Za darmo

Жан Антуан Кондорсе. Его жизнь и научно-политическая деятельность

Tekst
1
Recenzje
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

На это Вольтер отвечал Кондорсе следующим письмом:

«Ферней. 12 января 1778 г.

Мой милый всеобъемлющий философ, Ваши знания вызывают мое удивление, а Ваша дружба мне с каждым днем становится все драгоценней. Мне больно и стыдно, что я не разделяю вашего взгляда на попытку восьмидесятичетырехлетнего старика. Слезы на глазах образованных людей, понимающих страсти, убедили меня в том, что моя пьеса хорошо написана и может иметь успех в Париже. Я буду в большом горе, если обманусь в своих ожиданиях. Я согласен со многими истинами, Вами высказанными, и могу еще от себя прибавить к ним многое. Когда я работал над превращением очерков в картину, Ваши умные и дружеские замечания увеличивали мои собственные сомнения. В искусствах трудно что-нибудь сделать без просвещенного друга».

Вольтер и Монтескье одно время враждовали между собой. Оба они не скрывали своих чувств. Вольтер, живя в Фернее, написал несколько критических заметок на «Дух законов» Монтескье и отослал их в Париж своим друзьям с просьбой их напечатать. Кондорсе восстал против этого желания и написал Вольтеру:

«Неужели Вы не видите, неужели Вы не понимаете, что за эти заметки Вас будут упрекать после всех Ваших похвал этому же писателю? Его поклонники, оскорбленные резкой формой вашей критики, начнут в Ваших сочинениях искать подобных же промахов и, без сомнения, найдут их: Цезарь и тот, рассказывая собственные подвиги, ошибался… Надеюсь, Вы простите мне, что я иду против Вас. Моя привязанность заставляет меня говорить Вам то, что для Вас полезно, а не то, что Вам вредит. Если бы я любил Вас менее, то во всем соглашался бы с Вами. Мне известны промахи Монтескье, но Вам-то не следует о них помнить».

На это письмо Кондорсе Вольтер отвечал:

«У меня нет слов для ответа на письмо истинного философа. Благодарю его от всего сердца. Что делать, всегда мы издали плохо различаем предметы. Никогда не стыдно ходить в школу, даже в лета Мафусаила; еще раз благодарю».

Но и Кондорсе, конечно, со своей стороны был за многое благодарен Вольтеру. Близкие сношения с великим писателем пробудили его природный крупный литературный талант.

Первым литературным сочинением Кондорсе было «Письмо теолога к автору „Словаря трех веков“»; оно отличалось блестящим остроумием. Он написал это сочинение в 1774 году и издал, не подписав своего имени. Достоинства этого сочинения были таковы, что его приписывали самому Вольтеру. Фернейский же философ был в то время так болен, что боялся всяких тревог и гонений, от которых сильно устал. Он убеждал всех, что его нельзя и подозревать в сочинении этого «Письма»; последнее выдавало глубокие математические познания автора, а он уже сорок лет как отказался от занятий математикой. В молодости Вольтер весьма усердно и довольно долгое время занимался математикой и физикой; ему даже не раз приходила в голову мысль посвятить себя этим наукам, но математик Клеро отсоветовал ему это, сказав, что в математике он не пойдет дальше посредственности. Однако, по мнению Кондорсе, занятия математикой принесли очень много пользы Вольтеру, содействуя разностороннему развитию его ума.

Смелость «Письма теолога» настолько беспокоила Вольтера, что он говорил всем: «Я – восьмидесятилетний старик и хочу умереть на своей постели». В одном из своих писем он выразился таким образом об авторе «Письма теолога»: «Он красноречив и неосторожен. Письмо опасно и удивительно; оно без сомнения подымет на ноги всех врагов философии. Я не хочу ни славы автора, ни наказания за его смелость. Чтобы отважиться издать такое сочинение, нужно владеть стотысячной армией». Из всего этого мы видим, что первые шаги Кондорсе на литературном поприще были так же удачны, как и в области науки. Но и в литературе он также не сделал того, что мог бы совершить, потому что его неотразимо влекла к себе общественная жизнь, и он, под влиянием Тюрго, отдался занятиям политической экономией.

