3 książki za 35 oszczędź od 50%

Москва атакует

Tekst
18
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Москва атакует
Москва атакует
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 18,81  15,05 
Москва атакует
Audio
Москва атакует
Audiobook
Czyta Александр Чайцын
11,26 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Город Петушки. Вадим Токарев. 14 июня 2015 г.

Грязный, утонувший в крови город. Вадим сидел в «Тигре», на коленях его лежал автомат, привокзальная площадь была полна народу. Уже третий час шло общегородское собрание. Здесь собралось почти все население – несколько тысяч человек, все, кто уцелел после эпидемии и резни. Уставшие, замученные люди решали как жить дальше.

Хроника событий в Петушках была проста. Уже на пятый день эпидемии Князь собрал вокруг себя группу из полицаев и взял власть в городе в свои руки. Дальше стало хуже, банда пошла вразнос – пытки, расстрелы, грабежи. Те, кто пытался оказать сопротивление, украсили фонарные столбы центральных улиц.

– Что думаешь? – спросил сидящий на месте водителя Илья.

– Думаю, что город придётся оставить, он потерян, – глядя на толпу, ответил Токарь, – людей нужно вывозить, а город нам не удержать.

Эти люди ему не нравились. Они разительно отличались от владимирцев: те были деятельны, несмотря на потери и горе, петушковцы больше походили на покорное вялое стадо. Скажут уйти – уйдут; бросят здесь – значит, так тому и быть, большинству было всё равно.

– Тут, в Костерево, воинская часть, они могут взять на себя охрану города, – предложил Илья, – нужно выйти на них, договориться.

– Их вывели в Москву десять дней назад, это мне рассказывал один из жителей, вывели вместе со складами. Что не смогли вывезти, подорвали. Некому тут жителей защищать.

– Пусть сами сколачивают отряд самообороны, – предложил выход Буратино.

Токарев усмехнулся:

– Посмотри, какие из них солдаты? По ним очередь дай – разбегутся. За всё время ко мне подошли два человека, просили продать оружие. Двое, Илья, всего двое из трёх тысяч.

– Они запуганы, – попытался вступиться за горожан Буратино.

– Понимаю, – согласился Вадим, – но лучшее лекарство против страха – это автомат Калашникова в руках. Знаешь, я уже давно заметил, как у мальчишек загораются глаза, как распрямляются плечи, когда они берут в руки оружие, неважно какое, пусть даже газовый пистолет. В этот момент они чувствуют себя сильными, непобедимыми, крепкими. Осознание ответственности приходит чуть позже, но оно приходит. А здесь найдётся от силы десяток мужиков, готовых взять в руки ствол, чтобы защитить город. Нет, если этих людей оставить здесь, они обречены.

– Может, ты и прав, – заметил Илья, он смотрел, как на трибуну взобралась дородная тетка лет тридцати, весом она была под полтора центнера при росте в метр семьдесят и выглядела совершенно круглой.

– Военные обязаны нас защищать! – громко выкрикнула она. – Для этого им дадено в руки оружие. Вот пришли в город солдаты, прибили Князя, пусть остаются и дальше защищают.

Вадима перекосило. Бабища не понимала, что у солдат есть собственный дом, который они тоже хотят защищать. Она мыслила категориями единого государства, ещё не понимая, что таких категорий больше нет. Она вообще, похоже, думать не собиралась, а может, и не умела, таким все были что-то должны: обязаны накормить, защитить, обеспечить. Слова тётки встречались одобрительным гулом стада: ему тоже были должны.

Токарь стиснул рукоять автомата, ему вдруг захотелось дать очередь по ораторше – так, чтобы её слоновью тушу на куски порвало. На плечо легла рука Ильи:

– Спокойно, Вадим. Не дёргайся, я тебя понимаю, это скоро пройдёт.

Токарь осторожно выпустил из легких воздух и разжал побелевшие пальцы. Хорошо, что Буратино рядом, ещё немного – и его гнев взял бы верх над рассудком. Вадим благодарно улыбнулся другу и откинулся на спинку сиденья, стало легче. У него вообще было туговато с друзьями. За последние несколько лет он стал затворником, и если бы не Димка, то вообще перестал бы обращать внимание на внешний мир. Всё, что нужно было получить, он получал не выходя из квартиры, работа выполнялась на компе, результаты отсылались по почте, заказы продуктов в ближайшем магазине делались по ICQ, то же с лекарствами и прочими товарами.

