Заживо в темноте

Tekst
Autor:Mike Omer
470
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Заживо в темноте
Заживо в темноте
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 44,12  35,30 
Заживо в темноте
Audio
Заживо в темноте
Audiobook
Czyta Елена Греб
22,06 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Разумеется! – Свое согласие Дженсен сопроводил щедрым жестом, который больше подошел бы королю, исполняющему смиренную просьбу подданных. – А теперь – за работу!

Глава 21

Тейтум был уже у двери, когда Зои схватила его за руку.

– Можешь подождать хоть секунду? – спросила она вполголоса.

От ее прикосновения он напрягся.

– Конечно.

Они стояли у дверей, а остальные, один за другим, выходили из комнаты. Агент Шелтон, проходя мимо, бросил на них вопросительный взгляд; Тейтум кивнул ему, изобразив вежливую улыбку. Агент Шелтон пожал плечами и вышел.

– Нужно решить, как нам заниматься этим делом, – сказала Зои. – Впереди много работы.

Тейтум догадывался, что упоминать о вчерашнем разговоре она не станет, а извиняться тем более, – и все же ощутил укол гнева и разочарования. Ему хотелось высказаться. Скажи она что-нибудь вроде: «Не веди себя как ребенок!» – он мог бы хоть заорать в ответ. Полночи Тейтум проворочался в постели, думая о том, что Зои вот так, за здорово живешь, назвала его убийцей. Но что толку ругаться с ней теперь?

– Конечно. Просмотрим данные о прошлых преступлениях в городе и окрестностях. Учитывая, что фантазия у нашего убийцы явно с нотками клаустрофобии, проверим все случаи, когда кого-либо запирали в тесном замкнутом пространстве.

– Наверное, стоит посмотреть, не сообщали ли о чем-то таком проститутки. Не было ли клиентов, которые надолго запирали их в багажнике или где-нибудь еще.

– Верно. Я проверю местные анналы.

– А я попробую пробить похожие случаи по ПИНП, – вздохнула Зои.

Тейтум понимал, отчего она вздыхает. ПИНП – «Программа исследования насильственных преступлений» – казалось бы, подходила для этой цели как нельзя лучше. База данных ФБР, в которую стекается информация о насильственных преступлениях по всей стране, – чего еще желать? Даже если убийца прежде совершал свои злодеяния в других штатах, по базе его найти несложно. Достаточно поискать другие случаи, когда людей хоронили живьем – и вуаля!

Теоретически.

На практике все далеко не так гладко. Для начала в базе данных ПИНП фиксируется менее одного процента всех насильственных преступлений. А вторая проблема, разумеется, в том, что в ней нет графы «похоронен заживо». Впрочем, сочувствовать Зои – или тем более, предлагать свою помощь – Тейтум сейчас точно не собирался.

– Человек, загрузивший фото, выбрал себе ник «Шредингер», и, возможно, это не случайность, – продолжала Бентли. – Нам обоим следует почитать о Шредингере. Если это намек на тот эксперимент с котом, мы должны хорошо понимать, о чем речь.

– Да там все просто. Засовываешь кота в ящик, закрываешь. Потом не помню, что делаешь… в общем, кот то ли жив, то ли мертв.

– Либо жив, либо мертв, одно из двух. Но не то и другое сразу.

– Ну… нам точно не известно… да черт его знает, честно говоря! Это что-то из ядерной физики.

Короткое молчание.

– Нам обоим следует почитать о Шредингере, – решительно повторила Зои.

Глава 22

Бентли сидела в комнате для совещаний, одна, с ноутбуком на коленях. Перед ней на столе лежали документы и фотографии. Чуть раньше она попросила разрешения у Дженсена поработать в этой комнате, и тот, помычав и похмыкав, согласился. Тейтум устроился там, где сидели детективы, в боксе какого-то отпускника, и Зои это сейчас вполне устраивало. Пока Грей в таком настроении, от него лучше держаться подальше.

