Победитель не получит ничего

Tekst
7
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Победитель не получит ничего
Победитель не получит ничего
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 37,47  29,98 
Победитель не получит ничего
Audio
Победитель не получит ничего
Audiobook
Czyta Людмила Благушко
24,59 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Победитель не получит ничего
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

«Екатерине Островской и ее детективам удалось подарить мне не один головокружительный вечер за увлекательным чтением, и поэтому я советую вам эти книги!»


ТЕМНИЦА ТИХОГО АНГЕЛА

ЖЕЛАТЬ НЕВОЗМОЖНОГО

ЗАПОВЕДНИК, ГДЕ ОБИТАЕТ СМЕРТЬ

МЕРТВАЯ ЖЕНА И ДРУГИЕ НЕПРИЯТНОСТИ

МОТЫЛЕК АТАКУЮЩИЙ

ОХОТНИК ЖЕЛАЕТ ЗНАТЬ

Я СТАНУ НОЧНЫМ КОШМАРОМ

НЕТ МЕСТА ЖЕНЩИНЕ

СВЕРХ ОТПУЩЕННОГО СРОКА

УКРАДЕННЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ТУ СТОРОНУ

НЕ РАССТАНУСЬ С ВАН ГОГОМ

ЧЕРНЫЙ ЗАМОК НАД ОЗЕРОМ

МЕЧТЫ О ЛУЧШЕЙ ЖИЗНИ

АНГЕЛАМ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО

УПАСТЬ ЕЩЕ ВЫШЕ

ВСТРЕЧА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО

ИСПОВЕДЬ БЕЗ ПРОЩЕНИЯ

С ТОБОЙ МНЕ НЕ СТРАШНО

ДВА РАЗА В ОДНУ РЕКУ

ДЕМОНЫ ПРОШЛОЙ ЖИЗНИ

ПОМОЛВКА С ЧУЖОЙ СУДЬБОЙ

АКТЕРЫ ЗАТОНУВШЕГО ТЕАТРА

ПРОЩАНИЕ НА ПОЦЕЛУЕВОМ МОСТУ

КТО ПОЙМАЛ БУКЕТ НЕВЕСТЫ

ПОБЕДИТЕЛЬ НЕ ПОЛУЧИТ НИЧЕГО


© Островская Е., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019


ТАТЬЯНА УСТИНОВА

Екатерине Островской в детективных романах удается одинаково живо и колоритно описывать и европейское Средиземноморье, и дождливый Питер, и узбекскую пустыню – а это признак большого мастерства писателя, не ограниченного условностями и опасением ошибиться. У Островской виртуозно получается придумывать невероятные, выдающиеся, фантастические истории, в которые точно можно поверить благодаря деталям, когда-то верно замеченным и мастерски вживленным в текст.

Но Екатерина Островская не просто выдумывает и записывает детективные истории. Она обладает редкой способностью создавать на страницах своих книг целые миры – завораживающие, таинственные, манящие, но будто бы чуточку ненастоящие. И эта невсамделишность идет произведениям только на пользу… А еще все книги Островской нравятся мне потому, что всю полноту власти над собственными выдуманными мирами Екатерина использует для восстановления справедливости наяву.

Из романа в роман Островская доходчивым и простым языком через захватывающее приключение доказывает нам, что порядочность, отвага, честность и любовь всегда победят ненависть, подлость, злобу и алчность. Но победа легкой не будет – за нее придется побороться! Героям Островской – самым обыкновенным, зачастую невзрачным, на первый взгляд ничем не примечательным людям – приходится сражаться за свою жизнь, преследовать опасного преступника, а потом героически, зачастую на краю гибели, давать последний бой в логове врага без видимых шансов на успех и… брать верх, одерживая полную победу. «И в этой пытке многократной рождается клинок булатный»: закаляется характер, простые люди становятся сильными, бесстрашными и по-настоящему мужественными героями.


Татьяна Устинова

Часть первая

Глава первая

Завтрак еще не закончился, когда Владимиру позвонили на мобильный. Разговор был недолгим, через пару минут муж вернулся к своему кофе и продолжил пить его так же неторопливо, словно не замечая, что чашечка в его руках остыла.