А друзей по ICQ не закажешь. Нет друзей, нет родни… В Москве есть двоюродная сестра, но жива ли? И вот случился апокалипсис, умер Димка, но Токарь смог взять себя в руки, у него появилась женщина и друг, надежный, как старый ТТ. К машине подошел капитан Денисов, закурил, стал вслушиваться в разговоры. В городе остались только добровольцы под его командой, часть техники и ОМОН с СОБР ушли во Владимир, забрав с собой Князя. Его подручных по-быстрому допросили и расстреляли без малейших угрызений совести.

– Город приказано оставить, – наконец сообщил он, – только что поступил приказ полковника Калюжного, людей эвакуировать, кто не хочет, пусть остаётся здесь, никого насильно тащить не будем.

Вадим кивнул сам себе, его порадовало, что во Владимире трезво оценивают обстановку.

– Единственный объект, который приказано удерживать, – это вокзал, – бухнул в бочку меда целое ведро дёгтя Денисов. – Первая смена наша, потом сюда пришлют отдельный караульный взвод. Майор надеется, что удастся набрать полсотни бойцов из жителей Петушков.

– Застолбить вокзал и железную дорогу – довольно грамотный ход, – заметил Илья, когда капитан ушел к трибуне, где дислоцировался временный совет города. – Думаю, пятьдесят человек найдутся, чтобы наладить охрану данного объекта. Если дать толкового офицера, то и двадцать человек отсюда хрен выбьешь.

– А пока они не найдутся, нам придётся торчать здесь, – уныло заметил Вадим.

Илья молча кивнул, соглашаясь: новость была нерадостная.

На следующий день к вокзальной площади согнали несколько десятков грузовиков и столько же автобусов, собранных по всему городу. Уезжали не все. Накануне, прямо после митинга, временная администрация провела перепись населения. Всего насчиталось две тысячи семьсот двадцать два человека. Решили уехать чуть больше двух тысяч, остальные переселялись поближе к вокзалу под защиту отряда добровольцев. Некоторые из остающихся мужчин записались в местный отряд самообороны, их вооружили трофеями, уцелевшими от банды Князя, и поставили на довольствие. Всего таких набралось одиннадцать человек, командовал старый майор, воевавший ещё в Афгане. Поскольку на вокзале делать им было нечего, Денисов, недолго думая, составил из пополнения три патрульные группы, в задачах значилось патрулирование города и отлов мародёров. Хотя последнее было фикцией. Мародёров никто не трогал. Да и как назовёшь мародёрами нищих и голодных? Люди просто заходили в пустые дома и брали то немногое, что было ценного. Всё равно это добро уже не принадлежало никому, покойники вряд ли могли заявиться к капитану с жалобой.

Вадим стоял на площади и наблюдал за погрузкой людей в автобусы. О том, что все уедут одной ходкой, и речи быть не могло. Народ вёз с собой скарб, что существенно уменьшало посадочные места. Но управиться собирались за сегодня. Первая колонна уходила в полдень, спешно разгружалась во Владимире и делала вторую ходку, забирая оставшихся.

Денисов ходил бешеный, за ним хвостом катилась та самая бабища-колобок, которой все были должны, она уже достала капитана своими требованиями, и тот с трудом сдерживался. Глядя на это, Вадим подумал, что Денисов разрывается между двумя желаниями: повесить её или расстрелять. Стоило Денисову остановиться, бабища снова начинала излагать свои требования, в этот момент лицо капитана белело, затем зеленело, тёплые карие глаза наливались нездоровым огнём.

– Может, несчастный случай? – предложил кто-то из бойцов, стоящих за спиной Вадима. – Разгоним легковушку и протараним толстуху, мол, машина управление потеряла.

– Отставить разговоры, – лениво сказал Токарев. – Машину покалечите, а этого нудного слона только разозлите.

Бойцы заржали. Всего в Петушках оставалось сорок человек при двух бэтээрах и двух БМД, для разъездов по городу оставили один «Тигр».