На экране ноутбука была раскрыта база данных ПИНП. За сегодняшнее утро Зои задала восемь поисковых словосочетаний и получила больше двух сотен дел, каждое из которых могло быть как-то связано с делом Медина. Рыться в них было тяжело, скучно – и выглядело совершенно бесперспективным занятием.

В голове роились вопросы. Как именно преступник похитил жертву? Что покажет токсикологическое исследование? Откуда взялся ящик? Ответы со временем придут, но Зои привыкла, что ее призывают на помощь, когда дело заходит в тупик, и на все очевидные вопросы ответы уже есть. В ОПА постоянно приходилось слышать: «Что же они раньше к нам не обратились!» Как будто профайлеры из ФБР способны, появившись на месте первого же преступления, орлиным взором окинуть окружающих и, словно Пуаро из сериала, ткнуть пальцем в преступника! Что ж, сейчас к ней обратились очень вовремя – можно сказать, раньше некуда; однако ткнуть пальцем она ни в кого не может, ибо, как и все прочие, не понимает, где искать.

Зои потерла лоб, чувствуя себя не в своей тарелке. От мыслей о работе отвлекали и ссора с Тейтумом, и тревога за Андреа. При мысли о сестре она сразу воображала, как Андреа беззаботно идет по темной и пустынной парковке, а за соседним автомобилем поджидает зловещая фигура с серым галстуком в руках…

Зои стиснула челюсти и схватила телефон. Быстро набрала сообщение: «Привет, как дела?»

К ее удивлению, Андреа ответила почти сразу – приятная перемена к лучшему.

«Отлично. Как твое расследование?»

Зои вздохнула и отстучала ответ: «Все сложно. И Тейтум на меня злится».

«А что ты натворила

«Ничего. Он просто идиот».

В ответ Андреа прислала эмодзи с недоверчиво поднятыми бровями, и Зои вдруг разозлилась. «Мне пора работать, – написала она. – Поговорим позже

«Конечно».

Зои с облегчением встала и прошлась по комнате. Одной заботой меньше!

Попробуем начать сначала, сказала она себе. Пойдем по другому пути. Да, делать выводы из имеющихся данных я пока не могу – данных нет; но могу строить теории. По всей видимости, Николь убил человек, с которым она не была знакома. Знакомый убийца с обычными мотивами – ревность, корысть, что-нибудь такое – не стал бы париться хоронить ее заживо, снимать на видео и выкладывать в Интернет. Нет. Очевидно, мотив у убийцы был очень специфичный.

Возле белой доски лежала пара маркеров. Зои подошла к доске, взяла маркер и начала составлять список.

«Похоронена заживо. Отдаленное место. Видео онлайн».

Слова «похоронена заживо» она обвела кружком, прочертила от них стрелочку и написала под ней «клаустрофобия». Затем, поколебавшись, поискала в Интернете слово, означающее страх быть погребенным заживо, и выписала на доску и его: «тафофобия». В прошлый раз она заметила признаки того, что собственные действия сексуально возбуждали убийцу; и теперь села за компьютер, открыла видеофайл и начала смотреть заново.

Дважды за время видео убийца прекращал закапывать яму и исчезал из кадра. Во второй раз исчез на три минуты. Просмотрев видео в третий раз, Зои больше не сомневалась. Уходил он торопливо, неловкой деревянной походкой – а вернулся спокойным и расслабленным.

Наверняка мастурбировал за кадром.

Уже более уверенно Зои приписала к схеме еще два слова: «доминирование», «контроль». Обычные страсти серийных убийц на сексуальной почве. Судя по всему, они же работают и здесь.

Затем перешла ко второму пункту, «отдаленное место». Провела от него две стрелочки и подписала: «планирование», «фургон». Настало время перейти к третьему: «видео онлайн».

Этот пункт больше всего ее беспокоил: именно из-за него она просила отменить пресс-конференцию или, по крайней мере, как можно меньше рассказывать журналистам. Для того чтобы выложить видео в Интернет, у убийцы могла быть лишь одна причина – ее Зои и подписала крупными буквами под третьим пунктом: «жажда славы».