– Новое дело? – спросила Вера, которая все же прислушивалась к тому, о чем только что разговаривал по телефону муж.

Володя кивнул и объяснил:

– Мелочовка. У человека пропала невеста. Вернее, она уехала к родителям в Чернигов – и ни ответа, ни привета. Обеспокоенный жених, которому пятьдесят два года и который, судя по всему, не очень беден, позвонил будущему тестю и узнал, что его ненаглядную задержали в аэропорту Борисполя якобы за то, что она два года назад, будучи главным бухгалтером какой-то фирмы, увела из кассы полтора миллиона гривен.

– Почти девять миллионов рублей, – уточнила Вера, ставя посуду в мойку. – И за такую сумму ее под стражу? А до этого еще и по всей Украине искали?

– Ладно, у них свои методы. Но у невесты, как оказалось, сыну шесть лет, ее даже по украинским законам должны были под подписку отпустить до решения суда. Но там, видимо, посчитали, что ребенка все равно воспитывают дедушка с бабушкой, и мамашку сразу определили в кутузку. Пылкий влюбленный рванул туда, свидания с невестой, правда, не добился, зато пообщался с адвокатом, которого наняли родители подозреваемой, и адвокат объяснил, что дело можно было бы закрыть за пятьсот тысяч гривен, но у директора обманутой фирмы весьма приличные связи в полиции Чернигова и, хуже того, в Министерстве внутренних дел. Так что надо вернуть всю сумму. Проценты и моральный ущерб адвокат обязался отбить, но попросил за это сто тысяч гривен. Наш соотечественник согласился, подписал какие-то документы и даже оставил адвокату аванс – пять тысяч долларов.

– А чего он от нас хочет? – не поняла Вера.

– Он вернулся домой, остыл, и у него зародились сомнения. Во-первых, невеста его – кристальной честности человек, во‑вторых, она бы сама позвонила и сообщила о том, что ей инкриминируют, потом… Вообще, если тебе интересно, можешь с ним пообщаться.

– Ты пообещал помочь?

– Я пообещал разобраться, а он сказал, что, если с его невесты снимут все обвинения, он готов заплатить ровно половину той суммы, которую мог бы потерять на Украине…

Владимир задумался и вопросительно посмотрел на Веру.

– Или в Украине? Как правильно? Гоголь писал «на Украине», и Тарас Шевченко на украинском тоже – я специально проверял.

– Говори, как считаешь правильным. Только не повторяй вслед за телегламуром слово «волнительный».

– Что я, совсем? – обиделся муж.


Пять месяцев назад Вера ушла из следственного управления и стала работать в детективном агентстве Владимира, став его заместителем. Удивительно было то, что другие сотрудники нисколько не удивились этому карьерному взлету новой сотрудницы и относились к ней с уважением и почтением. Они даже с начальником были на короткой ноге, общаясь с ним запросто, а в кабинет к его избраннице заходили осторожно, предварительно постучав. На одной из коллективных посиделок, случавшихся не так уж часто, Вера попросила коллектив быть с ней попроще и даже выпила с каждым на брудершафт. Но на «ты» перешли немногие. Она, конечно, поинтересовалась у Володи причиной такого почтения. Он пожал плечами, но все же объяснил:

– Я им все время говорил, что ты бог сыскного дела… То есть богиня. А после дела Цигалова они и сами в этом убедились. Кстати, не только они.

Вероятно, он имел в виду себя самого. Но ведь Володя любил ее не за профессиональные качества!

Вера вспомнила об этом и улыбнулась в сторону.

Сейчас они ехали в офис агентства, за окнами машины проносился радостный весенний город и грязные автомобили. Дело Ильи Цигалова прогремело на всю страну. О нем рассказывали по основным телеканалам, Веру настойчиво приглашали на разные ток-шоу, но она отказывалась. Конечно, история про миллионера, оказавшегося маньяком-убийцей, не могла не взволновать падкие на сенсации души. Но рассказывать о том, что миллионер притворялся нищим юристом, что он был сокурсником, влюбленным в нее долгие годы, Вере не хотелось. К тому же единственная ее подруга Инна Цигалова, казалось, была потеряна навсегда.

