Выжить любой ценой

Tekst
37
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Выжить любой ценой
Выжить любой ценой
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 29,08  23,26 
Выжить любой ценой
Audio
Выжить любой ценой
Audiobook
Czyta Пожилой Ксеноморф
15,47 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Уже сказали, – отмахнулся Слава. – Тем более что я на вашем складе всё нужное мне получил. Так что к обоюдной выгоде, как говорится. Когда свой парк техники покажете?

– Пошли. С мужиками познакомлю, и место работы увидишь, – кивнул Евсеев, быстро спускаясь с крыльца. – Технику они тебе сами подгонять будут, по мере необходимости.

– Тогда сориентируйте меня по вашим запросам и наличию топлива.

– А про топливо-то тебе зачем? – моментально насторожился подполковник.

– Чтобы знать, на чём вы больше ездить будете. Унифицировать, так сказать, тип двигателей, – пояснил Слава.

– Ну, хорошо бы всё грузовое на дизеле использовать, и десяток разъездных и рейдовых машин иметь. Эти можно уже и на бензине, – подумав, высказался подполковник.

– Рейдовые согласен. Лучше «буханки» по нашим дорогам и по нынешнему обеспечению запчастями не придумаешь. А вот разъездные машины нужно менять.

– Как менять? – не понял Евсеев. – На что?

– Не на водку, точно, – усмехнулся Слава. – На что-то маленькое, лёгкое. Из серии микролитражек.

– Это иномарки, что ли? Да на кой они нам нужны? Запчастей не наберёшься, – принялся возмущаться подполковник, даже не дослушав.

– Всё сказали? – резко оборвал его излияния Слава. – А теперь умного человека послушайте. По базе кататься, тому же посыльному, и квадроцикла хватит. Или что-то маленькое, если с крышей нужно. Найдите десяток одинаковых машин, одну отремонтируйте, а остальные поставьте на хранение. Их моторесурса при такой эксплуатации вам за глаза и за уши лет на двадцать хватит. А бензина они жрут в два раза меньше, чем любой «уазик». Можно даже маленьких полноприводных японцев брать, если планируете за территорию базы на них кататься.

– Думаешь, дешевле выйдет? – с сомнением протянул подполковник.

– Восемь литров против пятнадцати паспортных, – пожал плечами Слава.

– А проблемы с качеством топлива? – не сдавался Евсеев.

– Ерунда, – отмахнулся Слава. – Если поискать, можно и дизельных набрать. А там только топливо фильтруй и пользуйся. Ну, будут коптить слегка, так теперь-то чего этого бояться?

– Тоже верно, – подумав, кивнул подполковник. – А с дизелями это ты хорошо придумал.

– Простая логика, – пожал плечами парень. – Ваши коробки на соляре, значит, и технику всю лучше под него брать. Только не забывайте, что у бэтээра движок мультитопливный. Ему всё равно на чём ехать, хоть постное масло залей. А легковушки так не умеют. В общем, есть правила, которые надо соблюдать потому, что надо. Как в наставлении по проведению стрельб: не наводить ствол на голову соседа.

– Э-э, аллё, святое не трогай, – рассмеялся подполковник, погрозив ему пальцем.

За разговором они вошли на территорию парка хранения техники, и подполковник, решительно распахнув дверь одного из боксов, шагнул через порог. Слава прошёл за ним и, оглядевшись, мрачно присвистнул.

– Чего? – не понял Евсеев.

– М-да, это не Рио-де-Жанейро, – фыркнул Слава, оглядывая представшее перед ним убожество.

* * *

Спустя полторы недели Слава ввалился в кабинет Евсеева и, положив подполковнику на стол несколько исписанных листов, сказал:

– Всё. Я закончил. Все рекомендации здесь. А мужиков своих без пригляда не оставляйте.

– А чего так? – насторожился Евсеев.

– Один пьёт по-чёрному. С утра пока прицел не поправит, даже ключ в руках удержать не может. Хотя мозги ещё не пропил. В технике соображает неслабо. Второй, похоже, на травку подсел. После первого же перекура глотку надорвёшь, пока дозовёшься. Сидит и пялится в одну точку, ещё и щерится, как пассатижи. Так что выводы делайте сами.

