3 książki za 34.99 oszczędź od 50%
Za darmo

Каждой клеточкой тела

Tekst
Oznacz jako przeczytane
Каждой клеточкой тела
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Пролог

– Мэл, может, я поспешила соглашаться выходить замуж за Калеба?

– О чём ты говоришь?

Подруга опустила взгляд на свои колени.

– Не знаю. Иногда я думаю, что, может, поспешила?

Я приобняла подругу.

– Перестань, это всего лишь предсвадебная лихорадка. Всё наладится, как только ты увидишь его у алтаря.

– Мэл, я смотрю на него и не понимаю, за что полюбила.

– Господи, Джем, но любят ведь не за что-то конкретное, это чувство нелогичное.

– Вот именно. Но если подумать… – Джемма вывернулась из моих объятий и встала. Сделала два шага в направлении кухни, а потом повернулась ко мне. – За что ты любишь Рона?

Внутри меня всё сжалось. Я не позволяла себе думать о нём. Не позволяла мыслям о нас управлять моей жизнью. Я научилась думать об этом, как о книге с захватывающими приключениями, которую я уже дочитала и отложила на полку. Я не собиралась её перечитывать. Знала, что она будет доставлять только боль. Но подруга только что вытянула эту боль на поверхность, не оставляя моей внутренней мазохистке шанса на то, чтобы об этом не думать.

Я опустила голову.

– За всё, – ответила я.

– Ты любишь то, как он спит?

– Да. Он такой тогда… беззащитный. Настоящий. Растрёпанный, – задумчиво добавила я, улыбаясь.

– А то, как он ест?

– Ага, – ответила я с большим энтузиазмом, чем требовалось. – Он иногда как поросёнок. Особенно, когда ест бургеры. Мы как-то заказали их и он заляпал диван соусом. Диван, Джем! Ну как так можно? – Я внезапно сникла, подняв взгляд на подругу. Она спокойно смотрела на меня.

– А если он чавкает?

Я пожала плечами.

– Я просто прошу его жевать с закрытым ртом.

– А когда он по утрам чешет задницу?

– Все мужчины это делают, нет? – Я не понимала, к чему она клонит, поэтому каждый следующий ответ был произнесён с осторожностью.

– А когда он чем-то недоволен?

– Рон бурчит и рычит, как медведь.

– А когда злится?

– Чертовски пугает, но при этом такой сексуальный, что хочется запрыгнуть на него.

Я резко замолчала. Джемма смотрел на меня, прищурившись.

– Ого, – сказала она тихо.

– Прости.

Я смутилась. Не нужно было так подробно рассказывать о её брате, тем более тогда, когда она со своим женихом переживают кризис. К тому же, признаюсь, я вела себя совсем не как настоящая близкая подруга некоторое время назад. Я скрывала свои отношения с Роном от неё. Мне казалось, что она будет злиться, что я с ним, при этом она сама лишена возможности спокойно быть с Калебом. И потом… Всё было так запутанно.

Глава 1
Полтора года назад

Когда ты, кажется, рождена с любовью в душе, ты не понимаешь, как может быть иначе. Твоё сердце всегда узнаёт его, чувствует, дышит им. Ты пользуешься любой возможностью, чтобы мельком увидеть его, услышать голос, почувствовать запах.

Рон Морис был для меня целым миром, который он из раза в раз переворачивал с ног на голову. Он никогда не давал мне надежды, ничего не обещал и не позволял думать о том, что между нами может быть что-то большее. Но разве сердцу нужно позволение? Разве оно нуждается в обещаниях? Достаточно взгляда. Слова. Жеста. Тогда оно воспаряет и несётся навстречу любимому с утроенной скоростью.

Каждое проявление внимания с его стороны приводило всякий раз к тому, что надежда воскресала и снова прожигала внутренности.

Но он всегда держал меня на расстоянии. Однажды, напившись на вечеринке, я позвонила ему и спросила, могу ли приехать к нему. Мне было семнадцать, а Рону – двадцать семь. Он уже был мужчиной, взрослым, сильным, сводящим с ума своим опытом и собственным взглядом на всё. А я была девчонкой, которая сходила по нему с ума с самого детства.

