-20%BestselerHit

Еще один шанс

Tekst
Z serii: Старатель #1
168
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Еще один шанс
Еще один шанс
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 40,41  32,33 
Еще один шанс
Audio
Еще один шанс
Audiobook
Czyta Пожилой Ксеноморф
22,05 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Тряхнув головой, Мишка хотел уже вернуться в избу, когда взгляд его упал на странное сооружение, чем-то напоминавшее вольер для собак. Задумчиво оглядев этот загон, он сошел с крыльца и, подойдя поближе, принялся осматривать его. Несколько клочков линялой шерсти убедили парня в правильности его выводов. У него была собака. И, судя по размеру вольера, не одна. Сразу возник вопрос: куда их дели?

Задумчиво почесав в затылке, Мишка решил задать этот вопрос тетке. Если кто и знает, как тут все было, то только она. Пройдя в дом, Мишка осторожно, чтобы не разбудить тетку, прошел к своей лежанке, но, как оказалось, все его усилия были напрасны. Привычная вскакивать с первыми петухами Глафира проснулась и, едва увидев бродящего по избе парня, с ходу всполошилась:

– Мишенька, ты чего вскочил ни свет ни заря, сынок? Болит чего? – запричитала она.

– Нет, мама Глаша. До ветру ходил, – нашелся Мишка. – А сама чего не спишь?

– Так утро уже. Корову доить пора. Ты ложись, поспи еще. А я пока коровку подою, молочка нацежу. А потом тебе свеженького, парного принесу.

– Да, пожалуй, полежу еще, – прислушавшись к своему организму, кивнул Мишка.

Голова еще иногда кружилась от резких перемещений. Приподняв подушку, он улегся на лежанку и, прикрыв глаза, принялся вспоминать, что еще собирался сделать и о чем забыл. Дождавшись, когда тетка вернется в дом, Мишка с благодарным кивком принял у нее кружку парного молока с толстым ломтем хлеба и, жуя, спросил:

– Мама Глаша, а собаки мои куда подевались? Были же собаки.

– Так Трифон свел, – удрученно вздохнула женщина. – Обеих и свел. Да ты неужто вспомнил чего?

– Нет. Загон для них рассмотрел и понял, что были, – вздохнул Мишка.

Врать этой доброй заботливой женщине не хотелось, но и правды сказать он не мог.

– Значит, две лайки было? – уточнил парень, прихлебывая молоко.

– Две. Кобеля ты у соседа за две беличьих шкурки взял, а сучку у хантов на порох выменял. Говорил, что от них настоящих охотничьих собак получишь. А Трифон свел. Заезжему какому-то продал, а деньги пропил. Тот три дня тебя уговаривал, а он подслушал и продал.

– Вот, значит, как, – мрачно протянул Мишка. – Я в дом, а он из дома. Да еще и хлебом меня попрекать смеет.

– Бог с тобой, Мишенька, не держи сердца. Слабый он человек. Прости, – еле слышно проговорила Глафира.

– Крови его на моих руках не будет, мама Глаша, не бойся. Но простить не смогу. Не проси, – взяв себя в руки, выдохнул Мишка. – Ладно. Мне нужно сегодня в депо сходить да к инженеру наведаться. Так что скоро не жди. Когда там смена начинается? – спросил он, поднимаясь.

– Да куда ж ты сорвался?! – снова запричитала женщина. – Едва в себя пришел – и снова в бега.

– Зима на носу, мама Глаша. Угля закупить надо, – напомнил Мишка, одеваясь. – Так когда смена начнется?

– А вот как гудок подадут, так и смена, – вздохнула тетка.

– Ага. Значит, спешить некуда, – сообразил парень. – Ты это, мама Глаша, сама по дому посмотри, чтобы ирод этот ничего из обновок не нашел, да прибери их. А мне, пожалуй, на сундук замок купить надо. Не хватало, чтобы он еще и ружья пропил. Тогда точно по миру пойдем.

– А ты и вправду изменился, Мишенька, – вдруг произнесла, задумчиво рассматривая его, Глафира. – Настоящим хозяином стал. Не беспокойся. Все приберу.

– Вот и ладно, – улыбнулся ей Мишка. – Пойду тогда.

