Другая миссис Миллер

Tekst
9
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Другая миссис Миллер
Другая миссис Миллер
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 29,85  23,88 
Другая миссис Миллер
Audio
Другая миссис Миллер
Audiobook
Czyta Ксения Малыгина
16,59 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 2

Фиби стояла на крыльце еще долго после отъезда Уайатта, размышляя о груде дымящихся обломков, в которую превратился ее брак. Почему он не мог вместо всего этого принести домой рекламу собачьего питомника? Она бы лучше восприняла идею взять щенка, хотя, вероятно, и попыталась бы убедить его завести кошку – кошки требуют меньше внимания. Но Фиби была совершенно уверена, что ситуацию не спасет даже сотня щенков и котят, не говоря уже о ребенке, даже если она перезвонит ему прямо сейчас и скажет, что передумала. У нее возникло искушение хотя бы попробовать, просто чтобы вернуть крошечную искру надежды, которую она погасила в глазах Уайатта этим утром. Она забеспокоилась – что она увидит в них вечером, когда муж придет домой? Злость? Печаль? Или, хуже того, безразличие?

Но она не позвонит ему, она не передумает. Она все сделала правильно, для разнообразия высказавшись честно. Разве не так? Будь ее мать здесь, она бы тихо покачала головой и сказала, что не так должна поступать Хорошая Жена.

Фраза «Хорошая Жена» всегда звучала как имя собственное, когда ее произносила Кэрол. Большую часть своей юности Фиби внимала матери, которая проповедовала сомнительные истины о любви и браке, и никогда не задавала вопросов. Все они, однако, сводились к простой философии: чтобы быть Хорошей Женой, женщина должна заботиться о своем муже и любить его сильнее, чем она заботится о себе и любит себя.

Это, конечно, не значит, что нужно пренебрегать своим внешним видом. Есть очень длинный список ритуалов красоты, необходимых для того, чтобы Хорошая Жена соответствовала высоким стандартам мужа. Безупречные волосы, макияж и гардероб – обязательно. В случае Кэрол сюда же входил ежедневный прием слабительных и жесткий контроль порций еды для поддержки фигуры. Если бы мать увидела лишние десять фунтов на изящном теле Фиби, ее повседневные футболки и штаны для йоги, ее не накрашенное лицо и отросшие корни волос – крику было бы, как в малобюджетном фильме ужасов.

Хорошая Жена всегда знает свое место в семейной иерархии. Оно в самом низу: это идеальное место, чтобы поднять мужа и, обязательно, ребенка высоко над своей головой, никак не выказывая усталости. Если она чувствует, что тонет в дерьме под ногами, она радуется теплу и защищенности мира наверху. Хорошая Жена не мечтала бы раз и навсегда искоренить в муже желание усыновить ребенка после того, как провалились их попытки завести собственного. Она первая стала бы искать эти буклеты и сама удивила бы его этой идеей. Она бы не занималась самокопанием на тему отсутствия материнского инстинкта. Во-первых, Хорошие Жены не занимаются самокопанием. Во-вторых, Хорошие Жены – всегда Хорошие Матери.

Фиби задумалась, как вся эта история с Хорошей Женой работала в жизни Кэрол. Эта женщина всегда была безупречна и в отношении стиля, и в отношении ведения домашних дел. Все всегда было на своих местах. И Фиби, и ее отцу стоило только захотеть чего-то, как Кэрол через мгновение уже исполняла это.

Кэрол была всегда готова позаботиться о своей семье, никаких сомнений, и Фиби никогда не чувствовала недостатка материнской любви и внимания. Но еще она помнила, какой хрупкой она была, как дрожали ее руки, когда она думала, что никто не видит, как она бесконечно курила, видимо, пытаясь еще и так оградить себя от лишних калорий. Она пила. И несмотря на все свои попытки, она смогла родить только одного ребенка, пока проблемы с сердцем из-за всех этих сигарет, жутких диет и тщательно скрываемых стрессов не загнали ее в могилу раньше времени. Так что нет. Стремление быть Хорошей Женой не пошло Кэрол на пользу. Вообще-то оно убило ее. И не ее одну.

