3 książki za 34.99 oszczędź od 50%

Не то место, не то время

Tekst
1
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Не то место, не то время
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Окончательно выбившись из сил, я рухнула на скамейку. На смену недавнему ливню пришел мелкий противный дождь. Холодные капли затекали за шиворот, медленно скользили по покрывшемуся мурашками позвоночнику. Промокнув до нитки, я давно перестала обращать на них внимание. От холода онемело все тело. Меня заметно потряхивало – и октябрь здесь вовсе не причем.

Повертев в руках разрядившийся мобильный, я поморщилась – толку от него ни на грош. Тяжко вздохнула, взглянув на колесико, лежащее отдельно от потрепанного жизнью чемодана и засунула телефон в боковой карман.

Погода – дрянь. Ни единой души в парке, лишь редкие машины проезжали по проспекту, да пешеходы едва ли не бегом неслись по домам, кутаясь в теплые шарфы и надеясь укрыться под зонтом от накрывшей город стихии.

Мне идти было не куда. И не к кому. Я бездумно таращилась на лужу внушительных размеров, что раскинулись подле скамейки. Гонимые ветром листья скользили по ее поверхности словно бумажные кораблики по глади озера. В детстве я и мои дачные друзья пускали такие частенько. Счастливое было время. Как же давно оно кануло в лету…

Зажглись фонари. Скоро совсем стемнеет. Нужно найти хотя бы ночлег. А завтра…Завтра будет завтра.

Без особой надежды на удачу, я огляделась. Через дорогу, сквозь почти облысевшие деревья, приятным теплым огнем манила вывеска «Отель «Коко»». Непослушные губы сложились в усмешку. Отель – первый класс. Там тепло и уютно, отличная кухня и мягкая постель в роскошном номере. Одно плохо – таких, как я, даже на порог не пустят. Особенно в нынешнем виде.

Уныние вновь впилось клыками в душу. Находиться в парке стало невыносимо. Откуда-то из обрывков памяти, показалось и исчезло спасительное воспоминание. Словно Жар Птицу за хвост, я пыталась поймать его вновь. А поймав, ощутила изрядно подзабытое чувство, что-то вроде надежды.

Подхватив колесико, я потащила чемодан к выходу из парка. Он больно бил меня по ногам и то и дело застревал в вязком от дождя гравии парковой дорожки, но я не замечала этого. Идя параллельно высокой искусной ограде в чугунных завитках, тревожно всматривалась в фасад здания, но ничего обнадеживающего не видела. Однако, оказавшись на противоположной стороне улицы, упрямо заспешила к отелю. Пройдя мимо роскошных дверей из резного дуба с витражами, дошлепала по достигшим щиколотки лужам до высоченной арки, в которую два века назад выезжали запряженные холеными конями экипажи.

Двор-колодец смотрел на меня десятками глаз-окон. За каждым – чужая жизнь. Счастливая и не очень. Но ни в одной из них нет места для меня.

И пусть, зато в хостеле «Мими» койка найтись должна. Предчувствуя окончание своего мытарского пути, я прямиком направилась ко входу в хостел. В отличие от «Коко», здесь не было ни нарядной вывески, ни сияющего улыбкой метрдотеля. Зато ночь в данном заведении должна быть по карману даже мне, а это очень и очень неплохо.

Оставляя позади себя неряшливые лужи, я подошла к ресепшен. Непослушными губами, не узнавая собственного голоса, охрипшего от холода, произнесла:

– Добрый вечер. У вас есть свободный номер? Самый простой. На одни сутки.

Белокурая девушка администратор посмотрела на меня в испуге. Несколько пудовых капель воды упало с моих волос на стойку ресепшен. Я поспешила стереть их ладонью – вышло только хуже. Пробормотала виновато:

– Извините…очень сильный дождь.

В глазах девушки показалось все вселенское сочувствие разом. А мне вдруг отчаянно захотелось зареветь.

Схватив ключ из ключницы, она поспешно выскользнула из-за стойки и на ходу велела:

– Пойдем со мной. Номер, конечно, есть. Ведь сейчас не сезон. Он недорогой. И я пробью тебе скидку, будто бы ты бронировала заранее. Еще тебе надо выпить чаю. С медом! Обязательно.

