3 książki za 35 oszczędź od 50%

Между нами лёд. Книга первая

Tekst
2
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Плюша

Просыпаться рано Евгений не планировал, максимум – за полчаса до тренировки. Хотелось отдохнуть после двух дней недосыпа. Однако планы нарушил настойчивый стук в дверь номера.

Он с трудом поднялся с постели, успев бросить короткий взгляд на отражение в зеркале, а затем подошел к двери и обнаружил за ней партнершу.

– Значит, ты тоже не был на завтраке, – улыбнувшись, констатировала Таня, уже одетая в футболку, легинсы и кроссовки. Выглядела она свежо и довольно симпатично. А вот сонный и несколько помятый вид Громова мог вызвать только умилительную улыбку.

– В точку, – хриплым ото сна голосом произнес Евгений, сопротивляясь собственным векам, которые норовили сомкнуться.

– На тренировку идём? – с привычным оптимизмом поинтересовалась Алексеева, игриво подмигнув партнеру. Это заставило Евгения напрячься и, как следствие, несколько взбодрило. Он предположил, что вчерашний ужин Таня могла расценить неправильно. Ему оставалось только надеяться на то, чтобы она себе ничего не напридумывала. Поклонниц Громову хватало и в интернете. Хотя, возможно, это было всего лишь её обычное приторное дружелюбие, на которое у Жени скоро начнется аллергия.

– Иди в зал и начинай без меня, я подойду позже, – без энтузиазма ответил он.

Холодной воде удалось окончательно разбудить Евгения и подарить пусть и небольшой, но всё же заряд бодрости. Вернувшись из ванной, он быстро надел спортивные штаны и черную футболку. Завязывая шнурки кроссовок, Громов понял, что стоит всё же заглянуть в местную столовую, чтобы захватить хотя бы воды.

– Женя! – уже протянув ладонь к ручке двери в столовую, он услышал за спиной до отвращения знакомый голос, который предпочел бы больше никогда не слышать.

– Слушаю, – Евгений обернулся, без каких-либо эмоций посмотрев на Елену. – Что ты здесь забыла?

– Приходила позавтракать с коллегами по сборной, – чуть наклонив голову к плечу, ответила самая отвратительная, по мнению Громова, женщина на этой планете.

– Твои коллеги по сборной живут не в этом доме.

Евгений не видел смысла продолжать диалог дальше и зашел в столовую, оставляя Волченкову в гордом, как и всегда в её случае, одиночестве.

– Ты серьезно думаешь, что чего-то с ней добьешься? – снова раздалось за спиной.

Громов остановился, шумно втянув носом воздух. Выяснять отношения с Леной – последнее, чего сейчас хотелось.

– Думаешь, что достойно себя ведешь, продолжая грязно продвигать свою кандидатуру? – ответил Евгений, взяв литровую бутылку воды, и направился к выходу из столовой. Мысленно фигурист взывал ко всем богам, чтобы только она отстала.

– Главное, чтобы ты не пожалел, – бросила ему вслед Волченкова.

Евгений вышел в коридор, размышляя над тем, что если бы Лена всю свою язвительность обернула против самой себя и своего партнера, то добилась бы гораздо большего. Но ей всегда кто-то мешает, либо кого-то не достает. Виноваты у неё всегда другие. Жаль только, что он не учуял её «гнильцу» некоторое время назад и повелся на ягодицы, которые, откровенно говоря, знавали лучшие времена.

Алиса в отношении Лены была куда более проницательна. Ещё в начале отношений с Волченковой она была уверена, что это неправильно, но Евгению казалось, что партнерша просто не хочет, чтобы он отвлекался на что-то помимо тренировок. На этой почве они много ругались.

Вспомнив про Алису, эмоции внутри Громова радикально сменились. Недавнее раздражение обернулось теплом. Он понимал, что надо справиться о её самочувствии, но сил для этого не мог найти уже несколько дней. Евгений винил себя в случившемся и просто не знал, какие слова должен произнести.

В зале для тренировок Громов первым делом обратил внимание на потолок. Его высота для поддержек, подкрутки и выброса подходящая. Это не могло не радовать. Сегодня предстояла серьёзная работа над новоиспечённой партнёршей, которая в тот момент разминалась, едва слышно сопя, выполняя упражнения на растяжку. Евгений углядел в этом что-то по-детски неуклюжее. В голове невольно возник образ плюшевого мишки, а вместе с этим появилось и прозвище для партнерши.