Рон позволил приехать, даже предложил забрать меня с вечеринки, чтобы, по его словам, я не садилась в машину к незнакомцу. И вот спустя пятнадцать минут я сидела в его грузовике, восхищённо наблюдая за тем, как его крепкие руки сжимают руль. Я смотрела на его волевой подбородок, короткие волосы, резкую линию скул, прямой нос. Я впитывала своим пьяным мозгом всё, что он позволял мне увидеть и почувствовать.

В какой-то момент мои ноги дали знать, что устали от босоножек на высоких каблуках. Тонкие ремешки настолько сильно впились в кожу, что между ними кожа вздулась и покраснела. Я потянулась и сняла их, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение. Я выдохнула, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие. Рон бросил короткий взгляд на мои ноги.

Я снова откинулась на спинку сиденья и продолжила любоваться мужчиной.

– Мы на месте, – сказал Рон, сворачивая с дороги.

Я повернулась лицом к лобовому стеклу и заметила, что он припарковался у моего дома.

– Мы же должны были поехать к тебе, – разочарованно сказала я.

– Ты хотела поехать ко мне, но мы уж точно не должны были, – ответил Рон, глядя на меня.

В его взгляде была непреклонность. Он принял решение и был намерен его придерживаться.

Я порывисто вздохнула. Раздражение растекалось по венам вместе с усталостью от попыток привлечь к себе внимание мужчины.

– Я провожу тебя. Не хочу, чтобы мама убила тебя за то, в каком состоянии ты вернулась, – сказал Рон, и вышел из машины.

– Её нет дома, – задумчиво пробормотала я, глядя на то, как он обходит машину.

– Пойдём, – сказал мужчина, открыв дверь, и протянув ко мне руку.

Я схватила босоножки, и попыталась сама выпрыгнуть из машины, но потерпела неудачу и чуть не упала с подножки. Рон поймал меня, когда нос был уже всего в нескольких сантиметрах от земли. Замедленная алкоголем реакция не позволила мне даже выставить руку, чтобы уберечь лицо. Крепкие руки подхватили меня и прижали к твёрдому телу. Чертовски охренительное ощущение, скажу я вам. Я аж прикрыла глаза от удовольствия. Разве что не заурчала как довольная кошка.

Рон поставил меня на ноги, потом подхватил под спину и колени, и понёс к дому. Я с глупой улыбкой пялилась на мужчину.

– Знаешь, сейчас ты как будто вносишь невесту в новый дом.

– Мэл, не говори глупостей, – рыкнул Рон. – Встань ровно, я позвоню в дверь.

Рон поставил меня у двери, и я облокотилась на косяк.

– Тебе никто не откроет, – пробубнила я.

– Что? – переспросил он.

– Никто не откроет тебе.

– Почему?

Я пожала плечами.

– Потому что там никого нет, – прошептала, наклонившись к нему. Плечо соскользнуло с полированного дерева и я практически упала в объятия Рона.

– Мэл, мамы дома нет? – спросил он, снова подхватывая меня и спасая от падения. Мой рыцарь в сияющих доспехах. Я покачала головой, глядя в удивительные зелёные глаза. Мужчина опустил взгляд к моим губам на секунду, потом прикрыл глаза, и снова поставил меня у дверного косяка. – Дай ключ.

Рон протянул ладонь, ожидая, пока я в своей крохотной сумке найду ключ от дома. Я достала его и положила на тёплую ладонь мужчины, кокетливо проведя пальцем по ней. Рон резко одёрнул руку и вставил ключ в замочную скважину. Открыв дверь, мужчина снова подхватил меня на руки и занёс внутрь, захлопнув ногой дверь.

– Где твоя спальня? – спросил он, остановившись у входа.

– Слева по коридору первая дверь.

Рон на удивление легко ориентировался в темноте моего дома. Мне кажется, даже я сама могла бы тут разнести к чертям собачьим пол дома, пока добралась до своей спальни принцессы.