Ковровая дорожка коридора молниеносно впитывала оставляемые мною лужицы. Скрывала звонкий такт каблучков администратора. Дойдя до конца коридора, она привычным жестом открыла дверь номера, пропуская меня внутрь.

Рядом с ней, чистенькой и домашней, мне стало неловко. Опустив стыдливо глаза, я проскользнула в номер. Практически бесшумно закрыв дверь за моей спиной, девушка деликатно удалилась.

Номер был вполне не плох. Даже очень. А за такие деньги особенно. Но оценить свежий ремонт, замысел дизайнера и прочие прелести я оказалась неспособна. Все, что меня интересовало сейчас – горячая ванная и теплая постель.

Не без труда стащив с себя одежду, ставшую от воды тяжелее рыцарских доспехов, я развесила ее на батареи и полотенцесушителе. Пока занималась сим нехитрым делом, поставила набираться ванную. Когда же, стуча зубами от холода, погрузилась в нее – почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Холод отступил. Но мысли не прояснились. Погрузившись по самый подбородок в обжигающе горячую воду, я бездумно следила за потоком воды, вырывающимся из крана. В голове крутились обрывки фраз, воспоминаний – они казались фрагментами увиденного кино, но никак не моей жизни. Увы, все происходило взаправду.

И что теперь? Не знаю. Совсем недавно, мир казался мне картой со множеством маршрутов. Выбирай любой. Следуй за мечтой. Сегодня? Я не видела ни одного. Все превратилось в песок, развеянный октябрьским ветром, превращенным в грязь холодным дождем.

Я прикрыла устало веки. Надо взять себя в руки. Я смогу. Я справлюсь. Как всегда. Надо только поспать. А завтра… Завтра, как учила Премудрая Скарлетт, и буду думать.

Не чувствуя сил даже добрести до кровати, я покинула ванную комнату, моими стараниями ставшую похожую на турецкую парную. Непослушными руками расстелила постель, к имеющемуся одеялу добавила еще одно, из шкафа. Нужно поставить телефон на подзарядку. И все. И тогда точно все. Спать.

Вытащив из чемодана мобильный, окинула комнату взглядом в поисках розетки. И только тогда заметила поднос на крошечном трюмо. Чашка чая, заботливо прикрытая блюдцем, чтобы не остыл. Несколько порционных коробочек с медом. И булочка с корицей. Самая вкусная булочка в моей жизни. Соленая от слез. Но все равно бесконечно вкусная.

Ночь напролет мне снились бредовые сны. Я чувствовала себя Алисой, провалившейся в кроличью нору. Чувство безостановочного падения, страха и какого-то пугающе-болезненного трепета преследовало меня до самого рассвета. Я проснулась совершенно разбитой. Нахлынувшие воспоминания усугубили и без того скверную ситуацию. Превозмогая ломоту во всем теле, я кое-как перевернулась на живот и зарылась в подушки. Спать. Забыть. Не чувствовать. Нырнуть в спасительное забытье с головой.

Идея оказалась неплохой. Вновь открыв глаза, я не почувствовала себя другим человеком. Но размазней перестала себя ощущать точно. Часы показывали четыре вечера. Странно, что никто меня не разбудил. И даже выгнать прочь не попытался. Обычно выезд из отеля куда раньше…

Приведя себя в порядок и, натянув нагревшуюся на батарее одежду, я попыталась улыбнуться. Получилось кое-как. Но все же…

Смутно помня дорогу до номера, я прошла в обратном направлении до холла, подмечая детали, которые не заметила вчера. За ресепшен сидела все та же белокурая девушка. Увидев меня она просияла. Спросила так, будто мы дружили с самого детства:

– Как ты? Не простудилась?

– Нет, – покачала я головой, не зная как выразить признательность и куда деть смущение. – Спасибо. Мед очень помог…

– Конечно, – радостно закивала она и, ухватив меня за руку, потащила куда-то. – Мне бабушка всегда говорила…

Что поведала мудрая старушка я не узнала. Девушка резко обернулась и сказала виновато:

– Я продлила бронь еще на одни сутки… Просто, ты спала и я решила, что…

– Спасибо, – поспешила сказать я. – Это очень кстати. Я расплачусь сейчас.