– Слышал, – скривившись, кивнул подполковник. – Да только они гражданские, и командовать ими я не могу. Да и понять их можно. Люди всё потеряли, что имели. Под старость лет с голым задом остались.

– А семьи?

– Что семьи? – не понял подполковник.

– Семьи у них есть? Живы?

– Слава богу, вроде все выжили, – подумав, вздохнул Евсеев.

– Ну и какого рожна им тогда ещё нужно?! – возмутился Слава. – Главное, близкие живы, а барахло – дело наживное. И что значит вы им не командир? База ваша? Ваша. Значит, и дисциплина тут тоже ваша. И подчиняются они вам. Развели, понимаешь, дерьмократию.

– Полегче на поворотах, – огрызнулся подполковник. – Нельзя до бесконечности гайки закручивать. Люди сорваться могут. Да и я командир отряда, а не диктатор. Трудно людям. Вся жизнь в один момент сломана. Неужели непонятно?

– Это вы у меня спрашиваете? – мрачно хмыкнул Слава, глядя ему в глаза. – Только не им одним трудно. И не у них одних жизнь рухнула. Сейчас все в одинаковом положении. А кому-то ещё и похуже будет. И гайки вам закручивать придётся, если не хотите без техники остаться. Два слесаря, и оба не на железо, в небеса смотрят. Будь моя воля, поставил бы обоих перед выбором в присутствии семей. Или работают, или в нирвану уходят. Но уже не на территории базы.

– Не слишком круто берёшь? – помолчав, угрюмо поинтересовался Евсеев.

– Вам решать, что важнее, – пожал плечами Слава. – Только я лично халтурить не привык, и в других этого не терплю. Или делать дело, или вообще не браться. А лишь бы как – это не работа. От их внимательности жизни человеческие зависят.

– В каком смысле? – не понял подполковник, думая о чём-то своём.

– В прямом. Что будет, если у вашего патруля под обстрелом движок накроется, или коробка передач полетит? Братская могила всего-навсего.

– Не поспоришь, – мрачно кивнул бритой головой подполковник.

– Ладно. Я своё дело сделал. Пора дальше ехать, – свернул разговор Слава.

– Может, всё-таки останешься? – с потаённой надеждой спросил Евсеев.

– Нет, – вздохнув, покачал парень головой. – Не знаю, как объяснить, но не моё это место. Не моё, – повторил он, выходя из кабинета.

Вернувшись в общагу, Слава быстро собрал вещи, переснарядил магазины к автомату, проверил пистолеты и, подхватив рюкзак, спустился к машине. За то время, пока он занимался техникой отряда, успел и кое-что добавить в свою машину. Теперь на водительской дверце, под рукой, крепился трофейный TT, а под сиденьем справа – ещё один. Патроны от трофейного ППШ обеспечили его боезапасом для обоих пистолетов. Некоторые из его знакомых считали, что у TT слишком резкая отдача, но Слава придерживался иного мнения.

Останавливающие свойства у этого оружия были не очень, зато пробивной мощности было с избытком. А по наступившим временам это было именно то, что нужно. Брать пленных и арестовывать кого-то Слава не собирался. Впрочем, и воевать он тоже особо желанием не горел. Но, как говорится, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Общаясь с бойцами отряда, он внимательно слушал и запоминал.

Картинка складывалась совсем не радостная, и Слава понимал, что это не просто сказки, чтобы напугать новичка. Парни рассказывали о том, с чем сталкивались сами и что видели своими глазами. Так что на лёгкую поездку он совсем не рассчитывал. Что называется, от слова совсем. Он даже не поленился несколько раз сходить с бойцами на стрельбище, чтобы восстановить навыки стрельбы из пистолета, чем заслужил всеобщее одобрение.

Майор, менявший ему оружие, снизошёл до того, что преподал парню несколько уроков из арсенала спецподразделений. В итоге Слава научился приёмам стрельбы, о которых даже представления не имел. Очень помогло умение правильно стрелять левой рукой. Быстрая смена стрелковой руки для любого неподготовленного противника всегда оказывается неожиданностью. Понаблюдав за его упражнениями, майор одобрительно кивнул, с улыбкой проворчав:

– Тебя учить – только портить. Запомни главное. Если понял, что драки не избежать, бей первым. И сразу на поражение. Раненый не менее опасен, чем любой другой. Никогда не оставляй за спиной живых. Не жалей патронов на контроль. Если, конечно, жить хочешь. Мир изменился, парень. Не забывай об этом.

