Человек за чёрной дверью

Tekst
134
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Человек за чёрной дверью
Человек за чёрной дверью
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 26,54  21,23 
Человек за чёрной дверью
Audio
Человек за чёрной дверью
Audiobook
Czyta Екатерина Бранд
15,55 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Вопросов было слишком много, а времени оставалось все меньше. Январь подходил к концу, а это означало, что маньяк-убийца, помешанный на городских легендах, скоро нанесет еще один удар. Удастся ли его остановить? Владу было несложно сосчитать, что семнадцатого марта должно произойти шестое убийство. Значит ли это, что он и станет шестой жертвой, если не уедет из города раньше или маньяка не поймают на пятом убийстве? В этом ли его «миссия»: остановить убийцу раньше, чем тот доберется до него?

Ведь должна быть причина, по которой рисунки привели его в Шелково как раз перед первым преступлением! Ему хотелось в это верить.

Глава 2

30 января 2017 года, 18.40

– Значит, вот тут пиши: «С моих слов записано верно», ставь дату и подпись.

– Вот тута?

– Тута, ага, – сквозь зубы процедил Соболев, глядя на парня перед собой с некоторой брезгливостью.

Тот был очень медленным и соображал крайне туго. Вероятно, вообще до сих пор не понял, что по пьяной глупости зарезал приятеля – или, скорее, собутыльника, – и теперь капитально так присядет на несколько лет. На глуповатом лице, испорченном ранним увлечением алкоголем, застыла какая-то почти детская растерянность, хотя судя по документам, новоявленному убийце было уже двадцать три. Впрочем, мозгов у него, скорее всего, и к тридцати не прибавится. Откуда?

И парень-то, по сути, был не виноват в том, что таким уродился. Вероятнее всего, жертва пьяного зачатия и такого же воспитания. Капитан Соболев за свою карьеру повидал немало ему подобных. Да и жертва, собственно, ничем от него не отличалась. Они вполне могли и местами поменяться, просто фишка в этот раз так легла: тому повезло меньше, чем этому.

Занимаясь такими делами, Соболев ловил себя на разных темных мыслях о том, что некоторым людям лучше просто не появляться на свет. Приходилось заставлять себя не углубляться в эти размышления.

Простую фразу парень, конечно, написал с четырьмя ошибками, а над подписью и вовсе долго пыхтел, как будто не знал, как именно она должна выглядеть. Когда его наконец увели, Соболев тяжко вздохнул и растер лицо руками, после чего его усталый взгляд зацепился за доску, на которой они собирали краткую информацию по основному текущему расследованию – серии убийств по мотивам местных городских легенд.

Если бы кто-то его сейчас спросил, он не смог бы ответить, с какими убийствами лучше иметь дело: подобными бытовыми, которые расследуются за полдня, но при этом случаются с завидной регулярностью, убивая в тебе самом веру в человечество, или с сериями изощренных маньяков. Такие могут попасться всего-то пару раз за карьеру, но их можно так никогда и не раскрыть.

Приглушенно скрипнувшая дверь заставила Соболева встрепенуться. В кабинет вошел Петр Григорьевич Разин, с которым они делили и рабочее пространство, и некоторые дела. Коллега был старше на тринадцать лет, а потому по большей части равнодушен к происходящему и невозмутим. Впрочем, дело могло быть не в более внушительном стаже, а в особенностях характера.

– Ну что, Андрей, закончил? – поинтересовался Петр Григорьевич, пряча какие-то документы в их общий сейф. – Может, по домам?

– Может, – кивнул Соболев, тоже собирая бумажки, лежащие перед ним на столе, в стопку и размышляя, стоит ли сегодня добить всю бюрократическую волокиту по нелепому делу или оставить ее на завтра. – А может, еще немного задержусь.

– Да ладно, завтра со свежей головой все в пять раз быстрее оформишь, – махнул рукой Петр Григорьевич. – У меня тоже кое-что осталось, но я лучше утром. Валька обещала сегодня на ужин сациви сварганить, не хочу опаздывать.