Громов ещё раз внимательнее посмотрел на неё и отметил, что оно действительно ей очень подходит. Таня такая «мягкая и пушистая», будто внутри не мышцы и кости, как у нормальных людей вроде Евгения, а синтепон какой-нибудь. Или сахарная вата.

Вспомнив про еду, Громов сразу ощутил в животе призывное урчание.

– Ещё раз привет, – улыбнулась Таня, с необычайной легкостью садясь на поперечный шпагат.

– Тебе стоит уделять больше внимания силовым упражнениям, – сделал замечание партнер.

Тогда тебе самой будет проще выполнять, например, поддержки.

От Громова не укрылось, что сразу после его слов улыбка с лица партнерши пропала, и она опустила голову, вытягивая руки вперед, чтобы лечь грудью на пол.

– Не вздыхай, – вдруг произнесла она, всё ещё лежа лицом в пол. – Просто признай, что тебе слабо, – продолжила Таня и тем самым повергла Евгения в легкий шок. Он моргнул, а затем чуть нахмурил брови, отказываясь до конца осознавать то, что Таня, кажется, только что бросила ему вызов.

– Знаешь, – собравшись с эмоциями, ответил он, садясь на пол напротив своей партнерши, – чисто физиологически мужчинам гораздо легче дается поперечный шпагат.

– Это всё теория, – произнесла она, плавно поднимая корпус с пола, но оставаясь в шпагате.

Фигуристка игриво посмотрела на Евгения, а затем начала поочередно медленно наклонять голову к плечам, растягивая мышцы тонкой шеи, за которую Громов невольно зацепился взглядом. – А ты докажи.

Внутри Евгения закипал котёл возмущения, а в голове крутился один вопрос: что она себе позволяет? Но виду Громов не подавал, стараясь внешне оставаться невозмутимым.

– И что мне за это будет? – он принял странную игру своей собеседницы, давая возможность думать, будто она взяла его «на слабо».

– Я, так и быть, перейду к силовым упражнениям.

– Любуйся, – с пафосом произнес Евгений, чуть приподнимаясь с пола, а затем опускаясь на шпагат. Он изо всех сил пытался не показать, что это причиняет ему некоторую боль. Как минимум, потому, что он совсем не разогрелся. И как максимум потому, что он, несмотря на то, что знал о необходимости и пользе растяжки, совершенно её не переносил.

– Ну-у, – недовольно надула губы Алексеева. – Кто так растягивается?

Таня поднялась с пола, и у Евгения появилось плохое предчувствие. Она обошла его и положила холодные ладони на его широкие плечи.

– Расслабься, ледяной король, – попыталась пошутить Таня, в то время как Громов от такой неожиданной близости даже не знал, что ответить. Таня казалась ему довольно стеснительной девушкой, и он не ожидал, что она сможет так смело сначала бросить ему какой-то вызов, а затем ещё и взять инициативу в свои руки. Алексеева тем временем опустилась на колени и провела ладонью по его бедру.

– Если ты будешь таким напряженным, толку от растяжки не будет, – Таня говорила вроде бы то, что Громову было прекрасно известно, но тело отказывалось слушаться. Он не мог расслабиться.

– Сделай глубокий вдох, а на выдохе расслабься и попробуй опустить грудь к полу, – спокойно произнесла она ему на ухо. Евгений вдохнул, а на выдохе действительно попытался опуститься ниже.

Таня приподнялась с колен и легла грудью на спину Громова. Теперь он почувствовал ещё более сильное и болезненное натяжение в бедрах и пояснице.

– Я тебе за это отомщу, – ответил он осипшим от подобных экзекуций голосом.

Алексеева, наконец, отстранилась, и Евгений сразу же собрал вместе свои ноги, чувствуя, как натяжение их покидает.

– Сорок отжиманий, – раздраженно скомандовал он, поднимаясь с пола.

Алексеева, на удивление, не стала перечить и действительно начала выполнять то, что было велено партнером.

