BestselerHit

Сиделка

Tekst
298
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Сиделка
Сиделка
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 24,46  19,57 
Сиделка
Audio
Сиделка
Audiobook
Czyta Екатерина Попова
13,50 
Szczegóły
Сиделка
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1

– Держи свои деньги.

Старая грымза сунула мне пять ронов и брезгливо скривилась.

– А рекомендации?

Я вскинула на нее вопросительный взгляд, стараясь убрать из глаз насмешку.

– Вот, – тера Барни достала из ящика стола бумаги и небрежно придвинула их ко мне. – Бери и выметайся из моего дома. Чтобы я тебя и минуты лишней не видела.

– Всего доброго, тера Барни.

Я взяла исписанные косым почерком листы и вышла из кабинета. О, мне многое хотелось бы ответить своей нанимательнице! Только толку-то с того? Место все равно потеряно. И душу отвести не удастся, с этой дамочки станется, ославит на весь белый свет. Хоть заплатила, и то ладно, могла бы и вовсе без денег оставить. И такое в моей жизни бывало.

Усмехнувшись, я сунула роны в карман пальто и направилась к черному ходу, которым пользовались слуги.

– Кэтрин!

Громкий возглас раздался неожиданно, заставив меня вздрогнуть и остановиться. Рес!

В хриплом голосе тера Барни слышались отголоски боли. Бросив взгляд на наручные часы, я нахмурилась. Действие лекарства заканчивалось, и у моего подопечного скоро должен был начаться приступ. Проклятье! Я замерла на месте, не в силах уйти. Вряд ли старая карга сумеет справиться с припадком. Может, остаться и помочь? В последний раз.

– Кэтрин, где же вы?

Я повернула назад, собираясь дать теру Барни его микстуру, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и мимо меня торопливо прошла тера Барни.

– Ты еще здесь? – обернувшись, прошипела она. – Я же велела тебе убираться!

Ответить я не успела. Моя бывшая хозяйка уже потянула на себя причудливую бронзовую ручку и вошла в спальню.

– Ты звал, дорогой? – совсем другим тоном спросила тера.

– Где Кэтрин? – задыхаясь, прохрипел тер Барни. – Позови ее, мне больно, рес тебя подери!

– Кэтрин у нас больше не работает, – сухо ответила тера Барни.

– Что?

– У нее заболела мать, и девушке пришлось срочно уехать.

М-да. Тера Барни не отличалась богатой фантазией. Впрочем, как и большинство моих нанимательниц. Пару раз у меня заболевала мать, четыре раза – старая тетушка, трижды умирал отец и один раз – сестра. И это при том, что я круглая сирота.

– Но она вернется?

– Ах, дорогой, Сантавия – слишком далеко от Бреголя. Вряд ли Кэтрин захочет сюда возвращаться.

– А как же я? Я без нее не смогу! Я умру, если Кейт не будет рядом!

– Ну, не нужно преувеличивать, дорогой, – с мягким укором ответила тера Барни.

– Ты не понимаешь! – сварливо отмахнулся от нее муж. – Кто мне теперь поможет?

– Мы найдем тебе новую сиделку, а пока я сама за тобой присмотрю.

– Ты? Вздор! – вспылил тер Барни. – С тебя все равно никакого проку. Мне нужна Кэтрин! Только она может избавить меня от боли!

– Ну, полно, дорогой, – принялась увещевать его жена. – У тебя скоро будет новая сиделка, гораздо лучше Кэтрин.

– Но я хочу Кейт! Только ее! – продолжал упрямиться тер Барни.

– Милый, ну что ты такое говоришь? Разве тебе не нравится, как я за тобой ухаживаю? Давай, я укутаю твои ноги пледом…

Я не смогла больше слушать разговор супругов. Поправив на плече лекарскую сумку, надвинула поглубже темную шляпку, перехватила поудобнее саквояж и неслышно покинула негостеприимный дом судьи Барни.

* * *

На улице было прохладно. Небо хмурилось, низкие тучи сердито нависали над островерхими шпилями домов. Проезжающие мимо мобили оставляли в воздухе клубы едкого дыма, а манекены в витрине ближайшего магазинчика зябко кутались в шерстяные шарфы. Октябрь… Сырой, неприветливый, промозглый.

Холодный ветер мгновенно пробрался под полы пальто, забился под платье, прошелся по шее. Я поежилась и плотнее запахнула воротник.