Глава вторая

Она вошла в свой кабинет, едва убрала в стенной шкафчик пальто, как раздался звонок мобильного телефона. Вера посмотрела на экран и увидела, что с ней пытается связаться Инна. Девять утра, что заставило подругу позвонить в такую рань? И что заставило ее подняться так рано? Цигалова не могла долго таиться. После того как все выяснилось в отношении ее мужа, она вытерпела лишь месяц с небольшим – в конце концов, Вера тоже была ее единственной подругой. А потому Инка однажды позвонила как ни в чем не бывало и умирающим голосом начала делиться новостями:

– Я сменила место работы, – сообщила она, – ведь все знают, за кем я была замужем, и смотрят на меня, будто это именно я убила столько человек. Только-только карьера начала складываться, а теперь…

– Теперь ты богатая женщина, – напомнила Вера, – и незамужняя, кстати.

– Разве что, – еще раз вздохнула подруга и тут же хихикнула.

– Как ты? – спросила Вера, показывая, что для нее нет ничего, что могло бы разрушить старую дружбу.

– Тружусь, – с грустью в голосе соврала Цигалова и, понимая, что подруге известно ее отношение к любой деятельности, объяснила: – Фирма Ильи ведь продолжает работать. Я как-то заглянула в квартальный баланс и чуть сознание не потеряла… Там такие обороты! Теперь, правда, многие постоянные клиенты пытаются улизнуть, но где они лучше, чем мы, найдут? Обороты упали, разумеется, но все равно там – очень и очень. А потому надо все самой контролировать.

Чтобы Инка что-то держала под контролем! В это поверить было невозможно, а следовательно, Цигалова звонила не для того, чтобы похвастаться успехами фирмы, основанной втайне от нее мужем-оборотнем.

– Тебе что-то нужно? – поинтересовалась Вера.

– Да нет вроде, – опять соврала подруга, – только хотела сказать, что я фамилию сменила на девичью – теперь я снова Заморина, как в университете. Печально все. Вот если можно было бы вернуть те годы, когда ты молодая и все у тебя впереди…

– У тебя и так все впереди. Теперь ты богата, свободна и никого не надо ни о чем просить и рассказывать подруге, что муж не может купить тебе шубу или новую квартиру.

– Да! – Заморина словно только что вспомнила о самом незначительном в своей жизни. – На меня теперь наезжают родственники всех жертв. Они, как выяснилось, объединились и требуют продажи имущества Ильи, чтобы компенсировать свои моральные потери.

– Ты же юрист, – напомнила Вера, – следовательно, понимаешь, что половина нажитого Цигаловым в браке принадлежит тебе. Поэтому родственники вправе претендовать лишь на половину. Так что тебе останется вполне приличная сумма, не считая фирмы.

 

– Но с ними придется судиться. Я бы сама в суде выступила… Могу, кстати, и свою фирму подключить, но не хочу, чтобы посторонние в моих делах копались. Может, ты поможешь или твой Владимир?

Вера пообещала помочь и мужа просить не стала. Володя, конечно, дал несколько мудрых советов и даже поприсутствовал на встрече с родственниками убитых Цигаловым людей. Вера вызвала их и оплатила дорогу и проживание в не самой дешевой гостинице. Некоторые приехали с детьми. Договориться с ними удалось на удивление быстро. Мужчины, присутствовавшие на встрече, смотрели на Веру во все глаза – вероятно, до этого они видели ее на телевизионных экранах, но в жизни она произвела на них еще большее впечатление. Вера объяснила, что рассказы об огромном состоянии миллионера-убийцы весьма и весьма преувеличены, к его предприятию есть большие материальные претензии со стороны клиентов и банков, выдавших кредиты известной фирме. Роскошный загородный дом, который показывали в новостях, заложен, но можно выкупить закладную, продать здание и землю, после чего разделить вырученные деньги пополам с вдовой, а оставшуюся половину – между всеми пострадавшими.

– Почему мы должны делиться с этой стервой?! – крикнул кто-то, и остальные дружно поддержали. – Возможно, они действовали заодно!

– Но на это уйдет год-полтора, – продолжала Вера. – Вдова получит свою половину по закону, если вы не докажете ее причастность к преступлениям. А она непричастна, Цигалов ее тоже пытался убить. Как и меня, как и моего мужа.