– Стоп-стоп-стоп! Кто так отжимается? – передразнил Громов и присел на одно колено, положив ладонь на её живот. – Напряги пресс, если он у тебя, конечно, имеется, а руки расставь чуть шире. Вот, теперь посмеемся вместе, – улыбнулся он, довольный своей маленькой местью.

После исправления исходного положения сил у Тани заметно поубавилось, судя по замедлившемуся темпу, однако виду она не подала. Разве что стала чуть тяжелее дышать. Громов считал, что всё делает правильно. Это в её же интересах.

– Тридцать девять… Фуф… Сорок! – Алексеева поднялась на ноги, вся красная от натуги. В глазах читалась детская обида. Евгений смерил её холодным взглядом, но потом позволил себе едва уловимо ухмыльнуться.

– Не вешать нос, Плюша! – случайно выдал он вслух, а затем понял, что напортачил. Крупно.

– Что? – Алексеева медленно повернулась к партнеру, и осатанелый взгляд вкупе с красным лицом придал ей и вовсе инфернальный облик.

Выставив руки перед собой, Евгений решил подыграть партнерше и начал медленно пятиться назад, надеясь на божью милость.

– Я тебе покажу «плюшу»! – пригрозила Татьяна, и он понял, что новое прозвище, любезно выданное партнерше пару секунд назад, её, мягко говоря, задевает.

Небеса оказались благосклонны к Громову, и в зал вошёл тренер.

– Как дела на трудовом фронте? – с задором поинтересовалась женщина, увидев разрумяненное лицо своей новой подопечной. – Похоже, ты выкладываешься изо всех сил, Таня. Чего не скажешь о тебе, Женя.

Громов поймал на себе укоризненный взгляд Ольги Андреевны и понял, что сейчас попотеть придется ему.

– Пришла сообщить, что мы решили оставить программы, которые вы с Алисой катали на чемпионате России.

Громов с пониманием кивнул. Ожидаемое решение. Поставить две новые программы времени нет. А вот обучить Таню тому, что уже придумано, они вполне успевали. При условии огромного желания и плодотворной работы.

– Регламентом союза конькобежцев это не запрещено, – продолжила Ольга Андреевна, и Евгений бросил косой взгляд на Алексееву, которая от этой новости была не в восторге. – Разберите короткую программу по элементам и начните отрабатывать их в зале. Вечером встретимся на льду.

 

– Будет сделано, – нарочито строго ответил Громов, провожая тренера взглядом.

Следующие несколько секунд партнеры провели в полной тишине. Евгений вспомнил короткую и произвольную программы и вновь увидел перед глазами Алису. Обернувшись к Тане, заметил, как та сидит на полу у стены, обняв себя за колени. Громов недовольно поджал губы, отмечая про себя, что эта поза жертвы ему совсем не нравится.

– В чем дело?

– Я видела обе ваши программы, – тихо ответила Таня, посмотрев перед собой.

Евгений обреченно вздохнул. У него появилось плохое предчувствие надвигающего женского нытья.

– И что хочешь этим сказать? – с ядом в голосе поинтересовался он, скрестив руки на груди.

– Они сложные, – вздохнула Таня, догадываясь, что Евгения это откровение не обрадует.

– Конечно! – ожидаемо сорвался он и поймал испуганный взгляд Алексеевой. – Мы с этими программами рассчитывали побеждать весь сезон. Смешно, что мне приходится объяснять тебе очевидные для любого спортсмена вещи! Я в спорте чтобы побеждать, а не кататься за ручку по кругу и заводить дружбу с другими членами сборной!

Таня вновь апатично опустила голову, ничего не отвечая, но Евгений не считал себя виноватым. Для него всё ещё странными являлись её «тараканы» в голове. Страх поддержек просто потому что бывший партнер – козел? А травмы… Травмы были у всех, кто, так или иначе, связан со спортом высших достижений. Это нужно уметь преодолевать. Иначе никак.

Скорее всего, этот сезон станет последним для Евгения, и он не хочет упускать медали – особенно олимпийские – из-за такого вопиющего непрофессионализма своей партнерши. Если придется быть жестким – он будет.

– Давай попробуем выброс, – несмело предложила Таня, поднимая голову, и посмотрела на Громова со злостью, которую очень хотела скрыть.

