3 książki za 35 oszczędź od 50%

Расскажи это птичкам

Tekst
5
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

С ощущением пугающей черной безысходности он провалялся еще четыре часа. Его разум метался, словно пойманная в ловушку мышь, отчаянно пытающаяся найти способ выбраться. Одна мысль неотвязно крутилась в его голове. Сначала он ее отверг, но, когда прошло несколько часов, а никакого другого решения так и не появилось, он стал всерьез обдумывать эту идею. До сих пор он избегал любых преступных способов получения денег, но теперь ему стало понятно, что, кроме нечестных, иных путей у него не осталось.

Он думал о Мег Барлоу.

«Она явно что-то темнит, – сказал он себе. – Вся эта история о мошенничестве со страховкой… она не могла не понимать, что те безделушки, которые она назвала драгоценностями, не стоили и ломаного гроша. Так почему же попросила меня позвонить? Зачем сказала, что ее муж не ночует дома по понедельникам и четвергам? Возможно, это выход… Мой единственный шанс…»

Вконец обессилев от этих мыслей, он провалился в глубокий сон и проспал до утра понедельника.

Энсон шел через огромную парковку магазина Фрэмли, слегка прихрамывая. Каждое движение причиняло боль. Приходилось прилагать усилия, чтобы держаться ровно.

Он толкнул вращающуюся дверь и окунулся в сутолоку магазина. Огляделся вокруг, затем спросил у лифтерши, где найти отдел садоводства.

– Цокольный этаж, секция Д, – ответила девушка.

Вокруг стойки для садоводов собралась огромная толпа, что не удивило Энсона. Он сразу узнал почерк того гения, который сотворил чудо-сад в усадьбе Барлоу. Люди с восторженными возгласами расхаживали между цветущими растениями в горшках и замысловатыми цветочными композициями, разглядывали крохотные фонтанчики и со вкусом составленные букеты. Клиентов обслуживали четыре девушки в зеленых рабочих халатах. Сам Барлоу стоял у конторки с карандашом за ухом и следил за их работой.

Муж Мег настолько отличался от того образа, какой нарисовало воображение Энсона, что тот даже уточнил у одной из девушек, точно ли это мистер Барлоу. Получив утвердительный ответ, Энсон вновь переместился в конец очереди и принялся изучать мужчину, который сейчас продавал розовый куст пожилой чете. Что, ради всего святого, могло побудить такую роскошную женщину, как Мег, выйти замуж за этого человека? Энсон был в недоумении. Из своего удобного укрытия в хвосте очереди он рассматривал Барлоу с нарастающим любопытством.

Это был плюгавый коротышка лет сорока с копной густых черных волос и маленькими, глубоко посаженными глазками, под которыми проступали темные круги. Портрет дополняли тонкий капризный рот и остренький крючковатый нос. Единственное, что у этого ничтожества, пожалуй, было красивым, – его руки: длинные, изящные, с тонкими артистичными пальцами. Однако больше в нем не было ровным счетом ничего привлекательного.

Энсон отошел подальше от цветочного благоухания, внезапно уверившись в том, что не имеет серьезного соперника. Он даже забыл о ноющей боли в животе, когда шел через парковку к своей машине. У него оставалось еще три потенциальных клиента, к которым необходимо было заглянуть. Сейчас было без двадцати четыре. К семи он как раз освободится и навестит Мег.

По дороге к автомобилю он остановился возле ряда телефонных будок. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы найти домашний номер Барлоу. И он тут же набрал его.

Мег ответила. От звука ее голоса сердце у него застучало с бешеной силой.

– Добрый день, миссис Барлоу, – сказал он, стараясь говорить бодро и уверенно, – это Джон Энсон.

После короткой заминки она переспросила:

– Кто, простите?

На секунду он почувствовал раздражение: неужели она даже имени его не помнит?

– Джон Энсон, «Нэшнл фиделити». Помните меня?