– И хотел бы забыть, да не дадут, – усмехнулся в ответ Слава.

И вот теперь, проверяя оружие в машине, он пытался визуально представить себе сектора стрельбы в случае столкновения с противником.

– Со стёклами придётся попрощаться, – вздохнул парень, усевшись на сиденье и обводя взглядом территорию вокруг машины.

Убедившись, что лучше всё равно ничего не придумаешь, он закрыл машину и отправился ужинать. Ранним утром он планировал покинуть территорию базы.

Но, прежде чем лечь спать, нужно было выбрать маршрут. Подальше от крупных поселений и желательно от людей. Консервов, сухарей и круп было достаточно, чтобы автономно продержаться два месяца. А значит, лезть на рожон не было смысла.

После ужина вернувшись в свою комнату, Слава засел за изучение карты, выпрошенной у командира отряда. После долгих уговоров подполковник разрешил ему откатать на ксероксе свои штабные карты. Ввиду случившегося безобразия все нанесённые на них обозначения уже не имели значения. Пялясь на извилины дорог, Слава неожиданно понял, что все его выкладки и умозаключения не более чем мечты.

Из рассказов очевидцев, которые он старательно запоминал, следовало, что почти на всех федеральных трассах были пробки из брошенного транспорта. И даже то, что его старичку дороги были не особо и нужны, не вселяло особых надежд. По целине особо не разгонишься, так что при таком способе передвижения можно огрести проблем. Двигаться по второстепенным дорогам можно, но пробки могут быть и там. Ведь логика обывателя проста. Если кто-то может объехать, значит, и я за ним смогу проскочить. В итоге затор получается там, где его никогда не было.

Как там у юмориста звучало? Проезжая по полосе встречного движения, получил удар в зад. А когда люди в панике, то столкновений не избежать. Глупых, нелепых. Они будут. Обязательно. Значит, надеяться на дороги по меньшей мере не стоит. И двигаться нужно исходя из реалий. Тщательно проверяя путь при помощи оптики. Благо бинокль мощный, удобный, а торопиться некуда.

 

Но что особенно настораживало парня, так это дорога от базы ОМОНа. Трасса здесь была одна, и объехать её никак не получалось. Убедившись, что ничего умного высидеть не получится, Слава убрал карту и, раздевшись, лёг спать. Как говорится, утро вечера мудренее. Разбудил его сигнал будильника. Вспомнив о благах цивилизации, парень использовал для этой цели телефон, зарядив его под завязку. В четыре утра, когда небо ещё только начало светлеть, превращаясь из чёрного в тёмно-серое, он выбрался из постели, быстро умылся и, позавтракав прихваченными с вечера из столовой бутербродами, спустился к машине.

Мотор бодро затарахтел, разгоняя утреннюю тишину. Из-за угла тут же появился патруль, но бойцы, узнав его, только пожелали удачного пути. За полторы недели Слава успел познакомиться почти со всеми обитателями базы. Подкатив к воротам, он поздоровался с дежурной сменой и, напомнив, что разрешение на выезд было передано ещё прошлым вечером, уставился на ворота так, словно ожидал увидеть за ними взвод автоматчиков. Дежурный офицер, быстро сверившись с журналом, жестом велел открыть ворота и, махнув ему рукой на прощанье, вернулся в здание КПП.

Выкатившись с территории базы, Слава прибавил газу и, покосившись, на стоящий справа от трансмиссионного тоннеля в специальном зажиме, который он сам и сделал, автомат, тихо проворчал:

– Ну, приятель, теперь у меня только на вас двоих вся надежда. На тебя и на старичка.

Так Слава называл свой «уазик». Его манера разговаривать с машиной давно уже стала притчей во языцех и на работе и в команде, но он был уверен, что техника его слышит и даже по-своему отвечает. Так что теперь, когда автомат стал в жизни предметом первой необходимости, он принялся разговаривать и с ним.