Одевшись, он вышел из дома и не спеша направился в сторону железной дороги. Найти депо труда не составляло. Почти все мужское население деревни, за небольшим исключением, двигалось в ту же сторону. Перейдя через пути, Мишка добрался до ворот депо и остановился в сторонке, пропуская рабочих. Искать знакомых бывшего владельца этого тела, при этом не зная, кто они такие, было глупостью. Так что предстояло решить, с кем именно можно завязать конструктивный разговор. К тому же еще предстояло выяснить, где можно найти инженера.

Но, к его облегчению, рядом остановился немолодой жилистый мужик с седой бородой и, удивленно оглядев парня, спросил:

– Ты чего застыл, Мишаня? Ищешь кого?

– Вы простите, дяденька, но я после того взрыва не помню ничего. Вот и имени вашего не припоминаю, – осторожно проговорил Мишка, внимательно рассматривая мужика.

– Степан Кондратьич я. Бригадир. Неужто и вправду не помнишь ничего? – представившись, уточнил тот.

– Нет. В первые дни даже тетку родную не признавал, – удрученно вздохнул Мишка, пытаясь не переигрывать.

– Вон оно как… – протянул мужик. – Слышал я, что с головой у тебя беда. Но не знал, что так вот.

– Да с головой-то как раз нормально. А вот с памятью, и вправду беда, – поддакнул Мишка. – А где тут теперь ремонтные мастерские?

– Да где и были. Вон за тем пакгаузом, – ткнул мужик пальцем.

– Благодарствую. А где бы мне господина инженера найти?

– А это тебе в правление надо. Да только он сейчас, небось, по цехам ходит. И в правление тебя просто так не пустят. Так что ступай в ремонтный, там и подожди. Сам прибежит, если на перегон не уедет, – посоветовал дядька.

– Благодарствую, Степан Кондратьич, – кивнул Мишка, решив последовать совету, но бригадир удержал его, спросив:

– А ты чего от него хотел-то? Может, я помогу?

– Может, и так, – подумав, кивнул Мишка. – Хотел я его попросить свести меня с возчиками, что уголь на склад возят. Зима скоро, а на складе уголь больно дорого встанет. Вот я и подумал, что у них может дешевле будет.

– Хитер, – одобрительно усмехнулся бригадир. – На складе уголь по семи копеек за пуд отдают, а ты, небось, за пятачок сговориться хочешь.

– Так вы ж сами знаете, Степан Кондратьич, дядька у меня пьющий, а я после болезни. Откуда деньгам-то взяться? – развел Мишка руками, пуская сиротскую слезу.

– Это да, – скривился бригадир, оглаживая бороду. – Трифон совсем уже совесть потерял. Вроде неплохим человеком был, а сгубила его водка. Да и многих так. Ладно, парень. Раз уж сложилось так, сам тебя с нужным человеком сведу. За мной ступай.

Развернувшись, мужик резво зашагал куда-то к окраине станции. Мишка, не ожидавший такого результата, поспешил следом, попутно лихорадочно припоминая цены этого времени. По всему выходило, что экономия в две копейки это серьезный выигрыш. Между тем бригадир вывел его к угольным складам и, резко остановившись, внимательно осмотрелся. Заметив нужного человека, он усмехнулся и вдруг, пронзительно свистнув, жестом позвал его к себе.

Судя по одежде, это был один из возчиков, перевозивших уголь с шахты на станцию. Молодой, сутуловатый и чем-то неуловимо напоминавший самого бригадира.

– Я к тебе по делу, Васятка, – с ходу заявил бригадир. – Мишку ты знаешь. Так вот, беда у него. После взрыва памяти совсем лишился. Даже меня не признал. Так что, в тайге ему пока делать нечего, а зима скоро уже. Так что, уголь ему на зиму нужен.

– Так это на склад надо, – начал было возчик.

– Васятка, – с угрозой протянул бригадир. – Совесть имей.

– Так а чего сразу я, дядя Степан? – делано возмутился возчик.

– Совесть, говорю, имей. Когда у него же сига свежего брал, небось благодарил, а как теперь помочь надо, так забыл все? – буквально зарычал бригадир на возчика.

– Да не, я это… – смутился тот. – Все знают, что на складе оформлять надо.