Соболев подавил еще один тяжелый вздох. Его дома с сациви никто не ждал, да и с блюдами попроще тоже: с женой они давно разбежались, а новых постоянных отношений ему завести так и не удалось. Сплошь эпизоды и краткосрочные романы до первого аврала на работе.

Так что объективных причин откладывать на завтра то, что еще можно сделать сегодня, не было, но Петр Григорьевич уже так соблазнительно натягивал на себя куртку, что Соболев все-таки решил: утро вечера по-любому мудренее.

Он даже успел встать из-за стола и потянуться, когда дверь кабинета снова скрипнула, на этот раз пропуская внутрь Михаила Велесова – молодого, но очень толкового, как Соболев теперь понимал, следователя.

– О, хорошо, что вы оба здесь! – с энтузиазмом заявил он, проходя сам и пропуская смутно знакомого мужчину.

И сразу стало понятно, что не сложилось ни у Соболева с более мудреным утром, ни у Разина с сациви.

– Петр Григорьевич, задержитесь, пожалуйста, – подтвердил Велесов эту догадку и добавил: – И нам еще Логинов понадобится. Андрей, набери ему. Кстати, вы помните Евстахия Велорьевича?

Велесов указал на немолодого мужчину в очках, вошедшего вместе с ним. Тот сдержанно улыбнулся и кивнул полицейским, а Соболев сразу вспомнил, почему его лицо кажется знакомым.

Несколько месяцев назад, в сентябре, когда произошло первое убийство, к ним заезжала группа каких-то исследователей, специализирующихся на всякой чертовщине. Тогда их было трое: двое мужчин и красотка. Два имени Соболев не запомнил, а вот Евстахий Велорьевич Нурейтдинов врезался ему в память.

В тот раз необычные консультанты предложили свою помощь в расследовании, но Велесов отказался. Попросил только предоставить информацию по значению пентаграммы, если исследователи ее найдут. Насколько Соболев знал, Нурейтдинов потом связывался с Велесовым и сообщал ему о результате своих изысканий, но сам он в мистическую подоплеку так и не «въехал».

И вот теперь, судя по всему, Велесов решил обратиться к Нурейтдинову снова, а тот даже приехал. Как только к ним присоединился Дмитрий Логинов – судмедэксперт и эксперт-криминалист по совместительству, работающий в том числе и над делом маньяка, сразу стало понятно ради чего.

– Как вы все, вероятно, знаете, в сентябре я анализировал символы, пытаясь понять назначение пентаграммы, в которой вы обнаружили тело девушки, – тоном профессионального лектора начал Нурейтдинов.

– Вероятно, знаем, – недовольно буркнул Петр Григорьевич, который сейчас наверняка гораздо больше думал о ждущем его дома сациви, чем об убийствах. Он даже уже надетую шапку не стал снимать, словно давал окружающим и обстоятельствам понять, что он тут ненадолго.

Нурейтдинова это замечание и неприветливый тон не смутили и не сбили с мысли. Ну точно бывший преподаватель!

– Прежде всего, хочу обратить ваше внимание на то, что традиционно пентаграмма считается защитным символом. Его используют во время совершения ритуалов, связанных с призывом различных демонических сил. По сути, это защитный круг, а делящая его на секции звезда и добавленные в эти секции символы обычно призваны или усилить эту защиту, или осуществить призыв. Потому что во время ритуала ты можешь либо находиться внутри круга, не подпуская демоническую сущность к себе, либо в центр круга ты призываешь саму сущность, чтобы она не смогла его покинуть.

– Вы это все сейчас на полном серьезе говорите? – осторожно поинтересовался Логинов, растерянно крутя седеющей головой и глядя то на следователя, то на Соболева, то на необычного лектора.

– Я описываю, как это видят люди, совершающие подобные ритуалы, – спокойно пояснил последний. – И как это выглядит в соответствующих практиках.

– Давайте просто дадим человеку рассказать, – попросил Велесов, неловко улыбаясь. – И не будем забывать, что мы имеем дело с сумасшедшим, который может верить во что угодно.