Спустя два часа начались первые проблемы. Слава в бинокль рассмотрел хвост длинного затора и, остановившись, принялся осматриваться в поисках съезда в поле. Другого выхода не было.

Заметив нужное место недалеко от стоявшей последней машины, он нажал на газ. Скатившись на целину, парень подключил полный привод и, переложив автомат на колени, повёл старичка вдоль дороги. Деревья на краю поля скрывали основную массу брошенных автомобилей, но Слава знал, что почувствует, подойдя ближе. Это будут боль и одиночество. Что-то подобное он всегда ощущал, когда оказывался на свалке старых машин. Друзья посмеивались над ним, но парень был уверен в своих чувствах.

Точно так же веяло от старичка, когда он впервые увидел его в покосившемся от времени гараже. Прежний хозяин машины умер, а наследники, едва вступив в права, поспешили делить более ценное имущество. В итоге и без того далеко не новая машина год гнила под прохудившейся крышей. Но низкая цена и груда запчастей убедили Славу купить его. А ещё через полгода, получивший новую молодость старичок бодро вёз его на охоту.

Увлёкшись собственными мыслями, Слава едва не пропустил начало пробки. Его взгляд привлекли несколько закопченных деревьев. Подъехав чуть ближе, парень достал бинокль и принялся всматриваться в то, что стало причиной затора. Первое, что бросилось ему в глаза, это груда обгорелого железа, в которой были видны какие-то манекены. Чуть сместив линзы, Слава разглядел и причину затора. Кто-то додумался двигаться по трассе на аэродромном бензовозе. Потом случилась авария, и вспыхнул пожар. Авиационное топливо взорвалось, воспламенив стоявшие рядом машины.

Присмотревшись к обгорелым легковушкам, Слава едва успел бросить бинокль и открыть дверцу. В салоне одной из машин он рассмотрел несколько детских тел. Потеряв собственных детей, он не мог равнодушно видеть страдания ребёнка. В голове его что-то сдвинулось, и любая боль, причиняемая ребёнку, приводила его в дикое бешенство. Но здесь все его эмоции были бесполезны. Вывалив весь свой завтрак, он ещё несколько минут содрогался в позывах рвоты. Только сумев успокоить сознание, он сумел угомонить и желудок.

Достав из рюкзака термос, он прополоскал рот, смывая кислоту и горечь, и, отдышавшись, включил передачу, торопясь уехать от страшного места. Найдя очередной съезд с трассы, парень выкатился на асфальт и, прибавив газу, погнал машину дальше, даже не пытаясь оглянуться. Слава исходил из простой логики. Если пробка возникла из-за аварии, то все, кто оказались перед ней, успели уехать. А значит, дальше дорога должна быть пустой. Но и расслабляться он себе не позволял. Подъезжая к каждому крутому повороту, Слава останавливался и брался за бинокль.

Убедившись, что дорога свободна, он ехал дальше. Часа через полтора, после очередного поворота, парень съехал в небольшую низину и с тихим матом нажал на тормоз. Из кустов на дорогу выкатилась инвалидная коляска. Сидевший в ней человек, остановившись посреди дороги, вскинул обе руки, словно сдаваясь в плен. Переключившись на пониженную передачу, Слава медленно подъехал к нему и, плавно объезжая неожиданное препятствие, сделал вид, что собирается остановиться, поравнявшись с коляской. Но как только инвалид оказался с правого борта, парень нажал на газ, снова разгоняя машину.

Он и сам не понимал, почему это сделал. Его словно что-то толкнуло изнутри. Одновременно с этим ощущением парень вспомнил и рассказы Александры Васильевны. И, как вскоре выяснилось, поступил он правильно. На дороге послышалась ругань разозлённого человека, а потом застучали выстрелы. Выругавшись, Слава пригнулся и прибавил газу, торопясь уйти из зоны поражения, спрятавшись за хребтом подъёма. По кузову пару раз что-то щёлкнуло. Потом пуля, пробив заднюю стенку, срикошетила о потолок и вонзилась в спинку правого сиденья.

– Ну, сволочи, сами напросились, – выругался Слава, до глубины души возмущённый таким обращением с его машиной.

