Сыщик на арене

Tekst
12
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Кот в мешке, странные уборщики и адская поездочка


Много незнакомых людей. Очень много. Гул голосов, как утром понедельника перед началом занятий в школе. Дети, подростки. Взрослые почти теряются в общей массе. Впрочем, есть некоторые сомнения, что все было именно так. Да и как тут будешь уверен? Я вынужден был полагаться исключительно на нос и уши, поскольку перемещался в пространстве, сидя в рюкзаке за плечами у Тома.

Как так получилось? Очень просто. До моего запланированного отъезда в кошачий пансион у нас с Кирой состоялся серьезный разговор. Конечно, не в прямом смысле – говорить я по-прежнему не умею, но после нашего с ней обмена телами мы понимаем друг друга и без слов. Мне достаточно было, недовольно шипя, немного походить вокруг стоящей в коридоре переноски, и Кира сразу догадалась, что нужно делать: а именно – сказать Вернеру с Анной, что они с друзьями сами отведут меня в кошачий пансион – ведь это буквально за углом, а бедняжка Уинстон терпеть не может переноску. Потом позвонить в пансион и сообщить, что несчастный кот, к сожалению, заболел и поэтому все отменяется. А потом спрятать меня вместе с кошачьим кормом в большом черном рюкзаке Тома.

Таким образом, первое препятствие нам удалось преодолеть играючи. Когда Вернер подъехал на арендованном специально для поездки микроавтобусе «Фольксваген», место в нем заняли не только Анна, бабушка, Кира, Паули и Том, но и ваш покорный слуга, надежно замаскированный под багажную единицу. Я, Уинстон Черчилль, ехал зайцем, одновременно представляя собой самого что ни на есть настоящего кота в мешке! Вернее, в рюкзаке. Из которого практически ничего не видел. Зато обоняние подсказывало, что в пластиковом контейнере, на котором я сидел, лежит бутерброд с салями. Пахло необыкновенно соблазнительно, и мне в какой-то момент ужасно захотелось открыть коробку когтями, дабы вкусить ее содержимое. Но я, конечно, сдержался – ведь слопать завтрак Тома было бы весьма дурным тоном.

Вскоре мы, похоже, добрались до места, потому что Том, захватив рюкзак, вышел из машины, – и вот мы очутились в этом шумном и людном месте. Я попытался осмотреться вокруг, насколько позволяла узкая щель вверху рюкзака. Том оставил молнию приоткрытой, так что кое-что увидеть мне все-таки удалось. Мы действительно стояли в каком-то большом зале. Впрочем, выглядел этот зал совсем не так, как коридор в гимназии «Вильгельмина», где не было мебели, на выкрашенных светлой краской стенах висели объявления и огромная черная доска с расписанием занятий. Нет, здесь стены были, кажется, обиты деревом, повсюду стояли весьма уютные на вид кресла и диваны, а прямо перед нами возвышалась конструкция, похожая на очень длинный стол. За ней несколько молодых женщин, одетых во что-то вроде униформы, беседовали с людьми, стоящими по другую сторону стола.

Судя по тому, что стол стремительно приближался, мы целенаправленно двигались к нему. Наконец Вернер оказался перед одной из девушек, и та очень тепло его поприветствовала:

– Добро пожаловать в Луна-отель! Чем я могу вам помочь?

Ага! Мы прибыли в отель! Я ждал этого с нетерпением. За всю свою кошачью жизнь мне еще ни разу не доводилось останавливаться в отеле. Вернер бывал в них частенько, но меня с собой никогда не брал. Очевидно, гостиницы относятся к числу тех мест, где присутствие котов не приветствуется. Мне этого не понять – ведь мы решительно всё собой украшаем и прекрасно смотримся на любом диване!

Вернер представил нас девушке и сообщил, что у него здесь бронь. Девушка вручила ему конверт и попросила кого-то, кого мне не удалось разглядеть в щель рюкзака, проводить нас в номер.

Кира, кажется, ткнула Тома в бок, потому что он слегка покачнулся, а с ним и рюкзак со всем его содержимым.