Из всех дружеских привязанностей Кондорсе самой сильной была привязанность к Тюрго. Это была совсем особенная дружба; для того, чтобы ее охарактеризовать, приведем слова Кондорсе о двух неразлучных друзьях – Жакье и Сера:

«Их дружба не принадлежала к разряду тех обыкновенных привязанностей, которые возникают и поддерживаются только общностью склонностей, мыслей и привычек.

Она обусловливалась естественным неодолимым влечением друг к другу. В таких возвышенных и глубоких привязанностях один чувствует все страдания другого и разделяет его радости. Такой друг – это не просто человек, которого предпочитаешь всем остальным; нет, это совершенно особенное существо; его даже не приходит в голову сравнивать с кем бы то ни было; мы любим в нем не его таланты и добродетели, – все это находим мы и у других в такой же степени, – а его самого. Отрицать такое чувство могут только несчастные люди, никогда его не испытавшие».

Таким истинным другом Кондорсе был Тюрго. Все их убеждения, надежды, мечты и отношение к окружавшей действительности были не только сходны, но вполне тождественны. При таких условиях Тюрго нетрудно было увлечь Кондорсе политической деятельностью, к которой он сам чувствовал живейшую склонность.

После смерти Тюрго Кондорсе написал его биографию. В своем предисловии к ней он говорит, что рассматривает Тюрго главным образом как философа, а не как государственного человека. Этот труд, по его словам, – дань памяти великого человека, им нежно любимого, дружба которого была ему так приятна и полезна, что воспоминание о ней сделалось одним из прекрасных и печальных чувств, способных наполнить наше существование. Влияние личности Тюрго на жизнь Кондорсе было так велико, что нам приходится сказать о нем несколько слов. Кондорсе говорит также в упомянутой биографии:

«Среди министров, которые короткое время держат в руках своих власть, немногие заслуживают внимания. Нечего и упоминать о людях, разделявших убеждения и предрассудки своего века. Их история сливается со всеобщей историей. Но люди, одаренные высшими умственными способностями, с добродетелями, исключительно им свойственными, со взглядами, опередившими свой век, должны возбуждать интерес всех веков и народов. К числу таких людей принадлежал и Тюрго. Любовь ко всему человечеству, воодушевлявшая его, побудила и меня написать его биографию». Далее Кондорсе прибавляет, что дружба, конечно, не помешает ему быть беспристрастным, потому что «самое большее благодеяние, какое может оказать один человек другому, – это сказать ему или о нем правду, ничего не умаляя и ничего не преувеличивая». Биография Тюрго считается одним из лучших произведений Кондорсе.

Практические неудачи Тюрго как реформатора Кондорсе объясняет тем, что тот не мог для достижения своих целей пользоваться всякими средствами, которые были под руками, не разжигал человеческих страстей и старался действовать убеждением. Нам известно, что Кондорсе сошелся с Тюрго в период первой молодости, как и с Д’Аламбером. Посмотрим теперь, какое влияние имела эта дружба на жизнь и деятельность Кондорсе.

Глава III

Министерство Тюрго и его падение. – Перемены в политических взглядах Кондорсе. – Кондорсе – председатель комитета по уравнению мер и весов. – Кондорсе как секретарь Академии наук. – Похвальные речи Кондорсе. – Речь Кондорсе, произнесенная во Французской Академии в присутствии Павла I.

Тюрго с особенным успехом занимался политической экономией; Кондорсе также очень рано начал заниматься этой наукой; он не только разделял взгляды Тюрго, но не мог отделить их от своих собственных, трудно это сделать и нам. Если Тюрго высказывал какое-нибудь мнение прежде, чем его молодой друг успевал выработать свое, то последний усваивал себе первое, но чувствовал, что сам неминуемо пришел бы к тому же. Совместный труд шел таким образом быстрее. Оба они, разрабатывая специальные вопросы о торговле хлебом, ревностно доказывали, что предоставление свободы здесь одинаково выгодно для всех, то есть для землевладельцев, земледельцев, продавцов и потребителей. Они горячо убеждали, что другого средства хоть немного поправить бедственное положение Франции в то время не существовало. Тюрго в сострадании к бедствиям человека не уступал Кондорсе, и оба друга работали над выяснением экономических вопросов под влиянием одного и того же чувства; они стремились к тому, чтобы понизить среднюю стоимость хлеба и установить правильное вознаграждение рабочих. Этот частный вопрос был дорог обоим философам также по своей тесной связи с более общими. Они признавали за всеми людьми без исключения неотъемлемое право свободно располагать своим умственным и физическим трудом и восставали против всех стеснительных формальностей.