– Вначале поешь, – еще больше повеселела Алена (имя я успела прочитать на бейдже, приколотом к форменной рубашке). – Завтрак давным-давно закончился. Но в стоимость проживания он включен, и я отложила тебе немного. В чуланчике для персонала есть микроволновка. Посиди здесь, я сейчас разогрею и принесу.

Усадив меня за столик небольшой комнатки, служащей столовой для постояльцев, Алена исчезла за дверью. Я осталась одна. Скверные мысли о завтрашнем дне препротивно закопошились в голове.

Но тут появилась Алена. От ее улыбки они разбежались словно сумраки от лучика солнца. Поставив передо мной поднос, она села напротив.

– День суматошный, аж жуть… Хоть чаю с тобой попью. А то с утра не присела.

– Донимают постояльцы? – уплетая щедро припасенные для меня яства, спросила я. Последний раз я по нормальному ела почти два дня назад, оттого аппетит разыгрался не на шутку.

– Нет, что-ты, – отмахнулась она. – Сама видишь, сейчас гостей особо нет. Октябрь – всегда застой. Ни белых ночей, ни школьных каникул. Вот и занято всего несколько номеров. Но ведь и я теперь одна на «Мими» осталась!

– Одна? – не поняла я. Даже в маленьких хостелах штат состоял из нескольких человек, а «Мими» вовсе не такое уж и малое заведение.

– Да! – обиженно сказала Алена. – После смены управляющего и всех этих…реформ, народ разбежался кто-куда. Теперь же мы сразу и на «Коко» и на «Мими» работаем, но гости «Коко», конечно, в приоритете. Оно и понятно. Там сутки проживания стоят больше, чем я за полмесяца зарабатываю…И это в категории «стандарт»!

Алена с азартом и вдохновением принялась рассказывать о местных перипетиях. Выходило у нее красочно и с нотками не то детектива, не то амурного приключения.

А по существу выходило следующее: хостел «Мими», в котором остановилась я, и отель «Коко», доступный лишь богатым и знаменитым, а также бар «Флибустьер» располагались в одном здании и принадлежали супругам Рудзенко. Многие годы управление бизнесом было возложено на плечи наемного управляющего, Алексея Илларионова. Но почти полгода назад он покинул свой пост и за штурвал встал Кузьма Рудзенко. Уже через два месяца его управления половина персонала разбежалась кто-куда. Еще через месяц всегда популярные заведения почти перестали приносить прибыль. Опустели номера, опусти столики в баре. Касса, само собой, тоже поредела. Инесса Рудзенко волевым решением супруга с должности сместила и все последующие месяцы пыталась исправить то, что натворил ее муж. Однако и она особыми успехами похвастаться не смогла.

 

– …у нее к персоналу требования, будто в космонавты отбирает. А зарплата как у всех, иногда даже ниже. При Илларионове нам бонусы платили, доплаты всякие. Попасть сюда было ох как непросто, но и брали только лучших. Кузьма же все отменил. Конечно, все разбежались…А кого попроще они брать не хотят, вот и выходит, что пока работать некому. Замкнутый круг.

– Но ведь ты осталась? – робко спросила я. Алена кивнула и охотно пояснила:

– Это потому, что меня повысили. Раньше я официанткой была, а теперь администратором. Правда, за официантку тоже иногда приходится работать. Но у меня ипотека, так что… И Инесса, надо отдать должное, если много работать, может сверху деньжат присыпать. Не официально, конечно. На руки. С прежними временами не сравнить. Но хотя бы не обманывают…

Я задумалась. Алена же приглядывалась ко мне с интересом. Ход ее мыслей угадать было не трудно.

– А что за названия такие дурацкие? «Коко», «Мими», «Флибустьер»… Будто пират и две портовые девки…

– Похоже, – хохотнула Алена. – Но из другой оперы. Инесса так своих питомцев увековечила. Коко и Мими – ее собачки, а Флибустьер – кот.