– Ух, как же тут здорово, правда? А посмотри на персонал! Все одеты как цирковые артисты! Супер! Я так рада, что мы сюда приехали!

– Да, класс! Чувствую себя так, будто очутился в каком-то шоу – смотри, там клоун жонглирует шарами!

Муррр-мяу! На это и я бы с удовольствием взглянул, вот только я по-прежнему сидел в рюкзаке, а Том, кажется, показывал рукой куда-то в противоположную сторону. Поэтому я увидел вовсе не клоуна, а бригаду уборщиков, которые только что взялись за работу и начали протирать стены.

– Эй, да кто так чистит, пррросто безобррразие! – воскликнула бабушка, очевидно тоже заметившая клинеров. Тут у меня невольно вырвался мурлыкающий смешок. В этом просто вся наша бабушка! В вопросах порядка, и в том числе уборки, она никому не даст спуску. Сквозь щелку я наблюдал, как бабушка подбежала к двум мужчинам в белых спецовках и стала им что-то объяснять. К сожалению, уровень шума в фойе помешал мне разобрать, что именно она им говорила. Похоже, это была краткая инструкция, как правильно делать их работу, потому что бабушка водила воображаемой метелкой по верхнему краю деревянных панелей. Мужчины таращились на нее и, не говоря ни слова, лишь качали головами. Потом они двинулись прочь вместе со своей тележкой, более не удостоив бабушку ни единым взглядом.

Разъяренная, она вернулась к нам:

– Неслыханная дерзость! Что они себе позволяют? Так плохо убирррать в таком дорррогом отеле!

– Мамочка! – в голосе Анны, которую я хоть и не видел, но слышал хорошо, звучало раздражение. – Я очень хочу спокойно отдохнуть пару дней в этой замечательной гостинице! Не могла бы ты прекратить так ужасно себя вести?

– Ха! – Бабушка явно была задета, и, кажется, ее сейчас так и подмывало высказать Анне все, что она думает, – но тут к разговору подключился Вернер:

– Так, милые мои, мир! Мы ведь не хотим испортить себе прекрасные дни отдыха! Предлагаю быстро занести багаж в номера и сразу пойти в парк. Солнце светит, сахарная вата и американские горки нас ждут. Я прямо так и слышу их призывы…

Сахарная вата и американские горки? Что это такое? Скорее бы выяснить!



И часом позже я все выяснил. В гостиничном номере Киры, Паули и Тома мне удалось ненадолго выбраться из рюкзака, походить по комнате и даже облегчиться в захваченный из дома кошачий лоток, после чего я вернулся в мобильное укрытие и с помощью Тома отправился гулять по парку. Вернер купил всем сахарной ваты, и друзья дали мне попробовать этой липкой сладкой штуки. Необычно – но по-своему даже вкусно! Весьма приятное открытие!

А вот американские горки, напротив, оказались открытием крайне неприятным. Только мы с кучей других людей наконец отстояли длинную (очень-очень длинную!) очередь – все то время, пока мы в ней стояли, до меня доносились громкие визги и писки, предвещавшие что-то необыкновенное, – как кто-то внезапно схватил Тома за рюкзак.

– Постойте-ка, молодой человек, – услышал я низкий голос, – рюкзак придется оставить здесь. Его нельзя проносить на аттракцион.

– Минуточку! – вмешалась Кира. – У моего брата там жизненно важные медикаменты. Ему ни на секунду нельзя выпускать их из рук.

– Поездка продолжается всего две минуты. А кататься с рюкзаками попросту опасно, – настаивал голос.

– Но это правда так! Я аллергик! Если меня укусит оса, мне тут же потребуется лекарство. Сию же секунду! – попытался переубедить распорядителя Том. Тот вздохнул:

– Вообще-то, раз все настолько серьезно, может, тебе не стоит кататься на этом аттракционе?

– Но мы ведь прождали почти целый час! – заволновалась Паули. – Если нам придется уйти ни с чем, я сейчас разрыдаюсь прямо тут! Том мог бы перевернуть рюкзак на живот. Так он точно не слетит, и при необходимости можно быстро достать лекарство.