– Вадим, – позвал Токарева капитан, – бери своё отделение и двигай на трассу, там сейчас со стороны Москвы заканчивают делать блокпост, принимай его, обживайся. Твоя задача – следить за порядком на подъездах к городу. Ночью стрельба была, мародёры атаковали три машины, те спрятались неподалёку в лесочке, не хотели ночью в город соваться, думали, никто не увидит. На шли – забрали всё ценное, покрошили пассажиров. Выжили двое мужчин – трусы, сбежали в самом начале боя. Бросили женщин, детей и нескольких мужиков, кто бой принял. Мрази… Да Бог им судья. Короче, бери БМД и двигай туда. Ещё один пост будет на въезде со стороны Владимира. Вечером с колонной подвезут крупнокалиберные пулемёты и станковые гранатомёты, так что голым не останешься.

– И долго мне здесь куковать? – с тоской спросил Токарь.

– Пока во Владимире не сформируют постоянный караульный отряд, – ответил Денисов. – Городок этот полностью оставлять нельзя, стоит он удобно, если здесь засядет банда, мы заимеем большую проблему.

– Понял, сделаем, – отозвался Вадим и, махнув своим, повел их к БМД, которая уже урчала двигателем.

– Ну что, Токарь, ошибся? – устраиваясь на броне, спросил Буратино. – Город решили не оставлять?

– Его оставили. Два блокпоста и вокзал не в счет, против крупных сил мы не потянем, так что присутствие в городе номинальное. И вообще, ты заметил, похоже, Владимир живёт уже своей жизнью.

– Это ты к чему? – спросил Илья, перекрикивая урчащий двигатель.

– А к тому, что теперь Владимир сам по себе, Россия сама по себе. Я слышал, Калюжный договаривается с ковровчанами, хочет держать завод им. Дегтярёва. Оружие и мотоциклы – это серьёзная заявка на автономию.

Илья задумчиво сморщил лоб, почесать затылок мешала каска.

– Думаешь, область станет чем-то вроде княжества?

– Всё к тому идёт, – отозвался Вадим. – Смотри сам: Калюжный и хмыри из администрации распоряжаются Владимиром, словно Москвы вообще не существует, о городе вспомнили, о людях. Раньше операция, которую мы здесь провернули, была бы ЧП российского масштаба. А что сейчас? Ничего! Москве дела нет до того, что в ста километрах от неё творится, они подтянули к себе войска, все, до чего достать смогли, а остальная страна пусть горит синим пламенем. Считай, ты сейчас стоишь у истоков нового образования: княжество, свободная область, анклав, полис… Называй как хочешь, но теперь мы за это отвечаем. Мы, а не страна.

 

– Похоже, ты прав, – обдумав сказанное, согласился Илья. – Вот только чем это всё кончится? Думаешь, Москва смирится с потерей своего влияния?

Токарь отрицательно покачал головой:

– Как только она расхлебает свою порцию дерьма, которого там с избытком, она возьмётся за отщепенцев, и снова мы с тобой окажемся в окопах. Ладно, давай выдвигаться, ещё успеем пофилософствовать, пока будем сидеть на блокпосту.

Илья кивнул и полез на броню БМД.

Окрестности Тарановска. Поисковый отряд «Ястреб». 15 июня 2015 г.

– Два дня, Корн наверняка уже ушел отсюда, – привалившись спиной к дереву, высказал своё мнение Сычев.

Командир бросил на лейтенанта быстрый взгляд. Они были знакомы больше шести лет, прошли вместе не одну войну: кувыркались в руинах Грозного, пережили бомбардировки Белграда, обгорали под жарким африканским солнцем, скрипели песком иракских пустынь, и вот теперь они сидели в таежном лесу в нескольких километрах от Уральских гор.

– Я тоже думаю, что он ушёл, – отозвался Ренат. – В этих лесах можно полк спрятать, не то что одинокую «Ниву» с двумя пассажирами. Я бы на его месте не стал ждать. За три дня мы прошли больше сотни километров и не нашли ни одного следа. Всё что мы знаем, так это то, что они съехали на просёлок…

– И долго мы ещё здесь торчать будем? – отгоняя уже напившегося кровью комара, спросил Сыч. Комар, раздувшийся от крови, лениво полетел прочь, словно маленький вертолёт.

