Человек за чёрной дверью

Tekst
134
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Человек за чёрной дверью
Человек за чёрной дверью
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 26,54  21,23 
Человек за чёрной дверью
Audio
Человек за чёрной дверью
Audiobook
Czyta Екатерина Бранд
15,55 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Щеки коснулось холодное дуновение ветра, распущенные волосы затрепетали от внезапного порыва. Неужели окно открыто на проветривание? Юля удивилась, потому что холодом по полу совсем не тянуло и до сих пор она никакого ветра не чувствовала.

Еще не повернув голову, чтобы проверить, она уже почувствовала, как в животе что-то неприятно кольнуло, как будто часть нее уже знала, что сейчас откроется взору. Возможно, Юля краем глаза успела увидеть бледную фигуру, притаившуюся за полупрозрачной занавеской, просто не сразу осознала это.

Даже увидев сквозь тонкую ткань знакомые черты лица, она не дернулась и не вскрикнула. Не потому, что не испугалась, просто не смогла. Горло перехватило спазмом, да таким сильным, что даже воздух застрял, так и не дойдя до легких, руки и ноги похолодели, а потом Юля и вовсе перестала их чувствовать.

Татьяна стояла у окна за занавеской и смотрела на нее мутными глазами. Она не шевелилась, рот ее был слегка приоткрыт и казался черным изнутри.

Ошарашенная, Юля долгих несколько секунд просто смотрела в мертвые глаза, а потом попыталась задать один из тех вопросов, что мучили ее уже месяц, но из горла вырвался только тихий хрип.

Этого звука оказалось достаточно, чтобы Татьяна пришла в движение. Она качнулась вперед, и в первое мгновение показалось, что сейчас упадет лицом вниз, но вместо этого неуклюже переставила ноги и чуть приблизилась к замершей от ужаса Юле. Занавеска зашуршала, натянулась, облепляя лицо Татьяны плотнее, потом задралась выше, открывая взгляду ноги, обутые в зимние высокие ботинки на небольшом каблуке. В глубоких прорезях подошв застрял смешанный с солью снег, который теперь таял, оставляя на полу грязные мокрые следы.

Осознав, что мертвая женщина приближается, Юля попыталась отпрянуть. Руки и ноги по-прежнему плохо слушались, поэтому ей удалось сдвинуться едва ли на полметра, хотя она старалась изо всех сил.

Татьяна шла вперед, по-прежнему не отрывая от Юли мертвого взгляда. Занавеска поднималась все выше и открывала ее все больше и больше, и наконец в руке заметно блеснул нож. Тот самый нож, с которым она была у колодца.

Это мгновенно придало сил. Юля наконец сумела вскочить на ноги и шагнуть к двери, но та с громким хлопком закрылась прежде, чем ей удалось схватиться за ручку. А когда она все же дотянулась до нее, дверь не поддалась.

– Галка! Помоги! Выпусти меня! – заорала Юля, то стуча рукой по крепкому полотну, то остервенело дергая на себя ручку. – Галя!!!

За спиной продолжала шуршать занавеска, скользя по телу приближающегося мертвеца. На мгновение оглядываясь через плечо, Юля видела все те же мутные глаза, глядящие на нее из-под полуопущенных век.

Татьяна уже подошла к разложенной на полу доске Уиджи и горящей рядом свече. Пламя снова дрогнуло, как от нового порыва ветра, и мгновение спустя погасло, оставив Юлю темноте, в которой приближающегося мертвеца стало почти не видно. Свет уличных фонарей за окном то ли внезапно погас, то ли по какой-то причине потускнел.

Она в панике дернула дверь изо всех сил, и та неожиданно легко распахнулась. Выбежав из комнаты, Юля снова потянула на себя ручку, теперь уже закрывая дверь за собой, чтобы Татьяна не смогла последовать за ней, но тут кто-то коснулся ее плеча, заставив отпрянуть и вскрикнуть.

– Ты чего орешь? – Галка удивленно таращилась на нее.

Только сейчас Юля поняла, что в коридоре ярко горит верхний свет.

– Татьяна пришла, – сипло выдохнула она, не выпуская дверную ручку. – Она там.

– Да ладно. Покажи!