– Забавно, – хмыкнула я. Алена махнула рукой.

– Это ты еще картину не видела в ее кабинете! Илларионов перед уходом подарил. От потолка до пола наша Инесса в мехах и подушках восседает аки императрица, а у ног и на ручках разлюбезные любимцы.

– Круто, – признала я. – Надо уметь найти подход к начальству.

– Ну, -почесала нос Алена. – Ему это не пригодилось. Старался-старался, а в семье что-то случилось и пришлось вернуться в родной город не пожав лавры.

– Да, не свезло.

Алена скорчила забавную рожицу и, склонив белокурую голову на бок, с любопытством меня разглядывала в ожидании. Я уткнулась в чашку чая, размышляя о своем. Но деваться особо не куда и, наступив на горло собственной песни, я спросила:

– А какие у вас вакансии есть?

Всего несколько месяцев назад, приятно-прохладным июльским днем, я с гордостью и трепетом получила красный диплом университета. Будущее казалось столь же лучезарным, как небо над головой. Однако реальность с мечтой не совпали.

Четыре дня назад меня уволили с работы. Точнее, отпустили с миром по соглашению сторон, выплатив в качестве компенсации бонус в размере двух окладов. Работу эту я считала временной, но полезной для резюме, и не рассчитывала задерживаться на данной позиции долго – только пока не найдется более подходящий (вписывающийся в мои мечтания о светлом будущем) вариант. Но и увольняться при столь скверных обстоятельствах не планировала.

А случилась банальная до неприличия история. Пройдя с успехом испытательный срок и заслуживая исключительно похвалы от начальства, я вдруг была вызвана на ковер. Пряча глаза и нервно вытирая пот с огромной лысины, начальник (по совместительству владелец фирмы, где я трудилась) заявил, что вынужден со мной проститься прямо сегодня. Почему? Да просто его супруга неожиданно явилась в офис и, по несчастливому стечению обстоятельств, столкнулась со мной у лифта. Приговор мне вынесли быстро, без всякого суда. Виновна! Неподобающе красива! Голову с плеч!

Поскольку моя взрослая, незащищенная университетскими стенами жизнь, насчитывала всего несколько месяцев, подобная ситуация казалась верхом несправедливости. В душе моей бушевали страсти, сердце требовало справедливости. С таким настроением выходят на баррикады и с боем берут Бастилию. Но я не пошла. Ум, как всегда, оставался безразличен к чувствам. Кивнув в знак согласия, я подписала нужные документы, избавив обливавшегося нервным потом начальника от объяснений, а себя от ненужной информации. И забрала скромную, но все же компенсацию, поспешив разместить свое резюме на сайте вакансий.

Несмотря на неожиданный пендель от Судьбы, будущее все еще казалось радужным. Полученных и отложенных денег вполне должно было хватить на то, чтобы протянуть до появления новой работы. Но новая порция неприятностей камня на камне не оставила на моих планах. И вот я здесь.

– Можно войти? – скромно спросила я.

Инесса Каземировна Рудзенко была женщиной, которую трудно чем-либо удивить. Очень трудно. За свои почти пятьдесят лет она перевидала многое и многих. Об историях, в которые она была замешана не говорят в слух и даже не снимаю кино. Но человеку, не знающему о виражах ее судьбы и фактах биографии, трудно было бы заподозрить в благовидной даме ту, кем она являлась.

Иннесса выглядела на ранние сорок. Немного располнела, несмотря на бесконечные диеты и упражнения. Короткостриженые волосы всегда идеально уложены. В ушах и на пальцах блеском превосходства сверкают бриллианты. Украшения ее дороги, но не вычурны. Карие глаза насмешливо и чуть надменно смотрят на окружающих поверх стильных очков. Идеально подобранный образ. Хоть сейчас на обложку журнала «Бизнес-леди».

В глаза бросалось лишь ее отношение к мужу. Она явно любила его куда как меньше своих болонок (если уж совсем честно, до них ему было как до луны). Но толи по доброте душевной, то ли по какой-то иной причине, терпела рядом. Однако ядреная смесь из презрения и насмешки зашкаливали, стоило ей лишь посмотреть на Кузьму.