Небольшая пауза.

– Ну хорошо. Раз уж вы отстояли такую длинную очередь. Но только в виде исключения, и больше с рюкзаком здесь не показывайтесь. Ясно?

– Ясно! – воскликнули все трое хором.

Они двинулись дальше, и вскоре Том уселся во что-то вроде тележки, окруженной металлическими поручнями, – по крайней мере, так эта конструкция выглядела сквозь щель. Потом он действительно перевесил рюкзак со спины на живот, и меня немного тряхнуло.

И вот тут начались худшие две минуты моей жизни. Раздался щелчок, за ним последовал сильный толчок, потом что-то загудело. Сквозь щель в рюкзаке я увидел, что мы начали двигаться и, кажется, резко набирать высоту. Я почти горизонтально лежал на животе Тома. Некоторое время тележка вроде бы продолжала ехать куда-то вверх – я совсем ничего не видел. Потом мы вновь на мгновение замерли – чтобы внезапно упасть вниз! Упасть? МЯУ! ОБРУШИТЬСЯ! В БЕЗДНУ! Я почувствовал, как мой маленький кошачий желудок поднимается куда-то к горлу, а усы от ужаса закручиваются в спирали. В голове роились мысли: что же это такое происходит?! Это настоящий кошмар! И наверняка невероятно опасно! Святые сардины в масле – и как я угодил в такой переплет?!

Я попытался вновь выглянуть из рюкзака, но в этот момент наша тележка вместе с пассажирами перевернулась вверх тормашками и меня сильно прижало к коленям Тома.

Между тем мой желудок устроил самый настоящий бунт, я чувствовал себя как несчастный пуловер в стиральной машинке, работающей в режиме отжима. На помощь, я хочу выбраться отсюда!

Мы снова резко взмыли вверх – и тут же ухнули вниз. Потом завертелись вокруг своей оси. Я слышал визги Киры и Паули, но в них звучал не испуг, а скорее радость – похоже, происходящее казалось им веселым приключением. Мне же, напротив, было бесконечно плохо, за эти минуты я истратил минимум семь из положенных мне девяти кошачьих жизней. Наконец наша тележка резко остановилась. Мне захотелось отряхнуться, чтобы удостовериться, что я еще жив. Но ничего не вышло – в рюкзаке было слишком тесно.

– Вау, это было супер! – ликовала Паули. – Надо будет обязательно повторить!

– Да! – хором подхватили Том и Кира.

 

«Нет!» – больше всего хотелось завопить мне. Да они, похоже, напрочь лишились рассудка! Еще одной такой адской поездочки мне точно не пережить!

Поэтому, когда дети высадились из тележки и отошли от аттракциона, я начал брыкаться и пинаться как сумасшедший, чтобы привлечь к себе внимание. А как только Том раскрыл рюкзак, тут же зашипел изо всех сил.

– Ой-ой-ой, кажется, «Супер-Твистер» пришелся Уинстону совершенно не по душе, – немного озадаченно заключила Кира и погладила меня по голове: – Мне очень жаль, Уинстон! Но, видимо, парк развлечений не лучшее место для кота. Только как же нам теперь быть? В гостинице тебя оставить нельзя – животные там под строгим запретом. А если каждый раз сдавать тебя в камеру хранения у входа на аттракцион, тебе, наверное, будет скучно.

Клянусь своей когтеточкой – лучше уж немножко поскучать, чем еще раз подвергнуться этой пытке! Я высунулся из рюкзака, указал лапой в сторону кошмарного «Супер-Твистера» – то есть туда, где он вроде бы должен находиться, – и очень энергично замотал головой.

Кира, Том и Паули расхохотались:

– Смотрите-ка, у Уинстона, похоже, абсолютная непереносимость американских горок!

Ха-ха, как смешно! Хорошо, что хоть вы повеселились! Я возмущенно зашипел и обиженно нырнул вглубь рюкзака. Но вслед за мной туда нырнула Кирина рука и примирительно пощекотала мне брюшко.