Некоторых серийных убийц возбуждают не только сами фантазии. Им хочется прославиться. Классический пример – «Сын Сэма», убийца, отправлявший в газеты письма, где хвастался своими «подвигами». А в наше время, когда все сидят в Интернете, даже в газеты писать не обязательно.

Однако в эпоху бесконечного потока информации, льющейся на тебя со всех сторон, длинными бессвязными письмами, вроде тех, какие писал Сын Сэма, ничье внимание не привлечешь. Их просто не станут читать. Убийце приходится идти в ногу со временем. Поэтому он выложил видео.

А это прямо влияет на частоту убийств. Когда серийный убийца просто воплощает в жизнь свои фантазии – для него обычны значительные, в несколько месяцев, промежутки между преступлениями. Воспоминаний о совершенном убийстве хватает ему надолго. Немало времени проходит, прежде чем воспоминания меркнут и желание убить вновь становится непреодолимым.

Но если преступник убивает ради привлечения внимания – он убьет снова, едва почувствует, что публика о нем забывает. А в наши дни новости «протухают» очень быстро.

Отворилась дверь; прервав ее размышления, в комнату вошли Фостер и Лайонс.

– А, Бентли, вы здесь, – сказал Фостер. – Вскрытие… – Тут он взглянул на доску и умолк. – Что это, психологический профиль?

Зои покачала головой.

– Пока нет. Просто наброски. Конкретнее смогу сказать завтра.

– А что такое тафофобия? – спросил он.

– Страх, что тебя похоронят живым, – объяснила Бентли.

– Своеобразно, – заметила, вздернув бровь, Лайонс.

– Думаете, наш убийца этим страдает? – спросил Фостер.

– Не знаю. Но закапывание в землю живой женщины его сексуально возбуждает. Страх и сексуальное возбуждение обычно тесно связаны. Я почти уверена, что в определенные моменты он мастурбировал… не перед камерой, конечно.

– Правда? – с отвращением скривив губы, переспросила Лайонс.

– Осмотрите место преступления в ультрафиолетовых лучах; может быть, найдете следы спермы. Вдруг повезет.

– То еще везение! – сухо ответил Фостер и обменялся взглядом с Лайонс.

Зои сделала вид, что не заметила. Еще не хватало ходить вокруг да около, словно в детском саду!

– Это определенно убийство на сексуальной почве. – Нахмурившись, она уставилась на белую доску, на слово «планирование». – Однако… кое-что не сходится.

– Что? – спросила Лайонс.

– Как правило, серийный убийца некоторое время предается своим фантазиям, не воплощая их в жизнь. А потом с ним случается что-то неприятное. Мы называем это «стрессовый фактор». Происходит некое событие: уволили, с девушкой разошелся – в общем, что-то такое, от чего тяжело и хочется отвлечься. Стресс становится невыносим, убийца «срывается» и убивает, воплощая в жизнь фантазию. Он пересек черту, совершил первое убийство, дальше становится легче. Дальнейшие убийства преступник планирует более тщательно, всеми возможными способами улучшает свою технику. Но первое убийство почти всегда совершается импульсивно.

 

– То есть в первый раз он ничего не планирует? – переспросил Фостер, взглянув на доску.

– Вот именно. А это убийство спланировано очень тщательно. Нужно было сколотить или заказать ящик, найти подходящее место, подготовить сайт в Интернете… Преступник был очень осторожен: использовал одноразовый телефон и подчистил за собой все следы. Это не импульсивные действия. Я бы сказала, он готовился и планировал все месяц или даже больше.

– Может, мы имеем дело с убийцей другого склада? – предположила Лайонс.

– Все может быть. – Зои пожала плечами. – Однако есть и более простое объяснение. Что-то его расстроило, он сорвался и убил, может быть, всего через несколько дней после стресса. А вот следующее убийство уже спланировал как следует.

– То есть… вы хотите сказать…

– Что есть по крайней мере еще одна жертва, о которой мы не знаем, – закончила Бентли.

– Но… он же назвал это «эксперимент номер один», – слабым голосом возразила Лайонс.