Съехав с очередного холма, он свернул в первый же съезд с дороги и, закатившись за кусты, заглушил двигатель. Убедившись, что с дороги машину не видно, парень срезал несколько веток, прикрыв передок – чтобы восходящее солнце не бликовало на фарах и краске. Быстро проверив оружие, Слава отправился в обратную сторону. По его мнению, люди, использовавшие человеческое сострадание для грабежа, не должны были жить. Да и за машину нужно было посчитаться.

Придорожные кусты отлично скрывали его от посторонних глаз, и привычка двигаться бесшумным шагом на охоте никуда не делась. Спустя двадцать минут парень расслышал голоса на дороге и, удвоив осторожность, медленно двинулся на звук. Ещё минут через десять он тихо проскользнул из кустов в кювет и, чуть высунувшись над дорогой, всмотрелся в группу людей, ругавшихся между собой.

Пять человек, забыв обо всём на свете, отчаянно спорили, обвиняя друг друга во всех смертных грехах. Больше всего доставалось молодому тощему парню, игравшему роль инвалида. Два крупных, жилистых мужика и две потасканные, замызганного вида бабы наседали на парня, что-то ему доказывая. Но что особо примечательно, оружие было у всех пятерых. Не бог весть что, но это было оружие. Понимая, что особого выбора нет, Слава прижал приклад к плечу и плавно поднял автомат.

* * *

– Не убивай. Слышишь? Не убивай, – хрипел изображавший инвалида парень, брызгая кровью из окровавленного рта.

– А ты многих пощадил? – тихо спросил Слава, глядя на него как на полудохлого таракана.

Ничего кроме брезгливости вся эта компашка не вызывала. Грязные, одетые в какие-то лохмотья, словно не молодые здоровые люди, а кучка старых бомжей, забывших, что такое человеческий облик.

– Так многих? – продолжал настаивать Слава, медленно поднимая пистолет.

– Слышь, у нас много чего есть, – продолжал хрипеть раненый. – Тряпки, консервы, топлива немного. Даже золото. Всё твоё будет. Только не убивай.

– Ради тряпок и цацек убивали тех, кто пытался тебе помочь, а теперь скулишь? – всё так же тихо спросил Слава, сам не понимая, к чему продолжает весь этот разговор.

Грохнул выстрел, и под головой парня начала быстро разрастаться кровавая лужа. Убрав пистолет в кобуру, парень настороженно огляделся и, вздохнув, принялся собирать трофеи. Как сказал майор-омоновец, никогда не оставляй за спиной то, что может выстрелить тебе в спину. Слава решил положиться на опыт боевого офицера и, кривясь от вони немытых тел, быстро обыскивал трупы, собирая патроны и оружие. Два охотничьих ружья двенадцатого и шестнадцатого калибра, знававшие лучшие времена. Пистолет ПМ, карабин СКС и изрядно поцарапанное весло, к которому нашлось два с половиной магазина патронов.

Из всего этого арсенала только СКС был более-менее ухожен. Всё остальное словно из грязной лужи вынули. Мрачно оглядев добычу, Слава вздохнул, но бросать оружие не стал. Из ружей можно будет сделать обрезы, а нарезные стволы обменять на что-то нужное, или, на худой конец, пустить на запчасти. Ссыпав найденные патроны в подсумок с достойным названием мародёрка, Слава повесил всё оружие на левое плечо и быстро зашагал к своей машине.

Усевшись за руль, парень привычным движением запустил двигатель и, выехав на трассу, поехал дальше. Трепать себе нервы и рефлексировать из-за кучки подонков он не собирался. Слава никогда не считал себя святым, но и полным отморозком тоже не был. Но после гибели семьи в его мировоззрении что-то сломалось. В характере появилась жёсткость, даже жестокость. Но только по отношению к тому, кто пытался творить зло в понимании самого Славы.

Он не стал считать себя богом или судьёй, но был уверен, что способен отличить подлость от честности, а справедливость от изворотливости. Да и мир спасать он тоже не рвался. Он просто хотел найти в этом мире подходящее для него место и попытаться начать жизнь заново. С чистого листа. Ведь как ни крути, а того, старого мира уже нет. Как нет и того, старого Славы. Сына, мужа, отца. Есть просто человек. Один. Против всего мира. Пафосно? Наверно. Но он считал именно так. Ведь у него никого не осталось, и этот мир отличался от того, в котором жил прошлый Слава.