Он подобного не мог не замечать. Но виду не подавал. И с супруги своей пылинки сдувал, во всяком случае, когда имелись зрители. Что же на самом деле творилось между ними – знали лишь сами супруги Рудзенко. Брак – дело тонкое.

Кузьма своей жене приходился ровесником. Не уступая ей пыхтел в спортзале и с особой тщательностью следил за своим гардеробом и редеющей шевелюрой. Но, в отличие от жены, пренебрежения к окружающим скрывать не пытался. К месту и не к месту давая понять любому, кто победитель в этой жизни. Тот самый случай, когда низкая самооценка одного, становится проблемой для всех.

Собеседование выдалось запредельно коротким. Мои успехи в учебе и трудовые подвиги явно играли против меня. Это стало очевидно сразу. Но по какой-то причине Инесса не поблагодарила меня за потраченное время и не пообещала когда-нибудь (никогда) перезвонить, а я не свалила в открытую дверь, точно зная, что мне здесь не место.

Откинувшись на спинку кресла, она смотрела на меня в раздумии. А я подсчитывала в уме свой бюджет и пыталась решить, могу ли остаться в отеле еще на пару суток и поискать работу в лучшем месте или пора раскупоривать кредитную карту (мой неприкасаемый запас на случай атомной войны).

– И почему же я должна тебя взять? – прервав поток моих и своих размышлений, спросила Инесса.

– Не должны, – пожала плечами я. – Но с персоналом у вас беда. А мне нужно где-то переждать бурю. Ваше время на мое. Все честно.

Кузьму мои слова взбесили. Подскочив как ужаленный, он намеревался отчитать меня по первое число и выставить вон. Но его жена слегка поморщилась, а он уже покорно опустился в покинутое кресло.

–Будешь работать в «Мими» вместе с Аленой. Что она скажет, то и делаешь. Оформлять тебя в штат не стану. Оплата по окончании каждой смены. Преступаешь завтра.

Из кабинета Инессы я выходила едва сдерживая счастливую улыбку. Работа не ахти, но продержаться на плаву какое-то время позволит. А при графике два через два вполне можно найти путную должность и жилье. Начать, конечно, стоит с него. Подкоплю и сниму квартиру.

В свой номер я вернулась окрыленная. Будущее вновь стало окрашиваться в радужные краски. Кто же знал, что страшный сон вчерашней ночи окажется предостережением? Я действительно провалилась в кроличью нору и оказалась там, где и врагу не пожелаю.

Но в будущее не заглянуть. И радуясь мнимому успеху, я мурлыкала себе под нос, распаковывая чемодан. Все мои вещи с солидным запасом пустого пространства разместились в крошечном шкафу. Он, широкая кровать, трюмо, прикроватная тумбочка и телевизор, да кресло в придачу, составляли все убранство тесного номера. Но мне эта комнатка, ставшая домом на ближайшие несколько дней, казалась сущим раем.

Одернув занавеску, я выглянула в окно. Двор- колодец, хоть в три погибели согнись, а небо не увидишь. Разве что на верхних этажах дома, но мой номер на первом.

Я зажмурилась. В ту самую арку, через которую я вошла в поисках хостела, заехала машина. Пересекла двор насквозь и скрылась в следующем.

Стало понятно, почему цена моего номера столь приятна – он угловой. Одна из стен – арка. Зимой здесь, должно быть, очень холодно. Впрочем, задерживаться до зимы я и не собиралась. Оставалось также надеться на то, что кроме местных здесь никто не ездит, и сигналящие в бешенстве автомобилисты за стенкой комнаты не станут нормой.

Спрятав за тяжелой шторой депрессивный вид, я повалилась на кровать широко раскинув руки. Губы растянулись в счастливой улыбке. Но сочинить план на розово-счастливое будущее я не успела, мгновенно провалившись в крепкий сон.