Логинов согласно кивнул и дал понять, что внимательно слушает.

Нурейтдинов тем временем подошел к доске и указал на распечатку фотографии с места преступления, произошедшего больше трех лет назад и скрытого кем-то неведомым, но очень влиятельным. В тот раз на полу тоже была начертана пентаграмма, но вместо одного трупа полиция обнаружила семь.

– В этом случае как раз использовался классический круг призыва. Эта пентаграмма открывает дверь конкретному демону, который может войти в наш мир ровно в этом месте и на этом же самом месте должен остаться, пока не будут реализованы цели призыва. Кровь на вершинах пентаграммы, скорее всего, служила усилением контура, а жертва, находившаяся внутри, предназначалась самому демону в качестве подношения. Так что здесь использован достаточно классический подход.

– С какой целью? – снова подал голос Петр Григорьевич, но на этот раз звучал он заинтригованно.

– Как правило, демон призывается для порабощения и служения, – все с тем же спокойствием пояснил Нурейтдинов.

– А это вообще возможно – подчинить демона? – жадно поинтересовался Велесов.

Соболев покосился на него и насмешливо добавил:

– В смысле если принять за данность, что его можно призвать?

Следователь смутился. Нурейтдинов – нет.

– Считается, что чаще всего такие призывы заканчиваются или неудачей, или гибелью колдуна. Но описывается и несколько случаев успешного призыва с последующей сделкой. Считается, что люди, преуспевшие в этом, получают богатство, влияние и долголетие, но, как правило, за их алчность расплачиваются потомки. Преследование демоном превращается в родовое проклятие.

Если кому-то и захотелось засмеяться на этих словах, никто почему-то не решился. Нурейтдинов выглядел слишком серьезно.

– В ваших нынешних убийствах использована совсем другая пентаграмма, – продолжил он, пока никто не успел опомниться. – И как я уже говорил Михаилу Петровичу в сентябре, это не классический ритуал. Скорее, кустарная магия, созданная кем-то достаточно одаренным из элементов разных школ. Поэтому так трудно понять, к чему должен привести ритуал. Потому что судя по значениям символов, пентаграмма не предназначается для защиты или ограничения какой-либо силы. Она…

– Открывает дверь, – тоном нетерпеливого отличника, желающего показать себя, перебил Велесов.

– Да. – Нурейтдинов снисходительно улыбнулся.

 

– Какую дверь? – поинтересовался Логинов, хмурясь, от чего на его уже немолодом лице проявилось чуть больше морщинок, чем обычно.

– Метафорическую, – хмыкнул Соболев, припомнив объяснение Велесова под Новый год.

– Ритуалы вашего убийцы призваны высвободить некую силу. Я думаю, что маньяк, кем бы он ни был, проводит не несколько ритуалов, а один многоэтапный.

В абсолютной тишине Нурейтдинов подошел к карте, висевшей на стене между рабочими местами Соболева и Разина, и довольно уверенно отметил на ней четыре точки – места, где были найдены тела.

– Видите, что вырисовывается? – спросил он, оборачиваясь к своим слушателям.

Те лишь неуверенно пожали плечами. Тогда Нурейтдинов соединил точки между собой, начертив на карте внушительных размеров звезду. Немного кривую, но узнаваемую.

«Придется новую карту покупать», – пронеслось в голове у Соболева, поскольку на мистической подоплеке мозг категорически не желал фокусироваться.

– Это тоже пентаграмма? – уточнил тем временем Велесов.

– Похоже на то, – кивнул Нурейтдинов. – Я думаю, что как раз она – основная, в ней суть ритуала. А все произошедшие убийства – это активация, усиление вершин.

– Как пять мертвецов по кругу в старом случае? – предположил Логинов, который, как понимал Соболев, уже «въехал» в мифологию.

– Именно, – согласился Нурейтдинов, машинально поправляя очки. – Следующим убийством маньяк замкнет контур, очертит круг. И дальше ему останется лишь принести жертву внутри этого круга, чтобы призвать то, что хочет.