Галка шагнула к двери, но Юля ее оттолкнула, испуганно прикрикнув:

– Сдурела? Она с ножом! Она пришла закончить начатое!

Подруга уставилась на нее, как на душевнобольную, но больше не стала пытаться войти в комнату. Они так и замерли, глядя на дверь кто в ужасе, кто в растерянности. В повисшей тишине послышался шорох ключа в замочной скважине, заставивший Юлю похолодеть, но раздавшийся следом звонок позволил облегченно выдохнуть.

– Влад!

Бросив ручку, Юля поторопилась открыть входную дверь, впуская хозяина квартиры и с трудом сдерживая порыв срочно повиснуть у него на шее. Присутствие Влада всегда делало происходящее не таким страшным.

– Как хорошо, что ты уже вернулся!

Если Влад и заметил панические нотки в ее голосе, то вида не подал. Лишь улыбнулся и заметил:

– Приятно, когда тебя так встречают. Что-то случилось или ты просто соскучилась?

– Она говорит, что за ней пришла Татьяна, чтобы закончить начатое у колодца, – сдала ее Галка с потрохами, заодно обозначив собственное присутствие. – Кстати, привет.

– Вот как? – удивился Влад, лишь кивнув в ответ на приветствие. – Почему она вдруг пришла? И почему именно сюда?

Юля промолчала, неловко закусив губу, зато Галка ответила, ничуть не смутившись:

– Наверное, потому что мы пытались провести спиритический сеанс и вызвали ее. Только вот бегунок на доске так и не шелохнулся, и лично я никого не видела.

– Зато я видела! – Юля возмущенно посмотрела на нее. – Она была там! Почему все каждый раз сомневаются в моих словах?

– Никто ни в чем не сомневается, – мягко заверил Влад, снимая пальто и привычным движением размещая его на вешалке. – Давайте все вместе посмотрим. Вы обычным зрением, а я своим… альтернативным.

– А если она…

«Еще там», – собиралась возразить Юля, но бойкая Галка уже успела распахнуть дверь в гостиную и зажечь в ней верхний свет. Комната, конечно, оказалась пуста.

– Вуаля, – всплеснула руками Галка. – Никого.

– Я тоже ничего не вижу, никаких очертаний, – подтвердил Влад.

– Но она была здесь… – пробормотала Юля, проходя в комнату и с опаской поглядывая на занавески.

Нога в тонком носке наступила на что-то холодное и мокрое, заставив ойкнуть. Юля присела на корточки и потрогала маленькую грязную лужицу на полу, словно желая убедиться в том, что она действительно существует. В шаге от нее на свету поблескивала вторая.

– Вот! Это от нее осталось! – она повернулась к Владу и уточнила для него: – Я видела ее в зимних ботинках, с них на пол падал снег и таял. Если здесь никого не было, то откуда на полу лужицы?

– Да, похоже, Танька действительно здесь была, – ворчливо протянула Галка, наклоняясь к лежащей на полу спиритической доске. – И испортила хорошую вещь.

Она продемонстрировала Юле картонку, на которой чем-то острым были почти насквозь процарапаны несколько букв алфавита: в, д, е, р, ь.

– Что там? – поинтересовался, нахмурившись, Влад, и Юля описала ему случившееся с доской.

– Видимо, Татьяна решила пообщаться с нами вот так, – фыркнула Галка. – И чем ее бегунок не устроил? В каком порядке нам читать эти буквы?

– Вдерь… – прочитала вслух Юля. – Дверь?

– Какая еще дверь?

– Может быть, эта? – предположил Влад, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот с новым рисунком. – Я нарисовал это сегодня во время встречи с Соболевым.

Девушки едва не столкнулись головами, заглядывая в рисунок, потом заинтригованно посмотрели друг на друга.

– Интересно, где это? – задалась вопросом Юля.

– И о чем это? – добавила Галка. – Это ведь наверняка очередная городская легенда, но из того, что я знаю, мне ничего не приходит в голову.

– Попытаешься ее найти? – с улыбкой предложил Влад.

– Будь уверен, я ее найду, – ухмыльнулась Галка в предвкушении. – Но с тебя, мажор, новая доска!