Две с лишним недели спустя я чувствовала себя как рыба в воде во владениях Инессы. Все то, что обещала она и рассказывала Анна совпало с реальностью. По окончанию каждой смены я получала расчет, за переработки платили отдельно. Не сбылся только график – из два через два он практически сразу перекочевал в три через один. Но я не противилась – чем быстрее подкоплю денежек, тем быстрее сниму квартиру. А на собеседования я и в единственный выходной успевала сходить. Не оставалось только времени на отдых. Хотя, недавно я успела посмотреть целый фильм и не уснуть на середине. Так что, все оказалось не так уж и плохо.

Интенсивный график не только помогал пополнить прохудившийся бюджет, но и побыстрее освоиться. Я успела познакомиться (и даже запомнить имена!) со всем персоналом трехглавого бизнеса Инессы. Не мало тому способствовал и тот факт, что практически каждый день я работала на новом месте и в новой должности. Моими силами Инесса штопала дыры в рабочих расписаниях и хостела, и отеля, и бара. Я не возражала. К тому же в хостеле «Мими» я проработала всего одну смену. На вторую, благодаря моей болтовне с постояльцами, Инесса убедилась в том, что с английским у меня в правду полный порядок и перебросила в отель и бар, где частенько бывали туристы. Алена, потеряв во мне сменщицу расстроилась, я – нет. Туристы – это всегда хорошие чаевые.

Все комнатки и коридорчики нынешнего места работы я также изучила в рекордно короткие сроки и ориентировалась, хоть и не с закрытыми глазами, но вполне сносно.

Некогда доходный дом в пять этажей в стиле модерн состоял из трех широких дворов-колодцев и занимал половину переулка. Фасад здания, окна которого выходили на Каменноостровский проспект и дивный маленький парк, был полностью выкуплен Инессой. В нем располагались отель и бар.

Но первый и цокольные этажи ближайшего к проспекту двора-колодца для шикарного отеля не годились, и она разместила на них хостел (впрочем, «Мими» больше походил на трехзвездочный отель и даже не имел номеров больше, чем на двоих постояльцев). В хостеле гости проживали на первом этаже, а в цокольном расположились столовая хостела и подсобные помещения всех заведений Инессы разом. Там также был оборудована спа-зона «Коко». В плохую погоду от отеля к хостелу и обратно персонал перемещался через цоколь, а в хорошую – через двор.

Оставшаяся же часть дома состояла из жилых квартир. Те, что окнами выходили в переулок, как правило, были расселены и выкуплены людьми состоятельными (или не очень). А окна тех, что упирались во внутренние дворы – сплошь коммуналки, каждая из которых не менее десяти-двенадцати комнат. Но несмотря на столь яркий контраст, бедность и богатство уживались в огромном доме вполне мирно и в глаза друг другу не бросались.

Постояльцы «Мими» прежде всего ценили удачное расположение хостела (как-никак, до Петропавловской крепости всего десять минут пешком, а до Невского проспекта одна остановка на метро). В основном, это были гости из других городов России, реже туристы-иностранцы.

Публика отеля «Коко» отличалась кардинально. Все как один люди высокопоставленные, обеспеченные. Локация отеля привлекала их немало, но куда больше его статус и умение персонала держать язык за зубами.

Бар «Флибустьер» посещали и те, и другие. Но куда чаще местные жители или прогуливающейся по окрестностям петербуржцы. Он также занимал часть фасада, но находился на углу, на пересечении проспекта и переулка, и имел два входа: с улицы и из отеля.

Именно в «Флибустьере» мне и выпало сегодня работать. Обычно мне доставалась роль официантки и тогда, надев фирменные черные футболку и фартук до пят, я носилась между столов с подносом и напитками. Сейчас же меня поставили за стойку бара. Все потому, что бармен отеля заболел, его сменщик раньше пяти вечера вернуться из пригорода не успевал, оставить же заведение без бармена Инесса не захотела даже на половину дня. Рассудив, что основной поток посетителей появится после шести, когда офисный люд вырвется на свободу, она вверила мне все бокалы и бутылки, не забыв сообщить, что испорченный и пропавший товар вычитывается из зарплаты провинившегося сотрудника, и отбыла восвояси.