Она отреагировала мгновенно:

– Да-да, конечно! Я пыталась писать… В общем, мои мысли были далеко отсюда. Простите.

– Надеюсь, я вас не отвлекаю?

– Нет, что вы! Я как раз о вас вспоминала. Мне было интересно, не появилась ли у вас для меня какая-нибудь идея.

Он поборол искушение сказать, что думал о ней весь вчерашний день.

– Я, собственно, поэтому и звоню. У меня есть кое-что для вас. Я хотел узнать… – Энсон замялся, чувствуя, как ладонь, в которой он сжимал телефонную трубку, стала влажной от пота.

– Да? – прервала она затянувшуюся паузу. – Полагаю, сегодня вечером вы не свободны?

Энсон глубоко вздохнул:

– Я сейчас в Прутауне. Мне нужно нанести несколько деловых визитов, но около семи могу заскочить, если это будет удобно.

– Хорошо, почему бы и нет? Приезжайте к ужину. Богатый стол не обещаю, но я терпеть не могу есть в одиночестве.

– Отлично… тогда до вечера, – проговорил он и нетвердой рукой повесил трубку.

Элегантная, загорелая и уверенная в себе, в небесно-голубой рубашке и облегающих белых брюках, она остановилась напротив Барлоу и посмотрела на него так, как смотрят на внезапно образовавшееся кофейное пятно на белоснежной скатерти.

– «Мери Уиткрофт»[2], – сказала она, – еще рано сажать?

При виде этой женщины Барлоу изменился в лице:

– Да… немного рановато, но я могу сделать предварительный заказ. Мы доставим и посадим, когда…

Ее сапфирно-голубые глаза равнодушно скользнули по нему.

– Мне нужно две дюжины. На имя миссис ван Герц. Номер моего счета у вас есть… и сделайте все в лучшем виде. – Она удалилась, плавно покачивая бедрами.

Барлоу смотрел ей вслед, пока одна из его помощниц не вскрикнула:

– Мистер Барлоу… вы порезались!

Барлоу глянул на кровь, сочащуюся из его пальцев. Оказалось, во время разговора он непроизвольно сжал в ладони лезвие садового ножа.

Взгляд его неярких карих глаз вновь переместился на удаляющуюся спину миссис ван Герц. Он поднял руку и принялся слизывать с пальцев теплую кровь.

Глава третья

Прибыв на место, Энсон увидел, что двойные ворота, ведущие к дому Барлоу, распахнуты, так же как и двери гаража. Намек понят – он загнал машину в гараж, вышел, закрыл его, затем вернулся и затворил ворота.

В гостиной горел свет. Подходя к входной двери, он увидел, как между шторами мелькнула тень Мег, спешащей ему навстречу.

Она распахнула дверь, и мгновение они стояли молча, глядя друг на друга.

– А вы пунктуальны, – похвалила она. – Проходите.

Он последовал за ней в гостиную.

Когда Энсон снял пальто, в приглушенном свете лампы их взгляды вновь пересеклись. На Мег было огненно-красное платье с широкой плиссированной юбкой. Сейчас она выглядела еще более соблазнительно, чем при первой встрече.

– Ну что ж, давайте ужинать. А после поговорим. Не знаю, как вы, а я зверски проголодалась! Я весь день работала, с самого утра и крошки во рту не было.

– Конечно, – кивнул он, хотя есть ему не хотелось. – Как работа?

– О… по-всякому.

Мег махнула рукой, приглашая гостя к столу. Пишущую машинку и бумаги она заблаговременно убрала, поставив на стол две тарелки с ломтиками холодной говядины и соленьями. Столовые приборы лежали кучкой. На столе стояла бутылка виски, лед и содовая.

– Что-то вроде домашнего пикника, – пояснила она. – Увы, повар из меня никакой.

Они сели за стол, и Мег разлила по бокалам виски.