Несмотря на то, что мама с папой были в разводе, он продолжал любить меня и потакать моим капризам. Когда мне исполнилось двенадцать, я решила, что мне нужна спальня принцессы и папа не поскупился. Теперь эту комнату можно назвать помещением, в котором в своё время взорвалась сладкая вата.

Стены были нежно-сиреневого цвета. Большая кровать с балдахином из розовой органзы и вырезанной в деревянной спинке белого цвета короной. Белый стол с креслом, обтянутым розовым мехом. Шкаф с комодом тоже белые, но бесконечные безделушки, которыми наполнена моя комната, сразу выдают во мне любительницу сказок про принцесс и прекрасных принцев.

Тот возраст давно прошёл, но я не могла проститься с детской мечтой. Я отчаянно цеплялась за сказку как за спасательный круг. Мне всё еще хотелось быть беззаботной и верить в чудеса. Я не была готова проститься с детством, хотя, по иронии судьбы, это произойдёт через неделю. Мне официально исполнится восемнадцать, и придётся проститься с комнатой принцессы, как только я уеду в университет. Мама сказала, что сделает из неё нормальную комнату для девушки.

Рон подошёл к кровати и посадил меня на край. Потом включил прикроватную лампу и осмотрелся.

– Ого, – произнёс он.

– Ага, я так и не выросла, да, Рон?

Мужчина с кривоватой улыбкой осмотрел меня.

– Ты точно выросла, а вот твоя комната – нет.

Я показала ему язык. Бросив сумку на пол, я встала на нетвёрдые ноги и пошла, шатаясь, в сторону ванной комнаты.

– Мне нужно в душ.

– Что ты делаешь? – с ужасом спросил Рон, когда я начала стягивать с себя платье.

– Иду в душ, – повторила я бесцветным голосом.

– А ты не можешь раздеться там?

Я повернулась. Он стоял ко мне спиной и пялился на стену. Я хихикнула.

– Я быстро, – сказала, и вошла в ванную.

Десять минут под горячим душем заставили меня так разомлеть, что я едва удерживала в руке зубную щётку. Я с ужасом думала, что мне ещё придётся пересечь всю комнату, чтобы добраться до кровати. Закончив чистить зубы, я выполоскала рот. Достала из ящика расчёску и поняла, что ноги меня уже совсем не держат. Прислонившись к стене, я сползла вниз и села на полу. Вытянув ноги, я слегка наклонила голову вперёд и начала лениво расчёсывать волосы.

Через пару минут в дверь постучали. Я не могла уже даже ответить. Веки тяжелели и опускались. Я с трудом держала голову хоть сколько-нибудь поднятой.

– Мэл? – позвал Рон, и в ответ я невнятно буркнула. – Мэл, с тобой всё хорошо? – В этот раз у меня не было сил сказать даже короткое «да». – Я вхожу.

 

Тут же дверь распахнулась, и Рон присел рядом со мной на колени.

– Эй, что ты делаешь? – тихо спросил он, забирая у меня расчёску.

Я собрала всю волю в кулак.

– Пытаюсь рас… че… саться, – икнув, сказала я.

Рон кинул расчёску на столик рядом с раковиной, поднял меня на руки и понёс. Мне было всё равно, куда и зачем, лишь бы он не выпускал меня и всю ночь окутывал всеми этими мышцами. И запахом. Да, запахом. Я вдохнула поглубже и счастливо прикрыла глаза. Мне больше не нужно было бороться с собой и думать о том, как добраться до кровати. Я была уверена, что Рон обо всём позаботится.

«Возможно, даже будет стеречь мой сон всю ночь», – подумала я, счастливо зарываясь в гору принцессовых подушек. Я почувствовала лёгкий поцелуй в висок буквально за секунду до того, как провалилась в сон.

Глава 2

Утро встретило меня недружелюбным стуком прямо в лобную кость. Я приоткрыла глаза и села на кровати. В комнате был полумрак, шторы были задёрнуты, жалюзи опущены. Благослови, Боже, мою предусмотрительность. Я повернулась к прикроватной тумбочке, чтобы посмотреть, который час, и заметила стоящую на ней бутылку воды и рядом – баночку с обезболивающим. О, такой предусмотрительной я ещё не была.