– Сколько потребуется, столько и будем, – отозвался Ренат. – Ты же понимаешь, в чем дело? Ястреб повязан Тараном, иначе давно бы увёл отряд. Без вакцины большинство наших, у которых нет природного иммунитета, умрут. Я, например. Это у тебя иммунитет, а я скопычусь, как только выйдет срок первой вакцинации. Поэтому мы и дальше будем горбатиться на корпорацию.

– Противно, – произнёс Упырь, получивший прозвище за два здоровенных клыка. – Я солдат, а не надзиратель. Слышал про шахту?

Ренат кивнул. Рабочие на одной из шахт отказались работать за еду и устроили бессрочную забастовку, туда перебросили отряд эсбэшников, и вскоре шахта утонула в крови, убито больше пятидесяти рабочих.

– Не нас же заставляют, – неуверенно заметил Сыч.

– Не нас, – согласился Упырь. – А всё равно чувствую себя как в дерьме.

– Ты так говоришь, будто никогда не участвовал в карательных экспедициях против африканских деревень и пуштунов в Афгане, – резонно заметил Ренат.

– Участвовал, было дело, – легко согласился Упырь, – вот только там они воевали на другой стороне, были не русскими, а неграми, арабами и прочими. А здесь свои, не могу, с души воротит.

– Корпорация стёрла границы, теперь вообще непонятно, где свои, а где чужие, – заметил сидящий рядом с Сычём боец. Его знали плохо, он был из европейского филиала, отзывался на Макса, по-русски говорил через пень-колоду, но понять можно.

– Да, мужики, – согласился Ренат, – каша заварилась жёсткая, кровью умылись, от человечества остались жалкие проценты, и дальше умоемся, это затишье ненадолго.

– Группа Кедр, это база, – донёсся из рации искажённый голос координатора поисков, заместителя Ястребова.

– База, это Кедр, – лениво нажав тангетку, ответил Ренат.

– Кедр, тёмно-зелёная «Нива» замечена в десяти километрах южнее от точки, в которой вы находитесь, она стоит в сарае на окраине небольшого посёлка Кожиль, координаты уже переданы на ваши навигаторы.

– Принял, выдвигаюсь, – Ренат вскочил, пятеро бойцов последовали его примеру, спустя минуту на месте привала остался одинокий втоптанный в землю бычок.

Едва группа скрылась за деревьями, Игорь спокойно встал в полный рост. Да, расслабились наёмники Ястреба в тихих таежных лесах. Он без проблем смог подползти к самому краю их привала и спокойно послушать разговор. Обнаруженная машина Корна нисколько не беспокоила, его тёмно-зелёная «Нива» по-прежнему пряталась в пещерке всего в полукилометре отсюда. Что ж, он мог быть уверен: через день-два поиски свернут, и если избегать густонаселённых мест, то они смогут уйти из подконтрольного Тарану района.

Тарановск. Офис «Ястреба». 15 июня 2015 г.

– Сергей Александрович, – обратился к шефу Всеволод, – мы нашли машину и Игоря с Ольгой. Какие будут распоряжения?

– Кто об этом знает? – спросил Ястреб, оторвавшись от экрана ноутбука и посмотрев на заместителя.

– Я, вы и наш специалист по поиску, – ответил Всеволод.

– Вот и хорошо, – сказал Ястреб, – переориентируй группы на другие районы.

– Хотите дать им уйти? – нисколько не удивляясь, спросил заместитель.

– Да, Сева, я не хочу – я дам им уйти, – совершенно серьёзно ответил Ястреб.

– Почему, Сергей Александрович? Ведь нам платят не за это, – поинтересовался заместитель.

– Да, мы наёмники, – согласился Ястреб, – и война – наша профессия. Война, а не карательные рейды, мы не палачи и не ищейки, я солдат и желаю воевать с профессионалами, с такими же солдатами. А беглецов своих Таран пусть сам ловит, это его охранник и его тёлка, вот пусть и разбирается, у него же есть опричники из СБ.

– Палачи, – скривился Всеволод.