 

На часах еще только полдень, посетителей всего трое и, вопреки профилю заведения, пьют кофе и уплетают сладости. Все как один уткнулись в ноутбуки. Ромка, бармен, говорил, что днем заведение скорее похоже на тихий офис, чем на бар. Хороший вай-фай и удобные столы и кресла притягивают сюда фрилансеров, проживающих где-то поблизости, а цены отпугивают лишних людей, обеспечивая тишину. Впрочем, к вечеру все меняется кардинально. Со столов исчезают ноутбуки и папки с документами. Появляются бокалы с пивом и алкоголем, недавние трудяги сотрясают стены хохотом и оставляют щедрые чаевые миловидным официанткам.

Свою вотчину Ромка содержал в идеальном порядке. Сверкающие чистотой бокалы стояли бочок к бочку. Каждая бутылка расставлена в строгом порядке. Неудивительно, что оставляя меня на посту, он заметно волновался. Зря, между прочем. Пользы, за неимением посетителей, от меня здесь никакой, как и вреда.

Я нахмурилась, подумывая, на чтобы потратить время. Занятие следовало найти обязательно, ибо, остановись я хоть на полчаса, накопленная усталость свалит с ног. Строя мой график Инесса чередовала ночные и дневные смены кое-как. К подобному пренебрежению режимом, в отличие от большой нагрузки, мой организм не привык и это стало сказываться. Посему надо было двигаться как можно больше и быть все время при деле до выработки иммунитета к подобным скачкам.

Однако мудрствовать мне не пришлось. Едва я оглядела бар в поисках занятия, как звякнул колокольчик над дверью и зашла, вернее, вошла как каравелла в гавань, она – Тамара Аркадьевна Коган.

Сухонькая старушка семидесяти лет, всегда одетая с иголочки в костюмы классического кроя из первоклассной шести и блузы из натурального шелка. Ее некогда темные волосы полностью посеребрены временем и убраны в идеальный пучок или «улитку» (в случае праздника). В прохладное время года или, напротив, в жару ее голову украшает неизменная шляпка (один из шкафов ее гардеробной от потолка до пола заставлен коробками со шляпами, тщательно подобранными под наряды и «подходящие случаи»). Левая рука слегка полусогнута, небольшая лакированная сумочка в стиле тридцатых годов на локте. Правой рукой она опирается на трость ручной работы. После гололеда двухлетней давности она стала ее вечной спутницей. Но и трость под стать своей хозяйке. Мастер-кудесник вырезал ее из дерева, украсив причудливым орнаментом по всей длине, заковав в сталь набалдашник. А по корпусу набалдашника выгравировал диковинную мозаику, в которой сведущий мог прочесть цитаты на древнеперсидском.

Когда Тамара входила в помещение, время в нем неизменно замедляло ход. Она приковывала к себе внимание людей ровным счетом ничего для этого не делая. Но с ее появлением, ровно как и с уходом, стрелки часов и чувства людей начинали работать как-то иначе.

Вот и сейчас, звонко отбивая такт невысокими каблуками она пересекла зал. Без всякой спешки и с присущей аккуратностью сняла пальто с воротником из меха чернобурки, определила его на вешалку, не забыв разгладить складки. Подхватила сумочку и, опираясь на трость, проследовала к барной стойке. Трое неподготовленных к такому зрелищу посетителей, наблюдали за ней как под гипнозом.

Стойка была слишком высока для нее, как и барный стул. Но она не придала этому никакого значения. Поставила сумку на стойку, рядом положила толстую папку. Обычную канцелярскую папку для хранения бумаг. Прислонила трость к соседнему стулу и легко запрыгнула на понравившийся.

Я наблюдала за ней с замиранием сердца, готовясь ко всему и сразу и точно зная, что не смогу угадать. Тамара же, не обращая на меня внимания, бережно сняла перчатки из тонкой кожи, пальчик за пальчиком, и положила их на сумку. Только после этого, сложив ладошку на ладошку, на манер английской королевы, она обратила на меня взгляд своих ярко-васильковых глаз и спросила немного хриплым от столь любимых ею крепких сигарет голосом:

– Что за идиот придумал название? «Флибустьер»! Х-м-м… Здесь такая скука, что любой порядочный пират давно бы удавился.