– По пятаку за пуд привезешь. И смотри, узнаю, что не сделал, пожалеешь, – рыкнул бригадир. – Запомни, Васятка, он охотник, каких поискать. С таким соседом в ладу жить надо. Сам с голоду не помрет и другим не даст. Забыл уже, как пути в третьем годе занесло и вся станция на одной рыбе месяц жила? А откуда та рыба взялась? Вот и думай.

– Сделаю, дядя Степан, – еще больше смутившись, кивнул возчик. – Сколько брать-то будешь? – повернулся он к Мишке.

– Сколько в подводу берешь? – осторожно уточнил Мишка.

– Посуху десять пудов. Уголь весь в корзинах. Так что, сразу разгружать придется.

– А если дожди? – быстро просил Мишка.

– В дождь не более шести пудов грузим. Сам знаешь, по хляби лошадке много не вытянуть, – вздохнул Васятка.

– Это верно, – кивнул Мишка. – Значит так. Три подводы по десять пудов. Ну, или как там получится. В общем, мне тридцать пудов надо.

– Добро, – подумав, кивнул Васятка. – Деньги готовь. По пятаку за пуд.

– Будет. А когда ждать-то тебя?

– По подводе в день привезу. Первую сегодня жди, – подумав и что-то прикинув, ответил возчик.

– Вот и слава богу, – кивнул Мишка. – Благодарствую, Степан Кондратьич.

– Не за что, Мишаня. Я добро помню, – кивнул в ответ тот и, заметив растерянный взгляд парня, добавил: – Когда Анютка моя простыла, я только у тебя медвежьим жиром и разжился. А ты за ним к хантам в стойбище ходил. Никто не рискнул, а ты пошел.

– Так ведь соседи, дядя Степан, – только и нашелся что ответить Мишка.

– Вот и я за то, – кивнул бригадир. – Смотри, Васятка, чтоб все честь по чести было, – добавил он и, развернувшись, быстро зашагал к цехам.

– Ты это, Миш, – смущенно затоптавшись, проговорил Васятка. – К обеду дома будь. С деньгами. И место для разгрузки приготовь. Нам быстро обернуться надо будет.

– Сейчас пойду. Дома ждать буду, – пообещал Мишка.

Кивнув, возчик тяжело затопал обратно к складу. Посмотрев ему вслед, Мишка вдруг сообразил, что забыл уточнить у тетки, есть ли в доме вообще деньги. Ведь если нет, придется бежать обратно на станцию и срочно искать инженера, чтобы выпросить у него нужные полтора рубля. С этой мыслью, в очередной раз обругав себя болваном, Мишка поспешил обратно. Он с самого начала стал замечать за собой странности, которых раньше не было.

То язык развязывался сам собой, а то из головы выскакивали самые простые вещи. Да к тому же еще новое тело все никак не желало полностью подчиняться новому сознанию. Он регулярно замечал за собой некоторую нескоординированность некоторых движений. Особенно, если приходилось действовать не осмысленно, а на рефлексах. Реакция и точность движений у бывшего владельца были отличными, но несовпадение габаритов и физической силы иногда приводили к казусам.

 

То же самое иногда случалось и при беседах. Покрутив эту проблему со всех сторон, Мишка пришел к выводу, что все дело в юношеском гормональном взрыве. Припомнив самого себя в подростковом возрасте, он только ухмыльнулся и хмыкнул. Мозгов там вообще не было. Думал чем угодно, только не головой. А значит, этот период нужно просто перетерпеть и постоянно контролировать каждый свой шаг. Урядник говорил, что раньше парень был молчаливым и нелюдимым. Выходит, нужно плавно возвращаться к прежним параметрам. С этими мыслями Мишка вошел во двор.

* * *

Внимательные серые глаза настороженно следили за каждым движением копошившегося в сарае парня. Вот уже два часа они сидели в разросшихся кустах бузины, ожидая, когда он наконец решит выйти на улицу. Моросящий дождь не мешал. Наоборот, в такую погоду было проще. Но парень словно назло продолжал заниматься своими делами, даже не делая такой попытки. Испустив очередной вздох, наблюдатель осторожно развернулся и, кутаясь в старенький ватник, еле слышно проворчал:

– С такого расстояния я бы его одним выстрелом снял.