Но её эмоции оставались очевидными для Евгения. В мире спорта ценится умение скрывать то, что происходит внутри. Даже когда там руины всего, что было важно для тебя в этой жизни. Перед глазами Евгения снова появилась Алиса. Он на мгновение зажмурился, понимая, что необходимо сконцентрироваться на себе и своей новой партнерше.

– Давай, – кивнул он, а затем протянул Тане руку, чтобы помочь подняться с пола.

Громова удивило, что из всех элементов парного катания выброса она боится меньше всего. Обычно это огромный стресс как для партнерши, так и для партнера. Этот элемент наименее предсказуем и наиболее травмоопасен для партнерши наряду с поддержками. Алиса никогда не могла быть уверена в том, сможет ли она сделать идеальный выезд и приземлиться на одну ногу на заднее наружное ребро лезвия. А Евгению каждый раз было волнительно закручивать её и «выбрасывать» в сторону, словно в замедленной съемке наблюдая, как она выполняет три оборота, а затем приземляется.

– В короткой программе у вас был заход через риттбергер, я помню.

– Давай для начала сделаем двойной? – предложил он, подходя ближе и протягивая ладонь. – Поехали? – на выдохе произнес тихо, выставляя одну руку в сторону, а второй потянул на себя Алексееву.

Фигуристы начали разбег назад, быстро перебирая ногами и имитируя скольжение. Громов положил ладони чуть ниже её талии, а затем ближе прижал партнершу к себе.

– Готова? – на всякий случай уточнил он.

– Да, – коротко и сосредоточенно ответила Татьяна, положив ладони на его запястья.

Евгений резко оторвал партнершу от пола, разворачивая свой корпус, и «выбросил» её в сторону. Алексеева быстро сгруппировалась, сгибая руки в локтях. Одну из них завела за спину, а другую прижала к груди. В таком положении фигуристка выполнила два оборота и вышла из группировки, грациозно распрямляя руки в стороны, и… Идеально чисто, изысканно мягко, по-кошачьи, приземлилась на одну ногу. Вторая нога Тани не задела пол.

Громов был поражен. Татьяна в его глазах переставала быть безнадежной.

– Теперь давай тройной, – требовательным тоном произнесла фигуристка, и брови Громова поползли вверх. Даже стало немного неловко за то, что он наговорил несколько минут назад. Партнеры снова проделали то же самое. Таня блестяще выполнила тройной выброс, а Евгений отметил, что её тело прекрасно работает, когда она этого хочет.

– Попробуем изобразить прыжковый заход в либелу? – предложил Громов, но его партнерше, судя по лицу, эта идея не очень понравилась. И снова пришлось включать деспота. – Или мы будем все две минуты пятьдесят секунд выброс исполнять? – поинтересовался он с ядом в голосе, замечая вновь зарождающуюся злобу в глазах Тани.

– Хорошо, но сначала на большом расстоянии.

Громов был вынужден согласиться. Хотя они с Алисой все вращения и заходы на них выполняли предельно близко, зная, что это высоко оценивается судьями.

– Покажи мне, пожалуйста, пример, – несмело попросила Таня.

Евгений взял разбег, а затем перепрыгнул с одной ноги на другую и остановился в ласточке, так как вращения выполнять на полу невозможно.

– Будем пробовать, – тихо произнесла Алексеева, и Громову несколько польстил её сконцентрированный взгляд.

Партнеры встали к стене, взяли разбег параллельно друг другу, а затем прыгнули и одновременно оказались в ласточке на правой ноге. Всё было выполнено хорошо, если бы не это огромное расстояние. Громов с раздражением отметил, что они не юниоры, чтобы выполнять подобные элементы так далеко. Поэтому предложил попробовать ещё раз, а затем уже выполнить этот заход на более близком расстоянии.

Евгений понимал, что Тане было страшно. Он и сам ощущал странное, несвойственное волнение. Из-за разницы в росте тяжелее всего в таких элементах приходится партнерше, потому что её лицо оказывается на одном уровне с вытянутой ногой партнера. Евгений понимал, как необходима здесь синхронность, как важно друг друга чувствовать. Но он понимал и то, что у них с Таней попросту нет времени планомерно сближаться в плане физического ощущения друг друга, и им придется работать ультимативно. Либо они делают так, как надо, либо сидят дома и смотрят чемпионат Европы по телевизору.