– Куда вам, тера? Отвезу быстро и недорого.

Остановившаяся пролетка обдала меня мелкими брызгами. Недавний дождь оставил после себя огромные лужи, обойти или объехать которые было невозможно. Мерзкая погодка. Середина осени, а такое ощущение, будто уже ранняя зима.

Я посмотрела на молодого веснушчатого извозчика и спросила:

– Сколько возьмешь до Карстерс-роуд?

– С вас – полрена и поцелуй, – улыбнулся парнишка.

– Обойдешься без поцелуя, – хмыкнула я и взялась за дверцу. – Остановишься у гостиницы «Серая утка». Знаешь такую?

– Обижаете, тера! – оскорбился извозчик и взмахнул кнутом. – Но! Шевелитесь, увальни!

Черные неповоротливые красты нехотя тронулись с места, а я откинулась на спинку жесткого сиденья и погрузилась в нелегкие раздумья.

Что делать? Где искать работу? За последние два года это уже одиннадцатое увольнение. Если так пойдет и дальше, мне попросту придется сменить профессию.

И ведь не скажешь, что я не стараюсь. Стараюсь! Еще как! Только эффект получается обратный. Чем больше усилий я прикладываю, чтобы мои подопечные испытывали как можно меньше неудобств и боли, тем быстрее мне указывают на дверь.

Может, попробовать себя в чем-то другом? Но в чем? Без магии ничего, кроме грязной работы, мне не светит. Вот и выбирай – или подавальщицей в трактир, или шлюхой в бордель. Впрочем, это почти одно и то же.

– Мы на месте, тера! – раздался голос извозчика, и пролетка остановилась.

Я недоуменно отодвинула шторку. Неужели так быстро доехали? Точно. Старая выцветшая вывеска с изображением толстой утки качалась на ветру, хмуро отсвечивая грязно-серым фоном. Обшарпанные фасады окрестных домов неприветливо смотрели на мир маленькими, узкими окошками, в сточной канаве плавали обрывки газет и мелкие щепки.

На Карстерс-роуд ничего не изменилось. Казалось, жизнь этой улицы застыла в глубоком прошлом Старой эпохи, когда еще не было ни мобилей, ни бирольного освещения, ни прочих благ цивилизации.

– Спасибо, – поблагодарила я паренька, заплатив ему обещанные полрена.

– А поцелуй? – усмехнулся наглец. Его хитрые серые глаза лукаво блеснули.

– Перебьешься.

– Жаль, – притворно вздохнул парень. – А я уж было понадеялся, что встретил любовь всей своей жизни.

Он взмахнул кнутом, поторапливая крастов:

– Но! Трогайте, ресовы дети!

Я хмыкнула, наблюдая, как исчезает за поворотом легкая пролетка, а потом вздохнула, поправила сумку и толкнула скрипучую дверь гостиницы.

– Ба! Неужели мои глаза меня не обманывают, и это снова ты?

Громкий голос Папаши Дюка перекрыл гул обеденной залы, заставляя всех замолчать.

– Спешу порадоваться за твое зрение, оно все такое же острое.

Я улыбнулась старому знакомцу и подошла к стойке.

– Моя комната свободна?

– А как же? Вот как чувствовал, что ты появишься, выкинул вчера оттуда одного молодчика, – хохотнул Папаша Дюк, и его необъятный живот колыхнулся над стойкой. – Как жизнь, Кейт? Снова ищешь работу?

– Ты же знаешь, это мое любимое занятие.

Я усмехнулась и окинула хозяина гостиницы внимательным взглядом. За то время, что мы не виделись, Папаша Дюк ничуть не изменился. Он по-прежнему был огромным и толстым, как бочка, а его пудовые кулаки все так же легко могли свернуть шею любому расходившемуся постояльцу.

– Голодная?

– От твоей похлебки не откажусь.

Я расстегнула пальто и огляделась вокруг.

– Иди, присядь вон за тот столик. Тильда сейчас все принесет.

– Мне бы руки помыть.

А еще лучше, принять ванну. После слов теры Барни так и хотелось вымыться. «Как ты посмела положить глаз на моего мужа, неблагодарная дрянь? Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Хочешь втереться в доверие и прикарманить его денежки? Не выйдет! Пока я стою на страже интересов тера Барни, тебе ничего здесь не светит!»