Вера указала на молчащего Володю.

– Года или полутора лет не хватит для того, чтобы компенсировать вам потери, – объяснил Владимир. – Дело в суде будет тянуться долго, потом будут апелляция, пересмотр, новые заседания… Вы готовы все это время жить здесь, оплачивать проживание, адвокатов? Года через два с половиной, в лучшем случае через два, вы получите компенсацию. Вероятно, миллион долларов на всех, из которых оплатите подоходный налог и вам останется чуть больше, чем вы истратите на жизнь вдали от дома и адвокатов… Если, конечно, что-нибудь останется вообще. А вот с вдовы можно получать прямо сейчас. Не так ли?

– Так, так! – закричали пострадавшие. – А то – что получается? Два года мучиться, а получить потом с гулькин нос!

– На какую сумму мы можем рассчитывать прямо сейчас? – негромко поинтересовался муж убитой Ильей врачихи.

– Я думаю, по сто тысяч долларов, – сказала Вера. – Требовать можно сколько угодно, только госпожа Цигалова в состоянии вернуть сейчас каждому не больше сотни, и то воспротивится. Но я с ней знакома и в курсе ее возможностей. Если вы не возражаете, то мы прямо на этой встрече составим исковое заявление, подадим его в суд, а потом примем ее предложение о заключении досудебного мирового соглашения с выплатой каждому пострадавшему определенной суммы – той самой, о которой сейчас договоримся.

Прения были долгими, но в результате получить по сто тысяч согласились все. Инна, правда, поупрямилась немного, но мировое соглашение подписала, а потом выплатила родственникам деньги, на которые они рассчитывали.

– Дура я, конечно, – жаловалась она потом Вере. – Почему я обязана была отдавать деньги тем, кому можно было вообще ничего не давать? Если Илья убил кого-то до знакомства со мной, я-то тут при чем? Дом продала за пятьдесят миллионов рубликов, а ему цена – не меньше двухсот…

– За пятьдесят восемь миллионов рублей продала, а родственникам отдала сорок два. И потом, кто купил бы этот дом за двести, если в нем жил убийца?

– На мне все, кому не лень, верхом катаются, – вздохнула Инна. – Как теперь жить?


Жила она теперь, судя по всему, неплохо. Фирма, несмотря ни на что, процветала. То есть несмотря на то, что ею теперь руководила Инна Заморина. Хотя она лишь числилась генеральным директором, а всем заправлял бывший заместитель Цигалова – немолодой и весьма опытный адвокат по ведению дел в арбитражных судах. А Инна приобрела новую квартиру – огромную, с явно избыточной площадью. Но заниматься уборкой, стиркой и приготовлением ужинов Инне не приходилось – она завела себе прислугу. И машину купила роскошную. Разумеется, наняла и водителя – молодого и накачанного, другого она представить рядом с собой не могла. Плохо только, что ее новая квартира располагалась в доме почти по соседству с тем, в котором жили Вера и Владимир. В гости она забегала, правда, не очень часто, потому что теперь в ее жизни были клубы, салоны, деловые встречи и гламурные вечеринки. Но звонила часто. А нынче позвонила в девять утра, что для нее было невероятной ранью. Хотя, может, она и не ложилась вечером спать, как все нормальные люди.

Вера закрыла дверцу стенного шкафа и все же отозвалась на вызов.

– Если можно, побыстрее, – попросила она, – ко мне должен с минуты на минуту подойти клиент.

– Так я тоже не по пустякам, – поспешила сообщить Заморина. – Дело в том, что у меня есть молодой человек. Вот…

Она замолчала, а это пугало – разговор мог затянуться.

– Насколько молодой? – поинтересовалась Вера. – Совершеннолетний, надеюсь?

– Хи-хи, – оценила шутку Инка. – Разумеется – он всего на год меня младше. Но у меня с ним серьезные отношения… Планы всякие.

– Это понятно. И потому ты решила его проверить – его прошлое, настоящее, с кем он общался и с кем продолжает общаться… Замуж собралась?