– Значит, вы что-то придумали? – спросила она, с жадностью приступив к еде. – Я жутко заинтригована. Мне страсть как нужна хорошая идея!

Энсон отпил из своего бокала и не без усилия тоже принялся за еду.

– Нам еще многое нужно обсудить.

Он сделал паузу, затем продолжил:

– Миссис Барлоу… мне интересно… давно ли вы замужем?

Она вскинула на него глаза:

– Год. В конце месяца будет наша первая годовщина. А почему вы спрашиваете?

– Мне интересны люди – все такие разные, у каждого своя судьба… Я был в магазине Фрэмли сегодня днем. Кажется, ваш супруг был очень занят.

– Он вечно занят. Прямо пчелка-трудяга!

Ему показалось или в ее голосе действительно прозвучала нотка презрения? Энсон внезапно насторожился.

– Когда постоянно имеешь дело с большим числом людей, то невольно обращаешь внимание на необычные супружеские пары. Бывает, смотришь и не можешь понять: что связывает этих двоих? Глядя на вашего мужа, я бы сроду не подумал, что вы могли выйти за него.

Энсон замолчал и посмотрел на нее, гадая, не слишком ли далеко зашел. От ее ответа кровь застучала у него в висках.

– Бог знает, почему я вышла замуж за этого неудачника, – ответила она. – Думаю, мне следует проверить голову.

Она продолжила трапезу, не глядя на него, а он так и пожирал ее глазами. Наконец, почувствовав на себе его взгляд, она подняла глаза:

– Вы совсем не едите… что-то не так?

Он отложил вилку с ножом.

– Все выходные мне нездоровилось. Простите. Пожалуй, я закончу с едой.

– Но не с выпивкой, надеюсь?

– Нет.

– Тогда подождите меня у камина. Вам же необязательно смотреть, как я ем? Ступайте, я скоро.

Она перенесла его бокал к дивану. Он устроился поудобнее и стал наблюдать за мигающим пламенем.

«Бог знает, почему я вышла замуж за этого неудачника».

Это ли не тот самый зеленый свет, на который он так надеялся?

– Вас шокировал мой ответ? – неожиданно спросила она. – Вы спросили, я и ответила. Фил действительно неудачник. Только и думает что о своем саде. У него лишь одна цель в жизни: обзавестись собственной оранжереей и выращивать цветы на продажу. Но ему никогда этого не добиться, потому что у него нет начального капитала. Для этого ему нужны хотя бы три тысячи долларов, а у него их нет.

– Я думал, для этого требуется больше, – сказал Энсон.

 

Мег поморщилась:

– Вы просто не знаете моего благоверного. Он мелко плавает. Все, что ему нужно, – оранжерея и клочок земли.

– Зачем же вы все-таки вышли за него? – спросил Эн-сон, глядя в огонь.

– Зачем? Спросите что-нибудь полегче. Думала, у него есть деньги. Надеялась избежать той судьбы, которая уготована большинству девушек вроде меня. Ладно… я здорово ошиблась. Теперь я хочу стать вдовой.

От этих слов Энсон похолодел и даже пододвинулся ближе к огню, чтобы прогнать озноб. Он услышал, как она отодвинула стул, подошла к нему и села рядом.

– Вы ведь мной интересуетесь, правда? Почему?

– Почему? – Энсон так крепко сжал бокал, что костяшки пальцев побелели. – Да потому что я в жизни не встречал такой удивительной женщины!

– Мне никто не говорил ничего подобного с тех пор, как я имела глупость выйти замуж.

– Но это правда. Я вам говорю.

– Раз уж дело дошло до комплиментов, придется и мне признаться: вы тоже мне очень симпатичны.

Энсон медленно, с усилием набрал в грудь воздуха.

– Едва вас увидев, я сразу подумал, что вы восхитительны, – сказал он. – С тех пор вы ни на секунду не покидали моих мыслей.

