутым эго! Не на такую нарвался!

Эспозито отступил всего на шаг и застыл.

Морган прошествовала мимо, не уступив ни дюйма прохода. Этот помощник прокурора был явно из разряда тех людей, которым нельзя уступать ни миллиметра.

Морган прошла в переговорную. Похожая на примерочную кабинку, она была открыта для доступа спереди и сзади, а с боков огорожена стенками – для ощущения конфиденциальности.

Охранник привел Эрика; подросток сразу же плюхнулся в кресло по другую сторону стола. Флуоресцентные лампочки над их головами выделили темнеющий синяк на его скуле.

Кровоподтек под глазом за день точно не пройдёт!

– Мисс Дейн? Что вы тут делаете? Они мне сказали, что назначат какого-то своего адвоката для предъявления обвинения.

– Мне позвонил Ланс, – сказала Морган. – Откуда у тебя этот синяк на лице?

Эрик сдул со лба волосы:

– Мое лицо ударилось о пол, когда шериф надевал мне на руки наручники.

– Ты оказал сопротивление при аресте? – уточнила Морган.

Эрик отвел глаза в сторону:

– Не совсем.

Что не означало точного «нет».

– У нас немного времени, – продолжила Морган. – Помощник прокурора предлагает тебе сделку. Если ты признаешь себя виновным, я смогу добиться для тебя условного срока.

Эрик передернулся:

– Но я же ничего такого не делал.

– Кто-то прислал тебе по электронной почте порнографическое видео с участием несовершеннолетних подростков.

– Со Спенсером порвала девчонка. И он разослал всем одноклассникам видео, где они занимались сексом. – Эрик с отвращением фыркнул. – Как я могу огородить себя от подобных рассылок?

Хороший вопрос! Но если бы каждый, у кого в почтовом ящике хранились видео с детской порнографией, приводил бы в свою защиту такой аргумент, осудить человека за педофилию было бы невозможно.

Морган могла доказать отсутствие у Эрика злого умысла, но решение все равно зависело от судьи.

– Если дело дойдет до суда и тебя осудят, максимальный срок, который тебе светит, – четыре года.

Эрик побледнел:

– Четыре года? За то, что этот придурок Спенсер прислал мне по электронке письмо?

– Да.

– Но я этого не хотел. – Глаза Эрика сощурились в замешательстве.

Сердце Морган сжалось. Прежде она выглядела прокурором-молотком, для которого обвиняемые были гвоздями. Но после того, как два года назад погиб в Ираке ее муж и она осталась матерью-одиночкой с тремя маленькими дочками на руках, от суровой маски на лице Морган не осталось и следа.

– Мне жаль, что ты оказался в такой ситуации.

– Я не хочу в тюрьму, – прикусил ноготь на большом пальце Эрик.

– Если ты признаешь свою вину, придется занести тебя в реестр лиц, совершивших преступления на сексуальной почве. И у тебя будет судимость за тяжкое преступление, от которой уже никогда не избавишься.

– Это несправедливо. – Глаза Эрика увлажнились. Понурив голову, он вытер лицо рукой. – Что же мне делать?

– В том-то и вопрос. Помощник прокурора сказал, что второй раз предлагать сделку не будет. Если ты будешь настаивать на своей невиновности, он откажется от своего предложения.

– Вот му… придурок.

– Мы не знаем, какие у него еще имеются доказательства. Если ты не признаешь себя виновным, он будет вынужден предъявить их. Это называется «представление документов суду».

– Знаю. Я смотрел с мамой «Моего кузена Винни». – Унылый взгляд Эрика встретился с глазами Морган. – Если я соглашусь на сделку, моя жизнь будет поломана. А что будет, если я скажу «нет»?

– Ты не признаешь себя виновным, и судья установит сумму залога. Мы постараемся вытащить тебя отсюда сегодня же.

– Мне не придется провести еще одну ночь в тюрьме? – просветлел Эрик. – А то это место уж больно… хреновое.

– Таков наш план.

Лицо Эрика озарила вспышка облегчения.

Выступать в качестве адвоката защиты было для Морган в новинку. Но она уже оценила важность этой роли. Когда Морган работала в прокуратуре в Олбани, она даже не задумывалась о том, что могла отправлять в тюрьму невиновных людей. Теперь ее терзали сомнения – а вдруг по ее милости за решетку угодил действительно безвинный человек?