– Там тоже всякие, – покачал головой полковник, – но в основном ты прав, думаю, очень скоро они превратятся в карательный отряд СС. События на шахте показали, что они это делать умеют. А насчет парочки любовников забудь! Пусть бегают. Если они прибавят Тарану головной боли, я им ещё и спасибо скажу. – Полковник глянул на экран ноутбука и снова посмотрел на Всеволода. – Я бы тоже ушёл, но повязан с Тарановым кровью, большой кровью. Ложиться под него и предавать всё, во что верю, не собираюсь. Буду вставлять ему палки в колёса, пока могу. И эти двое – та самая палочка. Иди, Сева, и сделай так, чтобы наши люди их не нашли.

Заместитель кивнул и, молча, вышел. Через пять минут группа поиска, находившаяся в двух шагах от беглецов, ушла в противоположном направлении.

Москва. Нина Краснова. 15 июня 2015 г.

– Алина, ты есть хочешь? – стоя возле двери, спросила девушка.

– Нет, спасибо, – ответила девочка.

С Ниной она была вежлива, но от расспросов и откровенного разговора уклонялась, и Красновой никак не удавалось растопить ледок на сердце ребёнка.

Нина пожала плечами и вернулась в кухню, где проглядывала на ноутбуке новостную ленту. Она не имела опыта в общении с детьми, но знала, кто может помочь. Вадим взял на воспитание сына погибшей сестры и нашел с мальчишкой общий язык, возможно, он поможет и с Алиной? Нина понимала, что из Москвы нужно срочно уносить ноги, она уже отправила Вадиму несколько сообщений по электронной почте и в ICQ, но в Сети его не было уже несколько дней. Но при этом она прекрасно знала, что Токарев не тот человек, который исчезает бесследно, а значит, нужно ехать к нему. Их разделяло всего сто семьдесят километров.

– Нина, – раздался за спиной девушки голос Алины, – прости меня, пожалуйста, – попросила девочка, садясь напротив Красновой, – просто мне тяжело смириться с тем, что папы нет.

– Я понимаю тебя, – погладив девочку по голове, грустно сказала Нина, – я тоже сирота, обо мне заботился двоюродный брат Вадим. Хочешь чаю?

– Хочу, – впервые за два дня улыбнувшись, ответила Алина. – А как ты с папой познакомилась?

Нина на секунду задумалась и решила правду не говорить.

– Однажды твой папа спас мне жизнь, я очень благодарна ему, если бы не он, меня бы здесь не было.

Алина слегка погрустнела.

– Это тебя он прикрыл собой? – после неловкой паузы спросила девочка.

Нина выронила чашку, та ударилась об пол и разлетелась на множество фарфоровых осколков.

– Не вини себя, – совершенно взрослым голосом сказала Алина и, взяв веник, принялась сметать осколки в совок. – Я знаю папу, и, если бы всё произошло снова, он бы поступил точно так же.

Нина сделал шаг и обняла Алину:

– Прости меня, это я виновата, он погиб из-за меня. Если бы я не оказалась там, он бы… – и Краснова разревелась.

– Не вини себя, – снова попросила Алина, – нам понадобится много сил, чтобы выжить в этом городе.

Нина последний раз всхлипнула, забрала у девочки веник и быстро смела осколки.

– Алина, – сев напротив ребёнка, наконец, произнесла Краснова, – я хочу с тобой серьёзно поговорить. В Москве оставаться нельзя, мы можем уехать к моему двоюродному брату во Владимир, это недалеко отсюда.

– Почему нельзя? – спросила девочка.

Нина развернула к ней экран ноутбука, где висел заголовок статьи: «Москву захлёстывает волна насилия».

– Банды мародёров грабят брошенные квартиры, полиция не может поспеть везде.

– А во Владимире, думаешь, этого нет? – спросила Алина.

– Может, и есть, – согласилась Нина, – но там город не такой большой, и там живёт человек, который сможет нас защитить. Вадим хороший боец, хоть больше и не служит в армии.

– Мне не хочется отсюда уезжать, – немного подумав, сказала девочка.

Она разительно изменилась со времени их первой встречи. Если тогда, в коридоре интерната, перед Ниной стоял ребёнок, то теперь это был уже подросток, серьёзный и рассудительный.