После смерти Людовика XV для Тюрго, известного своей энергией и светлыми взглядами на общественные отношения, открылось широкое поле деятельности: сначала он сделался морским министром, а через месяц после того, в августе 1774 года, – министром финансов.

Заняв такой важный и высокий пост, Тюрго, разумеется, не забыл своего верного сотрудника в разработке вопросов политической экономии и философии. И прежде, во время недолгого управления морским министерством, Тюрго сумел привлечь к этому делу внимание своих просвещенных друзей. Д'Аламбер писал Лагранжу: «Вы, пожалуй, услышите, что я сделан директором каналов и получаю шесть тысяч франков жалованья. Все это неправда. Кондорсе, Боссю и я, все мы из дружбы к Тюрго помогаем ему своими советами в этом деле, но мы отказались от вознаграждения, предложенного нам контролером финансов».

Из переписки Кондорсе с Тюрго мы узнаем, однако, что в 1774 году у Тюрго была мысль назначить Кондорсе инспектором чекана, на должность, сопряженную со значительным окладом, но Кондорсе поспешил отказаться от этого блестящего предложения. С первых дней министерства Тюрго он занял место председателя комитета по уравнению мер и весов. В этой должности он был на своем месте; благодаря его трудам учредительное собрание постановило принять десятичную систему. Не довольствуясь этим успехом, он стремился распространить эту систему за пределы Франции и с этой целью писал польскому королю Станиславу Августу.

 

Легко понять, что Тюрго со своими философскими взглядами на жизнь должен был вступить в борьбу с существовавшими предрассудками; его считали опасным мечтателем, против него вооружались… Кондорсе, разумеется, не мог оставаться зрителем этой борьбы человека с бурной стихией, он принял в ней самое живое участие и употребил все возможные средства, чтобы разъяснить своим соотечественникам взгляды Тюрго и свои на существенные вопросы! Он выступил ярым противником взглядов Неккера, отрицавшего свободу торговли хлебом, остроумно осмеяв эти взгляды в своем сочинении «Письмо земледельца из Пикардии к протекционисту». Вольтер говорил об этом сочинении: «Это „Письмо“ – хорошая вещь, разумная вещь и в то же время хорошенькая вещица». Вольтер думал, что одно это «Письмо» способно образумить людей, но жестоко ошибся; его не поняли, и Кондорсе пришлось написать более подробный критический разбор мнений знаменитого женевского банкира Неккера. Сочинение это известно под названием «Рассуждений о торговле хлебом»; оно представляло строгое научное исследование этого предмета и в свое время произвело сильное впечатление, которое повлекло за собой общее восстание всех многочисленных приверженцев Неккера; с тех пор многие высокопоставленные лица сделались непримиримыми врагами Кондорсе. Министерство Тюрго было весьма кратковременно. Место Тюрго вскоре занял Неккер. Общественная деятельность Кондорсе была прервана; он хотел было сложить с себя и обязанности председателя комитета по уравнению мер и весов, объясняя это следующим образом в письме к Морено: «Я высказался в таком смысле о трудах Неккера, что мне невозможно сохранить место, находящееся в зависимости от него. Мне неприятно быть удаленным его властью, а еще более – быть оставленным по его милости». Однако, несмотря на назначение Неккера, Кондорсе до 1791 года занимал упомянутую должность; это можно объяснить только тем, что он был незаменим даже в глазах Неккера. Но, разумеется, одна эта деятельность не могла удовлетворить Кондорсе. Он снова обратился к науке. В одном из своих писем, относящихся к этому времени, он говорит о своей совместной деятельности с Тюрго во время министерства последнего: «Мы видели золотой сон, к сожалению, он продолжался не долго. Я снова отдаюсь геометрии. И скучно, и грустно работать для собственной славы после того, как испытал наслаждение труда на пользу человечества».