Я выпила две таблетки, и медленно сползла с кровати, чтобы сходить в душ. Мне нужен был чай. Большая чашка крепкого сладкого чая. Как можно быстрее приведя себя в порядок, я вышла из комнаты, и застыла. Из коридора открывался отличный вид на кухню, где за стойкой сидела моя мама и смеялась над чем-то, что рассказывал… Рон. Парень был помят, как будто только что проснулся.

Я моргнула раз. Потом ещё раз. А потом  ко мне обрывками стала возвращаться память. Ох, чёрт. Я чуть не застонала вслух. Я опять совершала ту же ошибку. Наступив на горло своей гордости, я опять ему позвонила, и практически вынудила Рона приехать и позаботиться обо мне.

Джемма вчера перебрала сильнее, чем я, так что она уехала первой с вечеринки. Я плохо помнила, что было после её отъезда, но самые яркие моменты – такие, как когда Рон носил меня на руках – я помнила хорошо.

Теперь я стояла в коридоре своего дома и смотрела на то, как моя мама беззаботно общается с Роном, как будто он каждое утро завтракает у нас. Я медленно пошла в сторону кухни, не зная, как он объяснил маме своё пребывание в нашем доме.

Как только я появилась в дверном проёме, мама повернулась ко мне с улыбкой.

– О, дорогая, ты проснулась.

– Да, доброе утро, – пробормотала я, не сводя взгляда с Рона. Я надеялась, что он хотя бы намекнёт о версии для мамы.

– Мэл, с твоей стороны было очень великодушно позволить Рону остаться у нас, пока семья его  друга из-за сгоревшего дома ночевала у него в квартире. Только надо было выдать парню постель. Неудобно спать на диванной подушке, к тому же для такого большого парня тот крохотный плед тоже не совсем комфортный.

Я уставилась на Рона широко открытыми глазами. Я была в шоке, что он придумал такую историю, чтобы объяснить моей маме, что делает в нашем доме с самого утра.

– Ну, давайте, завтракайте, а мне пора бежать.

– Далеко? – спросила я.

– На работу, – ответила мама, как будто я задала самый идиотский в мире вопрос.

Хотя, если перевести взгляд на часы, показывающие почти девять часов, её взгляд был вполне оправдан. Мама вышла из кухни, и я повернулась к Рону. Я не знала, как вести себя этим утром и что говорить. Мне было стыдно за своё состояние предыдущим вечером. Но я совершенно не сожалела, что позвонила ему.

Помявшись на месте пару минут, я развернулась к кофемашине и подставила под неё чашку. Пока она с шипением и грохотом готовила для меня утренний напиток богов, вышла моя мама, и, коротко попрощавшись с нами, покинула дом.

Я смотрела на то, как наполняется чашка, и рассеянно думала о том, что вообще-то хотела чая.

Всё это время Рон молчал, и меня это напрягало. Как только кофемашина тихо пикнула, извещая о готовом напитке, я вытянула чашку и, вздохнув, повернулась снова к Рону лицом. Присела напротив него и добавила сахар в кофе. Налила сливки. И всё это в долбаной тишине. Неловко, думаете? Чертовски. Я хотела бы начать разговор, но в голове как будто была пустота и такое ощущение, что там гулял ветер.

Рон наблюдал за каждым моим движением, и я подумала, что он ждёт от меня каких-то слов.

– Слушай, – начала я, сделав глоток кофе. – Спасибо, что привёз меня вчера домой. И то, что… – Я махнула рукой в сторону гостиной. – Остался, чтобы присмотреть за мной. И за таблетки с водой. В общем, спасибо, что позаботился обо мне. Теперь ты можешь уходить.

– Что, если я не хочу? – спросил он тихо.

– Что? – Я резко вскинула голову и посмотрела на него. Мужчина всматривался в моё лицо так пристально, как будто пересчитывал мои реснцы.

– Может, я не хочу уходить, – сказал он и откинулся на стуле.