– Ну, я не знаю, – вздохнула подруга, – это такое опасное дело…

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Володя. Не зашел, а просунул голову в проем, словно хотел проверить, на месте жена или нет.

– Хорошо, – произнесла в трубку Вера, – заходи к нам вечером. Все расскажешь. А мы придумаем, как тебе помочь.

Она сбросила вызов, и только после этого вошел муж.

– Освободилась? – негромко поинтересовался он.

Поцеловал Веру, словно они расстались не несколько минут назад, а очень и очень давно.

– У меня клиент, – шепнул Володя, – тот самый, о котором я говорил утром, – готова его взять? Там делов-то! Позвоним ребятам в Киев, попросим проверить эту черниговскую девушку и чем ей можно помочь. Сомневаюсь я, однако, что невозможно закрыть дело за куда меньшую сумму. Я бы сам его принял, но меня сейчас вызвали кое-куда…

– Куда? – поинтересовалась Вера.

– Потом расскажу, – сказал Володя и приоткрыл дверь. – Леонид Максимович, заходите.

В кабинет шагнул седовласый человек вполне спортивного телосложения – плотный, но без выпирающего живота. Выглядел он моложе своих пятидесяти двух, если, конечно, Владимир, сообщивший о его возрасте за завтраком, не перепутал. Хотя Володя никогда и ничего не путает.

Клиент прошел к креслу для посетителей, стоящему перед столом, дождался, когда на свое место сядет Вера, обернулся на закрывающуюся за Владимиром дверь и после этого произнес:

– Меня зовут Леонид Максимович. Я полковник в отставке. Мог бы служить и дальше, но у меня выслуга такая, что в сорок восемь лет решил – хватит. К тому же я одинок. А личную жизнь надо как-то устраивать. Последние годы служил в отдаленных гарнизонах, а там с личной жизнью туговато. Знакомиться на курортах не хотелось…

– Но вы были женаты?

– В разводе уже двенадцать лет. Жене, видите ли, не нравилось мотаться по гарнизонам. К тому же мне приходилось проходить службу и в горячих точках тоже. Она оставалась дома. Мне позвонить-то оттуда было весьма проблематично. Звоню, предположим, ночью глубокой, а ее дома нет. Ну, раз такое… Другой. Но ведь постоянно отвечает, что спала… А если вечером звонил, то она будто бы на работе задержалась. Потом мобильник у нее появился, так она его отключала…

– Правильно сделали, что развелись, – поторопилась успокоить посетителя Вера, понимая, что тема преступлений бывших жен неисчерпаема.

Леонид Максимович кивнул и продолжил:

– Почти пять лет назад вышел в отставку, получил квартиру здесь, потому что я из этого города призывался. Кое-что скопил к этому времени. Короче, с одним приятелем мы открыли небольшую военно-строительную компанию. Сами, конечно, дома не строим, но подряды берем на бетонные работы, фундаменты, стяжку – все делаем. Отделку квартир, если требуется…

– То есть лично вы не бедствуете, – подсказала Вера.

– Вроде того, – согласился отставной полковник. – Но работа работой, а личная жизнь тоже не должна протекать мимо. Пару раз пытался завести серьезные отношения, но как-то не складывалось. И вот с полгода назад познакомился с девушкой. Случайно познакомился, и так эта девушка в душу мою запала…

– При каких обстоятельствах познакомились?

– Выезжаю со двора, смотрю – девушка пытается такси поймать. Рукой машет, нервничает… Стройная такая, ну, я и остановился. Пока ехали, разговорились. Обменялись телефонами… Весь день она у меня из головы не выходила. В конце дня набрал номер и предложил посидеть где-нибудь… Типа того, чтобы продолжить знакомство. Она согласилась, вроде как в благодарность за то, что подвез ее утром. Я же денег с нее не взял за транспортные услуги. Провели вечер в хорошем ресторане, поговорили, потанцевали, потом я довез ее до дома, в котором она квартирку снимала. Вот так начали встречаться. А через какое-то время она перебралась ко мне.

– Как быстро у вас начались близкие отношения?

Леонид Максимович помялся и взглянул на Веру с некоторым осуждением.