– Случается же так… – Она потянулась за сигаретой, закурила и выдохнула дым в сторону огня. – Двое встречаются, между ними пробегает искра и… бах! – Мег медленно повернула голову и посмотрела прямо на него. – Давай не будем терять времени, Джон. Жизнь и без того коротка. Ты ведь хочешь меня?

Энсон поставил бокал.

– Да, – хрипло ответил он.

Она бросила сигарету в огонь.

– Тогда люби меня, – сказала она.

Полено в камине развалилось и вспыхнуло: на мгновение в комнате сделалось светло. Мег отошла от Энсона и опустилась на колени к огню, подложила дров и пошевелила угли, чтобы пламя разгорелось посильнее.

– Хочешь выпить? – спросила она, глядя через плечо.

– Нет… иди ко мне, – сказал Энсон.

Но Мег осталась на месте. С кочергой в руке она продолжала шевелить угли, ее фигура отбрасывала на потолок причудливые тени.

– Посмотри на часы, – сказала она, – уже больше девяти. Может, останешься на ночь?

– Да.

Она закурила и села на корточки возле камина, свет от горящих поленьев играл на ее лице.

– Так ты поделишься со мной своей идеей? – спросила она. – Для рассказа.

Энсон наблюдал за двигающимися по потолку тенями, расслабленный и счастливый. Они занимались любовью страстно, безудержно, до изнеможения. Призраки девушек, с которыми он когда-либо делил постель, скользили по краю его сознания. Сейчас все они были лишь скучными, безликими фантомами.

– Джон… поделись со мной своей идеей, – снова сказала Мег.

– Да, хорошо, мне бы выпить…

Она налила виски им обоим, вручила ему бокал и снова села на пол возле камина.

– Ну же…

– Я не силен в сочинении историй, но примерно представляю, как это обычно происходит, – начал Энсон, глядя в потолок. – Страховому агенту очень нужны деньги. Однажды он наносит визит женщине, которая интересуется страховкой на случай пожара. Они друг в друга влюбляются. Она несчастна в браке. Он убеждает ее мужа застраховать жизнь. Страховой агент и его возлюбленная вместе продумывают план, как избавиться от ее мужа. Поскольку агент знает всю кухню, это сходит им с рук. Самое интересное – в прорисовке деталей.

Он сделал большой глоток виски и поставил бокал.

– Ну как тебе?

Она потянулась за кочергой и снова разворошила угли.

– А не слишком банально? – протянула она с сомнением. – В первую нашу встречу ты сказал, что обмануть страховую компанию очень сложно, а сейчас говоришь, что этим двоим все сойдет с рук…

– Не только сложно, но и опасно, однако страховой агент знает, как с этим справиться. Если бы в эту аферу не был замешан профессионал, это было бы в высшей степени опасно.

– Не очень надуманно? Я имею в виду, читатель должен будет принять как само собой разумеющееся, что муж захочет приобрести страховку. Вот если, к примеру, предположить, что муж – это Фил. Он ни за что бы ее не купил, он категорически против такого рода страховок.

– Конечно, это зависит от того, как преподнести историю, – сказал Энсон. – Хорошо, если предположить – только предположить, что мужчина – это твой муж, ты – несчастная в браке жена, а агент – это я…

Воцарилось молчание. Затем, не глядя на него, Мег сказала:

– Хорошо… давай просто предположим.

– Я уверен, что смог бы продать страховку твоему мужу, – сказал Энсон. – Мне удалось бы найти к нему подход и зацепить. Да, я в этом уверен.

– И как бы ты это сделал?

– Зная о том, что ему нужен стартовый капитал, – сказал Энсон, – я бы не пытался всучить ему полис в качестве страхования жизни. Я бы продал его, чтобы он мог взять ссуду в банке. Банки принимают страховку в качестве обеспечения, и, раз он так хочет открыть свое дело, продать ему страховку не составит труда.

Мег села поудобнее.