Мужчина сидел там во всём своём чёртовом великолепии. Взрослый, статный, в меру накаченный, уверенный в себе. В некоторой степени даже самодовольный.

– А как же твоя девушка? – спросила я, ощутив привычный укол в грудной клетке.

– Ты хочешь о ней поговорить?

– Я не хочу, чтобы мне было больно, – тихо сказала я, глядя в свою чашку.

Рон наклонился вперёд.

– Почему тебе будет больно? – спросил он.

Я перевела взгляд на его лежащие на столе ладони. Господи, как же мне хотелось, чтобы он касался ими моей кожи.

Как можно было ответить на его вопрос, не озвучив очевидного факта? Потому что я люблю тебя? Потому что берегу себя для тебя? Потому что ты – единственный, кто имеет значение? Или, может, начать с того, что все эти чувства не взаимны?

Я почувствовала, как Рон дотронулся пальцами до моей щеки. Едва ощутимое касание, которое сводило с ума и заставляло мир кружиться вокруг. Словно только мы двое статичны, а всё окружающее нас пространство вихрем закручивается, создавая хаотичный фон для того самого важного, что происходит между нами.

– Посмотри на меня, Мэл. – Слова скатывались с его языка таким голосом, каким обычно соблазняют. Сводят с ума и разрушают твой мир.

Мой взгляд невольно поднялся к его лицу. На меня смотрели изумрудного цвета глаза. В проникающем в кухню солнечном свете цвет был как будто чистейший минерал с вкраплениями светло-коричневых пятнышек. Поразительной глубины глаза и невероятно пронзительный взгляд. Как будто он сканирует твой мозг.

– Поговори со мной, – попросил он.

– Мы уже говорили на эту тему тогда у бассейна на день рождения Джеммы.

– Мэл…

– Не говори ничего. Ты всё тогда сказал. Я поняла. Мы договорились, что больше я не произнесу этого вслух, а другого мне сказать нечего.

– Почему я не могу уйти от тебя? – прошептал он, глядя на мои губы.

Я покачала головой, потому что не знала ответа на этот вопрос. Я так устала ждать его. Так устала любить в пустоту. Две недели назад на дне рождения моей подруги Рон вытянул меня из бассейна и сказал, что позаботится обо мне. Я тогда впитывала каждое его слово, и мне показалось, что наконец настал момент, когда мы будем вместе. Но потом он добавил, что должен заботиться о подружке Джеммы, потому что я для него как… вторая младшая сестра.

Знаете, как странно слышать такое от человека, который произносит эти слова, глядя на твои губы совсем не как старший брат? И когда в его шортах при взгляде на тебя растёт нечто, не имеющее ничего общего с братскими чувствами. Но его губы произнесли это, в одночасье растерзав сердце в клочья. После этого я старалась с ним вообще не пересекаться, и просила Джемму мне о нём не рассказывать.

Неделю назад я даже сказала себе, что буду двигаться дальше. Что перестану думать о нём как о мужчине и начну воспринимать только как брата подруги. Я даже решила, что для этого мне нужно начать встречаться с кем-то. Ага, в который раз. Всегда, как только Рон расставался с очередной девушкой, я бросала своего текущего парня, чтобы дать Рону возможность сделать правильный выбор. Но потом быстро появлялась следующая, и я снова оставалась у обочины.

Рон не был игроком. В основном он заводил отношения с девушками. Правда, недолгие. И все, как одна, были красавицами с длинными ногами, шикарными формами, хоть зачастую и искусственными. Так что я со своим невысоким ростом, небольшой грудью и достаточно большой задницей рядом не стояла.

Я даже подумала, что Рон принял решение смотреть на меня как на младшую сестру, увидев голой в их бассейне. Конечно, тогда он сравнил меня со своей идеальной девушкой и понял, что за моей одеждой не скрывается ничего интересного. Так что я решила оставить мужчину в покое.

До вчерашнего вечера.

Слишком много текилы. И слишком много горячих парней вокруг меня. Но тело хотело одного единственного, поэтому мозг дал приказ пальцам, а те набрали его номер. Услышав «алло», губы и горло сработали на автомате и выдали речь, которую не должны были. Но я всё равно не жалею.

