Колыбельная для моей девочки

Tekst
45
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Колыбельная для моей девочки
Колыбельная для моей девочки
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 43,38  34,70 
Колыбельная для моей девочки
Audio
Колыбельная для моей девочки
Audiobook
Czyta Марина Никитина
27,04 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Мэддокс напряженно взглянул на часы: полседьмого. Встреча с Энджи в «Голове короля» назначена на полвосьмого, а им с Хольгерсеном еще тащиться в управление, где инспектор Мартин Флинт ждет не дождется показаний Зайны.

– Я слышал, в ванкуверском порту поставили огромный рентген сканировать контейнеровозы, – заявил Хольгерсен, стряхивая пепел на землю. – Но просвечивают не все, а только три-четыре процента, самые подозрительные. На таможне явно решают, что досматривать, а что нет, на основании информации от самих судов. Инспекторов на борт посылают только при сообщении о необычных происшествиях на борту. А откуда берутся эти сообщения, позвольте спросить? Господи, сколько всякого дерьма проникает к нам в страну каждый день! – Хольгерсен взглянул на башенки исторического здания тюрьмы и зубчатую стену с бойницами. – Ни дать ни взять средневековый замок! А внутри никогда не скажешь. Парень, который здесь работает, сказал мне, что между собой они называют тюрягу Уилки, от Уилкинсон-роуд. Действует больше ста лет уже. Раньше здесь была Колквицкая психиатрическая лечебница для сумасшедших с преступными наклонностями, на всю провинцию одна такая, – Хольгерсен повертел пальцами у виска: – Филиал Бедлама!

– Слушай, сделай одолжение, – не выдержал Мэддокс, исчерпав запасы терпения. Он достал ключи и протянул Хольгерсену: – Иди к машине и садись за руль. А у меня коротенький личный звонок. И не вздумай там курить!

Хольгерсен покосился на ключи и снова поглядел на Мэддокса:

– Паллорино, да?

– Ты не услышал? Личный звонок, Хольгерсен, что непонятно?

Тот пожал плечами, глубоко затянулся, затушил окурок о каблук и убрал в пакетик, вынутый из кармана.

– Когда там независимая комиссия разродится с решением? – спросил он, закрывая желобок на пакете и убирая обратно в карман.

– Понятия не имею.

– Паллорино ничего не узнала?

– Мне об этом неизвестно. Иди уже!

Хольгерсен смотрел на Мэддокса еще секунду, затем цапнул ключи и сбежал по ступеням, неожиданно ловко орудуя большими ступнями. Подняв воротник своей тускло-серой куртки, он сунул руки в карманы и сгорбился, спасаясь от дождя. Когда Хольгерсен отошел достаточно, Мэддокс набрал Энджи и тихо выругался, снова попав на автоответчик: он уже пытался переговорить с ней перед допросом Камю. Детектив решил все-таки оставить сообщение.

– Энджи, мы с тобой прямо как в салочки по телефону играем. Мне пришлось срочно отъехать в региональную тюрьму на Сааниче… – Мэддокс едва удержался, чтобы не рассказать, к кому он ездил и зачем. Расследование, которое он вел с Хольгерсеном в качестве напарника, обещало вот-вот стать яблоком раздора между Мэддоксом и Энджи. – Я уже еду в Викторию, но могу не успеть к половине восьмого. Если доберешься в ресторан первой, возьми себе чего-нибудь выпить за мой счет. Я приеду, как только смогу.

Закончив звонок, он направился к «Импале». Хольгерсен сидел за рулем, мотор прогревался, «печка» работала на полную мощность. На заднем сиденье Джек-О посапывал на своем овечьем коврике. Начальство пока не предъявляло претензий, что Мэддокс возит пса на работу. А если жалобы начнутся, что ж, будем разбираться…

Они еще не выехали с Саанича, когда дождь усилился. Мэддокс думал об Энджи, о выводах комиссии, о том, как это скажется на их зарождающихся отношениях, и боролся с сосущим беспокойством.