Юля страшно округлила глаза, давая подруге знак, что это неприемлемо, но та только махнула рукой, одними губами произнеся: «С него не убудет». Влад, в свою очередь, заверил, что он купит ей любую доску, которую она выберет. На том и распрощались.

– Все хорошо? – поинтересовался Влад, когда Юля закрыла за Галкой дверь. – Ты успокоилась?

– Не совсем, – призналась Юля, обхватывая руками плечи, чтобы унять дрожь. – Но скоро пройдет. Я уже почти привыкла к мертвым теткам, забегающим немного поглазеть на меня. Ты голодный?

– Нет, мы поели, – улыбнулся Влад. – Но я могу составить тебе компанию.

– Я лучше пойду к себе, – с извиняющимися нотками в голосе отказалась Юля. – Хочу еще раз пройти весь тот материал, что был сегодня на занятии, немного позубрить. А если останусь у тебя, боюсь, уже не смогу себя заставить.

Влад не стал возражать. Юля быстро прибрала в гостиной все, что осталось после сеанса и явления Татьяны, чмокнула его в щеку и выскочила в общий коридор.

Открыв собственную дверь, она убедилась, что мама и Семка уже давно пришли: с кухни, как всегда по вечерам, доносился звук работающего телевизора и запах разогреваемой на ужин еды. Семка и вовсе обнаружился прямо здесь, в прихожей.

Восьмилетний брат не возился с Лего или одним из своих роботов, а просто стоял, внимательно глядя на встроенный шкаф, где хранились не используемые каждый день одежда и обувь. Он то ли задумался о чем-то своем, то ли размышлял, как использовать это место для очередной игры. Процесс так увлек его, что он проигнорировал вошедшую сестру. Так и не обернулся к ней, пока она вешала пальто и снимала сапоги.

– Эй, ты чего тут стоишь? – поинтересовалась Юля, взъерошив и без того торчащие в разные стороны волосы.

Семка вздрогнул, как будто только теперь заметил ее. Скользнув по ней рассеянным взглядом, снова повернулся к шкафу, но на этот раз созерцание плотно закрытой двери его не захватило.

– Ничего, – бросил он через плечо и побежал на кухню к маме.

Юле оставалось только пожать плечами и последовать за ним.

Глава 6

1 февраля 2017 года

В среду утром Соболев первым делом распечатал фотографию нового рисунка Влада и повесил ее на доску, где собиралась информация о серийных убийствах. Хотя пятое еще не произошло, его место на доске уже заполнялось, и Соболев искренне надеялся, что фотография жертвы здесь так и не появится.

Рядом с фотографией нарисованной двери висела распечатка карты предполагаемого района, в котором должно произойти новое убийство. Однако пока ни одной внятной легенды, связанной с очерченной промзоной, Соболев найти не мог. То ли как-то неправильно искал, то ли они опять имели дело с чем-то не таким распространенным, как истории Хозяйки, Смотрителя или кукол-убийц.

 

Погружаясь в поиски, Соболев каждый раз давал себе мысленный подзатыльник. Он ведь мог сейчас знать наверняка, где произойдет преступление! Чуть больше месяца назад он держал в руках «путеводитель» их маньяка: старенькую тетрадку с описанием тех самых активных мест, о которых говорил Нурейтдинов. Там были и усадьба, и кладбище, и лес, в котором в итоге построили детский лагерь. Наверняка дальше описывалась и легенда, связанная с нынешней промзоной, но он до нее не дошел. Начал читать про интересующий его на тот момент колодец и не заметил, как к нему подобрались со спины.

А ведь мог просто взять тетрадь и свалить побыстрее, почитал бы потом в безопасной обстановке! Но Соболев этого не сделал, потому что ситуация касалась его лично, ему хотелось поскорее узнать ответы на свои вопросы. Поэтому теперь он был вынужден искать «то – не знаю что». И времени было не так много, как хотелось бы: оставались последние пять дней, убийца уже наверняка готовит свой «ритуал».