Хотя бы потому, что благодаря этому он сидела на моей кухне, заправляя прядь волос мне за ухо, и глядя на мои губы, ждал, пока я отвечу на заданный вопрос. Или не ждал? Погодите, он задал его сам себе. Вероятно, вопрос был риторическим.

– Мне, наверное, лучше уехать, – сказал он, вставая со стула.

Кожа на щеке сразу ощутила потерю тепла. Я подняла голову и посмотрела на то, как мужчина обувает кроссовок.

– Давай, уходи, – с истерическими нотками произнесла я.

– Мэл, – протянул он, не прерывая своего занятия.

– Ты всегда уходишь.

– Тебе не в чем меня обвинить.

– Кроме как в том, что ты обманываешь сам себя. – Я помолчала и тихо добавила: – И меня.

Рон выровнялся. Сделал несколько шагов навстречу.

– Когда я тебя обманывал, Мэл?

– Когда сказал, что относишься ко мне, как к младшей сестре.

– Это так и есть, – сказал он, нахмурившись.

Я впитывала его образ в своём доме. Рыжеватая щетина, покрывавшая его крепкие скулы, молила о прикосновении. Я встала и подошла ближе.

– Ты врёшь сам себе.

– Ты это уже говорила, и я не согласен.

– Правда? – спросила я, подойдя к нему вплотную.

Между нами остались лишь миллиметры расстояния. Я чувствовала жар его большого тела. Практически могла слышать, как его сердцебиение набирало обороты. Я подняла руку и провела по колючей щетине. Если бы Рону не нужно было сдерживаться по непонятным, выдуманным им самим, причинам, он бы, наверное, прикрыл глаза, и насладился моим прикосновением. Но мужчина стоял, как статуя и хмурился, становясь для меня ещё привлекательнее.

Когда Рон злится, мне хочется подойти к нему и вот так погладить по щеке, чтобы успокоить. В ярости он становится практически неконтролируемо агрессивным и похож на медведя, который рычит и вот-вот разорвёт свою жертву. По сравнению с ним, Калеб просто плюшевый розовый мишка.

Мне всегда хотелось проверить, смогу ли я усмирить этого зверя. Получится ли у меня одним прикосновением и парой слов погасить этот пожар. Но пока всё, чего я добилась за эти годы, – я лишь становилась самым частым провокатором его агрессии.

Моя рука сползла ниже к его широкой шее, потом прошлась по груди, очертила крепкие мышцы и достигла пресса. Через тонкую трикотажную футболку я чувствовала каждую твёрдую часть его тела. Рон не шевелился и, кажется, перестал дышать, пока мои, ничем не сдерживаемые пальцы, путешествовали по его телу. Впервые он позволял так себя касаться.

Я осмелела и подняла руку выше, положив ладонь на его затылок. Я делала всё медленно, аккуратно, боясь его спугнуть. Всё это время мы смотрели друг другу в глаза, не решаясь даже моргнуть, чтобы не разрушить момент. В тишине гостиной наше учащённое дыхание было слышно отчётливо.

Я потянула голову Рона на себя и, на удивление, он не сопротивлялся. Мужчина наклонился и его губы оказались прямо напротив моих буквально в нескольких миллиметрах. Я могла чувствовать его дыхание на своих губах, видеть эти крапинки в его глазах. Рон положил руки мне на талию и сжал её. По всему телу пробежала дрожь и сковала дыхание.

Не знаю, в какой момент и кто из нас преодолел это расстояние, но наши губы наконец встретились. Мир вспыхнул таким фейерверком, что, казалось, даже соседи должны были слышать этот взрыв.

Сначала Рон как будто пробовал меня. Его мягкие губы нежно касались моих, слегка посасывали. А потом он высунул язык и коснулся им моих губ. Я застонала от ощущения и приоткрыла рот, впуская его. Тогда Рон рыкнул что-то невнятное, обхватил меня руками и резко вжал в своё твёрдое тело. Господи, я хотела, чтобы это не заканчивалось.