Глава 9

Мардж Бьюченан, представительница профсоюза, ждала Энджи у входа в управление, спасаясь от дождя за резным тотемным столбом, служившим символической опорой крыши.

– Спасибо, что приехали, – сказала Энджи, проходя мимо Мардж, и рванула на себя стеклянную дверь. Она не могла сейчас смотреть в лицо Бьюченан, неутомимо и самоотверженно сидевшей с ней на всех допросах комиссии, советовавшая не отмалчиваться, помогавшая найти адвоката. Сейчас Энджи сомневалась, что не воспользоваться правом не свидетельствовать против себя было правильным решением, потому что, отвечая на вопросы, она вынуждена была признаться: во время перестрелки со Спенсером Аддамсом с ней случилось помрачение сознания, и она не помнит, как и отчего разрядила в негодяя всю обойму. Последнее, что ей запомнилось, – маленькое светящееся пятнышко за спиной Аддамса, призрачная девочка в розовом платье, являвшаяся ей в галлюцинациях. И Энджи сорвалась – важнее всего вдруг стало защитить малютку от Аддамса. Конечно, о галлюцинации Энджи умолчала, сказав членам комиссии, что ничего не помнит после первого выстрела. Либо ей поверили, либо пришли к выводу, что она лжет. Оба варианта были так себе.

Энджи придержала дверь открытой для Мардж, по-прежнему глядя себе под ноги. Пожилая женщина вошла и остановилась перед Энджи, дождавшись, пока та поднимет глаза.

– Я знаю, это нелегко. У вас есть вопросы, прежде чем мы поднимемся? – спросила Бьюченан.

– Может, после, – отозвалась Энджи. – В зависимости от решения комиссии.

Она планировала слушать Веддера и поменьше говорить, а дальше действовать по ситуации.

Мардж старалась не отставать от Энджи, быстро поднимавшейся на этаж отдела расследования сексуальных преступлений. До Энджи долетел легкий запах лака для волос: куафюра Мардж походила на неподвижный серо-стальной шлем, плотно сидевший на голове. Когда-то Бьюченан работала в полиции… Неужели и Энджи теперь придется говорить о своей работе в прошедшем времени?

С прямой спиной, подняв голову, Энджи быстро шла по общему залу. Она облачилась в дорогой черный кожаный блейзер, узкие черные джинсы и свои лучшие сапоги, у которых имелся небольшой каблучок. Вымытые волосы гладким плащом закрывали полспины. Энджи сознавала, что выглядит прекрасно. Может, она и лузер, но одеваться как чучело не станет.

Дандерн и Смит сидели за своими столами. Последние шесть лет Энджи была одной из шестнадцати детективов отдела, работавших бригадами по четыре. Паллорино и Хольгерсен входили в четверку с Дандерном и Смитом. Вместе с инструктором по спецподготовке, оператором «Викласа», психоаналитиком и двумя помощниками руководителя детективы работали под началом сержанта Мэтта Веддера.

Смит, на мгновенье оторвавшись от бумаг, изменился в лице.

– Паллорино? – он приподнялся на стуле.

Дандерн тоже поднял голову от своих бумажек. Его бесформенный коричневый пиджак висел на стуле. У Энджи перехватило горло – вот уж не думала, что придет день, когда она соскучится по этим двум ослам и вонючему пиджаку Дандерна… Она коротко кивнула каждому и одернула блейзер, но не остановилась до самой стеклянной двери Веддера. Жалюзи в кабинете были опущены – плохой знак. Энджи постучала.

– Войдите! – послышался голос начальника.

Энджи внутренне собралась и открыла дверь. Веддер сидел за столом, слева от него устроился инспектор полиции Мартин Флинт.

– Сэр, инспектор, – в качестве приветствия сказала Энджи. – Мардж Бьюченан вы знаете…

Кивнув, Веддер показал на два свободных стула:

– Присаживайтесь.