– Со слов прокурора, у него имеется твое чистосердечное признание, – сказала она.

– Я ничего не признавал! – воскликнул Эрик.

– Но ты что-то подписал…

– Ну, да, – провел рукой по всклокоченным волосам Эрик. – Шериф сказал, если я этого не сделаю, судья обойдется со мной гораздо жестче.

– А он зачитал тебе перед этим «права Миранды»?

– Угу, – кивнул Эрик. – Но он сказал, что обращение к своему адвокату выставит меня виноватым в глазах судьи, тот может не отпустить меня под залог. И тогда мне придется остаться в тюрьме.

Морган раньше уже имела дело с шерифом округа Рэндольф. Силовые методы Кинга были его заявкой на известность.

– Мы докажем, что шериф принудил тебя подписать чистосердечное признание. Ты сказал, что в школе многие получили это видео. Ты свое кому-нибудь пересылал?

– Нет, – скривил губу Эрик. – Я знал, что там было. Я сразу же стер его, едва увидел в почтовом ящике.

Ручка Морган замерла в воздухе:

– Ты не открывал письмо?

– Нет, – снова чуть не сорвался на крик Эрик. Оглядевшись по сторонам, парень понизил голос: – Зачем?

Охранник подал Морган сигнал.

– Наше время истекло. – Она положила ручку на стол. – Жди. Я постараюсь вытащить тебя отсюда.

Охранник увел подростка. А Морган направилась к окружному прокурору, кабинет которого располагался во флигеле, примыкавшем к зданию суда. И попросила о встрече с Эспозито. Секретарша направила ее в конференц-зал. Зайдя внутрь, адвокат положила свою сумку на стол.

– Привет, Морган, – в зал, сверкая белозубой хищной улыбкой, вошел окружной прокурор Брайс Уолтерс.

Он чуть было не стал ее боссом. Но пару месяцев назад Морган довелось защищать своего соседа, фигуранта одного громкого дела об убийстве. Она переиграла Брайса по всем статьям и утратила все шансы на работу у него. Морган не просто сожгла все свои мосты с прокуратурой. Она превратила их в грибовидное облако.

– Не ожидала тебя встретить здесь, Брайс. Я думала, что этим делом занимается Эспозито.

– Я просто проверяю. – Подойдя к столу, прокурор пожал ей руку и выдвинул стул.

Обычно Брайс хорошо скрывал эмоции, но в этот раз он не смог утаить проблеск удовлетворения в своих глазах.

Морган вскипела – прокурор воспринял дело Эрика как шанс поквитаться с ней.

– Как тебе частная практика? – поинтересовался он.

– Спасибо, замечательно. – Морган присела и положила на стол руку. – Мне нравится, что я могу сама выбирать себе дела и распоряжаться своим временем по собственному усмотрению.

Почти каждый вечер Морган ужинала с тремя маленькими дочками, и у нее была настоящая личная жизнь. Если бы она стала работать у Брайса, то возвращалась бы домой не раньше восьми вечера. Но все-таки именно самодовольство, исходившее от Уолтерса, заставляло Морган радоваться тому, что все вышло так, а не иначе.

Это была не игра. На кону была жизнь юного парня. И не важно, насколько агрессивно она в свое время преследовала преступников. Она никогда не обходилась с ними как с заложниками собственных амбиций.

В зал вошел Эспозито. И швырнул на стол папку так, словно уже праздновал победу.

– Готовы к сотрудничеству?

Морган переплела пальцы:

– Мой клиент не открывал полученное письмо. Он удалил его, не читая.

Тишина.

Челюсть у Эспозито отвисла, но он быстро справился с собой и плотно сомкнул рот. Его глаза стали холодными и заблестели злостью. Брайс поджал губы и нахмурился на своего помощника.

– Признания, полученные путем принуждения, зачастую оказываются ложными. В следующий раз, когда шериф передаст вам «верняк», потрудитесь выяснить все подробности. – Морган резко встала. И, наклонившись вперед, оперлась ладонями о стол. – Я ожидаю, что обвинения с моего клиента будут сняты и его немедленно освободят. – Морган оттолкнулась от стола и подхватила свою сумку и пальто: – До свидания, джентльмены!