– Эй, приятель, не сердись! Мы просто не хотели бросать тебя одного. Но раз тебе становится дурно в мертвой петле, в следующий раз мы просто оставим рюкзак у входа, а ты сможешь передохнуть, пока мы катаемся. Согласен?

Хоть я и не знал, что такое «мертвая петля», но передышка мне была очень кстати – это я знал точно!


Путаница с тяжелыми последствиями


Ой-ой, какой кошмар, мне снова дурно! А все этот рюкзак, ужасно темный и душный, куда даже кислород подается с перебоями – для нас, обитателей роскошных квартир, такие условия невыносимы. К тому же походка Тома вдруг как-то странно изменилась – теперь он делал такие огромные шаги, что меня еще больше болтало из стороны в сторону. Мяв! Наверное, его тоже немножко укачало на американских горках, может быть, у него даже закружилась голова. Только бы он теперь не вздумал упасть, а то придавит меня. Этого еще не хватало! И чего это он вдруг стал так нелепо сопеть?

Пора было привлечь внимание Тома и намекнуть ему, чтобы шагал поразмереннее, если не хочет досадных происшествий в рюкзаке. Однако не успел я возмущенно мяукнуть, как почувствовал, что рюкзак сняли с плеч и куда-то поставили. Молния открылась. И тут… тут я с ужасом встретился взглядом с совершенно чужими глазами, в которых читался точно такой же ужас.

– О боже, что это еще за скотина в моем рюкзаке? – рявкнул на меня незнакомец.

Скотина?! Это он что, обо мне?! Какая наглость! В ответ я на всякий случай зашипел. Мужчина испуганно отшатнулся, а я воспользовался случаем, чтобы высунуться из своей темницы и быстро осмотреться. Тома нигде поблизости не было, Киры и Паули тоже. Что-то тут явно неладно. Поэтому я одним прыжком выбрался из рюкзака, стоящего на скамейке в парке, и юркнул в ближайшие кусты.

Оттуда я увидел, как этот неотесанный мужлан судорожно вытряхнул содержимое рюкзака и застыл в полном недоумении.

– Вот черт, да это же не мой! – воскликнул он и быстро зашагал в ту сторону, откуда мы, видимо, только что пришли.

Постепенно до меня стало кое-что доходить. Тому пришлось сдать вещи у входа на американские горки. Очевидно, вышла какая-то путаница, и этому типу выдали рюкзак Тома. А Том сейчас, наверное, ходит с его рюкзаком. Ах ты святой кошачий лоток – вот так недоразумение!

И тут до меня дошло кое-что еще. А именно – что я остался совершенно один. Один-одинешенек. Без Киры, Паули и Тома – и к тому же на совершенно незнакомой территории. На секунду от ужаса у меня даже перехватило дыхание. Что же теперь делать?

Спокойно, Уинстон, спокойно, уговаривал я себя. Паника тебе сейчас точно не поможет, ты зрелый, умудренный опытом кот и должен сохранить холодную голову даже в такой ситуации!

Поэтому, глубоко вдохнув, я побежал вслед за незнакомцем, который, скорее всего, направился обратно к американским горкам. Вот только он быстро затерялся в толпе, и мне уже не удалось его отыскать, так что дальше я просто побрел куда глаза глядят, в надежде наткнуться на аттракцион, где меня наверняка ждали друзья.

Полчаса спустя, обойдя множество странных сооружений с еще более странными названиями вроде «Горный экспресс», «Гонки по Сахаре» или «Приключения на Ниагаре», я вынужден был признать, что окончательно заблудился. В этом парке развлечений сам черт ногу сломит! К тому же у меня давно урчало в животе, а ясно мыслить на голодный желудок я не умею ни при каких обстоятельствах. Пожалуй, стоит сделать крошечную передышку, чтобы спокойно предаться размышлениям и придумать, как найти друзей.