От прочей работы Соболева, конечно, тоже никто не освобождал, поэтому потратить целый день на изучение весьма сомнительных сайтов он не мог, да и пользы от них было совсем мало. Всякого рода городские легенды и страшилки он читал и в прошлый раз, но это было все равно, что искать иголку в стоге сена. Слишком много мусора, слишком! Листая разного рода «свидетельства» и рассказы «со слов очевидцев», Соболев то и дело удивлялся, откуда у людей столько свободного времени, чтобы тратить его на подобную чушь. Чаще всего это были рассказы ни о чем. Пошли с подругой или другом, там было темно и страшно, потом где-то что-то громыхнуло, мы испугались и убежали – занавес.

Но Соболев знал, что хороший опер не сдается, сколько бы стогов сена перед ним ни лежало. А еще он знал, что иногда упорство вознаграждается случайной удачей.

Так произошло и в этот раз, и в случайном совпадении просматривалось нечто почти мистическое. Потому что особой надобности выходить куда-то из отделения у него сегодня не было. Даже сигарет в пачке оставалась еще треть, вполне можно было дотянуть до вечера и купить новую по пути домой. Но когда мозг вскипел от бездарной писанины в интернете, он решил, что заканчивающийся запас курева – это вполне уважительная причина, чтобы немного пройтись, подышать морозным воздухом и проветриться. Только благодаря этому решению на обратном пути он заметил у окошка дежурного женщину.

Она была ничем не примечательна. Обычная гражданка под сорок, может быть, чуть моложе, просто слегка располневшая и неухоженная. В дешевом «дутом» пальто, со стянутыми в простой хвост не слишком чистыми волосами, в стоптанных сапогах, которые, вероятно, уже не раз ремонтировались, практически без макияжа. И глаза: давно потухшие, а теперь еще и слегка припухшие. От слез. Соболев часто видел таких. Обычно они или писали заявление на распускающего руки мужа, или забирали такое заявление. Иногда пытались вызволить задержанного супруга, реже – искали его, потому что он уже какое-то время не появлялся.

Эта оказалась как раз такой. Соболев специально подошел к окошку, чтобы услышать, о чем она говорит с дежурным.

– Да ищем мы уже вашего мужа! Еще вчера заявление приняли. Сегодня вы от меня чего хотите?

– Я хочу, чтобы вы защитили меня и моего сына! Он боится оставаться в квартире один, не может спать! Он с воскресенья не может нормально спать, понимаете? Говорит, что кто-то приходит к нам по ночам. Вчера, когда я пришла домой, он пытался заколотить дверь кладовки, а ему всего девять!

– Дверь кладовки? – встрял Соболев, моментально переключая внимание женщины на себя. – Почему именно дверь кладовки, а не входную? Если он говорит, что кто-то проникает в ваш дом?

Женщина скользнула по нему взглядом, потом едва заметно вздернула подбородок, словно собиралась бросить вызов, но заблестевшие от слез глаза выдали ее страх и растерянность.

– Женька говорит, что этот человек выходит из кладовки. Он утверждает, что Коля… мой муж исчез там же.

– Жаль, что не в шкафу, тогда хотя бы в Нарнии можно было бы поискать, – хмыкнул дежурный.

Соболев шутку не понял, но на всякий случай осуждающе посмотрел на молодого парня по другую сторону стекла. Тот моментально перестал ухмыляться и уткнулся взглядом в какие-то бумажки на столе.

– А давайте вы со мной пройдете и все мне подробно расскажете, – серьезно добавил Соболев, снова посмотрев на женщину.

В ее глазах внезапно что-то зажглось. Вероятно, огонек надежды. Перехватив удобнее потрепанную сумку, женщина с готовностью пошла за ним к кабинету, хоть и продолжала заметно нервничать.

Петра Григорьевича, к счастью, не оказалось на месте, вероятно, пошел обедать, не дождавшись его. Соболеву это было только на руку. Рассказ женщины определенно обещал быть необычным, возможно, даже слегка бредовым, но ведь именно что-то такое он и ищет уже который день. И тот факт, что в истории фигурировала дверь – пусть даже дверь кладовки – уже заставляло прислушаться.

Женщину, как оказалось, звали Ниной. Ее муж бесследно исчез в воскресенье, на следующий день после того, как они отмечали день рождения сына.

– Пару дней до этого он вел себя странно, – торопливо рассказывала она, как будто боялась, что собеседник в любой момент устанет слушать и пошлет ее подальше. – Вот как в четверг домой пришел, так почти не разговаривал, не улыбался. Словно был где-то не здесь.