Наши руки перестали слушаться здравого рассудка и начали жить своими собственными жизнями. Они исследовали, познавали, щупали, сжимали, ласкали и блуждали. Наши языки танцевали зажигательный танец, а рты буквально пожирали друг друга. Мы как будто с цепи сорвались.

 

Рон приподнял меня под попку и, донеся до кухонного островка, усадил на него. Господи, вот что ты испытываешь, когда сбываются мечты. Став между моих ног, он забрался руками под мою тонкую майку, и сжал грудь. Я откинула голову и застонала, Рон в это время прокладывал поцелуи по моей шее. Я не заметила как он спустил лямки майки, обнажив грудь. Посмотрев на неё голодным взглядом, мужчина снова сжал её руками и втянул торчащий сосок в тёплый рот. По моему телу прошла дрожь наслаждения.

Как только его руки спустились ниже и одна обхватила попку, а вторая приблизилась к передней части моих уже мокрых шортиков, зазвонил телефон у него в кармане, отдаваясь вибрацией на внутренней части моего бедра. Я чуть не расплакалась, услышав этот звук. Рон выпрямился и нахмурился. Мы смотрели друг на друга с вожделением и как будто растерянно. Словно не понимали, что здесь происходит.

Рон потянулся в карман, а я слегка покачала головой, взглядом умоляя не отвечать на звонок. Но он посмотрел вниз и вытянул жужжащее устройство. Глянув на экран, он поднял на меня виноватый взгляд.

– Это Сандра, – хрипло произнёс он. Его взгляд был полон вины и раскаяния. По отношению ко мне? К его девушке Сандре? – Я должен ответить.

– Конечно, ты должен, – тихо сказала я, и кивнула на светящееся устройство.

Рон, не отходя ни на шаг, ответил на звонок.

– Привет.

Он стоял так близко, что я слышала приглушённый визг девушки в трубке. Бёдра Рона с возбуждённым членом всё ещё прижимались ко мне, а свободная рука вырисовывала рассеянные круги по внутренней части бедра, слишком близко к средоточию моего удовольствия. Я начала неосознанно ёрзать, пытаясь пробраться ближе к его руке. Я хотела, чтобы та оказалась там, где она больше всего нужна.

– Детка, я скоро буду. Собирайся, заеду через пятнадцать минут.

И вот так вот просто – бам! – и я была самым грубым образом вырвана из нирваны, в которую позволила сама себя погрузить, и с грохотом сброшена в пропасть. Рон слушал ещё что-то, что говорила Сандра, а я уже отталкивала его от себя, и спрыгивала со стойки. Он не сводил с меня хмурого взгляда. Мужчина попытался протянуть мне руку, чтобы помочь спуститься, но я оттолкнула её, и приземлилась на ноги.

Став в нескольких шагах от него, я скрестила руки на груди и смотрела настолько сурово, насколько позволяла растоптанная гордость. И о чём я только думала, поддаваясь этому порыву? Ведь знала же, что он не бросит свою девушку ради меня.

Рон закончил разговор и сделал шаг ко мне.

– Мэл…

– Тебе пора.

– Нам нужно…

– Тебя Сандра ждёт. Нам ничего не нужно, а вот тебе уже пора. Ты знаешь, где дверь.

Я выскочила из кухни и побежала в свою комнату. Заперев за собой дверь, я прислонилась к ней ухом, чтобы слышать, что происходит за ней. Я практически ожидала, что Рон пойдёт за мной, будет ломиться в дверь моей спальни, умоляя открыть и выслушать его. Но всё, что я смогла услышать за бешено колотящимся сердцем, это тяжёлые шаги и хлопок закрываемой входной двери.

Он ушёл. Вот так просто. Сначала целовал меня так, словно если он этого не сделает, Земля перестанет вращаться, а потом позвонила Сандра и на этом всё закончилось. Как будто он, каждый день поедая персиковый пирог, захотел попробовать яблочный. Пришёл, лизнул его и понял, что персиковый всё-таки для него привычнее.

К чёрту Рона и всех мужчин вместе с ним. От них одни только разочарования.