– А ты умен, – сказала она. – Я об этом не подумала.

– Это только начало, – сказал Энсон. – Уверен, я не смог бы продать ему страховку с покрытием более пяти тысяч долларов. Не густо, правда? Для него это в самый раз: с таким покрытием он спокойно получит ссуду на три тысячи долларов, но если он внезапно скончается, тебе от этого мало проку, верно?

Она помотала головой, глядя на огонь.

– Равно как и мне. А вот пятьдесят тысяч долларов нам бы помогли… Так ведь?

– Да, но…

– Фокус в том, что я могу застраховать его на пятьдесят тысяч долларов, но он будет думать, что только на пять.

В воздухе снова повисла долгая пауза, затем Мег пробормотала:

– Это становится интересным. Если просто представить, что Фил получит страховку с покрытием в пятьдесят тысяч долларов… И что потом?

Начинается опасная часть плана, подумал Энсон. Сейчас ему следует действовать крайне осторожно. Возможно, он слишком торопится.

– Давай все же не будем переходить на личности, – сказал он. – Я привел в пример твоего мужа для наглядности. А теперь давай представим, что есть мужчина – просто какой-то мужчина, – который застрахован на пятьдесят тысяч долларов, но не знает об этом. Его жена и страховой агент, которые влюблены друг в друга… так ведь?

– Да… конечно.

– Эти двое влюблены и нуждаются в деньгах. Если муж умрет, жена получит пятьдесят тысяч долларов, которые она разделит со своим возлюбленным. Однако все это не так просто, как кажется: ведь ничего не предвещает кончины мужа. Поэтому влюбленная парочка начинает обдумывать способы от него избавиться, но так, чтобы жена не была вовлечена… во всю эту историю. Это должно стать полной неожиданностью: смерть в результате несчастного случая и ни малейшего намека на причастность супруги.

– Ты и правда об этом думал, Джон? – спросила она, внимательно глядя на него своими кобальтовыми глазами. – Продолжай… так что должно произойти?

– Предположим, муж помешан на садоводстве. И у него в саду есть маленький пруд, – сказал Энсон немного охрипшим голосом. – Однажды в субботу жена отправляется по магазинам, а муж остается работать в саду. Он падает с лестницы и ударяется головой о каменистый берег. Его лицо оказывается в воде, и, когда жена возвращается, она обнаруживает его захлебнувшимся. Разумеется, на самом деле страховой агент ударил его по голове и утопил в пруду.

Они не смотрели друг на друга. Энсон не видел, но чувствовал, как Мег старается унять дрожь.

– А как насчет того человека, о котором ты говорил? Мэддокс, кажется? Руководит отделом претензий…

Энсон налил себе еще. Он успокоился. Волноваться теперь было не о чем. Она готова с ним объединиться. Она вернулась от вымышленной истории к реальной жизни, упомянув Мэддокса, – значит готова избавиться от своего мужа. Энсон был уверен: если ему удастся ее убедить, он сделает все в лучшем виде.

– Верно, Мэддокс. Его никак нельзя списывать со счетов. Он опасен, однако ход его мыслей легко просчитать. Муж и жена: мужчина застраховал жизнь на пятьдесят тысяч долларов и внезапно скончался. Не жена ли приложила к этому руку? Именно в этом направлении он и будет работать. Для нашего плана крайне важно, чтобы у тебя было железное алиби. Он должен быть абсолютно уверен, что ты не могла поспособствовать смерти супруга. Если он в этом убедится, то все будет в порядке. И я ему помогу.

Она взяла кочергу и пошевелила поленья.

– То есть если я поеду в Прутаун, когда ты… займешься Филом, у нас все получится? – Она спросила так спокойно и буднично, словно они обсуждали фильм, который недавно посмотрели.

– Вполне вероятно, – сказал Энсон. Он допил свой виски и расправил плечи. – Тебе нравится такой сюжет?