– С ума сошел?! – возмутился сидевший рядом человек в таком же ватнике и неопрятного вида треухе. – Нас потом всей деревней ловить начнут. А тут половина охотники. Да еще и ханты в трех верстах по реке встали. От тех вообще не оторвемся.

– Потому и не стреляю, – буркнул в ответ первый. – Но ждать надоело, сил нет. И зачем ты вообще согласился?

– А жрать дальше что станем? – огрызнулся второй. – Слышал же, как я с тем приказчиком за продукты и одежду договаривался.

– Вот именно. Лучше бы деньгами взял, – фыркнул первый.

– Недаром тебя всегда считали глупым, – усмехнулся первый.

– Это кто так говорил?! – едва не в полный голос зашипел второй.

– Неважно. Важно то, что они были правы, – ответил первый, презрительно усмехнувшись. – Ну, получил бы ты деньги, а дальше что? Пошел бы в соседнюю лавку, закупать нужное? И сразу же попался бы на глаза местным властям. Ну или сами хозяева лавки бы донесли. А в тайге лавок нет. Да и медведю деньги без надобности. Нет, я все правильно сделал. Отработаем ублюдка, получим свое, и в путь. Вдоль железки. А там, глядишь, и подходящий состав подвернется.

– Если твой заказчик сам же тебя полиции не сдаст, – не сумел промолчать второй. – Еще, небось, и премию за это отхватит.

– А кто сказал, что я его живым отпущу? Нет уж. Он единственный, кто нас к этому делу пристегнуть сможет. Получим сказанное и в расход его.

– Еще один труп? Тебе и вправду кровь что вода, – удивленно покачал головой второй.

– Было бы кого жалеть. Вор и быдло. Для нашего дела это совершенно неподходящий материал, – отмахнулся первый. – Нам главное до столицы добраться. А там товарищи помогут. За границу уедем, пока тут все успокоится.

– На какие шиши? Не помню, чтобы тебе внезапно умершая тетушка наследство оставила.

– Ты и вправду глуп. На кой мне тетушка, если по тайге куча всяких старательских артелей золотишко моют. Здесь отработаем и поближе к обжитым местам переберемся. А до того пару мест проверим.

– Хочешь сказать, что у тебя и на поселки старательские наводка есть? – не поверил второй.

– И не одна, – кивнул первый, раздуваясь от самодовольства. – Помнишь, нам на пересылке в камеру одного варнака сунули? Его еще врач местный пользовал.

– Это которого рысь порвала?

– Он самый. Так вот, пока ты там перед быдлом разглагольствовал, пытаясь им наши идеи привить, я с тем варнаком и пообщался. Так вот, он как раз мне про те поселки и поведал. А рысь его порвала, когда он от старателей уходил. Золотишко-то он взял, да только не знал, что старателей там больше будет. Вот они за ним в погоню и пустились. Он следы запутал, а сам на рысье гнездо нарвался, когда место искал, где золото спрятать. А в том гнезде у нее детеныши были. Вот она его и порвала. Ну а потом уже и погоня подоспела. Так он на каторгу и отправился.

– История! Странно, что на месте не убили, – удивленно протянул второй.

– Там полиция была, для охраны.

– Откуда в тайге полиция?

– Промышленник нанял, чтобы добытое золото до банка свезти. Даже рабочим своим не доверял.

– Мироед, – скривился второй.

– А ты как думал?

– Так что делать станем? Может, и вправду… – Второй откинул полу ватника, показывая приятелю рукоять унтер-офицерского револьвера «смит-вессон» со стременем под скобой спускового крючка под средний палец.

– Не дури. Шум нам совсем не нужен.

– Так сил же уже нет сидеть тут. Да и жрать хочется.

– Угу. Это ты верно подметил. Жрать и вправду хочется. Что там, во дворе? Народу много шатается?

– Нет никого, – ответил второй, быстро приподнявшись и заглядывая через штакетник. – Баба одна прошла в калитку. А этот один возится. Мужик еще утром мелькнул, и не было больше никого. И у соседей тихо.

– Пару штакетин аккуратно выломать сможешь? Только без шума.

– Это запросто, – хищно усмехнувшись, завозился второй, прикладываясь к штакетнику.

В их компании он всегда считался силовиком, тогда как его напарник и старый приятель отвечал за мозговую деятельность их действий. Сильные жилистые руки быстро раскачали несколько штакетин забора, и спустя несколько минут две одинаково одетые тени проскользнули во двор, притаившись под стеной коровника.