Едва сдерживая улыбку, я парировала:

– Все пираты вымерли еще во времена твоей молодости. Ты свела с ума последнего.

– Таков удел мужчин – сходить с ума по женщинам.

– И много их таких? С ума сводящих?

– Одна на столетие, – без тени сомнения пояснила Тамара. – Мой век уже миновал. Пришло твое время.

Позабыв про свои ноутбуки, все трое мужчин, исподтишка наблюдали за нами будто околдованные. Но не могли разобрать и слова, так как Тамара не любила любопытных и в общественных местах предпочитала говорить по-арабски.

Я улыбнулась и спросила:

– Хочешь кофе? И «Чизкейк»? Так вкусно, как здесь, его нигде не готовят.

Тамара прищурилась и спросила:

– Подлизываешся?

– Самую малость, – еще шире улыбнулась я. Она хмыкнула и в глазах ее показались смешинки.

– Что ж, тогда не смею отказаться.

Говоря, что «Чизкейк» здесь вкусен как нигде, я не лукавила нисколько. Он и сырники составляли славу заведениям Инессы. А повар Люся являлась самым оберегаемым сотрудником. Инесса панически боялась, что конкуренты, как и она в свое время, переманят ее к себе вместе с клиентами-сладкоежками.

Когда первый кусочек коснулся ее губ, Тамара зажмурилась от удовольствия. Сладкое она любила и толк в нем знала, оттого ее «божественно» дорогого стоило.

– Хорошо, -отодвинув в сторону опустевшее блюдце и сосредоточившись на второй чашке крепкого кофе, сказала Тамара. – Я подобрела и вновь к тебе расположена. А теперь, скажи, доколе я все буду узнавать последней?

– Не все знания стоят того, чтобы тратить на них твое время.

– Все, что касается тебя – стоит.

Ее голос был привычно спокоен, но строгий взгляд и тревога, которую она не смогла скрыть, не позволили отшутиться. Я взяла ее руку в свою. Идеальный маникюр, старинные кольца из серебра, привезенные из разных уголков Востока. Во всем мире только у нее такие горячие добрые руки.

И я сказала тихо, бережно держа ее ладонь в своей:

– Я не могу каждый раз рыдать на твоем диване. Давно пора взрослеть.

– На моей памяти ты рыдала лишь дважды, – не терпящим возражений голосом, сказала она. – Первый, когда умерла твоя мать. Второй – после похорон твоего отца.

Был еще и третий. Но тогдашние мои страдания Тамара посчитала детской неразумностью, ибо слезы из-за мужчины именно ими и являлись. По ее мнению, мужчины слез не заслуживали в принципе. И только столь юное создание как я, могло себе позволить такую слабость. Сегодня я была с ней согласна и признательна за то, что об этой «слабости» она не вспоминает.

– Сути не меняет. Не ты ли учила, что кораблем своей судьбы я должна управлять сама.

– Конечно! – не допуская даже мысли об ином, воскликнула она. – Но и выбрасывать за борт свою команду я не учила.

– Я не выбрасывала…

– Нет?

– Нет. Хотела уберечь от ненужных переживаний. Все уже налаживается, переживать особо не о чем.

– Ты поэтому бегаешь с грязными тарелками? С твоим-то образованием?! Таким мозгам, знаешь ли, найдется применение получше… Уж лучше б замуж сходила и то пользы больше. И опыт все же.

Тамара была замужем четыре раза. Каждый ее муж – воплощение героя приключенческого романа. И каждый был оставлен ради нового «опыта». При том, с каждым она умудрялась поддерживать неплохие отношения даже после бурного разрыва. О моем замужестве она подумывала давно и, подозреваю, начала подыскивать кандидатов. По какой-то причине, она всегда считала, что однажды в люблюсь в мужчину, которому любая буря по плечу, а демон и архангел за панибрата. Бурей она мне не желала и надеялась, что тихая сытая жизнь в мирной гавани разучит меня мечтать о морях, что принесли ей так много боли и… счастья.