– А что он хочет призвать? – буркнул Петр Григорьевич.

Нурейтдинов покачал головой и пожал плечами.

– Я не знаю. Могу лишь предположить, что ваш город построен на энергетически активном месте, каких много на планете. Возможно, эту энергию он и хочет пробудить и поработить. Однако судя по масштабам, человек едва ли способен с подобным справиться.

– Если предположить, что все, о чем вы говорите, в принципе возможно, – настойчиво повторил Соболев, не желая снова пускать чертовщину в свою жизнь.

– Конечно, – с улыбкой согласился Нурейтдинов.

– Как вы думаете, убийства три года назад совершил тот же человек, что убивает сейчас в Шелково? – поинтересовался тем временем Велесов.

– Возможно, если он… оказался не удовлетворен результатами первого ритуала и решил попробовать другой. Но тут возникает вопрос, почему он так резко изменил практикуемую магию. Это не совсем типично для колдунов… В смысле тех, кто себя ими считает. Поэтому есть вероятность, что это два разных человека, поэтому и подходы у них разные, но один мог вдохновить другого. Также нельзя исключать вероятность того, что вы имеете дело не с одним человеком, а с группой. Это тоже способно объяснить разные, но в целом похожие ритуалы.

– И насколько большой может быть такая группа? – напряженно уточнил Соболев.

Они, конечно, еще с прошлого случая знали, что убийца работает с сообщником, но «группа» звучала еще более устрашающе.

Ответ Нурейтдинова никого не обрадовал:

– Без ограничений. Это может быть пара энтузиастов, ковен в пару десятков ведьм и колдунов или целая секта с сотнями последователей. Главное – что это, скорее всего, не обычный маньяк, получающий удовольствие от убийств. Это человек – или несколько – с миссией.

– И следующее убийство произойдет здесь? – Велесов ткнул в карту в том месте, где у начерченной пентаграммы находилась пятая точка.

– Скорее, примерно в этом районе, – Нурейтдинов обвел приличную территорию вокруг этой точки.

– Ох, неудачное место, – пробормотал Петр Григорьевич, подходя к карте и присматриваясь. – Сплошная промзона, к тому же наполовину заброшенная. Там еще в девяностых многие производства позакрывались. Некоторые пытались воскреснуть в нулевых и после, но не шло.

– Это вполне естественно для мест с отрицательной энергетикой, – заметил Нурейтдинов. – Ищите самое заброшенное и имеющее свою дурную историю. Там, скорее всего, находится самая активная точка, подходящая для пятой вершины.

– Что ж, какой-никакой, а шанс, – пробормотал Велесов задумчиво.

– Скорее – никакой, – буркнул Петр Григорьевич. – В прошлый раз мы знали точное место, дату и даже подозреваемый был – и все равно нас обвели вокруг пальца.

– В этот раз мы знаем больше, – возразил Соболев. – Мы знаем, что это будут сороковые сутки после предыдущего убийства – и все двадцать четыре часа имеют значение. Мы обязательно найдем место, потому что теперь знаем, к каким подсказками стоит прислушиваться…

Велесов перехватил его выразительный взгляд и кивнул, добавив:

– Да и подозреваемый у нас снова есть.

– Правда? – заинтересовался Нурейтдинов. – Расскажете подробнее? Может быть, мне удастся узнать про него по своим каналам, связан ли он с магическими практиками.

Соболев снова со значением посмотрел на Велесова, довольно заметно покачав головой, но следователь все равно ответил:

– Есть один человек, связанный с убийствами три года назад, который теперь живет в Шелково. Переехал аккурат накануне первого убийства. Его зовут Владислав Федоров.

Соболев недовольно крякнул, считая это излишней откровенностью, но Велесов проигнорировал его. Лишь рассказал подробнее о том, что Федоров был на месте давнего убийства, после попал в аварию, в которой лишился зрения и воспоминаний о событиях того дня.

– Слепой? – удивился Нурейтдинов. В его голосе явно звучало сомнение.