Прежде чем сесть, Энджи встретилась глазами с Веддером, но тот смотрел бесстрастно, с ничего не выражающим лицом. Скверно. Хуже и быть не может. Она медленно опустилась на стул. Бьюченан села рядом.

– Как дела, Паллорино? – спросил Веддер.

Энджи поглядела на руку начальника, лежавшую на стопке каких-то папок. На верхней – логотип отдела независимых расследований.

– Да вот, ожидаю решения, – она кивнула на папки. – Нельзя ли перейти сразу к делу, сэр? К каким выводам пришла комиссия?

Она чувствовала на себе пристальный взгляд Флинта, но глядела на Веддера, зная, что сейчас все закончится. Приговор просто висел в воздухе.

– К твоему сведению, – сказал Веддер, – целью независимого расследования было определить, можно ли считать сотрудника полиции, в отношении которого начато расследование, – то есть тебя, Паллорино, – ниже именуемого «эс-пэ», совершившим какие-либо противоправные действия в отношении пострадавшего лица, то бишь Спенсера Аддамса, ниже именуемого «пэ-эл», восемнадцатого декабря прошлого года в районе горного заповедника к западу от старой железнодорожной эстакады через залив Скукумчак. Я сделал копии решения для тебя и Бьюченан.

Он подтолкнул по столу два файла. Бьюченан взяла свой, Энджи лишь поглядела на стол. Ее щеки запылали.

– Как тебе известно, этот отчет появится на сайте отдела независимых расследований, в открытом доступе для СМИ.

В ушах ритмично шумела кровь. У Энджи закружилась голова. Она не может больше здесь находиться, ей нужно выбраться, и побыстрее. Она кашлянула:

– Можно самую суть, сэр? В чем состоит решение относительно меня?

Веддер выдержал ее взгляд.

– После тщательного анализа собранных показаний и на основании соответствующей части действующего законодательства руководитель комиссии установил, что в отношении действий эс-пэ остаются большие сомнения, в первую очередь в части неподчинения приказу старших по званию, неоправданного применения чрезмерной силы, странного провала в памяти и косвенных доказательств приступа ярости или как минимум потери профессионального самоконтроля… – говоря это, Веддер смотрел Энджи в глаза. – Вскрытие пэ-эл и результаты баллистической экспертизы свидетельствуют, что эс-пэ выстрелила восемь раз в лицо, грудь и шею пэ-эл. Помимо одной пули, выпущенной с расстояния около двадцати футов, и еще одной, выпущенной с расстояния около шести футов, все выстрелы производились в упор, когда пэ-эл лежал на земле лицом вверх.

Энджи не сморгнула, чувствуя, как между грудей набухают бисеринки пота и скатываются под лифчиком по животу.

– Однако, принимая во внимание исключительные обстоятельства, глава комиссии счел, что твои ошибки не могут служить основанием для предъявления обвинений в уголовном правонарушении.

Облегчение было сродни удару под ложечку – на секунду Энджи разучилась дышать. Она повела глазами на Бьюченан, которая чуть улыбнулась и кивнула.

Впрочем, Веддер довольным не выглядел, и на лице Флинта тоже не читалось ни малейшей радости. Энджи сказочно повезло, и она это понимала.

 

– Тем не менее, – продолжал Веддер, – ознакомившись с дополнительным отчетом об инциденте, подготовленным управлением полиции города Виктории в соответствии с законом об охране правопорядка, комиссия постановила, что имело место грубое нарушение протокола на фоне устойчивого паттерна пренебрежения субординацией у данного эс-пэ. Вызывает озабоченность и твое психологическое состояние, особенно с учетом того, что после гибели напарника ты увильнула от курса психологической реабилитации. – Веддер двинулся на стуле. – Поэтому решено, что дисциплинарная мера будет включать годичный испытательный срок на административной должности, где не предусмотрено ношение служебного оружия, зато обязательно ходить в полицейской форме. Тебя переводят в отдел по связям с общественностью работать с соцсетями, с соответствующим уменьшением оклада. Сотрудница, занимающая эту должность, со следующей недели уходит в отпуск по беременности. Ты будешь ее заменять в течение года, начиная с завтрашнего дня.