Удивительно, как слепы бывают женщины, выдавая свои фантазии за реальность и принимая простую жалость и желание облегчить боль за притворство и ложь.

– Иди в мою конуру. Я пока отправлю Бетси прибраться в твоей комнате. Знаю, как ты на чистоте помешана.

– Спасибо. Ты настоящий друг, – с признательностью посмотрела на хозяина гостиницы.

– Иди уже, – проворчал тот.

Я улыбнулась и скользнула за его спину, к незаметной двери.

Берлога Папаши Дюка была темной и запущенной. На стульях висели мятые штаны и сюртуки, на столе валялись кипы бумаг, окно было мутным и засиженным мухами, а на полу лежал пыльный, давно не чищеный ковер.

Протиснувшись между креслом и комодом, я скользнула за ширму и включила воду. Небольшой нагреватель утробно загудел.

М-мм… Красота!

Я подставила ладони под струю воды и прошептала:

– Все беды и обиды уходите прочь, пусть душа расправит крылья и минует жизни ночь.

Старый наговор, которому научила меня Жильда, помог расслабиться и забыть о неприятностях. Не знаю, самовнушение тому виной, или еще что, но после этого немудреного ритуала мне всегда становилось легче.

– Кейт, ты там не уснула?

В дверь просунулась голова Папаши Дюка.

– Хватит плескаться, похлебка остывает.

– Иду.

Я торопливо умылась, вытерла руки и лицо носовым платком, не доверяя свежести висящего на крючке полотенца, и вышла в общий зал.

– Дня, Кейт! – поздоровалась Тильда и уставилась на меня с плохо скрытым любопытством. – Что, снова с работы выгнали?

– Ты, как всегда, невероятно наблюдательна, – усмехнулась я.

– Опять, небось, хозяйка приревновала?

– Что-то вроде того.

Я разложила на коленях салфетку.

– Ох, бедовая ты девка, Кейт, – вздохнула подавальщица, и ее могучая грудь колыхнулась в низком вырезе блузки. – Тебе бы, с твоей внешностью, во дворце каком жить, и веером обмахиваться, а ты судна выносишь, да приставания всяких уродов терпишь.

– Каждому свое, – философски заметила я и покосилась на глубокую миску с плавающими в ней кусочками картофеля и моркови.

– Сегодня с потрохами, наваристая, – сообщила Тильда, выставив тарелку с подноса. – Ольдин свеженькие привез. Так уж нахваливал!

 

Подавальщица улыбнулась, и ее полные губы открыли ряд крепких белоснежных зубов.

– На вот тебе хлеба еще, – она положила на стол два толстых ломтя. – Ешь, а то отощала совсем.

– Спасибо, Тиль.

Я не стала отказываться от бесплатной добавки к ужину и взялась за ложку.

– На здоровье, – хмыкнула подавальщица, прижав поднос к крутому бедру.

– Тильда! – раздался звучный голос Папаши Дюка. – Ты еще долго лясы точить будешь? Клиенты ждут!

– Иду! – отозвалась Тиль.

Она направилась к столику, за который уселась шумная компания наемников, ловко уворачиваясь на ходу от нескромных прикосновений и не обращая внимания на сальные шуточки постояльцев.

Я обвела глазами зал. Публика у Папаши Дюка собиралась разномастная. Небогатые купцы, рыночные торговцы, военные – в основном из низших чинов, зажиточные крестьяне и карточные шулера. Один из последних, Карел Ручка, как раз присматривал себе новую жертву. Я видела, как он, вроде бы невзначай, предложил разыграть партейку двум заезжим негоциантам. Ага. А вот и дружок его подтянулся, Эрик Косой. Местная знаменитость. Маленький, верткий, неуловимый, он умудрялся всего за пару секунд обчистить карманы собеседника, да так, что тот ничего не успевал почувствовать.

– Не может быть! Кейт, лапочка, неужели это ты?

О, нет! Только этого мне и не хватало! Громила Кревен. Мерзкий сутенер подошел к столику и уставился на меня голодным взглядом. Желтые волчьи глаза пошарили по моему лицу, скользнули к скромному вырезу платья и задержались на серебряном кулоне, висящем у меня на шее.

– Кейти, детка, ты все так же прекрасна! – выдохнул Крев.

Я продолжала молча есть похлебку.

– Что? Снова в поиске?

В голосе оборотня послышалось едва заметное злорадство.