– Мы предполагаем, что у него расщепление личности, – добавил Велесов. – И слепа только основная, а где-то внутри живет вполне зрячий маньяк-убийца. Он либо и совершил убийства три года назад, либо просто возник в ответ на травму, когда Федоров стал свидетелем того кошмара.

Нурейтдинов нахмурился и хмыкнул, причем так, что Соболеву это очень не понравилось.

– Что? – напряженно уточнил он.

– У меня есть еще одна версия, но она вам не понравится.

– Тогда, может, черт с ней? – предложил Петр Григорьевич.

– Какая? – почти одновременно поинтересовался Велесов.

– Ритуал три года назад удался, некая демоническая сущность была призвана. Но что-то пошло не так. Причиной тому могло стать вмешательство вашего Федорова или он просто допустил ошибку в процессе, но сущность могла… вселиться в него.

– В смысле он одержим дьяволом? – уточнил Логинов, и по его тону было невозможно понять, как он относится к этому предположению.

– Ну, скорее, демоном. В этом случае становится понятен размах. Демон, безусловно, сможет справиться с энергией такого масштаба.

– Нет, знаете, это уже слишком! – непроизвольно повысил голос Соболев, вскакивая с места. – Я готов поверить в раздвоение… или расщепление личности, но одержимость – это уже для плохих ужастиков!

– Зря вы так, – спокойно улыбнулся Нурейтдинов. – Ведь что такое одержимость? Два сознания в одном теле. Или больше. Не так ли в психиатрии появилась теория о расщеплении? Всего лишь попытка научно объяснить сверхъестественное.

В кабинете снова повисла тишина, даже Соболев не нашел что сказать. По сути, Нурейтдинов был прав: и расщепление, и одержимость звучали одинаково фантастично. И пугающе похоже.

– Как бы там ни было, – добавил их необычный эксперт, – у меня есть возможность задержаться в городе на несколько дней, чтобы помочь вам. Как минимум с поиском наиболее вероятной пятой вершины и соответственно местом следующего убийства.

– А как максимум? – не удержался Соболев.

Нурейтдинов как-то странно посмотрел на него. То ли свет необычно отразился от стекол его очков, то ли в самих глазах промелькнуло нечто новое. Соболев не смог понять, но почему-то мелкие волоски у него на шее отчетливо зашевелились.

– Если здесь действительно замешан демон, я смогу помочь вам и с ним.

Глава 3

31 января 2017 года, 15.10

Из здания, где находилась языковая школа, Юля выскочила, не утруждая себя застегиванием пальто и надеванием шапки, хотя та на всякий случай лежала в сумке с учебниками и тетрадями. На улице подмораживало, зима была в самом разгаре, но всего в нескольких метрах от входа ее ждала заботливо прогретая Игорем машина, поэтому она не видела причин укутываться.

Курсы испанского языка – а если говорить точнее, то интенсивные персональные занятия по специальной программе, – организовал Влад. Буквально через пару дней после Нового года он вручил Юле подарочный сертификат на сто пятьдесят предоплаченных академических часов. По ее меркам стоили они целое состояние, а он едва ли считал это серьезной тратой.

– Ну вот, – вздохнула Юля, глядя на сертификат. – А я только порадовалась тому, что ты решил не смущать меня дорогими подарками.

– А кто сказал, что это подарок? – нарочито серьезно удивился Влад. – Это стажировка от компании.

– От какой еще компании?

– Ну, ладно, в данном случае – просто от нанимателя, – поправился он, все же приподнимая уголки губ в едва заметной улыбке. – Ты ведь работаешь на меня, так? Так вот, я считаю, что для полноценной работы тебе необходимо владеть разговорным испанским, поэтому отправляю тебя его учить. Ты потом это обучение отработаешь.

Юлины брови удивленно поползли вверх.

– Интересно как?