Энджи потеряла дар речи. Заморгав, она пролепетала:

– Вы… вы шутите?

– Имело место серьезнейшее нарушение протокола, детектив Паллорино. В ходе внутреннего расследования некоторые сотрудники отдела весьма настороженно отнеслись к теоретической перспективе работы в паре с тобой, особенно после того, как ты застрелила Спенсера Аддамса спустя считаные месяцы после трагической гибели Хашовски.

– Но по результатам того расследования меня полностью оправдали!

– Одно служебное расследование – уже слишком много, Паллорино. Да, и еще ты в обязательном порядке обратишься к указанному здесь специалисту за психологической оценкой и по ее результатам пройдешь рекомендованный курс психотерапии. Также ты будешь посещать курсы по управлению гневом и семинары, на которых обучают работе в команде. – Веддер подпихнул к ней папку с логотипом полиции Виктории и подал копию Бьюченан. – По окончании испытательного срока будет проведена повторная внутренняя проверка…

– И после этого я смогу вернуться в отдел?

– Гарантии не дам. Это будет зависеть от твоего поведения во время испытательного срока.

У Энджи потемнело в глазах.

Бьюченан подалась вперед:

– Детективу Паллорино полагается отпуск и оплата больничного из расчета прежнего оклада…

Веддер перебил:

– Если она решит сейчас пойти в отпуск на три месяца, тогда испытательный срок начнется со дня выхода на работу. – Пауза. – Место в отделе по связям с общественностью свободно с завтрашнего дня, Паллорино. Это работа с девяти до пяти, но завтра приступать только с одиннадцати, потому что у Пеппер, которую ты будешь заменять, утром презентация в школе.

Наступило молчание. Воздух в кабинете загустел и стал вязким, как мед.

Энджи смотрела на Веддера.

Две недели назад она всерьез метила в элитный убойный отдел, где работают одни мужчины. Она была так близко к цели…

Школьная презентация?!

Снова носить полицейскую форму?

Пистолета не вернут?!

Так низко на тотемном столбе она еще не бывала. Социальные сети?! Веддер, ты в своем уме? Это унизительно. Это вообще не вариант, потому что она детектив до мозга костей, и цель ее жизни – раскрытие особо тяжких преступлений. Поэтому она и поднимается по утрам с постели, только это и дает ей силы начать новый день… С тем же успехом ее могли уволить.

Ну, так-распротак, вот тебе и с днем рождения, Энджи!

Глава 10

– Ого, смотри-ка, я дозвонился почти вовремя! Как там именинница? Ты получила мои сообщения?

Мэддокс.

Пальцы Энджи стиснули мобильный. Уже без восьми восемь, она почти полчаса сидит в баре «Голова короля». Поднеся мартини к губам, Энджи сделала маленький глоток.

– Ты сейчас скажешь, что задерживаешься?

– Прости меня, я…

– Торопился, но что-то помешало? Опять расследование?

– Слушай, тут такие дела! У нас крупный…

– Прорыв. Все понятно, Мэддокс.

Энджи отвернулась к узкому сводчатому окну, выходившему на темную парковку. Она села здесь, чтобы приглядывать за «Ниссаном», где по-прежнему стояли коробки. Не то чтобы кто-то мог взломать машину и украсть материалы давно закрытого дела, просто Энджи не оставляла настойчивая потребность не сводить с них глаз. Она сгорала от нетерпения рассказать Мэддоксу о Веддере, об испытательном сроке, о поездке в Ванкувер и собственном крупном прорыве с безнадежным, казалось бы, «висяком»… Мэддокс был единственным, кому Энджи могла доверять. Он доказал, что достоин ее доверия. Он помог ей, а она, в свою очередь, выручила его.