Я невозмутимо отломила кусочек хлеба и отправила его в рот.

– А что я тебе говорил? – вкрадчиво произнес Крев. – Не прошло и двух месяцев, и ты снова здесь!

Он облокотился на стул и похабно улыбнулся.

– Знаешь, в чем твоя беда, Кейт? У тебя слишком много гонора и упрямства. Никто не будет долго терпеть такую гордячку. Ну, что молчишь? Скажешь, я не прав?

– Отодвинься, Крев, ты мешаешь мне есть, – равнодушно ответила я.

С оборотнями по-другому нельзя. Покажи им страх или волнение – не отстанут.

– Ах, простите, Ваше высочество! – губы Кревена разъехались в издевательской усмешке, обнажив крупные клыки. – Я и не заметил, что вы вкушаете пищу! Не извольте гневаться. Мы же с полным пониманием.

Он оторвался от стула и отвесил шутовской поклон.

– Вы слышали, уважаемые теры? – Крев обвел взглядом переполненный зал. – Мы мешаем нашей герцогине ужинать!

Вокруг раздались смешки, а раззадоренный оборотень наклонился ко мне, обдав острым запахом чеснока, и прошептал:

– Не заносись, Кейт. Ты ничем не лучше любой из моих шлюх. Просто строишь из себя благородную, а на деле такая же сучка, как и все бабы.

Он протянул руки и попытался меня обнять, а я, посмотрев грустным взглядом на почти полную тарелку, надела ее Кревену на голову. Ошметки капусты запутались в его густых волосах, жирные дорожки потеками расползлись по лицу, яркая морковная звездочка застряла за ухом…

– Ах ты ж дрянь!

Оборотень утерся ладонью и замахнулся, но ударить меня не успел. Крепкий кулак Папаши Дюка обрушился на его лохматую голову, и Крев мешком свалился на пол.

– Ты как, Кейт? – заботливо спросил меня хозяин гостиницы, вытирая влажные руки фартуком.

– Нормально, – кивнула я и вздохнула. – Похлебку жалко. Не успела толком распробовать.

Я покосилась на лежащего у моих ног оборотня. Тот не подавал признаков жизни, что и неудивительно – удар у Папаши Дюка что надо!

Поправив платье, брезгливо отодвинула носок туфли от безжизненной туши.

– Тильда! – гаркнул Папаша Дюк. – Принеси похлебку нашей Кэтрин! Живо!

Он пнул Кревена в бок и подозвал вышибалу.

– Вынеси этот мусор. И проследи, чтобы он сегодня сюда не возвращался.

Молчаливый Солен подхватил оборотня и поволок его к выходу.

– Спасибо, Дюк, – поблагодарила я своего неизменного заступника.

– Да ладно. Было б за что. Давно пора было эту шваль отсюда выкинуть.

Папаша потрепал меня по голове и пошел к своему месту за стойкой. Я задумчиво проводила его взглядом. Все-таки хорошо, что судьба привела меня в тот день именно в «Серую утку». Иначе даже не знаю, где бы я сейчас была.

– Вот, – подавальщица с грохотом поставила передо мной огромную миску. Я подняла на Тильду глаза, а та нахмурилась и принялась учить меня жизни: – Ох, Кейт, что ж ты такая упрямая? Я тебе сколько раз говорила, не перечь ты Кревену! Ну, погладит тебя пару раз, пощупает, от тебя, что – убудет? Что ты, как благородная, за честь свою держишься? Вот попомни мои слова, однажды Крев не выдержит, зажмет тебя в темном углу, да и отходит по-полной.

– Знаешь, Тиль, если я позволю Креву к себе прикоснуться, то окажусь в этом самом темном углу еще быстрее, чем ты думаешь, – хмыкнула я.

– А что? – напала на меня подавальщица. – Сама виновата. Ты ж для местных мужиков, как вечная приманка. Дразнишь их, а в руки не даешься. Гляди, как бы беды не вышло. Сколько я тебе говорила – выбери себе покровителя, да и живи спокойно. Пущай он за тебя перед остальными ответ держит.

– Не по мне это, Тиль, – вздохнула я. – Не нужны мне покровители. Мне работа нужна. И возможность зарабатывать деньги.