– Как переводчик, – невозмутимо пояснил Влад с таким видом, словно они уже сто раз это обсуждали, а она почему-то вдруг забыла. – Я хочу осенью поехать на пару недель в Мадрид, давно там не был. Будешь меня сопровождать. А потом, возможно, в феврале поедем на Майорку. Мне говорили, там в это время невероятно красиво цветет миндаль. Я все собирался как-нибудь съездить посмотреть, но все откладывал из-за разных дел.

Его тон на этих словах почти не изменился, Юля заметила лишь едва уловимое эхо тоски. Возможно, оно ей просто почудилось, потому что она знала: теперь Влад уже не может увидеть, как цветет миндаль.

– Хочу, чтобы ты посмотрела на это вместо меня, – продолжил он. – А я постараюсь уловить запах. В общем, планов на твое владение испанским у меня много.

– Знаешь, я рада, что ты планируешь путешествия, – искренно ответила на это Юля, крепко сжимая его ладонь в благодарном жесте. – И будь уверен: я заставлю тебя поехать.

Влад рассмеялся и притянул ее к себе, чтобы поцеловать, против чего она, конечно, совершенно не возражала.

Юля думала, что заниматься три дня в неделю по четыре академических часа, да еще и в другом, более крупном, чем Шелково, городе, будет нелегко. Ей ведь предстояло совмещать это с отработкой практики в маминой бухгалтерии. Та уже давно договорилась об этом со своим начальством, еще до возникновения на горизонте возможной стажировки. Юля решила ничего не отменять и не переносить, чтобы все-таки закончить обучение в колледже и сдать все досрочно – в начале апреля вместо конца мая. Она считала, что с дипломом о среднем профессиональном образовании на стажировке будет чувствовать себя немного увереннее, чем с одним только школьным аттестатом. И была готова к тому, что в ближайшие три месяца придется поднапрячься.

Однако все оказалось не так страшно. Мама уже смирилась с отсутствием у нее желания делать карьеру в бухучете, поэтому по собственной инициативе договорилась на работе о том, чтобы на практику Юля приходила один день в неделю буквально на пару часов.

– Будешь работать с первичной документацией, а в отчете напишем тебе, что нужно, – заявила она как-то утром еще до окончания новогодних каникул, лениво попивая кофе.

Юля не смогла бы выразить словами, как ее это обрадовало. Даже не из-за освободившегося времени. Просто это означало, что мама действительно поддерживает ее решение попытать счастья в работе за границей.

Едва только пришло время ехать на первое занятие, Влад объявил, что Игорь – его водитель – будет возить ее и туда, и обратно.

– Зачем? – попыталась возразить она. – Здесь на электричке всего двадцать минут…

Правда, еще нужно было добраться до станции и от станции, а маршрутки Юля не любила: там и летом бывало тесно, а в зимней одежде и того хуже. Значит, предстояло ходить пешком, что делало дорогу почти часовой. Видимо, Влад все это знал.

– Юль, я оплачиваю время Игоря в режиме «двадцать четыре часа в сутки – семь дней в неделю». Я езжу не так уж и часто. Так что его это не обременит, а машина не будет стоять без дела.

Спорить с Владом было бесполезно. И Юлю совершенно не раздражало то, что он принял это решение за нее, поскольку оно серьезно упрощало ей жизнь. Как и оплаченные им индивидуальные занятия с репетитором. Все это грело ей душу, потому что она чувствовала в его действиях заботу и поддержку. И это окрыляло.

Как окрыляла ее и сама влюбленность, и неожиданно свалившееся на голову счастье. Такое огромное и всепоглощающее, что в отдельные мгновения становилось страшно. Ненадолго.

В основном Юля чувствовала небывалый прилив сил и энергии. Легко вставала по утрам, порой не дожидаясь будильника, с энтузиазмом вгрызалась в испанскую грамматику, играючи расправлялась с документами на практике, хотя бухучет ненавидела все четыре года учебы в колледже. У нее даже оставались силы на стандартные обязанности помощницы по хозяйству, коей она оставалась для Влада.