– Мало ли почему он так назвал видео? Причин сотни. На мой взгляд, довольно высока вероятность того, что он уже похоронил заживо какую-то девушку. Не очень давно. К примеру, несколько месяцев назад.

Лайонс вдруг побледнела, как мел.

– Извините, – пробормотала она и вылетела за дверь.

Зои хотела спросить Фостера, что с ней, но решила промолчать. Если эта женщина падает в обморок, услышав об убийстве, ей стоило выбрать другую работу.

– Собственно говоря, я зашел сообщить, что вскрытие закончено, – сказал Фостер. – Мы собираемся поговорить с патологоанатомом. Присоединитесь?

– Через несколько минут, – откликнулась Зои, не сводя взгляда с доски. Ей хотелось, пока идеи свежи, еще раз все обдумать.

Глава 23

Следом за детективом Фостером Тейтум вошел в прозекторскую. Здесь, впервые за всю поездку в Техас, ему стало холодно. Сегодня на нем была тонкая белая рубашка с расстегнутым воротом, и он пожалел, что не надел пиджак.

А потом вдохнул – и холод почтительно отступил перед вонью. Запахи формалина, дезинфектанта, крови и гнили, смешавшись в единый неповторимый и невыносимый аромат, ударили по мозгам, и Тейтум напомнил себе, что дышать здесь надо через рот. У дверей в стальном шкафчике хранились маски; Фостер взял две и протянул одну Тейтуму.

На стальном ложе посреди комнаты лежало обнаженное тело Николь Медина: на груди чернел большой Y-образный шрам – след вскрытия. В холодном свете флуоресцентных ламп труп принял белесый оттенок, и все же в нем безошибочно узнавалась девушка на видео.

Патологоанатом, в белом медицинском костюме, кое-где заляпанном бурыми пятнами, склонился над микроскопом. Тоже в маске, он был совершенно лысый, и на его бледной лысине играл голубоватый флуоресцентный свет. Когда посетители подошли ближе, патологоанатом выпрямился и взглянул на них сквозь толстые стекла очков.

– Холодно у тебя здесь, Кудряш, – заметил Фостер. – Как ты только здесь работаешь?

– В теплых носках, – ответил медик. Вокруг глаз расплылись морщинки, и Тейтум понял, что под маской он улыбается.

Дверь в прозекторскую отворилась, и внутрь быстрым шагом вошла Зои. Сделав два шага, она остановилась и заметно позеленела – как видно, тоже почуяла неповторимые здешние ароматы. Интересно, когда у тебя нос длиннее обыкновенного, от этого делаешься более чувствительной к запахам?

Не успев вспомнить, что все еще сердится на нее, Тейтум показал ей на ящик у двери.

– Там есть маски для лица.

Зои обернулась и быстро нацепила маску.

– Кудряш, это агент Грей и доктор Бентли. Они консультируют нас по делу Медина. А это, – Фостер указал на медика, – Кудряш, наш патологоанатом.

Медик закатил глаза к потолку и повернулся к Тейтуму.

– Кудряш – школьное прозвище. Вообще-то я доктор Клайд Прескотт. Рад познакомиться.

– Кудряш только что закончил вскрытие и готов рассказать нам, что нашел, – сообщил Фостер.

Патологоанатом взял со стойки папку с закрепленным наверху листом бумаги.

– Николь Медина, девятнадцати лет. Причина смерти – почти наверняка асфиксия вследствие недостатка воздуха.

– Почти наверняка? – переспросил Фостер.

– На теле нет никаких признаков серьезных травм, и, судя по тому, где нашли тело, недостаток воздуха – самая вероятная причина. Хотя, чтобы быть полностью уверенными, нужно дождаться результатов токсикологического исследования.

Он указал на бок трупа, где расплывалось крупное зеленовато-черное пятно. Тейтум взглянул туда и быстро отвел взгляд.

– В подвздошной впадине уже началось разложение. Это, в сочетании с высоким содержанием калия в стекловидном теле, заставляет предположить, что жертва умерла приблизительно за восемь часов до того, как тело было обнаружено.

– Насколько приблизительно? – уточнил Фостер.