Между тем парень, за которыми они пришли, продолжал заниматься обычными крестьянскими делами. Прибрав подворье, он перешел к поленнице и, подхватив колун, взялся за колку дров. Глядя, как толстые чурки разваливаются под резкими сильными ударами топора, приятели задумчиво переглянулись. Справиться с жилистым плечистым пареньком теперь не казалось такой уж простой задачей. Впрочем, бывало и хуже. Едва слышно выдохнув эти слова, второй выскользнул из-за угла и, аккуратно переставляя ноги, принялся подбираться к жертве.

Он уже почти подошел к парню вплотную, когда тот, нагнувшись за очередной чуркой, вдруг резко развернулся и швырнул ее в лицо нападавшему. Не ожидавший подобной выходки мужчина, получив в лицо увесистое полено, не удержался на ногах и, негромко вскрикнув, рухнул на спину. Шедший следом за ним напарник растерянно замер, пытаясь понять, что произошло, но уже в следующую секунду в голову ему прилетел колун.

Парень, недолго думая, попросту швырнул его во второго противника и тут же развернулся к первому, уже начавшему подниматься на ноги. Подхватив еще одно полено, он с ходу опустил его на голову мужчине и тут же, развернувшись, ринулся к следующему.

Не ожидавшие такого активного сопротивления, нападавшие растерялись. Теперь, когда все пошло не так, как они планировали, им пришлось выступать каждому за себя. Парень же продолжал метаться между пришельцами, охаживая их поленом. Более привычный к рукопашным схваткам второй сумел сориентироваться и, подставляя под удары локти, несколько пришел в себя. Первому было гораздо хуже. Ударивший его в левую часть лба колун содрал с головы кожу, и кровь полностью залила глаз. А несколько ударов поленом едва не лишили сознания. Второй, успев откатиться в сторону, вскочил на ноги и, утирая рукавом лицо, прохрипел:

– Ну, все, мразь. Теперь ты труп.

С этими словами он выхватил из-за пояса револьвер и попытался взвести курок. Моментально сообразив, чем ему это грозит, парень швырнул в противника полено и ринулся в атаку. Тяжелая деревяшка ударила противника в грудь, и тот едва не выронил оружие, а когда снова взял его правильно, парень вдруг оказался рядом. Не ожидавший от крестьянского паренька такой прыти убийца в очередной раз растерялся. В следующее мгновение жилистый кулак парня разбил ему гортань. Хрипя и задыхаясь, второй начал медленно оседать наземь. Следующий удар пришелся ему в висок.

Не останавливаясь, парень подскочил к пытающемуся подняться первому и, приседая, нанес еще один удар ребром ладони в основание черепа. Стоявший на четвереньках человек подставил шею под удар, и парень не упустил своего шанса.

Отдышавшись, Мишаня быстро огляделся и, убедившись, что драки никто не видел, присел и приложил пальцы к шее убитого. Убедившись, что теперь это только тело, он быстро обыскал труп и, еще раз оглядевшись, перешел ко второму нападавшему. Тут тоже все было кончено. Обыскав второе тело, парень сложил все найденное на земле и, почесав в затылке, задумчиво хмыкнул. Несколько ржаных сухарей, дюжина патронов к револьверу, пара сточенных ножей – вот и вся добыча.

Немного подумав, парень собрал все патроны и, отойдя за сарай, ссыпал их в траву. Потом, вернувшись к месту драки, он еще раз внимательно осмотрел место происшествия и, подцепив сам револьвер носком поршня, ловким пинком отправил его под дрова.

– Найдут – значит найдут. А нет – моя удача, – тихо проворчал парень, выходя со двора и набирая полную грудь воздуха.

Его пронзительный крик всполошил всю деревню. Уже спустя пять минут местные кумушки принялись шнырять со двора на двор, а вдоль забора, где все случилось, начала собираться толпа. Спустя еще минут сорок, во двор величественно прошествовал урядник и, грозно осмотревшись, густым басом спросил, расправляя роскошные усы:

– Ну что у тебя, Мишка, тут опять приключилось?

– Так вот, Николай Аристархович, сами гляньте. Варнаки совсем обнаглели, уже прямо у честных людей на подворье свои дела темные решают.