– Тут мама, папа… – Алина вздохнула. – Но ты права, Москва всегда была злой, а сейчас ещё хуже, вся грязь всплыла на поверхность, так папа говорил, когда уходил на работу, – неуловимая грусть промелькнула в серых глазах и исчезла. – Когда едем?

– Завтра с утра, нужно собрать вещи, приготовить еды, дорога может оказаться трудной. – Нина крутнула колёсико мышки и остановилась на следующей статье: «На дорогах участились грабежи». – Нужно быть очень осторожными.

Алина снова с совершенно серьёзным выражением лица кивнула.

– Говори, что делать, я буду помогать.

Петушки. Блокпост. Вадим Токарев. 16 июня 2015 г.

– Хоть бы прибор ночного видения привезли, а то неудобно для этого БМД использовать, вроде как микроскопом гвозди забивать.

Илья выбрался из машины и потянулся, хрустнув позвонками.

– Ещё час – и поднимаем вторую смену, – глянув на старые командирские часы, заметил Токарев. – Сколько машин за день прошло?

– Четырнадцать, и только две самостоятельно.

– Если бы мне сказали, что за день по Московской трассе пройдёт четырнадцать машин, не поверил бы, – усмехнулся Токарев.

– И только пять с московскими номерами, остальные местные, – проинформировал Илья. – При этом московские пришли кучей, сбиваются на Каширском шоссе в маленькие колонны.

– Разумно, – согласился Вадим, – им досюда сто километров пилить, да и идут они дальше.

– Сказали, что видели по дороге много сожжённых автомашин, дела явно недавние.

– Мародёры, стервятники, рвут на части всё, до чего руки дотянутся.

Илья на это только кивнул.

– Кстати, а москвичи куда пилили и что интересного рассказывали?

– Три машины – в Нижний, остальные – во Владимир, а рассказывали много интересного. В Москве море трупов, похоронные команды не справляются, даже с улиц ещё не всех убрали. С едой туго, в городе активно стреляют, за банку тушёнки запросто могут зарезать. Полиция везде не успевает, банды мародёров шерстят город, в отличие от наших, которые грабят только пустые дома, ихние грабят всё подряд, если есть кто в квартире, то он, считай, покойник. Короче, Москва сейчас переживает вторую волну хаоса.

– Как бы это не доконало её, – пытаясь в бинокль рассмотреть дорогу, задумчиво сказал Токарев, – хоть я столицу и не любил, но людей жалко. Илья, лезь обратно в БМД, мне показалось, в паре километров от нас фары мигнули.

Буратино тяжко вздохнул и послушно скользнул в люк.

Блокпост поставили быстро, нагромоздив бетонные блоки, но громоздили по науке, обкатанной в Чечне. С дежуркой тоже долго не возились: те же блоки, бетонная плита сверху, плиту щедро полили гудроном. Последний штрих – шлагбаум из рельса, десяток старых пружинных кроватей из местной больницы, матрасы – вот и весь блокпост. Для безопасности завтра обещали привезти целый грузовик противопехотных мин. По просьбе Вадима пару блоков кинули на дорогу так, что теперь на полной скорости пролететь не удастся. Хотя, по мнению Токаря, этот блокпост может защитить только сам себя. При желании его обойти и объехать как нечего делать. Правда, после того как к вечеру привезли два крупняка «Корд» и станковый гранатомёт «Балкан», обойти команду Токаря в пределах прямой видимости стало проблематично.

– Вадим, там машина, – раздался из люка голос Ильи, – встала в кустах, не видно ничего, но люди вроде остались внутри.

 

– Мародеры?

– А мне почём знать? – отозвался Буратино. – Если они, то дадим очередь из «Корда», отрихтуем из граника, и всё, больше в деревне никто не живёт.

– Разумно. Пойду проверю, – спрыгивая на землю, отозвался Токарь, – с собой беру Костю и Митяя.

Названные бойцы тут же пристроились к командиру, группа Токарева была одна из самых подготовленных, все парни с боевым опытом, прошли школу локальных войн ближнего и дальнего зарубежья, двое даже служили в иностранном легионе. Вадим повел парней в обход, пришлось заложить крюк метров в пятьсот, но зато без проблем вышли в тыл «гостям». Машина оказалась в прямой видимости – на краю дороги в небольшой рощице. Вадим несколько минут изучал её в бинокль.