Я запрыгнул на скамейку и, погрузившись в мысли, стал машинально облизывать лапу. Мозг заработал на полную мощность. Лучше всего вернуться в Луна-отель – это ясно. Рано или поздно ребята там обязательно появятся. Но как найти к нему дорогу? Спросить кого-то у меня вряд ли выйдет. Похоже, ничего не остается, кроме как отправиться в путь наугад. Лишь бы окончательно не растеряться в этой гуще человеческих ног. И хорошо бы никто нечаянно не отдавил мне хвост!

Но только я собрался элегантно спрыгнуть со скамейки и продолжить поиски, как кто-то схватил меня за шкирку и стал трясти.

– Бартоломео, мерзавец, вот ты где! – проревел этот кто-то. – Ай-ай-ай, мамма миа, что думать – валяться тут, греться на солнышке, а? А кто работать? Нет уж! Долг зовет! Алора, андиамо, пошли!

Что зовет? И кто такой, ради всего святого, этот Бартоломео? Железная рука продолжала меня трясти, а потом подняла вверх, и я во второй раз за день увидел перед собой совершенно незнакомую пару глаз. Глаза принадлежали очень-очень крупному человеку с большими-пребольшими усами. Лихо закрученные на концах, усищи топорщились и были настолько огромными, что существовали почти отдельно от него. Не будь мое положение столь отчаянным, я, несомненно, расхохотался бы от такого зрелища. Человек с кошачьими вибриссами, ха-ха!

Но мне было совершенно не до смеха – ведь этот тип даже и не думал меня отпускать, а вместо этого куда-то бодро шагал. Я уже и шипел, и брыкался, и выпустил когти – все без толку. Он вцепился в меня мертвой хваткой и держал на расстоянии от себя, поэтому мне никак не удавалось его оцарапать. При этом он безостановочно ругался и нес какую-то бессвязную чушь:

– Взять и сбежать, вот дурацкий кот… Уже полчаса должны репетировать… Вечно коди-ищи эту кошку, будто делать мне нечего…

На помощь, меня похитил какой-то безумец! А безумен этот человек наверняка, иначе с чего ему носить карнавальный кос тюм – светлый жакет с нашитыми на него блестящими полосками и пуговицами, узкие темные брюки и высокие сапоги, – когда время карнавала[2] давно прошло. Выглядел он в точности как директор цирка, ведущий представление, – Кира как-то показывала мне такого на афише. Кстати, девушки-администраторы в гостинице были одеты точно так же – видимо, здесь, в Луна-парке, эту одежду очень любят.

Впрочем, этот тип, хоть и был не в себе, кажется, совершенно точно знал, куда направляется. Семимильными шагами он целеустремленно куда-то тащил меня по территории парка, пока наконец, тяжело дыша, не остановился у огромного полосатого сооружения. Интересно, что это такое?

Когда он занес меня внутрь, я сразу все понял. Это был самый настоящий цирковой шатер с самой настоящей цирковой ареной посередине! А мое тонкое чутье сразу подсказало мне, что здесь выступают в том числе и звери. Я по-прежнему недоумевал, зачем мы сюда пришли, а тип тем временем пересек шатер и вышел из него через заднюю дверь во двор. Снаружи стояла металлическая клетка. Он отпер дверцу и, швырнув меня в клетку, закрыл ее на задвижку, и зашагал прочь.

– Через пятнадцать минут начинать! – успел он рявкнуть мне на прощание.

Я был настолько ошеломлен, что лишь через пару секунд заметил: я здесь не единственный пленник. Сзади, в углу клетки, меня молча разглядывала целая труппа. Это что еще за унылое сборище? Прищурившись от солнца, светившего мне прямо в глаза, я увидел одну козу, двух попугаев, небольшую обезьянку и – тут у меня прямо кошки на душе заскребли – двух собак!

Да, это точно был не мой день. Оказаться запертым в клетке с двумя собаками – хуже и быть не может! Я непроизвольно выгнул спину и отпрыгнул на вытянутых лапах на метр назад. Коза фыркнула, осторожно приблизилась ко мне на пару шагов и тщательно пригляделась.

– Well, – сказала она остальным после этого осмотра, – сходство действительно ошеломительное. Но это не он.

– Э, что-что? – спросил я, совершенно сбитый с толку. Коза обстоятельно откашлялась.