– Ой, дура девка! – с жалостью посмотрела на меня Тильда. – Внешность Единый дал, а умом обидел. Да я бы с таким личиком уже давно с маркизом каким-нибудь жила, и на самом модном мобиле разъезжала! И дом бы на Ридлент-ар купила. И…

– Тильда! Ресова баба, ты долго еще прохлаждаться будешь?

Разъяренный рев Папаши Дюка прервал мечтания подавальщицы.

– Иду! – отозвалась Тиль и проворно двинулась к стойке, а я, наконец, смогла зачерпнуть похлебку и насладиться крепким наваристым бульоном.

* * *

Поужинав, оставила на столе полрена и поднялась на второй этаж. Комната, которую выделил мне Папаша Дюк еще в первый день моего пребывания в Бреголе, была единственным местом, которое я могла назвать своим домом. Если посчитать, я провела в ее стенах гораздо больше времени, чем где бы то ни было. Ни маленькая мансарда в доме судьи Барни, ни просторная пристройка в имении теры Дюбаль, ни крошечная каморка в замке Дурвинов, ни куча других комнат и комнатушек, которые я поменяла за два года, так и не стали для меня родными. А вот узкая, похожая на пенал комнатка в «Серой утке» вызывала в душе нечто, похожее на привязанность.

Толкнув дощатую дверь, я вошла и огляделась. Невысокая кровать, веселенький набивной ситец на стенах, колченогий стул, круглый стол в углу, большой старомодный шкаф и маленькое зеркало над потертым рукомойником – с моего последнего визита здесь ничего не изменилось.

Поставив саквояж на пол и положив на него сумку, я остановилась у окна и выглянула наружу. Свет фонарей освещал безлюдную Карстерс-роуд. Дома напротив были темными и запущенными. Пятна сырости на давно некрашеных стенах, позеленевшие, не чищенные бронзовые ручки, покосившиеся решетчатые ставни… Когда-то эта улица была оживленной и шумной, но семь лет назад мэрия проложила новую дорогу на Эрголь, и старый выезд из города оказался заброшен, а вместе с ним захирела и Карстерс-роуд.

Я задернула шторы, повесила в шкаф плащ и подошла к рукомойнику. Вода была ледяной, но это меня не остановило. Если уж не получилось принять ванну, то стоило хотя бы обмыться немного перед сном. Это было мое первое незыблемое правило – в постель следует ложиться чистой.

Скинув блузку, намочила полотенце и принялась обтираться. Сквозняк, гуляющий по комнате, заставлял вздрагивать от холода, но упрямство и привычка не позволили сдаться.

«Терпи, Кейт, – убеждала я себя, – пять минут мучений, и ты снова станешь человеком!»

Так и вышло. Вода больше не казалась холодной, кожа горела от прикосновений грубой льняной ткани, щеки раскраснелись.

Улыбнувшись, я наскоро переплела косу, натянула ночную рубашку и нырнула в постель.

Стоило мне опустить голову на подушку, как тут же вернулись мысли о работе. Словно рой злых ос, они накинулись на меня и жалили, жалили, жалили…

Где искать место? Быть может, мне стоит попытаться найти какую-нибудь одинокую старушку, не имеющую родственников мужского пола? Или чахоточную даму. Или старую деву, живущую в уединении пригородного имения. А что? Столица большая, тут кого только нет! Дам объявление в «Брегольские ведомости», укажу желаемые условия, кто-нибудь да откликнется.

И с Тильдой поговорю, может, она знает нуждающуюся в уходе пожилую теру. Да. Так я и сделаю. Больше никаких мужчин.

С этими мыслями, я незаметно уснула.

– Кейт! Кэтрин, проснись!

Громкий шепот Папаши Дюка заставил меня открыть глаза. Висящие напротив кровати часы показывали три утра. М-да. Рановато, однако.

– Что случилось? – убрав от лица выбившиеся из косы пряди, посмотрела на хозяина гостиницы.

– Вставай, Кейт, – серьезно ответил тот. – Одевайся, и пойдем, нужна твоя помощь.

Я резко села в постели. Голова казалась чугунной.

– Больной?

– Да, – кивнул Папаша Дюк, и по его лицу я поняла, что дело плохо.

Эх… Прощай, ночной отдых…

Не задавая лишних вопросов, я поднялась и стала одеваться. Это был не первый случай, когда мне приходилось оказывать помощь постояльцам «Серой утки», так что ничего удивительного в ночном визите хозяина гостиницы не было.

– Я готова, – одернув блузку, подхватила лекарскую сумку и выжидательно посмотрела на Папашу Дюка.