 

Только теперь она совсем не воспринимала это как работу. Юля прибиралась в квартире и готовила с совершенно новым чувством, потому что ели они теперь почти всегда вместе, да и прочее свободное время тоже проводили друг с другом. А с тех пор, как она начала оставаться у него на ночь, они практически жили под одной крышей. Просто ее вещи все еще находились в квартире напротив, а она сама предпочитала делать домашнее задание там же – в своей комнате.

От того, как стремительно все развивалось, кружилась голова. Сейчас ей трудно было поверить, что каких-то полтора месяца назад она страдала, думая, что совершенно не нужна Владу. А ведь эти мысли окончательно покинули ее всего месяц назад – в новогоднюю ночь.

О том, чтобы встречать Новый год вместе, они договорились уже утром тридцать первого декабря, до того момента у обоих были другие планы. Вечером Юля собиралась на встречу – точнее, на свидание, – с особой тщательностью. Кстати пришлось подаренное сестрой Влада платье, которое превращало ее в настоящую красотку. Надела она его, конечно, не для Влада, а для себя. Слепому мужчине было все равно, что на ней надето, но ей самой хотелось в этот вечер с удовольствием смотреть на собственное отражение.

И все же, когда Влад открыл дверь, Юля на мгновение задохнулась от нахлынувшей вдруг паники. В обычных темных брюках и черной рубашке он выглядел совершенно неотразимо, и предательские мысли снова закопошились в голове: «Ну что такой мужчина, как он, мог найти в такой девчонке, как ты? Все это не может быть взаправду, потому что так не бывает…»

– Юля? – уточнил Влад, приветливо улыбаясь, хотя едва ли сомневался в том, что это она.

– Да…

– Войдешь?

Он посторонился, и Юля смущенно поторопилась переступить порог, не зная, что делать, как вести себя и о чем говорить.

Влад вдруг протянул к ней руку и, когда она вложила в его ладонь свою, привлек к себе. Оказалось, что вполне можно обойтись без слов и просто начать вечер с поцелуя. Влад прижал Юлю к себе так крепко, что она почувствовала, как быстро и неровно бьется его сердце. В тот момент ее осенило, что он и сам волнуется до дрожи в руках.

– Я ждал тебя, – тихо выдохнул Влад, прерывая поцелуй.

Он сказал только это, никак не напомнил о том дне, когда они договорились встретиться, чтобы поехать вместе на день рождения его отца, но Юля вспомнила сама. Как тогда так и не смогла найти себе подходящее платье в магазине, как едва не разрыдалась, глядя на собственное отражение в зеркале примерочной. В тот день она молча сбежала, предпочтя авантюрную поездку с подругой откровенному разговору с ним.

А Влад ведь ждал, поняла она только теперь. Вот так же собрался, оделся, привел себя в порядок, что для слепого человека не минутное дело. Волновался, звонил, даже зашел к ней домой, когда она так и не ответила. И в конце концов решил, что Юля не пришла, потому что испугалась развития отношений из-за его слепоты.

Она, конечно, не могла представить, что именно он чувствовал в тот момент, но сейчас ей стало по-настоящему стыдно за тот вечер. Особенно за то, что тогда она не нашла в себе сил нормально объяснить, чего испугалась. А заодно и за то, что сегодня она снова усомнилась в его отношении к ней.

Больше она не сомневалась. Может быть, потому все и понеслось со скоростью спятившего экспресса? Первым утром нового года Юля проснулась уже в постели Влада от щекотного поцелуя за мочкой уха, от которого по шее побежали взволнованные мурашки. Теперь время от времени она замечала, что подбирает имена к отчеству Владиславович, и тут же одергивала себя, понимая, что думать о подобных вещах рановато. Сейчас уместнее было заботиться о том, чтобы такое имя не пришлось выбирать в срочном порядке. Юля сама родилась «по залету», когда ее родители совсем не были готовы ими становиться, поэтому имела твердое намерение в своей жизни все сделать иначе.

До ожидающего ее «БМВ» оставалось не больше десяти шагов, когда водительская дверь распахнулась. Игорь проворно выбрался из салона, обошел автомобиль и открыл перед Юлей заднюю дверцу как раз тогда, когда она к ней подошла.