– Разрешите представиться: моя фамилия О’Нелли, – проблеяла она. – А с кем, дорогуша, my dear, мы – столь неожиданно – имеем честь?

О черт, какая изысканность выражений! Я тоже решил представиться по всей форме:

– Уинстон, Уинстон Черчилль.

– Очень приятно, – ответила О’Нелли. – Ты на замену?

– На замену?

– Нашему старому другу, good old boy, Бартоломео.

– Нет-нет, здесь, должно быть, какая-то ошибка. Я никого не заменяю. Разве что иногда – собеседника своему соседу Вернеру. Я просто сидел на скамейке, и тут пришел этот сумасшедший, схватил меня, притащил сюда и запер. Может, кто-нибудь объяснит мне, что произошло? – спросил я возмущенно.

– Боже мой! Oh my God! – коза покачала головой. – Мистер Балотелли, должно быть, принял тебя за другого. Вы с Бартоломео похожи словно однояйцевые близнецы!

Однояйцевые? Что эта старая коза имеет в виду? Какая дерзость! Но прежде чем я успел выплеснуть свой гнев, по прутьям клетки ко мне пробралась обезьянка, плюхнулась на пол прямо передо мной и стала с любопытством меня обнюхивать.

– Похожи, как две капли воды – ну или как два яйца, – задумчиво пропищала она. – Но пахнет совсем иначе, не так, как Бартоломео.

– А кто он вообще такой, этот Бартоломео? – вклинился я с вопросом.

– Черный кот, в точности такой же, как ты, – объяснила О’Нелли. – А также гвоздь программы нашего невероятного, fabulous, шоу. Кстати, позвольте представить… – коза гордо вскинула голову и указала рогами на двух попугаев, – Ромео и Джульетта, летающие математические гении…

– Дважды два… – сказала первая птица.

– …четыре, – продолжила вторая.

– А здесь, впереди, – на этот раз рога указали на обезьяну, – у нас Флойд, виртуозный воздушный гимнаст на трапеции. – Словно в подтверждение этих слов Флойд небрежно проделал сальто назад. – Сзади стоят Пат и Паташон, наши реактивные собачки…

Как по команде псы упали на пол и принялись кататься из стороны в сторону, а в завершение представления вскочили на задние лапы. Мелкий, весь в глупых кудряшках пудель запрыгнул на спину мощному сенбернару, и тот поднял лапу в приветственном жесте.

– Еще, разумеется, Бартоломео, летающий кот, the fl ying cat. Ну и наконец, последняя, но не по значимости, last but not least, ваша покорная слуга. – Коза склонила голову и подогнула передние ноги так, что ее задняя часть устремилась вверх. – Ирландская чертовка.

– Впечатляюще, очень впечатляюще, – торопливо заверил я. – Но куда же делся этот Бартоломео?

– О! – О’Нелли снова поднялась на все четыре копыта. – Во время последнего выступления он подвернул заднюю лапу и с тех пор пребывает, кхм, в весьма скверном расположении духа. А мистер Балотелли, наверное, принял тебя за него, поэтому и принес к нам. У нас вообще-то давно должна идти репетиция сегодняшнего дневного представления, понимаешь?

– Э, да… вернее, нет… то есть, наверное… – промямлил я, несколько ошарашенный. – В любом случае я не этот ваш Бартоломео. Я был по ошибке разлучен с семьей, а потом заблудился. И мне нужно поскорее выбраться отсюда и попасть в Луна-отель. Мы все остановились там: мой консервный открывальщик Вернер, и Кира, и Анна, и… ну, не важно. Они наверняка обо мне беспокоятся!

 

– О! – изобразила сожаление О’Нелли. – Well, с тобой и правда произошла дурацкая история.

Я с готовностью закивал. Наконец-то эта чертовка начала понимать всю драму моего положения.

– Вот именно! И поэтому мне нужна ваша помощь, – проговорил я с надеждой, ведь у четвероногих принято помогать друг другу. – Итак, во-первых – как мне отсюда выбраться? А во-вторых – как найти гостиницу? Не могли бы вы меня туда проводить? Вы ведь здесь хорошо ориентируетесь, так?