– Жертва была молода и здорова, тело находилось в относительно чистой и прохладной среде, без воздействия насекомых. Так что, думаю, о времени смерти можно судить с точностью до четырех часов.

Такой точности Тейтум, пожалуй, и не ожидал. Сделав краткие подсчеты в уме, он произнес:

– Значит, между шестью утра и двумя часами дня третьего сентября.

– Совершенно верно. Трупные пятна на задней поверхности тела указывают, что покойная умерла, лежа на спине, и что после смерти тело не передвигали.

Медик обошел вокруг стола для вскрытия, взглянул на тело.

– Множественные синяки и царапины на коленях, локтях, ладонях и ступнях, по всей видимости, вызваны ударами о твердую деревянную крышку гроба. Имеются три следа давних переломов, по-видимому, произошедших еще в детстве. Два на левой ноге, один на правом запястье; все три вполне зажившие. Желудок пуст: ничего удивительного – по всей видимости, в последние двенадцать часов жизни жертва не имела доступа к пище.

– Какие-нибудь признаки сексуальных контактов, добровольных или насильственных? – поинтересовалась Зои.

– Я взял мазки изо рта, вагинальной и анальной полостей и проверил на чужеродные элементы. Ничего нет. На брюках жертвы имеется большое пятно, но это не сперма, а моча.

Он указал на шею жертвы. Тейтум наклонился и увидел длинный тонкий порез.

– Совсем свежий, – заметил Кудряш. – Нанесен, похоже, острым лезвием. Неглубокий.

– Кто-то порезал ее ножом? – спросил Тейтум.

– Да, только без намерения убить. Думаю, преступник приставил ей нож к горлу, чтобы напугать, и при этом нанес порез. Видите, какой угол? Вероятно, этот человек стоял сзади. Если взглянете на левую руку, увидите синяк. Вот здесь, за плечо, он ее схватил.

Тейтум постарался представить себе эту сцену. Николь выходит из машины перед домом. На улице темно. Она идет к крыльцу – и тут кто-то сильно, больно хватает ее за левое плечо и приставляет к горлу нож.

– Преступник правша, – заметил Фостер, подтверждая предположение Тейтума. Человек на видео тоже орудовал правой рукой.

– Признаки борьбы есть?

– Видимых – никаких. Но я срезал ей ногти и отправил на анализ.

– Признаки, что ее связывали?

– Тоже нет.

Тейтум ненадолго задумался.

– Убедитесь, что токсикологическое исследование включает в себя спецпрепараты для изнасилования.

Как правило, спецпрепараты для изнасилований не входят в стандартные токсикологические тесты – они повышают стоимость исследования. Однако сейчас стоило проверить все.

Кудряш что-то себе записал.

– Хорошо, прослежу. Кетамин или флунитразепам не могли не оставить следов в образцах волос.

Тейтуму не терпелось уйти из прозекторской, однако он заставил себя бросить последний взгляд на жертву. Глаза Николь Медина были крепко закрыты, лицо спокойно. Должно быть, задолго до того как умереть, она лишилась сознания. Однако перед этим пережила много часов невыносимого ужаса. Запертая в тесной темной дыре, она кричала, однако никто не слышал ее криков. Точнее, слышали-то многие, но никто не смог вовремя прийти ей на помощь.

Глава 24

– Я не знала, какой кофе вы любите…

Зои подняла глаза от компьютера. Перед ней стояла детектив Лайонс с двумя чашками кофе в одной руке и розовой кондитерской коробкой в другой. Этот акробатический трюк она, похоже, выполняла без малейших затруднений. Зои не сомневалась, что, попробуй она повторить, кофе оказался бы у нее на брюках, а сладости на полу.

Лайонс вошла в комнату, поставила на стол и кофе, и коробку.

– Сахар я класть не стала.

– Очень хорошо, спасибо. – Зои взялась за вторую чашку, отпила – и очень постаралась не морщиться. Кофе был слабым – безвкусная тепловатая водичка.

В коробке лежали четыре пончика: два шоколадных и два ванильных с разноцветной обсыпкой. Лайонс взяла себе шоколадный и жестом пригласила Зои угощаться.