– Она не такая, чтобы вот так сразу в чужую койку прыгать. С месяц мы встречались, потом я пригласил ее к себе. А потом уж окончательно предложил ко мне перебраться. Честно сказать, сомневался немного. Мне пятьдесят два почти, а ей и тридцати нет – стройная такая, на нее все мужики на улице оборачиваются. Очень воспитанная и тихая девушка. Не пьет, кстати. Если только чуть-чуть шампанского или сухого. Ей нравятся мускатные вина…

– Про свое прошлое рассказывала что-нибудь?

– Разумеется. Между нами никаких тайн не было. Рассказала про неудачный брак – очень недолгий. О том, что долго не могла найти работу по специальности… Она дизайнер одежды. Могла бы открыть собственное дело, но для этого нужны огромные средства. Откуда их взять? Могла бы найти спонсора, но сами понимаете, что должна была делать в таком случае – она ведь симпатичная очень.

Бывший полковник вздохнул и пояснил:

– Бюст у нее четвертый номер. Но она скромная очень, а про грудь – это я просто так вспомнил.

– Я согласна с вами, – кивнула Вера, – главное украшение женщины – это скромность.

– Ну да. Короче, пришлось ей закончить бухгалтерские курсы и устроиться на работу в маленькую фирму. Да и фирмой эту конторку вряд ли можно назвать. Просто купи-продай. Где-то чего-то брали за копейку и за две копейки продавали. Проработала там недолго и решила в Россию податься. Здесь устроилась в контору, которая занималась реализацией писчебумажной продукции. Год проработала там, пока не встретила меня. Потом уж уволилась, незадолго перед тем как домой уехать. Хотела родителям сказать, что выходит замуж.

– В аэропорту ее задержали, а потом уж вы поехали следом и все узнали.

– Так точно, – согласился Леонид Максимович, – бред, разумеется, несусветный. Просто ее бывший начальник из купи-продай взял кредит на развитие, хапнул денежки и заявил на Оксану, зная, что та уже в России. Плохо то, что он подделал бумаги, подписи Оксаны под платежками и чеками…

– Какова общая сумма претензии?

– Миллион пятьсот двадцать тысяч гривен плюс проценты по кредиту и штрафы за просрочку платежей. Хозяин-хапуга еще и моральный ущерб свой оценил. На сегодняшний день получается почти четыре миллиона гривен, может, уже и побольше.

– Двадцать четыре или двадцать пять миллионов рублей получается, – подытожила Вера. – Таких денег у вас, разумеется, нет.

– Откуда? – развел руки отставной полковник. – Есть какие-то сбережения. Городская квартира… То есть две квартиры. Одна мне после смерти матери досталась. Я ее сдаю сейчас. Есть загородный домик в Лисьем Носу.

– В Лисьем Носу земля дорогая, – прокомментировала Вера.

– Это бывшая дача родителей. Девять соток. Деревянный дом шесть на девять. Если вы намекаете на то, что двадцать четыре… или даже двадцать пять миллионов рублей я наскребу, то…

– Я не намекаю. Вы попросили о помощи, подписали договор с нами, а мы пообещали помочь, следовательно, сделаем все, что в наших силах.

– Надеюсь, – кивнул Леонид Максимович. – Ваш начальник пообещал уже. А потом, когда я вас увидел, понял, что все это реально. Про ваши заслуги видел по телевизору. Но одно дело – маньяков ловить, а другое – с пройдохами на Украине разобраться. Или в Украине?..

Очень скоро отставной полковник ушел. Вера сразу позвонила Владимиру. Но тот сказал, что задержится еще на пару часиков, а что касается пройдох на Украине, то он уже связался со знакомым из украинского министерства внутренних дел и тот пообещал разобраться и помочь, если это возможно. Или хотя бы дать всю интересующую информацию по поводу задержанной Оксаны Смешко.

 

– Два часика – это ты загнул, – услышала Вера в трубке приглушенный и насмешливый чужой голос.

– В любом случае я к восьми вечера буду дома, – тут же успокоил муж.