– Идем, – кашлянув, ответил тот.

Мы спустились по лестнице, свернули в узкий коридор, прошли его до самого конца и оказались у небольшой темной двери, ведущей на нижний этаж.

– Заходи, – открывая ее, буркнул Папаша Дюк.

М-да. Судя по поведению хозяина гостиницы, зрелище мне предстояло то еще.

Я шагнула вниз.

Тусклая масляная лампа осветила низкие своды полуподвального помещения, и ее колеблющееся пламя выхватило из темноты яркую циновку, покрывающую каменный пол, стоящие вдоль стен лавки, большой, грубо сколоченный стол и низкий топчан, на котором лежал укрытый плащом мужчина.

В затхлой атмосфере подвала отчетливо чувствовался запах крови.

– Вот.

Папаша Дюк протиснулся в дверь и замер за моей спиной.

– Нашел на крыльце, – пояснил он. – Услышал шум, вышел, ну и наткнулся…

Я подошла к раненому, откинула тяжелую ткань, и покачала головой. Плохо. Очень плохо.

– Мне понадобится вода, спирт и много света, – сосредоточенно сказала своему сопровождающему.

Зная Папашу Дюка, можно было не сомневаться, что скоро все это будет в моем распоряжении.

Не тратя времени на разговоры, хозяин «Серой утки» кивнул и вышел, а я разложила инструменты, тщательно протерла руки обеззараживающей настойкой и принялась срезать обрывки одежды, закрывающие огромную рваную рану.

Интересно, каким предметом она была нанесена? Похоже на огромный нож с зазубринами. Или это следы гигантских клыков?

– Вот, – на стол рядом со мной опустился чан с водой, и Папаша Дюк принялся выкладывать из карманов толстые свечи.

– Зажигай все, – распорядилась я. – И привяжи раненого к кровати, чтобы он не мог пошевелиться.

Я наблюдала за тем, как хозяин гостиницы перетягивает руки и ноги пострадавшего ремнями, а сама настраивалась на предстоящую операцию. Вообще то, что я собиралась сделать, было незаконно. Без лицензии я не имела права браться за лечение, но другого выхода не было. Если не промыть и не зашить рану, неизвестный истечет кровью и умрет. А искать среди ночи кого-либо из практикующих докторов – гиблое дело. Ни один из них и шагу не ступит за порог своего дома, не получив вперед пять ронов.

– Готово, – отчитался мой помощник.

– Отлично, – кивнула я и принялась аккуратно освобождать края раны от обрывков одежды. – Будем надеяться, что парень выдержит.

По худому лицу мужчины прошла судорога, но он так и не пришел в себя.

– Куда он денется? Если уж попал к тебе в руки, значит, выживет, – хмыкнул хозяин гостиницы.

С тех пор, как я вылечила Папашу Дюка от застарелого радикулита, он свято уверовал в мои лекарские способности и рассказывал о них всем желающим его послушать. А такие всегда находились, и в «Серую утку» постоянно тянулись больные, в надежде на то, что я им помогу. «Видишь, Кейт, – говорил Папаша Дюк. – Люди доверяют тебе больше, чем докторам!» Ха! Насчет своих особых способностей я не обольщалась, скорее, понимала, что бесплатное лечение привлекательнее платного, вот народ и идет.

Я посмотрела на неподвижно лежащего мужчину. Молодой. На вид лет тридцать. Темные волосы слиплись от пота, в лице – ни кровинки, крупный нос заострился, под глазами залегли глубокие тени, тонкие губы посинели.

 

– Ладно. Попробуем вытащить этого несчастного из лап костлявой.

Я склонилась над неизвестным, обработала кожу вокруг раны спиртом и принялась стягивать ее края.

Время шло, дыхание моего пациента становилось все тяжелее и прерывистее, и я торопилась.

«Давай, парень, ты не можешь меня подвести! Потерпи еще немного!»

Наконец, последний стежок – и можно было немного выдохнуть.

– Ну вот, а ты говорила, не выдержит, – довольно сказал Папаша Дюк, глядя, как я накладываю повязку.

– Ему еще предстоит ночь пережить, – остудила я излишний оптимизм хозяина гостиницы.

– Переживет, куда он денется, – хмыкнул Папаша Дюк. – Устала? – он заботливо погладил меня по голове.

– Да нет.