Она медленно повернулась и посмотрела на него:

– О да, Джон, мне нравится. Если бы ты только знал, как меня угнетает эта унылая жизнь с ним! Пятьдесят тысяч долларов! Не могу поверить… Все эти деньги и моя свобода!

Энсон почувствовал холодок беспокойства. «Это было слишком просто, – подумал он. – Она либо давно планировала убийство Барлоу, либо не представляет, во что ввязывается. Слишком просто».

– Деньги придут тебе, – сказал он, пристально глядя на нее. – Я должен быть уверен, что ты поделишься со мной. Мне очень нужны деньги, Мег.

Она встала.

– Пойдем наверх, – предложила она.

Выражение ее глаз рассеяло его беспокойство.

Где-то внизу часы пробили пять. Сквозь открытое окно проникли первые тусклые лучи и осветили убогую обстановку спальни. Оглядевшись, Энсон невольно поморщился, затем перевел взгляд на лежавшую рядом Мег. Серый утренний свет смягчал ее черты. Она казалась еще моложе и красивее, чем раньше.

– Мег…

Она зашевелилась, что-то невнятно пробормотала и коснулась рукой его обнаженной груди.

– Спишь?

Мег открыла глаза, сонно посмотрела на него и улыбнулась:

– Уже нет…

– Я тоже. – Он обвил ее рукой и притянул к себе. – Я все думаю. Ты действительно хочешь это сделать? Ведь это не просто сюжет для одного из твоих рассказов?

– Да, я этого хочу. Я не могу больше так жить. И мне нужны деньги.

– Я чувствую то же самое, но это будет нелегко. Нам еще предстоит многое обдумать. Пока мы только в самом начале пути.

Теперь она окончательно проснулась и села на постели.

– Я сделаю кофе, и мы все обсудим. Второй такой возможности может и не представиться.

Безусловно, она была права. После всего случившегося ему придется быть очень осторожным при следующих встречах. Стоит только Мэддоксу узнать, что они были любовниками, и весь план пойдет насмарку.

Он ждал, прислушиваясь к звукам внизу. Вскоре она вернулась с кофе и поставила поднос на столик рядом с кроватью.

На ней была бледно-зеленая нейлоновая ночная сорочка, почти прозрачная, однако сейчас Энсон мог смотреть на нее без отчаянного желания немедленно ею обладать; ночь любви была долгой, и сейчас он ощущал полное удовлетворение.

Она налила кофе и протянула ему чашку.

– Если мы это сделаем… ты уверен, что все сработает? – спросила она, сидя на краю кровати и подливая себе кофе.

Ее слова смутили Энсона и даже немного разозлили. «Ну не может же она быть настолько хладнокровной, – подумал он. – Она просто не понимает, во что ввязывается».

– Нет, не уверен, – сказал он, чтобы она почувствовала всю опасность предстоящего дела. – Это займет некоторое время. Мне придется распланировать каждый шаг. Но прежде я должен быть абсолютно уверен, что ты готова… готова пойти на это.

Она нетерпеливо пожала плечами:

– Конечно готова!

– Ты отдаешь себе отчет в том, что мы собираемся совершить? – Энсон замолчал, затем продолжил – медленно, проговаривая каждое слово: – Мы собираемся совершить убийство! Ты это понимаешь?

Он внимательно за ней наблюдал. Ее лицо окаменело.

– Ты меня слышишь, Мег? Мы собираемся совершить убийство.

– Я знаю. – Она посмотрела на него и поджала губы. – Тебя это пугает?

Он сделал глубокий вдох:

– Да… меня это пугает. А тебя нет?

Она снова нетерпеливо повела плечами:

– Я даже жалость не могу к нему испытывать. Мне пришлось прожить с ним почти год. Я уже несколько месяцев думаю о том, как была бы счастлива, если бы он умер!

– Ты могла бы развестись с ним, – сказал Энсон, глядя на нее.