– Хочешь сказать, что это они друг друга так? – удивился урядник.

– Да бог с вами, господин урядник. Ну не я же с ними дрался, – развел Мишка руками, всем своим видом выражая полное недоумение таким предположением. – Куда мне сейчас драться-то? Да еще с двумя.

– Вот это меня и удивляет, – пробасил урядник, окидывая парня задумчивым взглядом. – А сам ты где был, пока они тут дрались?

– Так вон, в сарае затаился. Нам сегодня уголь привезли, вот я там и копошился. Пересыпал, чтобы место побольше освободить. А тут слышу, возня какая-то, удары. Высунулся, а тут такое. Тот с поленом, а этот с колуном, – продолжил он, пальцем указывая на тела. – Куда мне против них с одной лопатой, и та деревянная? Вот я и затаился. А когда кончилось все, вылез, осмотрелся, понял, что поубивали друг друга, и давай народ звать.

– Да уж, с лопатой тут никак, – задумчиво вздохнул урядник, осматривая тела.

«Знал бы ты, что можно хорошей штыковой лопатой натворить. Особенно если она хорошо наточена», – мелькнула у Мишки мысль, вызвав мимолетную усмешку.

– Ты чего ухмыляешься, Мишка? – грозно спросил урядник, насторожившись.

– Так радуюсь, Николай Аристархович. Второй раз костлявая рядышком прошла и не задела.

– Господин урядник, посмотрите, – растолкав зевак, во двор ввалился рядовой полицейский, размахивавший какими-то бумагами.

Тяжело выпрямившись, урядник забрал у него бумаги и, не спеша пролистав их, хмыкнул, расправляя усы:

– И вправду повезло тебе, парень, – проворчал он, отдавая бумаги своему подчиненному. – Беглые это. По ним розыск уже три месяца как объявлен. Даже награда за указание, где находятся, имеется.

– Так это что же, мне теперь та награда и отойдет? – сделал вид, что обрадовался Мишка.

– Ну, тут еще посмотреть, подумать надо, – забасил урядник, то и дело бросая на парня многозначительный взгляд.

– А награда-то большая? – сообразил спросить Мишка.

– Большая. Червонец на ассигнации от генерал-губернатора будет. Потому как каторжники эти особо опасные. Политические.

Услышав про деньги, народ за забором заметно оживился, негромко обсуждая сумму награды. Понимая, что нужно что-то срочно предпринимать, Мишка, заметив, что рядовой полицейский принялся собирать улики, быстро прошел вперед и, указывая на окровавленное полено, громко сказал:

– Господин полицейский, вы и полено это прихватите. Не хочу кровь варначью в дом нести. А вам для дела пригодится. – И, оказавшись рядом с урядником, еле слышно добавил: – Вы, Николай Аристархович, посодействуйте в получении премии, а за мной дело не встанет. Отблагодарю.

В ответ тот лишь едва заметно усмехнулся в усы и слегка прикрыл глаза, давая понять, что все услышал.

– Ну, – откашлявшись, громко проговорил урядник, – тут мне все понятно. Варнаки эти чегось промеж себя не поделили. Вот и закончилось все смертоубийством. Так что премия за обнаружение особо опасных каторжников тебе причитаться должна. Честь по чести. Так начальству и доложу. Думаю, через недельку ответ и получим. Показания я с тебя снял. За телами приедут скоро. Я из больницы телегу уже вызвал. Более нам тут делать нечего, так что заканчивайте, и пошли, – последняя фраза предназначалась двум полицейским, продолжавшим осматривать место происшествия.

Словно в ответ на его слова, у ворот остановилась телега, и Мишка бросился открывать. Спустя еще двадцать минут о случившемся напоминала только кровавая лужа на земле. Подхватив лопату, Мишка срезал испоганенный кусок земли и, отнеся его за отхожее место, отправился в дом.

 
* * *

Спустя неделю после всего случившегося Мишка, спешно приводивший в порядок изрядно запущенный двор, в очередной раз увидел у калитки знакомую фигуру. Парень усмехнулся про себя, еле слышно буркнув под нос: «Вот так и рождаются легенды». Отложив грабли, он вышел в калитку и быстро осмотревшись, направился к облетевшему кусту черемухи. Человек в брезентовом дождевике плавно развернулся, и Мишка, рассмотрев знакомую бороду, усмехнулся:

– Зашел слухи проверить?