Я пожала плечами и принялась мыть руки. Мне трудно было судить о степени собственной усталости. Ну да, есть немного. Но это нормально, учитывая, что я толком не спала.

– Я позову Бетси, она посидит с раненым, а ты иди, отдыхай, – подавая мне чистое полотенце, распорядился Папаша Дюк.

– Нужно следить, чтобы больной не сбил повязку. И напоить его вот этой настойкой, как только он очнется.

Я достала из сумки бутыль с касильской микстурой и поставила ее на стол.

– Пять капель на ложку воды, – напомнила хозяину гостиницы. – И пусть пока не дает ему много пить, только губы смачивает.

– Не переживай, Бетси не впервой твои указания выполнять, – хмыкнул Папаша Дюк. – Справится.

Я кивнула, взяла свою сумку и, перед тем как уйти, бросила на раненого последний взгляд.

Лицо мужчины было все таким же бледным.

– Интересно, как он здесь оказался? – вслух подумала я. – Плащ недешевый, да и сюртук бархатный. Судя по всему, у парня есть деньги.

Я рассматривала дорогую одежду, и душу одолевали смутные сомнения. Простые люди так не одеваются. Большинство дартов носят купленные в магазинах готовые вещи, а позволить себе «старый стиль» могут либо аристократы, либо нувориши. Но что им делать на Карстерс-роуд, в самом бедном районе столицы?

– Вот, очнется, тогда и узнаем, – откликнулся Папаша Дюк. – Может, еще и отблагодарит.

– Не знаю, – задумчиво протянула в ответ. – Как бы у нас из-за него неприятностей не вышло. С богатыми только свяжись…

Я легонько покачала головой и потянула на себя дверь.

* * *

Остаток ночи я провела, ворочаясь на узкой кровати и тщетно пытаясь уснуть. В голову лезли всякие надоедливые мысли. Работа, безденежье, подкрадывающиеся холода, отсутствие теплой одежды…

Измучившись, поднялась с первыми лучами солнца и принялась приводить себя в порядок. Это было моим вторым незыблемым жизненным правилом – что бы ни случилось, выглядеть нужно так, будто у тебя все отлично.

Застегнув блузку, я одобрительно оглядела в зеркале свое отражение и, бросив взгляд на часы, поспешила вниз.

В общем зале было тихо. В низкие окна проникал хмурый свет осеннего утра, сонная Тильда, позевывая, растапливала камин, за конторкой дремал мальчишка-портье.

– Проснулась уже? – вскинула на меня взгляд подавальщица. Она чиркнула кресалом и подожгла тонкие щепки. – Чего это ты так рано?

– Не спится.

Я подошла ближе и завороженно уставилась на огонь. Мне всегда нравилось наблюдать, как медленно разгорается пламя, какими робкими поначалу кажутся его языки, как потрескивают поленья и как ярко вспыхивают, сдаваясь под натиском огня.

– Бетси еще внизу?

– Вроде бы. Ей-то что? Сиди себе, ничего не делай. Не работа – удовольствие.

Тильда сердито фыркнула и распрямилась. Если Тиль дать повод, она будет долго расписывать недостатки сменщицы. Не знаю, что послужило причиной, но обе работницы Папаши Дюка терпеть друг друга не могли и не упускали случая пожаловаться на соперницу.

Я знала об этой старой вражде, поэтому постаралась незаметно улизнуть.

– Пойду, проверю, как там раненый, – быстренько развернувшись, направилась к подвальной двери.

– И скажи этой бездельнице, чтобы она оторвала свой зад от стула и шла работать, – крикнула мне вслед Тильда. – Я за нее полы мыть не буду.

Я молча кивнула и поторопилась спуститься вниз.

– Утра, Кейт, – улыбнулась мне полненькая, румяная Бетси. Ее добродушное лицо просияло улыбкой.

– Как больной? В себя не приходил?

– Часа два назад очнулся, я дала ему настойку, и он сразу снова уснул, – отчиталась Бет.

– Жара не было?

Я подошла к раненому и прикоснулась к его лбу. Кожа казалась прохладной. Это было хорошо. И лицо больше не выглядело пугающе бледным. В тусклом свете, падающем из узких окошек, я разглядела слабый румянец, пробивающийся на щеках мужчины.