Отец женился еще трижды после Кэрол. Они не были злыми мачехами. Все были добрыми и красивыми, уважительно относились к Фиби, желали осчастливить ее отца, по крайней мере сначала. К сожалению, первая жена после Кэрол, Хелен, умерла через шесть месяцев. Дэниэл сказал, что это был инсульт, но он заблуждался, думая, что Фиби не в курсе того, что Хелен употребляла амфетамины и добивала их водкой. Через год была Ава, и она разбилась на машине накануне их второй годовщины. Кирстин, последняя жена, не умерла, но спустя три месяца добилась признания брака недействительным, и о ней ничего не было слышно, хотя, когда Фиби вбила ее имя на Facebook несколько лет назад, оказалось, что она работает экскурсоводом в Италии и выглядит совершенно счастливой. Фиби больше всего понравилась Кирстин. Ее храбрость дала ей иммунитет к смертельной колыбельной Хорошей Жены. Фиби было интересно, что она думает о скандале вокруг покойного бывшего мужа и чувствует ли она холодок от пули, выпущенной много лет назад.

Когда Фиби выходила замуж, она была настроена делать все иначе и отказывалась верить, что, если пожертвовать часть себя большому сильному мужчине, каким-то образом можно завоевать мир. Ее приоритетом была независимость, как финансовая, так и личная. Благодаря тому, что Уайатт вырос в более скромных условиях, он был приучен зарабатывать себе на хлеб, хорошо справлялся со своей индивидуальной практикой и ни разу не обращался к ней за деньгами. Фиби была рада самостоятельно оплачивать все развлечения. Путешествия, машины, шопинг, дом, красивая одежда. В конце концов, это был брак, а не бизнес-соглашение. Отец всегда считал, что долго это не продлится, особенно после смерти Ксавьера, но Фиби была только рада снова обмануть ожидания старика.

С Уайаттом было легко. Добродушие отличало его от альфа-самцов ее социального круга, и даже сама Фиби удивилась, что этого было достаточно, чтобы вызвать ее привязанность. Добродушие – и еще надежность, в которой он ни разу не заставил ее усомниться. Из-за этого жизнь с ним была комфортной, как пара любимых поношенных тапочек. К сожалению, это добродушие также делало ее слишком мягкой и мешало прислушиваться к своему внутреннему голосу, когда снова возникал вопрос о детях. Тут она становилась похожей на Кэрол.

Фиби пошла на кухню за бутылкой вина и отнесла ее, вместе с бокалом, на террасу. Было еще далеко до обычного времени, когда она вскрывала пробку, но обстоятельства оправдывали нарушение этого правила. Буклеты все еще плавали по бассейну – очевидно, он рассчитывал, что она их выловит. Она это сделает, но только чтобы потом поплавать. Со двора соседнего дома она слышала, как дети плещутся в своем бассейне и играют в Марко Поло. Тошнотворная монотонность их голосков, повторяющих одни и те же слова, убеждала ее в собственной правоте.

Она не встанет и не уйдет от этого шума. Достаточно мысли о том, что она может уйти в любой момент. В отличие от людей, которые вынуждены раздумывать о малейших налоговых вычетах, она свободна в своих действиях. Прямо сейчас она может поехать на педикюр или на массаж всего тела. Она может засесть за фильмы и посмотреть что-нибудь с меткой 18+, не деля ни с кем попкорн и подлокотники. Она может даже уложить чемоданы и уехать на месяц в незапланированное путешествие в любую точку мира, только иногда проверяя почту.

Конечно, она не будет этого делать. Свобода – это выбор не делать что-то в той же степени, как и выбор сделать это. Все необходимое у нее есть здесь. Кроме того, если она уедет надолго, человек в синей машине может, например, вломиться в дом и украсть что-то или поставить вокруг дома кучу камер и микрофонов.

Фиби задержалась на этой мысли о свободе и ее последствиях, прежде чем сделать большой глоток вина.

Интерлюдия

Каждое утро незадолго до того, как твой муж уйдет на работу, я жду момента, когда жалюзи на окне рядом с дверью качнутся и ты кинешь на улицу быстрый взгляд. Ты никогда не обманываешь мои ожидания. Это код, обозначающий начало нашего ежедневного ритуала. Это подтверждение: ты знаешь, что я никакой не курьер, и тебе любопытно, но, может, не настолько любопытно, чтобы выйти сюда и поговорить со мной или послать копов проверить мои документы. Ты задаешься вопросом, говорил ли обо мне еще кто-то с этой улицы – нет, не говорил. И, наверное, причина не только в том, что моя маскировка делает свое дело. Скорее всего, все думают, что кто-то другой уже проверил меня. Как это там называется, когда ты можешь просто убить кого-то при куче очевидцев, и никто не вызовет копов? Эффект свидетеля, кажется. Это, конечно, не убийство в парке, все не так ужасно, но ты понимаешь, о чем я.