К вечеру, проехав со всеми остановками ещё километров триста, парень начал искать место для ночлега. Соваться в развалины он, помня о собственном опыте, не решился. Выбрав подходящий перелесок, Слава загнал машину в кусты и, быстро нарубив веток, замаскировал её. Убедившись, что транспорт с дороги не видно, парень занялся ужином. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Сварив на плитке гречневую кашу, он вывалил в котелок банку тушёнки и, понюхав нехитрую снедь, с довольным видом кивнул.

– Харч богов, едрёна кочерыжка, – тихо хохотнул он, доставая из коробки сухари.

Пока Слава утолял голод, на плитке вскипел чайник, и парень, предвкушая неспешное чаепитие, принялся собирать свою импровизированную кухню. Залив чай в термос, на дорогу, Слава присел с кружкой на землю, прислонившись спиной к дереву. В дорогу он взял несколько больших фарфоровых чешек. Навалившаяся тишина давила на уши, заставляя невольно прислушиваться и искать знакомые звуки. Даже лёгкого ветерка не было, не говоря уже о ночном зверье. Слава почти уснул, когда вдруг чуткий слух охотника уловил странный звук.

Неподалёку кто-то тихо, на пределе слышимости, стонал. Чуть вздрогнув, парень аккуратно отставил кружку с чаем и, поднявшись, принялся шарить по карманам в поисках фонарика. Как всегда бывает в подобных случаях, нужный прибор обнаружился совсем не там, где его искали. Для готовки Славе вполне хватало салонного освещения, а бродить по кустам он не собирался, так что его суета была вполне обоснована.

Наконец найдя фонарик и попутно обозвав себя тупым ослом, Слава достал пистолет и, взяв его наизготовку, бесшумно двинулся в сторону, откуда слышал стоны. Метров через сорок он наткнулся на собранный кое-как шалаш, точнее навес. Использованные для его изготовления ветки уже успели пожухнуть и стать ломкими. Из-под навеса торчали чьи-то ноги. Оттуда же раздавались и слабые стоны. Обойдя навес по кругу, Слава наткнулся на брошенный в кустах автомобиль. Осторожно посветив фонариком в салон, парень убедился, что с этой стороны нападения ждать не приходится, и медленно двинулся к шалашу.

Стоны сменились хриплым дыханием. Сдвинувшись так, чтобы не попасть под выстрел, Слава присел на одно колено и направил луч фонаря на лежащего. Разглядев, кто перед ним, Слава вздохнул и, подвинувшись поближе, тихо окликнул:

– Эй, мужик, помощь нужна?

Вздрогнув, мужчина застонал и, медленно повернув голову, открыл глаза. Сухие губы, серое от боли, заросшее щетиной лицо – всё говорило о том, что пролежал он здесь долго. Руки мужчины зашарили вокруг, а потом он вдруг тихо прошептал:

– Стреляй. Чего тянешь?

– С чего это я в тебя стрелять буду? – растерялся Слава. – Я спросил, тебе помощь нужна?

– Поздно, – прохрипел мужчина.

– Уверен? А то смотри, аптечка у меня есть, – не унимался Слава.

– Спасибо, но действительно поздно. Лучше воды дай, – слабо улыбнулся мужчина.

 

– Сейчас, – кивнул Слава, вскакивая на ноги.

Сбегав к машине, он притащил литровую бутылку воды и, протягивая её мужчине, спросил:

– Что с тобой случилось?

– Ранили, когда пытались ограбить. Добрался сюда, кое-как сделал шалаш, а потом свалился, – ответил мужчина, залпом выпив полбутылки воды. – Когда пришёл в себя, понял, что всё гораздо хуже, чем казалось. Кость раздроблена, большая потеря крови… В общем, недолго мне осталось.

– Может, к врачу тебя отвезти? – тихо спросил Слава.

– Поздно.

– Почему?

– Гангрена, – выдохнул мужчина, откидывая куртку, которой укрывался.