– И это тоже, – усмехнулся в ответ Савва. – Признаться, не ожидал, что справишься. Видать, не врал, когда про кровь говорил.

– А с чего врать-то? – пожал Мишка плечами. – Жизнь штука хитрая, рано или поздно любую ложь сама наружу выведет. Так чего хотел-то?

– Спросить кое-что хочу, – помолчав, выдохнул Савва. – Говорят, ты тайгу лучше всех в округе знаешь. Верно?

– Раньше было. А сейчас и не скажу. Контузило меня. Памяти лишился, – коротко поведал ему о своей беде парень.

– Слышал, – кивнул Савва. – Выходит, не врали люди.

– А с чего им врать?

– А то не знаешь. Скажешь слово, а оно по базару пролетит и к тебе байкой вернется.

– И так бывает. А что у тебя за нужда в тайге?

– Золотишко, – коротко буркнул Савва. – Уехать хочу. Домой. Двадцать лет дома родного не видел. А пустым возвращаться… сам понимаешь, лишний рот. Так что скажешь? Есть на реке такие места, чтобы золота без крови взять? Самому намыть.

– Самому? – задумчиво переспросил Мишка. – Вспоминать надо. В тайгу идти. Да и поздно ты решился. Зима на носу, какое тут уже старание?

– Знаю, что поздно. Да видишь, как нас судьба свела, – развел Савва руками.

– В тайгу идти надо. По весне. Как снег сойдет. Там, может, чего и вспомню. Но тогда придется на месте заимку ставить и почитай на все лето пропасть. Лодка хорошая нужна.

– Зачем? – моментально насторожился Савва.

– А ты что, хочешь, чтобы вся округа сразу узнала, что ты там золото моешь? А так… Рыбы наловить да насолить, зверя на мясо добыть – в общем, обычным промыслом дело прикрыть. Что скажешь?

– Тут ты прав. Мне лишний шум ни к чему. Я ведь под запретом живу, – криво усмехнулся бывший каторжник.

Услышав последнюю фразу, Мишка принялся судорожно вспоминать, что бы это значило. Спустя минуту размышлений ему вдруг вспомнился один старый фильм, где известному революционеру перечисляли, в каких губерниях ему запрещено появляться и проживать. Сообразив, что означает жить под запретом, он только кивнул, не найдя что ответить. Внимательно наблюдавший за ним каторжник чуть качнул головой, задумчиво проворчав:

– Откуда ж ты такой грамотный взялся?

– Из тех же ворот, что и весь народ, – фыркнул Мишка в ответ раньше, чем успел сообразить, что несет.

– Ох, шустер, – вдруг закаркал Савва. – Да еще и ловок, бес. С таким ухо востро держать надо.

– Я, Савва, врагов не ищу, но и обид не прощаю, – глядя ему в глаза, негромко ответил Мишка. – Ежели со мной честно, то и я правдой отвечу. Ну а если кто дурное задумает, тут уж как бог даст.

– Слушаю тебя, парень, и словно с кем благородным говорю, – покачал Савва головой. – Но слова твои я запомню. Так что скажешь? Возьмешь по весне с собой?

– До весны еще дожить надо.

– Не веришь? – вдруг насупился бывший каторжник.

– Тут не в вере дело, – мотнул Мишка головой. – У меня тут, сам видишь, что ни день, то новые приключения. Мне бы и вправду до весны спокойно дожить да здоровье поправить. А там, если сложится, сходим.

– Ты вот что, – помолчав, вдруг сказал Савва. – Если кто из наших бывших вдруг объявится, сам не вяжись. Мне скажи. Савву тут все знают. Я разберусь.

– Ты уж прости, Савва, но со своими бедами я привык сам справляться. Но за слова добрые благодарствую. Запомню.

– Ну, сам смотри. Я сказал, а ты услышал, – кивнул Савва и, развернувшись, растворился в пелене моросящего дождя.

– Умному достаточно, – тихо проворчал Мишка ему вслед.