– И с чем бы я осталась? Сейчас у меня, по крайней мере, есть крыша над головой и еда… Только такая дура, как я, могла с ним связаться! А теперь я не хочу, чтобы он был рядом со мной. Надеюсь, ты не думаешь, что он спит на этой кровати? Я запираюсь от него. Я стала делать это сразу после нашей первой ужасной ночи. Ты не знаешь… он отвратительный… он… – Она замолчала, и ее лицо исказилось. – Я даже говорить об этом не хочу. Я слышала, что у мужчин бывают всякие отклонения, но у него!.. Он настоящий извращенец! Я буду счастлива, если он умрет!

 

Энсон расслабился. Теперь ему стало понятно ее безразличие к судьбе мужа. Наконец-то он нашел надежного человека. Эта женщина его не подведет.

– Прости меня, – сказал он. – Не знал, что тебе настолько плохо. Ладно, все в порядке… Мы сделаем это, но прежде ты должна хорошенько подумать. Если я допущу ошибку, ты пойдешь на дно вместе со мной. Не стоит надеяться на благосклонность присяжных. Женщине, которая помогает убить собственного мужа ради выгоды, легко не отделаться.

– Почему ты должен допустить ошибку?

Энсон невесело улыбнулся:

– Видишь ли, убийство – забавная штука. Можно спланировать все до мелочей, проявить чудеса изобретательности и при этом все равно совершить какой-нибудь промах. Достаточно одной ошибки, чтобы провалить весь план.

Она поставила чашку и закурила.

– Я в тебя верю, Джон. Ты умный и сделаешь все как надо.

– У тебя есть деньги? – внезапно спросил он. – Чтобы обделать это дельце, мне понадобится три тысячи долларов.

– Три тысячи? – Она вскинула на него глаза. – У меня и двадцати в кошельке не наберется.

Примерно такого ответа он и ожидал. Окажись у нее еще и нужная ему сумма, это выглядело бы слишком неправдоподобно.

– Ладно… забудь… Что-нибудь придумаю.

– Но зачем тебе три тысячи? – не унималась она, с любопытством глядя на него.

Повинуясь внезапному порыву, Энсон театральным жестом откинул простыню, чтобы она могла увидеть чудовищный синяк у него на животе.

У Мег перехватило дыхание.

– Что случилось? Это, должно быть, ужасно больно! Джон! Что произошло?

Он снова натянул простыню. Она так искренне за него беспокоилась, что стычка с Матросом показалась ему теперь сущим пустяком. Глядя в потолок, он рассказал ей и о Хогане, и о Бернштейне.

– У меня серьезные проблемы, – подытожил он. – И мне срочно нужны деньги. Вот уже несколько месяцев я отчаянно пытаюсь найти выход из этой тупиковой ситуации. Теперь я встретил тебя. Вместе мы сбежим отсюда, и цена свободы – одна человеческая жизнь.

– Ты должен букмекеру тысячу… Зачем тебе три? – спросила она.

– Две тысячи нужны, чтобы покрыть первый взнос по страховке на пятьдесят тысяч долларов. Пока не заплатим, ни о чем и речи быть не может. Поэтому… так или иначе… я должен раздобыть три тысячи долларов.

Он откинулся на подушки, сквозь пыльное окно глядя на восходящее солнце.

– Мне придется их украсть. – Он взглянул на нее и усмехнулся. – Одно влечет за собой другое, верно? Когда речь идет об убийстве, тут либо пан, либо пропал.

– Украсть? Как это?

Он положил руку ей на бедро:

– Да вот так. Мне нужны три тысячи долларов. Думаю, найти их не составит труда.

Она молчала, вопросительно глядя на него, поэтому он продолжил:

– Каков твой муж в делах?

Мег презрительно поморщилась:

– Все, о чем он может думать, не считая постели, – это цветы.