– Well, – протянула О’Нелли, – нам нужно посовещаться между собой. И она поцокала в угол к своим товарищам, а Флойд поспешил вслед за ней. Некоторое время эти шестеро, сбившись в кружок, о чем-то оживленно шушукалась. Как бы я ни пытался навострить уши, мне не удалось разобрать ни слова. Что тут вообще можно обсуждать? Я кот в беде!

Пару минут спустя переговоры были окончены и мне навстречу с важной миной выдвинулась О’Нелли.

– Мы тебе, конечно, поможем, – заявила коза.

Ну вот, все получилось как нужно.

– Если ты поможешь нам, – добавила она.

– Хм, что ты имеешь в виду? – неуверенно спросил я.

– Well, очень просто: ты сегодня выступишь вместо Бартоломео, подменишь его, так сказать. А завтра мы тебя за это отведем к семье. Okey-doke?

– Мне придется выступать?! – я ошеломленно уставился на О’Нелли и компанию, а они в ответ с вызовом глядели на меня. – Я не могу! В конце концов, я еще никогда ничего подобного не делал!

К тому же в глубине души идея скакать и выкидывать всякие кунштюки перед публикой казалась мне совершенно нелепой. И унизительной!

– Правда, ребята, от меня не будет никакого толка. Честно говоря, я довольно неуклюж. И хоть у вас тут очень мило, спасибо большое за гостеприимство, но до завтра я остаться никак не смогу. Вы же понимаете, да?

Звери молча смотрели на меня.

– Мне. Нужно. Отсюда. Выбраться. Сейчас же! – настойчиво повторил я.

О’Нелли снова откашлялась:

– Прости, sorry, но если ты нам не поможешь, мы тоже не сможем ничего для тебя сделать.

– Это шантаж, низкий, подлый шантаж! – зашипел я.

О’Нелли сохраняла совершенно невозмутимый вид:

– Называй это как хочешь. Но рука руку моет, так уж у нас заведено.

Больше всего в тот момент мне хотелось вцепиться этой старой козе в загривок и показать ей, каково будет, если моя лапа умоет ей нос. Но это вряд ли помогло бы в достижении моей цели. Я напряженно соображал: как ни крути, мое благополучие сейчас целиком и полностью зависит от этой банды гнусных вымогателей. Без них я отсюда не выберусь. И даже если выберусь, наверняка тут же заблужусь и погибну мучительной голодной смертью, один-одинешенек, всеми забытый и покинутый, где-нибудь под кустом. При этой мысли у меня зловеще заурчало в животе.

– Кстати, после репетиции нас ждет хороший обед, – прервала мои размышления О’Нелли. – Еда тут действительно превосходная.

Ну хорошо. Решение принято. Так и быть – подменю этого злосчастного Бартоломео. Не так это, наверное, и сложно. В конце концов, я ведь кот в самом расцвете сил и в прекрасной форме, на пике своих физических возможностей, так сказать!

– Уговорили, – не стал долго раздумывать я. – Я это сделаю. А завтра рано утром вы отведете меня к Луна-отелю. Идет?

– Конечно, можешь на нас положиться! – обрадованно воскликнула О’Нелли, и остальные тоже принялись шумно ликовать.

Должен признать, их воодушевление было заразительным. Когда в последний раз кто-то так радовался моему обществу? Поэтому я тоже довольно разулыбался.

– Пока не забыл: а в чем конкретно заключается моя работа? – все же решил уточнить я, прервав всеобщее ликование.

– Ах, да пустяки. Для тебя это, наверное, раз плюнуть, – отмахнулся Флойд. – Ты всего лишь должен прыгнуть через маленький горящий обруч на десятиметровой высоте…


2Карнавал в Германии и во многих других странах – праздник, связанный с переодеваниями, маскарадами и красочными шествиями, отмечаемый в феврале, перед Великим постом. Аналогичен Масленице у восточных славян. (Здесь и далее прим. переводчика.)
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?