– Спасибо, – поблагодарила та и взяла себе ванильный.

– Полтора месяца назад в Сан-Анджело пропала молодая женщина. Ее зовут…

– Мэрибел Хоу, двадцати двух лет.

– Откуда вы…

Зои повернула свой ноутбук так, чтобы Лайонс могла взглянуть на экран. Там была раскрыта база данных по без вести пропавшим людям.

– Просмотрела несколько баз данных, искала пропавших людей в Техасе, – объяснила Бентли. – Из всех, кто исчез в Сан-Анджело за последние полгода, только Мэрибел Хоу так и не нашли.

– Дело Хоу вела я, – сказала Лайонс. – Расследование быстро зашло в тупик. В субботу вечером она отправилась с подругами в кино… Не хотите еще пончик?

– Нет, спасибо.

– Просто не могу без шоколадных пончиков! Знаю, что пора бы остановиться, но аппетит сильнее меня. Коп и его пончики – такой штамп, верно?

– Верно. – Зои, кажется, никогда еще не встречала полицейских, без памяти влюбленных в пончики. Хотя откуда-то же взялся этот штамп!

– Так или иначе, – продолжала Лайонс, взяв второй пончик, – оба исчезновения очень похожи. Хоу пошла с подругой в кино. Домой они ехали на такси: жили на одной улице, в нескольких домах друг от друга. Водитель высадил их у дома подруги, ярдах в тридцати от дома Хоу. Девушка попрощалась с подругой и пошла к себе. А на следующее утро не вышла на работу. Начальник позвонил ей несколько раз, встревожился и отправил кого-то из сотрудников проверить, что там с ней. Дома никого не было. Еще несколько часов они разыскивали ее по телефону, а потом обратились в полицию.

– Вы думаете, он схватил ее возле дома, как и Николь?

Лайонс пожала плечами.

– Мэрибел Хоу совсем не похожа на Николь Медина. Ей двадцать два, жила одна. Подруга рассказала нам, что она терпеть не могла и наш городок, и свою работу, только и говорила о том, как мечтает отсюда уехать. С родителями она не ладила и с восемнадцати лет жила отдельно. А исчезла как раз после того, как двое детективов из нашего отдела вышли на пенсию, и у нас серьезно не хватало людей. Не подумайте, я не бросила ее искать – но, знаете, когда приходится жонглировать полудюжиной дел и все остальные выглядят куда более срочными… легко сказать себе, что она просто уехала куда-нибудь в большой город…

Лайонс положила недоеденный шоколадный пончик обратно в коробку.

– Я время от времени заглядывала к ней в «Инстаграм», – дрогнувшим голосом призналась она. – Раньше Мэрибел обновляла его все время. По нескольку фотографий в день. А после исчезновения – всё.

Лайонс достала телефон, открыла что-то на экране и протянула Зои.

Это был аккаунт Мэрибел в «Инстаграме». Последнее обновление – от 29 июля. Мэрибел и еще одна девушка, склонив головы друг к дружке, улыбаются в камеру. Подпись: «Александр Скарсгард, держись, мы идем!»

Зои взглянула на Лайонс.

– Что за Александр…

– Красавчик-киноактер.

Мэрибел оказалась настоящей красавицей. Одна из тех девушек, что умеют не забивать, а подчеркивать макияжем природную красоту. Пухлые яркие губы помада сделала еще призывнее и ярче, густые и длинные ресницы выглядели почти натуральными. Коротко стриженные черные волосы придавали ей вид шаловливой феи. Зеленый топ без бретелек и лукавая улыбка, которая словно говорит: «Александр, едва меня увидишь – забудешь о голливудских красотках и бегом бросишься в Сан-Анджело!»

– Ее мать по-прежнему каждую неделю мне звонит, – промолвила Лайонс. – Ждет новостей – а мне нечего ей сказать. Но знаете, о чем я теперь думаю?

Зои промолчала.

 

На глазах у Лайонс выступили слезы.

– Она похоронена где-то здесь, за городом. Похоронена живой.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?