– Там трое, но за рулём никого, значит, один пошёл вперёд, разведывать блокпост, – быстро сориентировался Токарь. – В общем, так, Митяй, прикрываешь, ты у нас лучший стрелок, если что, лупи по машине, дави их огнём. Костя, ты зайди справа, там маленький овраг, заляг и не отсвечивай. Начнётся мочилово, не встревай, как они тебе фланг подставят, лупи, но чтоб наверняка.

Молчаливый, худой и маленький Костя кивнул и растворился в предутреннем сумрачном перелеске.

Вадим встал и пошёл к машине, до неё было метров двадцать, шёл так, чтобы не перекрывать сектор огня Митяю, стараясь как можно сильнее забирать влево. Его заметили, когда до машины было рукой подать. Двери распахнулись, и оттуда выскочили парни в новеньком зелёном камуфляже, в лёгких бронежилетах с новейшими АК-12 под мощный бронебойный патрон, в ухе у каждого гарнитура, от неё к щеке идёт тонкий гибкий проводок микрофона.

– Спокойно, мужики, – поднимая пустые руки, попросил Вадим. – Я вам не враг. Пока что… Машина на прицеле, с блокпоста из «Корда» её превратят в решето за пару секунд.

– Ты один? – спросил приезжий, стоящий у передней пассажирской двери, видимо, он был здесь за главного.

Вадим отрицательно покачал головой.

– Времена неспокойные. Вы сейчас под прицелом шести автоматов и «Корда» плюс БМД. Завалите меня, мокрого мес та от вас не оставят. Давайте поговорим, вы же не бандюки.

– Кто ты? – понимая, что бой бесперспективен, спросил главный.

Вадим покачал головой:

– Так дело не пойдет, вы пришли в гости, вам первыми и представляться.

Главный думал недолго.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Мы разведка Кантемировской дивизии, нас послали проверить безопасность трассы и вообще узнать, что творится за пределами Московской области. Теперь твоя очередь.

Вадим кивнул:

– А я командир отделения добровольцев Владимирской области, в данный момент наш отряд осуществляет контроль над городом Петушки. Теперь твоя очередь. Что происходит в Московской области и Покрове?

– Покров – мёртвый город, – ответил старший. – Мы были там вчера вечером и попали в засаду. Большая банда, стволов тридцать – сорок. Жителей не видно, на улицах много трупов, на деревьях гирлянды из гражданских. Кто держит там руль, мы так и не узнали, пришлось уносить ноги. Зачем понадобилось брать под контроль этот город?

– Банда полицаев терроризировала жителей: грабёж, рэкет, убийства, мародёрство. Главарь банды захвачен и увезен во Владимир, часть жителей тоже уехали, некоторые остались здесь. Мы хорошие парни, просто стараемся соблюдать порядок на территории области. Командует нами полковник Калюжный, реальная власть в городе у него. А в Москве кто командует?

– Генерал Киприянов четыре дня назад принял на себя титул диктатора.

– Ясно. Значит, везде у власти военные, – подвел итог Токарев. – Ладно, ребята, сейчас я свяжусь с командиром и поедем в гости.

– А если мы откажемся? – спросил старший.

– Тогда берите свой УАЗ и проваливайте, – пожав плечами, ответил Вадим, – вас никто не держит, но, думаю, вам стоит пойти.

– Хорошо, – наконец решил старший. – Хомяк, выходи.

Из кустов выбрался четвёртый. Вадим сразу понял, за что тот получил своё прозвище, – простое, по-крестьянски округлое лицо с надутыми щеками.

– Опусти ствол, – приказал старший, – мы идем в гости.

Хомяк, не колеблясь, исполнил приказ.

– Посади кого-нибудь за баранку, пусть подгонит машину к блокпосту, – проинструктировал Вадим, – а мы прогуляемся, погода чудная, ночь тёплая и звёздная, места красивые.

Хомяк по знаку командира забрался в машину, запустил двигатель и не спеша, дабы не провоцировать бойцов, прячущихся среди бетонных блоков, поехал в сторону блокпоста.