– Я о бумагах, которые он подписывает. Будет ли он внимательно все изучать, даже малюсенькую печать? Некоторые читают каждое слово, а другие подмахивают все документы не глядя. Это очень важно. Станет ли он рассматривать каждую букву, прежде чем подпишет страховой полис?

– Нет, но он никогда его не подпишет.

– Просто представь, что перед ним лежит документ и рядом три или четыре копии этого документа… Он проверит каждую из них?

– Нет, это на него не похоже.

Энсон допил кофе и поставил чашку.

– Это все, что я хотел узнать. Для начала этого достаточно.

Он наклонился вперед и притянул ее к себе:

– Ты действительно хочешь в это ввязаться, Мег? Назад дороги не будет.

Она запустила пальцы в его светлые волосы:

– Почему ты сомневаешься во мне? Я же сказала, что готова. Неужели ты не понимаешь? Чтобы быть с тобой и получить все эти деньги, я пойду на любой риск.

В тишине спальни, глядя на первые солнечные лучи, падающие на тусклое зеркало над туалетным столиком, и чувствуя, как пальцы Мег ласкают его, плавно спускаясь от макушки к затылку, Энсон настолько размяк, что имел глупость ей поверить.

Когда Энсон ел на завтрак сваренное всмятку яйцо и поджаренный тост, он заметил кое-что в рамке на противоположной стене.

– Что это? – спросил он, указывая на документ перепачканным в масле ножом. – Что на той стене?

Мег потягивала кофе. Было десять минут девятого. Взлохмаченная и без макияжа, в заношенном зеленом халате, она тем не менее выглядела чувственной и волнующе красивой.

– А-а, так это Фила. Диплом за стрельбу, он жутко им гордится. Фил – отличный стрелок.

Энсон отодвинул стул, пересек комнату и принялся изучать затейливо оформленный диплом в черной рамке. Он прочитал, что награда была вручена Филиппу Барлоу городским стрелковым клубом Прутауна за победу в стрельбе из револьвера 38-го калибра на турнире в марте прошлого года.

В замешательстве Энсон вернулся к столу. Сел, отодвинул в сторону недоеденное яйцо. Выражение его лица было таким задумчивым, что Мег удивленно на него посмотрела:

– Что с тобой, Джон?

– Значит, он стреляет, – проговорил Энсон.

– Сейчас нет, но раньше стрелял. Вот уже около года он не брал в руки оружия. Лучше бы он ходил в свой дурацкий клуб, меньше бы мозолил мне глаза.

– У него есть оружие? – спросил Энсон.

– Конечно, – нахмурилась Мег. – Что ты задумал, Джон?

– Оно здесь… в доме?

– Да, – она кивнула в сторону уродливого буфета, – там.

– Я хочу на него взглянуть.

– Взглянуть? Зачем?

– Могу я на него посмотреть?

Мег пожала плечами и встала. Подойдя к буфету, она открыла верхний ящик, достала оттуда деревянный футляр и поставила его перед Энсоном. Он откинул крышку и обнаружил внутри полицейский револьвер 38-го калибра, запасную обойму и коробку патронов.

Энсон осторожно достал револьвер, убедился, что тот не заряжен, и взвесил на ладони.

– Сейчас он им не пользуется?

– Он не прикасался к нему по меньшей мере несколько месяцев, а что?

– Как думаешь, он не заметит, если я позаимствую его на денек?

Она застыла.

– Но зачем?

– Могу я его одолжить?

– Да… конечно, только скажи мне… для чего?

– А сама как думаешь? – Энсон нетерпеливо дернулся и засунул пистолет в задний карман. – Мне нужны три штуки баксов, верно?

Она сидела неподвижно, удивленно уставившись на него.

Энсон отсчитал шесть патронов и тоже пихнул их в карман.

Воцарилось молчание. Затем Энсон встал и прижал ее к себе. Их губы встретились, и его руки заскользили по ее спине.

2Сорт роз.
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?