Только теперь Слава рассмотрел окровавленные повязки и услышал слабый запах тления.

– Ты хорошо держишься, – собравшись с мыслями, сказал Слава.

– А что ещё остаётся? – слабо улыбнулся мужчина.

– Что делать будем? – помолчав, спросил Слава.

– Ты сильно торопишься? – собравшись с силами, вдруг спросил мужчина.

– Некуда мне торопиться, – вздохнул Слава.

– Просьба у меня к тебе будет. Ты вроде мужик нормальный. Не подлый. Побудь со мной, пока всё не кончится, а потом похорони по-человечески. Ты не думай, я не просто так прошу. После меня тебе много чего останется. Ружьё, пистолет, патроны, машина. В общем, наследником станешь. Только не дай мне тут гнить. Не хочу. Похорони по-людски.

К концу этого монолога силы почти оставили мужчину, и он говорил всё быстрее и тише, словно боясь, что не успеет сказать всё, что хотел. Глядя в его горящие лихорадочным блеском глаза, Слава понимал, что не сможет бросить его здесь.

– Лопата нужна, – дождавшись, когда новый знакомый замолчит, вздохнул Слава. У него в машине была только сапёрная лопатка.

– Есть. Там, в кустах, моя машина стоит. В ней всё. Всё твоё будет, только не бросай, – снова завёлся мужик.

– Не брошу, – пообещал Слава. – Только без домовины всё равно не очень правильно получится.

– Да бог с ним, с гробом, – отмахнулся мужик. – Не хочу, чтобы труп мой зверьё грызло. В машине брезент найдёшь, в нём и похорони. Вот, держи. Это вроде как задаток будет, – добавил он, протягивая Славе пистолет рукояткой вперёд.

– Да не нужно мне ничего. Своего хватает, – растерялся Слава.

– Тогда на память возьми, – слабо улыбнулся раненый.

– Тебя как звать-то? – вспомнил Слава о хороших манерах.

– Николай.

– Меня Слава.

– Вот и познакомились, – прохрипел мужик. – Ты принеси ещё воды, а потом спать ложись. Здесь тихо. Не беспокойся. Только не уезжай, ладно?

– Не уеду, – пообещал парень, поднимаясь на ноги.

Принеся Николаю ещё бутылку воды, Слава вернулся к машине и принялся устраиваться на ночлег. Не сдержав любопытства, он включил салонный фонарь и в его не ярком свете принялся рассматривать подарок. К его удивлению, это оказался «чезет», чешского производства под патрон девять миллиметров. С интересом покрутив его в руках, Слава убрал оружие в бардачок. Патронов к нему была только одна обойма, так что парень решил оставить его на крайний случай.

– Это где ж ты Коля таким стволом интересным разжился? – задумчиво проворчал Слава, выключая свет.

Проснулся он с первыми лучами солнца основательно продрогшим. Несмотря на все старания, сделать «уазик» машиной, приспособленной для холодов, не получалось. Выбравшись из салона, Слава длинно, от души зевнул и, поёжившись, принял позу упор лёжа. Отжавшись в быстром темпе около семидесяти раз, он поднялся, с удовольствием ощущая, что тело проснулось, а кровь веселее побежала по жилам. Глотнув из термоса чаю, парень решил проверить состояние раненого.

Пробираясь к шалашу, он попутно оросил соседнее дерево. Организм потребовал своё. Заглянув под навес, Слава убедился, что Коля ещё жив, и, подумав, отправился к его машине. Зелёный «Субару»-универсал с простреленной водительской дверцей оказался не заперт. Вздохнув, Слава открыл багажник. На глаза ему с ходу попались две лопаты – штыковая и совковая, обе чёрного цвета, с пластиковыми ручками на черенках. Под ними обнаружился топор иностранного производства.

Судя по всему, в дорогу Коля собирался без особой спешки. С умом. Да и наборы различных инструментов в пластиковых чемоданчиках ясно говорили, что руки у мужика из нужного места растут. Перебирая столярный, слесарный и плотницкий наборы, Слава только головой одобрительно кивал. Найдя брезент, в который ему предстояло завернуть тело, Слава закрыл машину и вернулся к шалашу. Если уж делать дело, то делать его надо хорошо. Этим принципом он старался пользоваться всегда.

