Za darmo

Куб

Tekst
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Подарок

Сана что-то рассматривала на экране монитора, приблизив к нему лицо почти вплотную. Никита улыбнулся хорошо знакомому положению головы жены. Он присел на диван, придвинутый боком к рабочему столику Саны, и спросил:

– Тебе ни о чем не говорит сегодняшний день?

Сана отодвинула голову от экрана и задала свой обычный вопрос:

– А какое сегодня число?

– Ладно хоть не: «Какой сегодня год?» С утра было седьмое апреля.

Сана быстренько переместилась к мужу на диван.

– Неужели ты запомнил дату того дня, Никита? Ведь четырнадцать лет прошло – два раза по семь.

– Событие это, надо сказать, не подлежит забвению. Когда ты позвонила с питерской скамейки, я пережил легкий шок, так как не знал, как лучше всего тебе помочь.

– Ты звонил мне непрерывно, и я все время ощущала тебя рядом.

– Я отслеживал весь твой маршрут. Ты взяла такси около Исаакиевского собора и добралась до знакомых, которые пригласили тебя в Питер. Ты пролежала у них несколько часов, а вечером их сын проводил тебя на московский поезд.

– К тому времени я уже выглядела страшной. Левая часть лица была опухшей, синей, глаз заплыл. Пришлось смастерить и приклеить ко лбу прикрытие, чтобы не пугать соседей по купе.

– А ты никогда не задумывалась о том, что в тот момент, когда ты побежала через дорогу, автомобили находились справа от тебя, а удар пришелся слева?

– Задумывалась, конечно, – тем более что движение на Адмиралтейской набережной в то время было односторонним. Но сказать по этому поводу мне нечего. Я до сих пор не представляю, что же тогда произошло на самом деле.

– Ничего, Сана, – Никита обнял жену. – Ты же сама говоришь, что в планетной памяти сохраняется все, а значит, со временем все узнаем. Помню, как ты утром позвонила уже из Москвы. Боль к тому времени проявилась вовсю, а тебе надо было действовать – отменять командировку, сдавать старый авиабилет, покупать новый, добираться до гостиницы аэропорта, в которой можно было полежать до ночного самолета. В гостинице ты не могла есть, не чувствовала верхние зубы, но радовалась, что можешь видеть, слышать и передвигаться.

– Я лежала там с закрытыми глазами и смотрела внутрь себя – на экран в своей голове. Он был разбит вдребезги. Раньше он был преимущественно темным. И только иногда – я тебе рассказывала об этом – на нем появлялись красивые цвета, подобные зелено-фиолетовым всполохам северного сияния. А теперь он стал почти белым – вернее, чуть-чуть сиреневым. И на этом сиреневом фоне хаотически носились зеленые обрывки чего-то, некогда бывшего, видимо, целым. Глядя на эти мятущиеся лоскуты, я хорошо понимала, что теперь все во мне будет строиться заново.

Никита по-прежнему обнимал жену.

– Не представляю, как ты в таком состоянии выдержала те длинные переезды.

– Я стремилась к тебе и знала, что, когда попаду в привычное облако твоей заботы, все во мне заживет и наладится.

– Взаимно, Санок. А ты помнишь, когда начал восстанавливаться твой внутренний экран?

– Теперь уже точно не скажу. Ты же знаешь, какой сложный этап работ начался у меня сразу после возвращения. Мне дали всего десять дней на выздоровление.

Никита улыбнулся.

– Не помню ни одного периода в твоей деятельности, который можно было бы назвать легким. Напряжение, напряжение и напряжение.

– Оно, кстати, было просто необходимо, чтобы привлечь нужные энергии для восстановления.

– И не только для восстановления. Ты говорила, что твой экран начал со временем отражать новые цвета и узоры. Значит, его возможности получили развитие.

– Это так. Он становится все богаче. И я наблюдаю за ним, потому что это интересно.