«К восьми наверняка припрется со своими придуманными проблемами Инка», – вспомнила Вера, а это значит, что целый вечер они опять проведут вроде как на работе. Хотя разговоры о делах у Замориной долго не тянутся – она очень скоро переходит на рассказ о своих достижениях. Покупках, макияжах, поездках… Но и эту пустую болтовню поддерживать долго вряд ли получится, а значит, можно будет сослаться на занятость и спровадить Инку пораньше. Тем более что ее, несмотря на более чем близкое проживание, возле подъезда будет дожидаться «Мерседес» с мускулистым водителем.

Включился селектор, голос секретаря произнес:

– Вера Николаевна, к вам посетитель.

– Я же никому на сегодня не назначала. Пусть обратится к кому-нибудь из свободных сотрудников.

– Он пришел именно к вам. Говорит, что дело неотложное.

– Хорошо, пусть заходит, – согласилась Вера.

Когда она приняла предложение Владимира работать вместе, сомневалась, что работы будет много, более всего боялась сидеть в кабинете и скучать. Представляла, что придется следить за мужьями и женами, разыскивать пропавших собачек, а получилось как раз наоборот. Заказы на поиск пропавших животных поступали, конечно, но от них отказывались. За неверными мужьями следили, разумеется, тем более что подозревающие своих благоверных жены не скупились. Еще больше были готовы платить мужья, пытавшиеся добиться развода, чтобы разорвать отношения с одуревшими от безделья и денег красотками с сомнительной репутацией, сумевшими в свое время заключить выгодный для себя брачный контракт. Пункт о супружеской измене перечеркивал, разумеется, все обязательства обманутой стороны, но кто думает об этом с самого начала, если у некоторых силиконовые не только грудь и губы, но и мозги? Почти наверняка сейчас придет очередной бизнесмен, который хочет того же самого – развестись с минимальными для себя потерями.

В кабинет без стука вошел господин в очень дорогом костюме. Вообще-то внешне он чем-то напоминал только что покинувшего Веру отставного полковника, но сходство это было не в пользу доблестного служаки – тот казался явно ухудшенной копией нового посетителя. Седина этого не так бросалась в глаза, потому что мужчина был подстрижен с большим искусством, выбрит идеально, и лицо его, казалось, было покрыто тонким слоем лака – именно так блестят лица у известных политиков или чиновников высокого ранга.

Вера поднялась навстречу. Лакированный человек не спеша подошел, достал из кармана позолоченную, а может, и в самом деле золотую визитницу, вынул из нее картонный прямоугольник визитки и протянул Вере. Визитка оказалась пластиковой. Вера взглянула на нее. Николай Степанович Хромов. Всего три слова, словно человека этого должны знать все. Ни названия фирмы, ни телефонов. В подобных случаях, одаривая такой визиткой, ее обладатель вписывает номер контактного телефона своей собственной рукой, но Хромов этого не сделал. Да и как сделаешь, если на пластике ничего не напишешь?

– Присаживайтесь, – предложила Вера с некоторым опозданием.

Посетитель уже опускался в кресло, в котором еще недавно сидел отставной полковник.

Хромов дождался, когда Вера тоже присядет, и лишь после этого начал говорить.

– Почти три месяца назад у меня пропал сын. Сначала я подумал, что он не пришел ночевать по известной причине – ему девятнадцать, и у него есть девушка. Он мог остаться у нее. Я позвонил ему на мобильный, но телефон был отключен. Думал, поговорю с ним утром. Пожурю за то, что отключил аппарат. Он бы сказал, что телефон был разряжен…

Посетитель посмотрел по сторонам, словно оценивая качество офисной мебели, но все вокруг было из массива миланского ореха, и Хромов продолжил:

– Не ответил он и на мой утренний звонок. Я попытался навести справки у охранников в доме, проверить записи видеонаблюдения, но оказалось, что сын накануне вообще не выходил из квартиры.

– Где и когда вы видели его сами в последний раз?

– Накануне утром, когда выходил завтракать, позвал его присоединиться к трапезе, если можно так сказать. Он крикнул, что ему ко второй паре, а потому он поест позже.

– Вы сказали: «Он крикнул», то есть вы его не видели?