Забравшись в шалаш, парень осторожно потряс раненого за плечо, пытаясь разбудить. В ответ послышался болезненный стон. Слава испугался, что причинил Николаю боль, но тот, открыв глаза и разглядев, кто его тряс, сумел улыбнуться:

– Не уехал. Спасибо.

– Ты чего так стонешь? Совсем плохо? – не ожидавший таких слов, спросил Слава.

– Недолго осталось, – прохрипел Николай.

– Вот, попей, – спохватился парень, поднося бутылку к его губам.

– Ты так на меня всю воду изведёшь, – напившись, проговорил Коля.

– Ещё найду, – отмахнулся парень. – Я тут собрался могилу копать, ты скажи, где лучше. Так сказать, сам место выбери.

– А чего тут выбирать? Тут рядом и упокой, – равнодушно отозвался Коля.

– Болит? – не найдя ничего лучше, спросил Слава.

– Сознание мутится. Скоро в себя приходить перестану. Потом бредить начну. И даже кричать. А это плохо.

– Чем? – не понял парень.

– Услышать могут. Ты вот что. Если поймёшь, что я слишком шуметь начал, пистолет используй. Только чтобы сразу. Мучений мне и так хватает.

– Может, сам? – осторожно спросил Слава, которому совсем не хотелось убивать беспомощного.

– Не могу. Верующий я. А это грех. В общем, окажи нам обоим услугу.

– Безоружного, беспомощного не смогу, – помолчав, мотнул головой Слава.

– Это не убийство будет. Это спасение от мучений, – прохрипел Коля, глядя на него лихорадочно блестящими глазами. – Сейчас-то еле сдерживаюсь, чтоб не заорать, а потом совсем плохо будет. Так что не раздумывай. Как сознание потеряю, так и заканчивай. Не мучь. Поверь, я только благодарен буду.

– Сильный ты человек. Я бы так не смог, – вздохнув, признался Слава.

– Мерзкий я человек, – усмехнулся в ответ Коля. – Но это мои грехи, и мне за них отвечать. А ты просто сделай дело, и забирай всё, что в машине найдёшь. Всё твоё. В благодарность. На память. Будет возможность, в церкви свечку поставь, за упокой души. И можешь больше не вспоминать. Живи, как сумеешь.

– Погоди прощаться, – остановил его излияния Слава. – Вот, попей, и отдыхай пока. А я пойду работать. Жарко будет, так что времени лучше не терять.

– Это верно, – кивнул Николай, глотнув воды.

– Вот и я так думаю, – в очередной раз вздохнул Слава, вылезая из шалаша.

Через два часа могила была готова, и Слава, выбравшись на поверхность, устало потёр поясницу кулаками. Место для могилы он нашёл очень живописное. На небольшой поляне отдельно от всех деревьев стояла берёза. Вот под ней он и решил похоронить случайного знакомого. Убедившись, что всё сделано правильно, Слава отправился к шалашу. Присев рядом с раненым, он задумчиво посмотрел на измученное лицо и, вздохнув, осторожно тронул его за руку. Открыв глаза, Коля чуть улыбнулся запёкшимися губами:

– Нашёл место?

– Да. Мне понравилось.

– Это хорошо. Может, покажешь?

– Зачем? – не понял Слава.

– Всё равно тащить. Так лучше уж сейчас, пока я сдерживаться могу. Да и живое тело легче мёртвого. Это я точно знаю, – усмехнулся в ответ Коля.

– Ладно, сейчас брезент раскатаю, – подумав, кивнул Слава.

С грехом пополам переложив раненого, он осторожно перетащил его к краю поляны и, приподняв за плечи, тихо сказал:

– Смотри. Лучшего места я тут не нашёл.

– Спасибо, – оглядевшись, прохрипел Коля. – Я бы тоже его выбрал. А теперь заканчивай.

– Зачем? Ты же в сознании, – растерялся Слава.

– Хочу не в бреду и дерьме умереть, а на эту красоту глядя. Да и время тебе сэкономим. Агония долго длиться может. Так что упри ствол под подбородок и заканчивай. Так для нас обоих лучше будет.