Вернувшись во двор, он снова принялся за прерванное занятие, прокручивая в голове этот странный разговор. Верить каторжнику, хоть и бывшему, который двадцать лет мечтает вернуться домой, было сложно. Ради исполнения своей мечты такой человек запросто проломит напарнику голову, чтобы не делиться добытым. Но с другой стороны, с таким напарником за встречи в тайге с беглыми можно не беспокоиться. Да и как рабочая сила он подходит. Недаром же купец держит его как сторожа при своих лабазах. В общем, думать надо. Крепко.

С этими мыслями Мишка, сообразив, что дождь усиливается, прибрал грабли в сарай и направился в дом. Скрип колес и конский топот заставили его остановиться на крыльце и удивленно посмотреть в сторону ворот. Крытая бричка, влекомая молодой соловой кобылкой, остановилась, и из нее выглянула знакомая усатая физиономия урядника. Увидев парня, он усмехнулся и, не вылезая, пробасил:

– Мишка, собирайся быстро. Оденься получше. Как в церковь. К городскому голове поедем.

– Это еще зачем? – растерялся Мишка от такого приглашения.

– Премию тебе вручать станет. Сказал, хочет сам на тебя посмотреть. Собирайся.

– Сей момент буду, – кивнул Мишка, ныряя в дом.

О том, что вопрос с премией решится так быстро, он и не мечтал. Помня, что при местных расстояниях и средствах связи все решалось не спеша, он был просто поражен скоростью принятого решения. Достав из сундука чистые штаны, рубаху, Мишка быстро переоделся и, обмахнув сапоги чистой тряпицей, поспешил к бричке. Волосы, вместо шапки, он повязал кожаным шнурком. Одобрительно крякнув, урядник жестом указал ему на сиденье рядом с собой и, дождавшись, когда парень усядется, тряхнул поводьями.

Кобылка встряхнула гривой и резво покатила бричку в сторону чистой части поселка. Оглядывая новые для себя места, Мишка не удержался и, повернувшись, тихо спросил:

– Не расскажете, Николай Аристархович, с чего вдруг дело так быстро решилось? Я не раньше чем через месяц ждал.

– Голова решил своей властью тебя премировать. Бумага о награде есть, так что ему только исполнить нужно было. А деньги от генерал-губернатора потом в казну поселка вернут.

– Ну, вроде все верно, – задумчиво протянул Мишка.

– Да ты не беспокойся. Все честь по чести. Это ж не простые варнаки были. Политические. Самый зловредный элемент. Моя б воля, всех бы к стенке поставил, – закончил урядник, воинственно встряхнув пудовым кулаком.

Лошадиные подковы зацокали громче, и Мишка, к своему изумлению, вдруг увидел, что едут они по самой настоящей брусчатке. Выглянув наружу, он принялся с интересом рассматривать солидные купеческие дома, по большей части двухэтажные, с резными наличниками и такими же ставнями, на каменных фундаментах. В таком же стиле было построено здание городской управы. Подкатив к крыльцу, урядник привязал поводья к коновязи и, расправив усы, жестом указал Мишке на двери.

Поднявшись на второй этаж, он провел парня длинным коридором и, постучавшись, толкнул широкие двустворчатые двери. Шагнув в зал, урядник вытянулся во фрунт и, откозыряв, доложил:

– Господин майор, указанная вами личность доставлена.

– Да бог с вами, урядник. Доставляют подозреваемых, а тут, можно сказать, местный герой, – вальяжно отмахнулся заметно поддатый полицейский чин. – Ну-с, где он там?

Вместо ответа урядник вытолкнул Мишку вперед, от избытка усердия едва не закинув его на середину большого стола, вокруг которого стояло человек восемь. Очевидно, представители местной элиты. Делая вид, что робеет, Мишка заложил руки за спину и опустил взгляд. «Осталось только ножкой шаркнуть», – усмехнулся парень про себя.

– Не робей, герой. Двух политических каторжников не испугался, а тут робеешь, – усмехнулся майор и, подойдя, хлопнул его по плечу. – Охотник?

– Так точно, ваше благородие, – негромко буркнул Мишка, не понимая, что делать дальше.

– Осмелюсь доложить, ваше превосходительство, охотник, да еще и один из лучших, – забасил урядник. – Следопыт, каких поискать. Было дело, меня и моих людей по следам беглых водил. И точно знаю, что один на медведя ходит, из оружия только ружье да нож имея.