– Митяй, Костя, – позвал Токарев.

Из темноты появились его бойцы.

– Ты же сказал шесть, – ухмыльнулся старший.

– Эти двое за шестерых катят, – улыбнулся Вадим. – Слушай, а как тебя называть?

– Зови по позывному – Гавриил.

Пока шли, разговорились. Со слов разведчиков, в Москве дела были плохи, банды мародёров и лихих парней из криминалитета, море трупов, голод, зафиксированы случаи людоедства и рабства. Военных туда согнали со всей округи, что породило большое количество дезертиров, относительный порядок только в центре, в пределах Садового кольца.

– А у вас как? – спросил Гавриил.

– У нас неплохо, – отозвался Вадим. – Трупы вывезли и похоронили, организовали бесплатную раздачу еды с солдатских кухонь, набрали добровольцев. Вот теперь потихоньку область чистим.

– Понятно. Молодцы ваши командиры, – сказал кто-то из идущих за спиной Вадима разведчиков, – а то от Киприянова, кроме амбиций, ни хрена не дождешься.

Гавриил обернулся и строго посмотрел на говорившего, но особо бурной реакции не проявил, видимо, был согласен с ним, просто не следовало бойцу выражать свои мысли вперед командира.

На блокпосту всё было нормально, УАЗ разведчиков стоял метрах в десяти от казармы, а Хомяк разговаривал с Ильей, прихлёбывая горячий чай из кружки, экспроприированной с прилавка разгромленного промтоварного магазина.

– Денисову уже доложил, – отчитался Илья, – обещал минут через десять БТР пригнать.

Вадим кивнул: молодец заместитель, не нуждается в инструкциях.

– Гавриил, а что в других областях?

– Везде по-разному, – нехотя ответил разведчик.

– А поконкретней?

– Например, Тула отказывается признать генерала, заявили, что, если сунется к ним со своими указами, ответят адекватно. В Твери неспокойно, там сильны националисты, у них свои планы, во всяком случае, в союз областей Киприянова они не хотят. Рязань вообще ответила: «Только суньтесь», – у них сейчас генерал ВДВ рулит, тот, что училищем командовал, он с Киприяновым на ножах. На данный момент с Москвой согласились сотрудничать администрации Калужской и Смоленской областей. На ваших градоначальников генерал пока не вышел, поэтому мы здесь – выяснить, что происходит, и предложить присоединиться.

– А если откажемся? – сказала Вадим и, увидев, как насторожился Гавриил, тут же добавил: – Это риторический вопрос.

– Не знаю, – ответил разведчик и слишком быстро отвел глаза.

– Врёшь, – констатировал Илья. – Вам ведь поручили не только узнать, что у нас происходит, но и обороноспособность прощупать: сможет ли Москва быстро подавить сопротивление.

Гавриил промолчал, но ответ был очевиден.

– Значит, Москва снова начинает совершать старые ошибки, – проговорил Костя. – Загнать всех под ноготь, даже не подумав, к чему приведёт подобное. Свои проблемы решить не можете, а уже железным кулаком пытаетесь наводить свои порядки. При этом ваш генерал даже не задумывается, что получит проблем гораздо больше, чем имеет сейчас.

– Костя, – одернул его Токарев.

– Что Костя? – взбрыкнул парень. – Я уже двадцать пять лет Костя. Командир, пойми, на этих рубежах обороны нам снова придётся под пули лезть, головы класть, а Киприянов в Кремле сидеть будет. И знаешь что, командир, я согласен сунуть свою башку под топор, но не для Москвы.

– Костя, успокойся, – попросил Вадим, – сидящие за этим столом ничего не решают: ни я, ни Илья, ни они, – Токарь кивнул в сторону настороженного Гавриила и его разведчиков, – ни даже Денисов, который сидит на вокзале. Решать будет Калюжный, и, знаешь, я почти уверен, что он откажет Киприянову.

– Это почему? – тут же спросил Гавриил.

– Посуди сам: пятнадцать дней прошло с начала катастрофы, телефоны работают, но наш полковник так и не связался с Москвой, зато успешно решает проблемы сам. Сдаётся мне, что снова вешать Москву на шею он желанием не горит.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?