Что-то подсказывает мне, что ты совсем не безразлична к этой ситуации. Думаю, тебя это может забавлять. Конечно, принимая во внимание новости о недавно почившем Дэниэле Нобле, у тебя есть все основания считать, что кто-то наблюдает за тобой. Кто бы мог предположить, что на протяжении всей своей карьеры, длившейся сорок лет – с процентами от недвижимости, венчурным капиталом и экзотическими машинами, – он постоянно запускал свои жадные руки под юбки несовершеннолетних девушек, каждая из которых теперь жаждет поделиться всеми неблаговидными подробностями? С такой бомбой тебе еще повезло, что журналисты не разбили лагерь на газоне перед твоим домом. Может, они так себя ведут только с магнатами индустрии развлечений. В любом случае, хорошо, что здесь тихо. Так лучше для моего дела.

Мне доставляет настоящее удовольствие это ритуальное общение по утрам, но я понимаю, что наше небольшое танго не начинается по-настоящему, пока твой муж не уедет. Потом я наблюдаю, как жалюзи периодически дергаются все утро, пока ты занята своей ежедневной рутиной – рутиной, которая редко выводит тебя на улицу, где на тебя можно было бы посмотреть, хотя я точно знаю, что ты выбираешься из дома раз или два в неделю. Даже отшельнице приходится выходить за продуктами, мне думается. Ты могла бы заказать их на дом, но, может, ты старомодна. Может, выходить из дома несколько раз в неделю и покупать мороженое с печеньем и каберне-совиньон, которые ты так любишь, – это твоя единственная возможность чувствовать себя нормальной. Да, я знаю, что ты покупаешь. Откуда знаю? Это не так жутко, как ты можешь подумать. Жутко на самом деле, сколько ты ешь. Серьезно – тебе стоило бы есть поменьше. Если сравнить с твоими старыми фотографиями в Сети, сейчас ты слегка обросла жирком. Не осуждаю. Просто это беспокоит. Я о тебе забочусь.

 

Глава 3

Фиби разбудил звонок в дверь. Она заснула, сидя с полным бокалом вина, судя по красному пятну на коленях и сильному запаху каберне. Она была не в состоянии спросить, кто там, но это могла быть доставка или даже флорист. Это был бы не первый раз, когда Уайетт присылает цветы после ссоры. Она взяла одну из пляжных накидок, висящих на стуле рядом, и прикрыла пятно на шортах, но с запахом мало что можно было сделать.

Одна мысль пронзала ее ужасом, пока она шла к двери. Что, если это человек из синей машины? Такая перспектива почти ее остановила, но она отмахнулась от нее. Может, она с каждым днем все больше становится жертвой отшельнической жизни, но она перестанет подходить к двери как нормальный член общества не раньше, чем попросит у Уайатта направление к кому-то из его коллег.

Фиби посмотрела в глазок и увидела не женщину в синей рубашке «Экзекьютив Курьер Сервисес» – на самом деле, кажется, машина уехала до завтрашнего утра, – а молодого человека в зеленой майке и пляжных шортах. Когда она открыла дверь и увидела его в полный рост, она просто разинула рот. Он соответствовал всем стереотипам знойного парня. Лохматые волосы темно-песочного цвета, голубые глаза, худое тело, загар, легкая небритость на лице, которая почти казалась нарисованной. Шлепки на ногах, веревочный браслет на запястье… Единственное, чего не хватало – гитары и костра на пляже, где он пел бы ей серенады Джека Джонсона. У нее немного перехватило дыхание, будто она слишком быстро взбежала по лестнице. Единственным, что охлаждало эту сиюминутную страсть, был факт, что она вдвое старше его. И что сейчас она пахнет, как алкоголичка.

– Да? – спросила она.

– Привет. Эм… – он указал на дом через дорогу. Перед ним был припаркован небольшой грузовик с прицепом, в котором стоял маленький внедорожник. Темноволосый мужчина шагал взад-вперед возле него и рычал в свой телефон. Фиби не различала слов, но ей бы не хотелось быть на другом конце провода. – Мы переезжаем в дом напротив, но мой отец не может найти ключей, которые, как он клянется, были все время у него. У вас, случайно, не найдется лишних?

Фиби хмуро взглянула на дом и заметила, что он выглядит немного заброшенным. Лужайка не покошена, клумба в сорняках, деревья не пострижены. Наверное, им не занимались уже очень долго, может, пару недель, и все уже начинало сыпаться.

– Я даже не заметила, что этот дом продают.

Она пожала плечами, натянув улыбку.

– Ну, он пустой, и мы в него въезжаем, так что, очевидно, продавали.