– Вам совсем не обязательно это делать, – с улыбкой заметила Юля, не торопясь сесть на место. – Я ведь не Влад, сама прекрасно справлюсь.

Она чувствовала себя неловко каждый раз, когда он так делал. Во-первых, Игорь работал не на нее, и Юля к подобному обхождению просто не привыкла. Во-вторых, он был даже старше Влада, примерно возраста ее мамы. Юле казалось нелепым, что мужчина, годящийся ей в отцы, бегает вокруг машины, чтобы открыть перед ней дверь.

Молчаливый водитель лишь мрачно посмотрел на нее. В его выразительном взгляде явно читалось: «Не учи меня делать мою работу, просто залезай уже, чай, не июнь».

Юля лишь пожала плечами и села на свое обычное место. Она отдавала ему предпочтение даже тогда, когда в машине не было Влада, который всегда сидел за водителем.

После занятий голова немного гудела, мозг все еще пытался строить фразы на испанском, но вместо нужных слов в памяти почему-то всплывали английские. Юля прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как Игорь плавно выруливает с парковки. В такие моменты она была особенно благодарна Владу за свои комфортные поездки.

Она почти задремала, когда машина заметно подпрыгнула на «лежачих полицейских». Юля инстинктивно открыла глаза, чтобы посмотреть, где они едут. Взгляд сначала устремился в ближайшее окно, потом скользнул по кругу – через лобовое стекло к противоположной стороне, но задержался на мгновение на зеркале заднего вида.

Вдоль позвоночника прокатилась крошечная льдинка, заставив недовольно передернуть плечами. С недавних пор Юля недолюбливала зеркала.

Это тоже началось под Новый год, когда отражение вдруг улыбнулось ей чужой улыбкой, хотя Юля была уверена, что она сама в тот момент оставалась крайне серьезной и выглядела слегка испуганной.

– Настасья? – спросила она тогда у самой себя, вглядываясь в почти полностью изменивший цвет глаз. – Это ты?

Вопрос возник не на пустом месте. В тот вечер ее пыталась убить местная ведьма, которая, как оказалось, всерьез верила в магию и сверхъестественную силу. Юля до сих пор иногда слышала у себя в голове ее голос:

– Зря вы приехали тогда в усадьбу. Хоть бы чуть-чуть попозже, я бы успела закончить ритуал. Но вы явились, прервали меня на полуслове, а потом еще и по пентаграмме принялись топтаться! А процесс был уже запущен! Кто знал, конечно, что вот так оно сработает, но магия – неточная наука…

И чем чаще Юля прокручивала в голове их странный разговор у колодца, тем тревожнее ей становилось. Поэтому она старалась не возвращаться к этим мыслям, убеждала себя, что все это были бредни сумасшедшей, а странная аномалия с глазом – не более, чем нелепое совпадение.

Но зеркала не давали забыть и обмануть саму себя. Чужая усмешка на ее губах была лишь началом. Теперь, если Юля долго смотрела в зеркало, ей начинало казаться, что она видит кого-то у себя за спиной, но стоило обернуться – видение исчезало. Оно возвращалось, стоило неосторожно заглянуть в зеркало, проходя мимо него в вечерней или ночной полутьме. Каждый раз Юле мерещилось, что вместе с ней мимо зеркала проходит кто-то еще. Женщина, облаченная в длинную белую ночную сорочку, с головы которой свисают длинные темные влажные волосы. Утопленница. Настасья. Она так и не оставила ее в покое, все еще была где-то рядом.

Юля научилась краситься, заглядывая в зеркало лишь на мгновения. Ей совершенно не хотелось, чтобы вся эта аномальщина омрачала внезапно свалившееся на нее счастье. Хватало и знания о том, что маньяк, убивший на ее глазах Татьяну, скоро вернется за новой жертвой и разбудит еще одну городскую легенду. Этот день неумолимо приближался. И Влад, конечно, не останется в стороне, а значит, и она тоже.