– Так когда ты все-таки будешь? – спросила она, стараясь не выдать своего разочарования.

– Максимум через полчаса. Дождись меня, пожалуйста! Ты взяла себе выпить?

Раздражение, обида, гнев, боль вдруг вспыхнули в Энджи лесным пожаром.

– Слушай, Мэддокс, – спокойно сказала она, – мне кажется, у нас ничего не получится.

Он явно удивился ее тону.

– Что у нас не получится, не понял?

– Ну, сегодняшний ужин и все это… что между нами.

– Ого! Энджи, ты погоди, не горячись. Что происходит? – Пауза. – О черт, пришло решение независимой комиссии, что ли?

Энджи глубоко вздохнула и подняла глаза к массивным деревянным панелям на потолке, неожиданно для себя еле удержавшись от слез.

– Да, – тихо ответила она.

Короткая пауза.

– И?

– И ничего. Позже поговорим, когда у тебя будет время. Я сейчас кладу трубку, допиваю свой бокал и еду домой.

– Я приеду к тебе, когда…

– Нет. Не надо, не приезжай… – сбросив звонок, она немного посидела, сжимая телефон. Из-за рядов бутылок в баре на нее глядело мертвенно-бледное, осунувшееся лицо. Энджи отметила запавшие глаза, окруженные темной тенью. Похоже, за последние недели она похудела сильнее, чем сознавала… Волосы гладкой волной лежали на плечах, губы накрашены сочной красной помадой – ради Мэддокса, ради дня рождения. Она старалась, но из зеркала на нее смотрел вылитый выходец с того света.

Кто ты, незнакомка?

Ей вспомнился старый стишок:

 
Зеркало, зеркало на стене,
Кто отражается в тебе?
 

Энджи выругалась про себя. Она не сможет, ей не высидеть целый год в кабинете, занимаясь обязанностями новичка, читая лекции в школьных спортзалах перед скучающими тинейджерами или младшими школьниками, когда у нее всеми признанная квалификация и способности к раскрытию сложнейших дел, связанных с преступлениями на сексуальной почве, а с недавних пор – и изощренных серийных убийств. Она помогла остановить маньяка-убийцу, а теперь писать в «Твиттер» и «Фейсбук»? Вести блог «Один день из жизни полицейского»? Ничего не скажешь, эффективная охрана правопорядка. Тут есть где развернуться.

И даже этот годичный офисный ад не гарантирует, что ее возьмут обратно в отдел.

Но если она не согласится и уволится, не отбыв дисциплинарного взыскания, ей не получить рекомендаций и никогда больше не работать в полиции.

Она залпом допила мартини.

– Еще?

Энджи взглянула на бармена. Лет тридцати, глаза словно из жидкого обсидиана, длинные пушистые ресницы. Густые темные волосы в живописном беспорядке, оливковая гладкая кожа. Подтянутый и мускулистый, как триатлонист. Такого можно отыметь, мелькнуло у нее в голове, и эта мысль оказалась неожиданно возбуждающей. Энджи выдержала его взгляд, вертя пустой бокал за ножку.

– А ты кто? – спросила она.

Он выждал несколько секунд, не опуская глаз:

– Антонио.

Энджи тихо прыснула.

– Ну, плесни еще… Антонио.

– Того же?

– Да, «грязного» мартини.

– Трудный день? – понимающе спросил бармен, забирая у нее пустой бокал и коснувшись тыльной стороной ее пальцев. От прикосновения точно электрический ток пробежал у Энджи до локтя, и это было приятно. Она представила Антонио обнаженным, пристегнутым наручниками к кровати, с эрегированным членом. Как она может одеть его эрекцию кондомом, а потом широко раздвинуть бедра и нанизаться на него, и начать раскачиваться, сперва несильно… Сердце Энджи забилось чаще, в паху стало горячо. Старое желание снять кого-нибудь в баре змеей заползло в живот и когтило горло. Хороший анонимный секс до потери памяти – вот что ей необходимо. Это лучше алкоголя, лучше кокаина. Лучше любого наркотика.