– А обычно он веселый и общительный? – на всякий случай уточнил Соболев.

Нина заметно смутилась.

– Не так чтобы очень… Коля не из тех, кто любит болтать и бросать слова на ветер. Но тут было не так, как обычно. Мы ведь все-таки Женькин праздник готовили, Коля подарок с таким вниманием выбирал… Он сына любит очень, понимаете? У Женьки день рождения в пятницу был, мы его поздравляли. Так Коля даже не улыбнулся ни разу, только хмурился. В субботу он работал и за весь вечер потом вообще ни слова не сказал. В воскресенье ушел, даже не попрощался… То есть я так подумала сначала, потому что зашла в ванную на две минуты, а когда вышла, его дома уже не оказалось, и я даже не слышала, как хлопнула дверь. Но потом Женьку нашла в ужасе и ступоре. А когда растормошила, он плакать начал…

Нина и сама всхлипнула и поджала губы, прерываясь ненадолго. Соболев не стал ее торопить, поэтому продолжила она не сразу.

– Женька сказал, что Колю какой-то страшный человек затащил в кладовку. Мой сын обычно не закатывает истерики и ничего не выдумывает! Да и потом я увидела, что куртка Коли на вешалке осталась, а дверь на задвижку была изнутри заперта! Не мог он уйти никуда… Но его нигде не было. С тех пор и не видела его.

– А сын ваш, значит, продолжает видеть какого-то страшного человека, выходящего из кладовки? – стараясь выглядеть как можно серьезнее, уточнил Соболев.

Однако Нина все равно заметно сникла.

– Вы, наверное, считаете меня сумасшедшей? Я понимаю, звучит бредово, но мне кажется, что я его тоже видела.

– Правда? Когда?

– Вчера вечером как раз. Я ведь не дала Женьке кладовку заколотить. Он спать не хотел ложиться, плакал, все твердил, что страшный человек и его заберет. Я разрешила ему лечь со мной, чтобы успокоить. Сказала, что никакому человеку его не отдам. Он только в моих руках и задремал. А я, уже когда засыпала, увидела… как кто-то прошел мимо дверного проема. Может быть, конечно, мне это приснилось или нервы сдали… Потому что, когда я вскочила и зажгла везде свет, в квартире никого не оказалось. Но я вот думаю: может, в кладовке этой какой-то потайной ход есть? Ну, в другую квартиру, например? Я ничего такого не нашла, но вдруг? В соседней квартире хозяева комнаты сдали разным людям, там теперь коммуналка и проходной двор. Кто угодно может войти! И если там есть какой-то проход тайный, то человек может к нам проникнуть…

Соболев кивнул, соглашаясь, хотя слабо представлял себе подобный «тайный ход». В конце концов, они не в тюремном замке, чтобы ходы потайные делать.

– А где вы живете?

– Так в старых домах, на Широкой. Знаете?

Соболев, конечно, знал. К его сожалению, это было очень далеко от очерченной Нурейтдиновым промзоны. Вероятно, он ошибся, но история с дверью не давала ему покоя. Он достал смартфон, посмотрел на фотографию рисунка. Нет, эта дверь никак не могла находиться в чьей-то квартире и вести в кладовку.

– Что мне теперь делать? – спросила женщина, так и не дождавшись никакой реакции от него.

Ответа на этот вопрос Соболев не знал, поэтому предпочел задать свой:

– А где ваш муж был в тот четверг, когда так заметно переменился? Он работал в тот день?

– В первой половине, – кивнула Нина. – Я ждала, что он придет пораньше, но он куда-то ходил с одним парнем с работы. С Лешей. Сказал, дело у них было, но какое – не сказал. Когда Коля пропал, я сама у Леши спросила, что за дела такие, но ничего внятного тот мне не ответил. Но очень испугался, я уверена.

Соболев, услышав это, насторожился, как ищейка, почуявшая след. Может быть, эти двое как раз ходили куда-то в нужном ему районе?

– А контакты этого Леши можете мне дать? Я сам у него спрошу, уверен, мне он расскажет больше.

Нина с энтузиазмом продиктовала ему номер телефона, а потом тихо попросила:

– Может быть, вы съездите со мной?