– Нет. И не буянил он. Лежал ровнехонько, как положено. Очнулся, глазами так обвел все и на меня уставился. А потом спрашивает: «Где я?». Ну, я ему и сказала, что в гостинице. И настойку дала. Тут он и отключился.

– Ясно.

Я проверила повязку. Все чисто. Редкая удача. Видно, парень в рубашке родился.

– Спасибо, Бетси. Ты можешь идти, я сама с ним посижу.

– Ну да, пойду, – поднимаясь со стула, пробормотала Бет. – А то эта неумеха, небось, до сих пор печи не растопила.

Я не стала поддерживать любимую тему «заклятых подруг», и Бет, вздыхая, поднялась со стула и пошла к выходу. Темная клетчатая юбка туго обтягивала ее широкие бедра, воланы, украшающие подол, зазывно топорщились, белоснежная блузка не скрывала роскошную грудь и полные, сдобные руки. Бетси была схожа с Тильдой и статью, и спелой, простонародной красотой, и внушительными габаритами. Может, именно поэтому обе служанки так враждовали?

Я невольно усмехнулась. Как и в любом другом обществе, в «Серой утке» бурлили свои, непонятные посторонним, страсти.

– Кто вы?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.

Посмотрев на раненого, наткнулась на цепкий, пронизывающий взгляд и мысленно выругалась. Черные глаза! Бездушные, угольно-черные глаза глядели на меня с бледного лица, вселяя непроизвольный страх. Не карие, свидетельствующие о небольшом магическом даре, не зеленые, говорящие о врожденной капельке силы, не желтые, подразумевающие природные способности, – черные. Ну надо же было так вляпаться! Вот как чувствовала, что с этим больным будут неприятности. Маг, да еще и из высших! Теперь понятно, почему на нем все так быстро заживает. Да и с одеждой вопросов больше нет – многие волшебники Дартштейна пренебрегают современной модой, предпочитая «старый стиль».

– Сиделка, милорд, – отвлекшись от размышлений, коротко ответила я.

– Имя? – требовательно уточнил незнакомец.

– Кэтрин, милорд.

– Это ты меня заштопала?

– Что вы, милорд! В гостинице был проезжий доктор, это он вам помог.

Я старалась говорить как можно убедительнее, но глаз не поднимала, прекрасно понимая, как многое может сказать мой взгляд. Главное, чтобы маг не оказался Чтецом, иначе, рен цена всем моим усилиям.

– Ну, ладно. Что это за место?

– «Серая утка», милорд.

– И где она находится?

– На Карстерс-роуд.

– Рес!

Раненый выругался и попытался встать.

– Вам нельзя подниматься! – вскинулась я, укладывая его обратно. – Иначе шов разойдется.

– Глупости, – хмыкнул незнакомец и опять попробовал подняться. Его худое лицо скривилось от боли.

– Лягте.

Я снова удержала раненого и наткнулась на изучающий взгляд темных глаз.

Рес! Нужно быть осторожнее…

– Пожалуйста, вам нужно лежать, – уже более мягко сказала мужчине, поправляя повязку.

– Покомандуй еще, – хмыкнул незнакомец. – Спасибо за помощь, но мне некогда тут разлеживаться. Подай мой плащ.

Так, да? Я тут, понимаешь, жизнь ему спасаю, а он готов ее потерять из-за глупого упрямства?

– А теперь послушайте меня, милорд, – жестко произнесла в ответ. – Если вы подниметесь с постели, я не дам за вашу жизнь и ломаного рена. Это сейчас, под действием настойки, у вас нет никаких болей, но спустя полчаса эффект от микстуры закончится, и вы свалитесь в первую же придорожную канаву, где и умрете в жестоких муках. Так что советую вам лежать смирно и не пытаться свести на нет все наши труды.

Не дожидаясь, пока маг придет в себя, я налила в ложку сонное зелье и поднесла к его губам.

– Пейте, – приказала упрямцу и, не дожидаясь ответа, заставила проглотить лекарство.

– Что за?.. – попытался возмутиться больной, но зелье уже начало действовать, и вскоре он закрыл глаза и отключился.

– Вот так-то, – удовлетворенно кивнула, прислушиваясь к ровному дыханию мужчины. – Я никому не позволю портить мою работу.

До самого обеда больной спокойно спал, а я сочиняла объявление в газету. Дело это оказалось не таким простым, как представлялось поначалу. Нужно было описать все свои привлекательные стороны и при этом уложиться в три-четыре строчки.