– Можно и так сказать, – отозвалась она.

– Я чем-нибудь могу помочь?

О да.

– Налить.

– Сейчас.

Антонио нарочито развязно отошел к дальнему концу стойки и начал смешивать коктейль. Энджи смотрела, как мышцы ягодиц играют под тканью черных брюк. Нет ничего лучше оргазма, чтобы прогнать неприятные мысли.

Энджи заставила себя отвести взгляд. Она знала природу такой физической реакции. Это зависимость. Бегство от проблем. Способ притупить иные чувства. Выбирать себе мужчину в «Лисе», клубе для взрослых у дороги на выезде из города, несколько лет служило для нее способом разрядки, возможностью выпустить пар. Все копы, расследующие тяжкие преступления, ищут психологической разгрузки. Энджи выбрала «Лис», назначив его своей охотничьей территорией, где она могла выбрать анонимную добычу, сделать ему непристойное предложение, пристегнуть к кровати в номере мотеля и всласть отыметь, не оставив ни своего имени, ни телефона. Никакой привязанности. И она уходила раньше, чем он успевал, в свою очередь, полностью насладиться ею. Да, упоение властью, ну и что? Она каждый день видела, как мужчины используют женщин, и таким способом возвращала себе уверенность. Энджи очень подсела на анонимный секс, на скрытую опасность, на вкус физической и эмоциональной свободы.

Пока не появился Мэддокс.

Пока не начались поиски Спенсера Аддамса.

Антонио поставил перед ней маленький поднос с новой порцией мартини.

– Спасибо, – буркнула Энджи, не взглянув на него, якобы увлеченная хоккейным матчем на плоском телевизоре над баром. Она сделала большой глоток мартини, прислушиваясь к мягкому теплу, распространяющемуся по телу, и глубоко вздохнула.

Хоккей закончился, начались восьмичасовые новости, и вдруг на экране появилось крупное изображение когда-то сиреневой, а теперь очень грязной детской кроссовки. Энджи замерла, не донеся бокал до рта, прочитав в бегущей строке: «Еще одна ступня найдена на берегу моря Селиш».

Камера повернулась к молодой женщине с красивым круглым лицом, голубыми глазами и короткими светлыми волосами, раздуваемыми ветром. Нос и щеки у нее порозовели, синяя куртка блестела от дождя. Оператор снимал ее на фоне низких туч, нависших над туманным серым океаном. Блондинка стояла на нечистом песке, выглаженном приливом, держа на поводке белую болонку, и указывала на выступ скалы у самой воды, где лежал спутанный ком водорослей. Когда она повернулась боком, Энджи увидела, что женщина беременна.

Она медленно поставила бокал обратно на поднос.

«Я же ее видела сегодня! Я смотрела, как снимают этот сюжет, пока ждала в очереди на паром и разговаривала с Веддером!»

Рядом на свободные стулья уселись двое немолодых мужчин. Энджи почти не обратила на них внимания.

– Слышь, зацени, – обратился один к другому. – Во фигня-то с этими ногами оторванными! Сколько их всего, семнадцать, что ли, за десять лет уже?

– Так это детская обувка, – возразил его собеседник. – Для маленькой девочки. Другие-то хоть взрослыми были… – посетитель перегнулся через стойку и попросил Антонио: – Слышь, парень, сделай телик погромче!

Антонио прибавил звук. Энджи смотрела, не в силах отвести глаз от кроссовки до щиколотки, снова появившейся на экране. Внутри виднелась желтоватая масса. Глубоко-глубоко в Энджи шевельнулось и начало разворачиваться что-то темное и смутное, смешиваясь с непонятной тревогой.