Фиби помнила бывших жильцов – кажется, примерно возраста ее отца – и сутулую болезненную походку жены, ходившей к почтовому ящику и обратно. К сожалению, это все, что она на самом деле знала про них. Не помнила даже имен. Печально. Может, один из них умер, и торги прошли без лишнего шума.

– С новосельем.

– Спасибо.

– Простите, у меня нет ключа. Я только мельком видела их. Люди здесь держатся как-то сами по себе. – Было желание добавить: «На самом деле, мальчик, это самый длинный разговор, что у меня был с соседями за раз».

Он немного опустил голову и взглянул через плечо на кричащего отца.

– Как вы понимаете, я точно не хочу возвращаться к нему с плохими новостями.

Фиби подумала, что ее ничуть не смутит, если он захочет побыть у нее. Это лучшее развлечение за последние месяцы.

– Тогда можем познакомиться. Я Фиби Миллер.

Он уставился на нее на секунду. Может, он был не уверен, что ему хочется взаимодействовать с человеком, который пахнет, как винная бочка. Могла ли она осуждать его? Он улыбнулся, протягивая руку.

– Я Джейк Нейпир.

– Сильное рукопожатие, Джейк. – Кошмар. Она звучала как плохая актриса во вступительной сцене дешевого порно. Сложно поверить, что когда-то давно она умела разговаривать с мужчинами. – Твой отец выглядит немного сердитым.

Он смутился и покраснел.

– Да, тяжелая была дорога. Его зовут Рон. Маму – Вики. Она за рулем другой нашей машины, но она застряла в пробке где-то в часе езды отсюда. Я рад, что они ехали не вместе. Иначе, наверное, где-то посреди Юты разыгралась бы сцена придорожного убийства.

– Эх. Переезд – это ужасно, – ответила она. Будто бы она знает. Она переезжала всего однажды, сюда – из дома отца в пятнадцати с небольшим милях. Нанятая служба занималась всем, даже распаковкой. Ей, как отдающей распоряжения принцессе, оставалось только показать, куда и что нужно поставить. Нейпиры, кажется, были из категории «сделай сам», хотя, понятно, деньги у них есть. Должны быть, раз они поселились здесь.

– Да, это всегда как американские горки, – сказал Джейк.

– Откуда вы?

– Из Лос-Анджелеса. Но мои родители на самом деле из этих мест.

– А, значит, они вернулись домой. А что за повод?

– Отец устроился на работу здесь в больнице. Он врач. Но я здесь буду только пару месяцев. Осенью у меня начинается учеба в Стэнфорде.

Было сложно не заметить нотку облегчения в его голосе, и это было понятно. Последнее, чего хочет ребенок его возраста, – это собраться и уехать на другой конец страны с родителями. По крайней мере, скоро он сможет сбежать.

– О, мои поздравления. Поступление в университет – это важный рубеж.

– И мне исполнилось восемнадцать по пути сюда. Много рубежей.

Она рефлекторно делала в голове вычисления, и ей было тошно от самой себя. Он не вдвое младше – а меньше чем на десять лет, но и это вполовину больше той разницы, при которой могли бы сохраняться какие-то приличия. По крайней мере, он совершеннолетний, – подумала она. – Это говорит в твою пользу, да?

– Даже если ты скоро снова уедешь на запад, ты ведь все равно будешь приезжать на каникулы? Бери с собой теплую куртку. У нас здесь настоящая зима.

– Я слышал об этом.

– Значит, Стэнфорд, да? Дай угадаю. Философия, политология, медицина?

Он мило засмеялся.

– Три промаха. Я еду на юридический. Хочу быть адвокатом по уголовным делам.

– Юридический был моим четвертым предположением. Грустно за очередное молодое сердце, которое скоро будет раздавлено под тяжестью американской правовой системы.

– Наверное, у вас есть опыт в этой области, – ответил он.

– Нет, я много смотрю «Закон и порядок».

Они улыбнулись друг другу, и Фиби захотела пригласить его в дом, чтобы тщательнее поискать запасной ключ, которого, как она знала, у нее нет, но его отец завопил с той стороны улицы: «Джейк, нужна твоя помощь!»

Джейк повернулся и махнул ему.

– Кажется, мне надо идти.

Он немного задержался, будто не хотел уходить. Она не была уверена, потому ли это, что ему приятна ее компания, или потому, что он не хочет возвращаться к отцу.

– Может, получится взять ключ в доме на углу, – она показала налево. – Их имен я тоже не знаю, но я уверена, что они больше общались с бывшими владельцами.

– Вы не знаете никого из этих людей, да?

– Ну, теперь я знаю тебя, правда?