– У нас квартира в двух уровнях, спальные комнаты наверху, там же есть маленькая кухонька. Но в тот день я спустился в столовую, стол был накрыт на двоих. Я решил подняться к нему, но в его комнату не заходил. Увидел, что дверь его комнаты отворена, и позвал, а он крикнул в ответ. Голос был, разумеется, его. В конце дня я заехал домой за кое-какими документами. Наверху у меня еще кабинет. Когда я взял то, что мне требуется, и направился к лестнице, то услышал, что в ванной комнате работает душ. Подошел, подергал за ручку двери, потом спросил, он ли там… Он ответил, что спешит на тренировку…

Посетитель замолчал.

– Вы спросили, он ли там? Другими словами, в душе мог находиться кто-то другой?

Хромов покачал головой.

– Не знаю, почему я так спросил. Это ванная комната сына. У нас с женой своя, в которую можно попасть только из нашей спальни. С нами живет еще моя жена, как вы поняли. Это моя вторая жена, с матерью Степки мы расстались очень давно, потом она умерла, и я взял сына к себе. Шесть лет уже живем вместе.

– А с новой женой сколько уже живете?

– Пять. То есть мы женаты пять лет, знакомы дольше, но жили порознь.

– Вы сказали, что сын пропал три месяца назад. В полицию обращались?

– Само собой, обратился сразу. Они поначалу бешеную деятельность развили. А теперь вот говорят, что никаких следов. Сначала попытались меня убедить, будто сын ушел в загул, уехал куда-нибудь развлечься, с друзьями или девушкой. Но потом, когда опросили всех его знакомых, приумолкли. А мне-то что с их молчания? Я хочу узнать, где он… Или что с ним случилось. Я человек небедный, а потому мог бы предположить, что его похитили, чтобы получить выкуп, но никаких звонков не было, никто не подбрасывал никаких записок… Ничего. Вы понимаете?

– Меня удивляет, как он мог выйти из квартиры незамеченным, если вы говорите, что у вас в доме консьерж, – ответила Бережная.

– Я не говорил «консьерж» – у меня в подъездах вооруженная охрана, один у мониторов сидит, а второй подсменный, на случай, если основному надо отлучиться. Видеослежение за парковкой, подъездами, лестничными площадками. Двери моей квартиры выходят на две лестницы. Просто я купил две смежные двухуровневые квартиры и сделал из них одну, с выходами на две стороны, то есть на две лестницы. В каждом из двух парадных – моя охрана, а в других – обычные консьержи.

– В полиции кто вел дело об исчезновении вашего сына?

– Подполковник Евдокимов. Он, кстати, и посоветовал обратиться к вам, когда я высказал ему свои претензии.

– Знаю его, – подтвердила Вера, – он хороший профессионал.

– Не знаю, насколько он хорош, – поморщился Хромов, – но мне ваш Евдокимов ничем не помог. Я предложил ему приличные премиальные за любые достоверные сведения, но воз и ныне там.

– Услуги нашего агентства будут стоить немало, – напомнила Вера.

– Сколько бы ни стоили, я добавлю еще за всякое известие. А если найдете его живым – озолочу. У меня всего один сын.

Вера кивнула и спросила:

– Вы сами что предполагаете?

Хромов пожал плечами.

– Если бы хоть одна зацепка была, я решил бы проблему. Я же по своим связям вышел… Короче, вышел на тех, кто контролирует подобную деятельность в городе. Те поспрашивали всех, но никто ничего не знает.

– Возможно, они не хотели что-то рассказывать именно вам.

– Мне? – вскинул брови Хромов. – У меня врагов в криминальной среде нет. А знакомых или приятелей достаточно. Причем эти знакомые – не сявки какие-нибудь. Если вы обо мне не слышали, то все равно узнаете. Я некоторое время промышлял на том поле, но потом решил, что легальный бизнес гораздо безопаснее и выгоднее, если за тобой сила и связи. А у меня и того, и другого достаточно. Если вы думаете, будто мне мог отомстить кто-то из обиженных мною когда-то, то, уверяю вас, таких нет – я ни у кого не отбирал ни квартир, ни жен, ни бизнесов… В былые годы со мной делились, но за это они получали защиту. Может, за свои услуги я и требовал определенные суммы, но все не забирал, давал людям дышать. С некоторыми до сих пор пересекаюсь, и никаких обид ни у кого на меня нет. Я бы знал.