Камера переключилась на тележурналистку. Ветер бросал ей в лицо темные вьющиеся пряди, пока она говорила в микрофон:

– В понедельник загадка, которая не дает покоя жителям Британской Колумбии уже десять лет, получила новый толчок, когда еще одну человеческую стопу, на этот раз в кроссовке, прибило к берегу возле дамбы паромного терминала в Цавассене. Это уже восемнадцатая ступня, найденная на пляжах Британской Колумбии и штата Вашингтон начиная с 2007 года. Обувь со страшным содержимым находят на берегу среди грязной пены, конфетных оберток, ракушек, камней и водорослей. Первого января Бетси Чамплейн гуляла по пляжу со своими детьми, когда сделала эту ужасную находку…

Репортерша обратилась к беременной молодой женщине:

– Миз Чамплейн, расскажите, как вы нашли ступню?

– Мы ждали парома – стояли в очереди, чтобы вернуться домой, на остров Ванкувер. Очередь была очень длинная, предстояло переждать несколько рейсов. Нашей собаке Хлое понадобилось прогуляться, мы вывели ее на пляж, где она вырвала поводок у моего сына. Мы нашли Хлою вон за тем каменным выступом. Ее еле удалось отогнать от…

 

– Кроссовки?

От волнения лицо молодой женщины исказилось. Она опустила голову, уставившись в песок.

– Она была такой маленькой, – тихо сказала она, – и такой одинокой, просто лежала себе на песке. Такие же кроссовки носит моя дочка. Получается, эта девочка… была… ровесницей моего ребенка.

– А сколько вашей дочке, миз Чамплейн?

– Три годика.

Энджи сглотнула. Сидевший ближе к ней мужчина тихо выругался.

– Малышка совсем, – сказал он. – Как такая малышка могла лишиться ножки? И где, черт побери, остальное?

Камера вновь переключилась на тележурналистку.

– Пресс-секретарь королевской канадской полиции, констебль Энни Ламарр, подтвердила, что это кроссовка бренда «Ру-эйр-покет» для девочки, девятый размер, на левую ногу, и – да, там действительно находятся останки ножки ребенка. Находка отправлена в коронерскую службу Британской Колумбии для подробного исследования. Коронерская служба от комментариев отказалась, ограничившись заявлением, что следствие ведется, однако нашему телеканалу удалось выяснить, что такие «Ру-эйр-покет» с высоким верхом выпускались только с восемьдесят четвертого по восемьдесят шестой год, после чего компания начала производить новую, модифицированную модель «Ру-эйр-лифт»…

На экране снова возникла кроссовка. К горлу Энджи отчего-то подступила тошнота. Тележурналистка продолжала:

– Некоторые из найденных ступней удалось идентифицировать – они принадлежали людям с психическими заболеваниями, которые, вероятно, спрыгнули с одного из многочисленных мостов в тех районах. Обладатели еще трех ступней, как установило следствие, скончались от естественных причин. Выдвигаются различные теории – кто-то считает, что кроссовки и ботинки с их ужасным содержимым пересекли Тихий океан вместе с азиатским цунами, или же это останки пассажиров или пилотов легкомоторных самолетов, разбившихся над Внутренней гаванью. Есть и такие, кто предполагает, что отрубленные ноги, простите за каламбур, – дело рук серийного маньяка. Независимо от того, какая версия верна, больше никаких фрагментов тел отыскать не удалось… – журналистка помолчала. Камера неожиданно взяла ее лицо крупным планом. – Однако новый страшный подарок моря – детская кроссовка, выпущенная больше тридцати лет назад, – выбивается из общего ряда подобных находок…

Энджи огляделась – в пабе словно стало сумрачнее и холоднее. Ей показалось, будто за ней следят, но все смотрели на экран. Ощущение надвигающейся беды, посетившее ее на переправе в Цавассене, усилилось. Снаружи завывал ветер, и дождь хлестал по сводчатым окнам.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?