Он сверкнул блестящей улыбкой калифорнийского серфера, которая заставила ее сердце трепетать.

– Так и есть. Пойду спрошу у них.

– Удачи. Увидимся, Джейк.

– Окей. Хорошо. До свидания, мисс Миллер.

Ох, его хорошие манеры заставили ее почувствовать себя его тещей.

– Пожалуйста, называй меня Фиби, – сказала она.

– Без проблем. До скорого – Фиби.

Она смотрела, как он идет, наслаждаясь его широкими уверенными шагами и крепкой округлостью его плеч. Не сказать, что он накачан, но он и не тощий, как многие ребята его возраста. Что-то в нем есть, подозревала она: внутри, как и снаружи. Она закрыла дверь до того, как кто-то заметит ее взгляд, но в животе у нее было то самое ощущение, как в былые времена, когда у нее назревали новые отношения. Он будет жить всего в паре сотен футов от ее двери, по крайней мере некоторое время. Это могло бы быть интересно, если бы она захотела. Может, даже немного опасно.

– Эй, пантера, ему едва исполнилось восемнадцать, – выпалила она в пустоту. Здравомыслящая ее сторона, без предупреждения взявшая слово, должна была подавить ее фантазии прежде, чем те пустят корни. Она с трудом взобралась наверх, чтобы помыться. К тому моменту, как она приняла душ и надела мягкие чистые легинсы, она почувствовала, что снова чуть больше похожа на себя, и ей это было ненавистно.

Интерлюдия

Наблюдать за тобой – не единственное мое хобби. Наверное, можно сказать, что я коллекционер, и это звучит совершенно нормально, если не уточнять одну небольшую деталь: я пробираюсь к людям в дома, чтобы забрать новый предмет для своей коллекции. В основном меня интересуют просто мелочи и безделушки – статуэтки, этикетки от дорогих бутылок вина или ликера, кисточка от занавески – вещи, которых никто не хватится, хотя иногда я краду пару секретов, если их можно найти. Эти секреты всегда чуть интереснее в модных кварталах, как этот. Наверное, потому, что все кажется более лицемерным и неожиданным. В богатых домах периодически встречаются БДСМ-комнаты, но это – пятьдесят оттенков неудивительного, как и впечатляющие запасы наркотиков. Детская порнография тоже удручающе распространена. В таких случаях я не прочь оставить какой-нибудь разоблаченный тайник открытым, чтобы заставить их сходить с ума, каждую ночь гадая, кто же знает их грязную правду.

Я пробираюсь в дома уже так давно, что это кажется мне нормальным. Скучающий ребенок, растущий в захолустьях Индианы, сделает что угодно, чтобы немного развлечься, а у меня не было видеоигр, компьютера, даже кабельного ТВ, поэтому у меня вошло в привычку наблюдать за людьми. В итоге получилось даже подрабатывать, делая работу по дому: можно было пользоваться их ванной и проверять аптечку. Обычное дело. Потом, если на горизонте было чисто, можно было пробраться к их комоду или кладовке. Мне нужно было знать, живут ли они так же, как я – маленькая грязная девочка с фермы, мать которой до сих пор пришивала заплатки на джинсы и штопала носки, как в былые дни. Спустя некоторое время я перестала искать поводов для приглашения и дожидалась, пока хозяев не было дома. И вот я здесь, в одном из самых богатых пригородов страны. Я горжусь, что уже исследовала значительную часть домов здесь. Но твой нет.

Пока нет.

Мы встречались несколько раз, но ты, наверное, не помнишь. Мне удалось устроиться на неполный рабочий день в местный продуктовый магазин в миле от твоего дома в надежде, что ты будешь заходить туда – и снова ты не разочаровала меня. В самом деле, ты пару раз проходила через мою кассу, и так я узнала о твоей любви к вину и мороженому «Бен энд Джеррис». Ты не останавливала на мне взгляд, и это хорошо. Я бы забеспокоилась, что ты увидишь нечто знакомое в моем лице и задашь вопрос, который люди всегда задают, когда не могут толком объяснить свои ощущения: «Мы где-то встречались?» Я репетировала все возможные ответы: но ни один из них не кажется мне подходящим.

Если бы ты все это слышала, ты бы подумала, что я сижу здесь, ожидая возможности проникнуть в твой дом и добавить часть твоей жизни в свою коллекцию. Что касается тебя, все не так просто – я хочу не часть твоей жизни. Скоро ты узнаешь, зачем я здесь. А пока я буду наблюдать за тем, как предательски дергаются жалюзи, давая мне понять, что ты здесь и ты видишь меня. Мне никогда не приходится ждать долго.