– Куда?

– К нам домой. Взглянуть на кладовку. Вдруг вы найдете этот тайный ход? Иначе мне придется все-таки заколотить дверь.

Соболев посмотрел в ее несчастное, растерянное лицо. Попытался представить себе испуганного зареванного Женьку, но фантазия сумела лишь вызвать из памяти лицо его собственного сына. Он был чуть младше, но это не имело особого значения. Отцовское сердце дрогнуло, и Соболев кивнул.

– Давайте взглянем.

* * *

Никакого тайного прохода или хотя бы намека на него Соболев не нашел. Да и кладовка была настолько крошечной и захламленной, что даже если бы в противоположной стене зияла огромная дыра, никто не смог бы пробраться через завалы к двери. По взгляду Нины он догадался, что женщина это прекрасно понимает, просто ей нужно было, чтобы кто-то другой посмотрел и пришел к тому же выводу.

– Если хотите, я могу помочь вам заколотить эту дверь, – неожиданно предложил Соболев. – Пока мы разбираемся в происходящем.

Нина активно закивала, и следующие полчаса у них ушли на то, чтобы найти гвозди, молоток и подходящие доски. Что бы ни увидел в воскресенье мальчик Женя, заколоченная дверь должна успокоить его.

Выйдя от Нины, Соболев собирался сразу связаться с Алексеем и выяснить, куда же они все-таки ходили с пропавшим позже мужчиной в тот четверг, но входящий вызов опередил его. Звонил Нурейтдинов.

– Михаил Петрович велел связаться с вами, если я что-то найду, – вежливо сообщил он в трубку.

– И вы нашли подходящую легенду? – с замиранием сердца поинтересовался Соболев, прижимая смартфон плечом к уху и закуривая.

– Даже несколько, – огорошил его исследователь. Видимо, у их конторы действительно есть опыт в подобных делах и свои источники информации. – Мне наиболее перспективной кажется история с пустырем, она и чисто географически больше других подходит…

– А истории с дверью там есть? – перебил Соболев. Пустырь никак не мог быть связан с рисунком Федорова.

– Хм… Есть, – немного удивленно протянул Нурейтдинов. – Черная дверь на ткацкой фабрике. В предполагаемую зону попадает, хоть и по краешку. Но подходит.

– Вы знаете, что это за ткацкая фабрика? Конкретный адрес?

– Да, у меня есть свидетельство очевидца. И вполне конкретная точка на карте.

– Можете мне ее сбросить?

Собеседник смог, там они и договорились встретиться.

Когда Соболев подъехал к обозначенному на карте месту, уже начало темнеть. Дни в январе короткие, едва проглянет солнце – так сразу уже закат, а внутри заброшенного обесточенного здания и того темнее. На такие случаи он возил с собой пару фонарей, которые теперь пришлись очень кстати.

Нурейтдинов подъехал на такси буквально пару минут спустя. К удивлению Соболева, у него тоже имелся фонарь.

– В нашей работе это вещь необходимая, – улыбнулся он. – Постоянно приходится лезть туда, где темно.

Соболев заметил, что в таком случае их работы похожи.

Больше они не стали терять время. Предстояло еще найти, как попасть на территорию заброшенной фабрики: глухие ворота оказались прочно заперты. К счастью, довольно быстро обнаружилась дыра в заборе, в которую людям их комплекции не составляло труда пролезть.

– А дальше-то куда? – поинтересовался Соболев, с тоской поглядывая в сгущающихся сумерках на несколько мрачных корпусов разной степени обшарпанности. Ему совершенно не улыбалось устраивать обыск во всех, этак можно и до шестого числа включительно провозиться, ища подходящую дверь.

 

– Нам нужен главный цех. Думаю, вот тот, – Нурейтдинов указал на одно из зданий, которое, на взгляд Соболева, никак не выделялось среди трех похожих.

– Почему оно?

Нурейтдинов включил свой фонарь и использовал его свет как указку, чтобы привлечь внимание Соболева к потревоженному снегу. Протоптанной тропинкой это назвать язык не поворачивался, но здесь определенно несколько раз прошли в разных направлениях.

«Вот же глазастый очкарик», – мысленно проворчал Соболев, шагая в обозначенном направлении.

Следы доходили до ворот погрузочно-разгрузочного цеха, но внутри здания, естественно, терялись. Куда идти дальше, было совершенно непонятно. Нурейтдинов неожиданно предложил:

– Думаю, нам лучше разделиться, так больше шансов найти нужную дверь.

– Как мы поймем, что она та самая? – поинтересовался Соболев.

У него-то хотя бы имелась подсказка в виде рисунка Федорова. Изображенная им дверь вполне могла находиться в одном из помещений фабрики. Но как ее собрался искать Нурейтдинов?

– Она должна быть черной от копоти, обожженной. По легенде внутри случился пожар. То ли акт самосожжения, то ли… прорыв адского пламени.

Соболев недоверчиво покосился на него, но ничего не сказал. По рисунку он не понял, что дверь должна быть в копоти, Федоров просто заштриховал ее.

– Мне все равно не нравится идея отпускать вас одного. Если мы правы и это то самое место, убийца может быть где-то здесь. Мы уже поняли, что он всегда тщательно готовится к своему ритуалу.

– Андрей Владимирович, поверьте, я могу за себя постоять, – в голосе Нурейтдинова, как показалось Соболеву, прозвучали явные снисходительные нотки.

Кем вообще вообразил себя этот мужик? Он выглядел явно старше Петра Григорьевича, не обладал каким-то особо мощным телосложением и не было похоже, что он умеет обращаться с оружием. Или что оно у него хотя бы есть. Однако Нурейтдинов говорил вполне уверенно и, кажется, по-настоящему хотел избавиться от компании Соболева. Чем только не угодил?

– Ну ладно, – согласился тот. – Если что найдете, позвоните.

На том и порешили, после чего разошлись в разные стороны.

Соболев не имел ни малейшего понятия, куда идти, ему оставалось только прислушиваться к собственной интуиции. Интуиция твердила, что нужны не просторные цеха с высокими потолками, а что-то вроде административных или подсобных помещений, где есть относительно узкие коридоры и двери. Но ничего похожего найти не удавалось. Вероятно, требовалось подняться на этаж или два выше.

«Надо было все-таки сначала взять за шкирку этого Лешу и притащить сюда, чтобы показал, где они с Николаем лазили», – недовольно подумал Соболев, освещая лестницу, до которой добрел. Если только эти двое действительно были тут, но сейчас он почти не сомневался в этом: очень уж многое сходилось.

Соболев уже собирался подняться по ступенькам, как услышал шорох в нескольких метрах дальше. Оказалось, то, что он сначала принял за маячащий впереди тупик, было всего лишь закутком. Луч фонаря почти успел выхватить из темноты человека в темной одежде, прежде чем тот скрылся за поворотом.

Пистолет оказался в руке быстрее, чем Соболев успел о нем подумать, а сердце возбужденно забилось в груди. Он здесь! Мужчина в темном бесформенном балахоне, которого он видел в лесу, прежде чем потерять сознание. Тот самый, что несколько минут спустя перерезал горло своей сообщнице Татьяне.

Соболев поспешил вперед, стараясь при этом двигаться осторожно и не дать снова застать себя врасплох. Однако, когда он дошел до поворота, там уже никого не оказалось. Ступая практически бесшумно, Соболев пошел дальше, прислушиваясь к любому шороху и разрезая темноту светом фонаря. Пока вариантов, куда мог свернуть убийца, не было, но того буквально след простыл. А уж когда Соболев снова оказался в открытом пространстве цеха, там и вовсе появилась куча возможностей, куда сбежать и где спрятаться.

Приглушенный стук, раздавшийся справа, воскресил угасшую было надежду. Соболев пошел на звук, добрался до неприметной двери, открыл ее, повернул и… Едва не выругался вслух, когда в свете фонаря возникла мужская фигура в черном пальто.

Мужчина стоял боком и лишь настороженно дернул головой, прислушиваясь, хотя яркий свет фонаря падал ему прямо на лицо, светил в глаз. Но глаз этот ничего не видел.

– Федоров! – разочарованно выдохнул Соболев. Неужели следователь все же был прав? – Что ты тут делаешь?

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?