Фигуристы выполнили всё то же самое ещё четыре раза, но сделали это всё ещё на большом расстоянии. Наконец, к большой радости Громова, Татьяна решилась сблизиться. Они снова встали максимально близко к стене, чтобы у них было как можно больше места для разбега, и начали движение, находясь на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

Всё шло хорошо, но в момент прыжка Евгений увидел в зеркале, как Таня немного сбавила темп, в результате чего синхронность пропала, а ступня Громова пролетела в считанных сантиметрах от лица. Партнеры приземлились на правую ногу и остановились.

Таня часто дышала, хотя сильных физических нагрузок сейчас не было, и Евгений понимал, что она испугалась. Он – тоже, но показывать этого не станет. Громов считал, что им обоим нужно радоваться, что дело было не на льду, иначе она могла бы получить травму от лезвия его конька.

– Почему ты замедлилась перед прыжком? Мы шли в одном темпе, а потом что? Хочешь остаться со шрамом на лице? – не сдержался он, желая разобрать ошибку.

– Не знаю, – выдохнула Таня, опуская глаза. – Я растерялась.

– Самой не смешно? – злился Евгений. – Ты не в детско-юношеской спортивной школе, ты в сборной!

– Ты мог бы просто поддержать меня, а не кричать, – повысила на него голос в ответ Алексеева.

От такого заявления у Громова пропали последние остатки спокойствия.

– Единственная поддержка, которую я могу тебе предложить – та, что является элементом парного катания, – сорвался он. – Если тебе нужен кто-то для того, чтобы слушать твои «я растерялась» – обратись к психологу.

Громов замолчал, видя, как Таня начала часто дышать, но уже не от испуга, а от злости. И это ему нравилось. Пусть злость делает её сильнее. Танин главный враг сейчас не Громов, как ей может показаться, а она сама.

– Поддержка в два оборота с хватом за талию, – неожиданно скомандовала она с каким-то фатализмом в глазах.

Да, эта поддержка второго уровня сложности, спорить Евгений не стал. Да, она предельно простая. И да, её выполняют юниоры. Но в глубине души он был рад и надеялся, что они доберутся и до поддержек пятого, наивысшего, уровня сложности.

Таня повернулась к партнеру спиной и сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Евгений положил ладони на тонкую талию и, к своему удивлению, заметил, что его это немного волнует и… возбуждает? Громов чуть качнул головой, предположив, что у него шалят нервы. Он поднял партнершу, и она стремительно взмыла вверх, положив ладони на его руки. Громов отчетливо ощутил, как напряглась каждая клеточка её тела. Дела ещё хуже, чем он предполагал. Если Алексеевой так страшно делать подобные детские поддержки, то он даже не знал, что будет на поддержках, в которых ей придется держаться на одной руке, а не как сейчас, когда нагрузка, по факту, ложилась только на Громова.

Он чуть крепче сжал руки на талии, делая шаги по залу и выполняя оборот вокруг себя, а затем поставил Таню на ноги.

В глазах партнерши он всё ещё видел страх и не понимал, почему она не может с ним совладать. Ситуация с выбросом показывает, что её тело знает и помнит технику выполнения элементов, и она может быть потрясающе сильной партнершей. Если захочет.

– Попробуем разобрать дорожку шагов из программы, а затем параллельные прыжки, – предложил он.

Партнеры закончили тренировку «на земле» в половине второго. Евгению она далась тяжело в эмоциональном плане. Раньше ему не встречались фигуристы, которые не знали бы, зачем они здесь, зачем они катаются. Но, глядя на Алексееву, понимал, что она именно тот человек, который на данном этапе карьеры не знает, для чего катается. И это сильно тормозит её прогресс.

Татьяна вышла из зала первой, и Громов видел, что она, мягко говоря, не в настроении. Он забрал пустую бутылку из-под воды и вышел следом.

– Зайдем переодеться или пойдем на обед прямо так? – спросила Таня, всё ещё учащенно дыша.

С прыжками партнеры в последние полчаса тренировки потрудились изрядно. Громов был доволен.

– Пойдем так, я ужасно голодный, – он демонстративно положил ладонь на живот, вновь вспоминая об отсутствии завтрака.

– А я, наверное, обойдусь только водой и на обед тоже, – с картинной досадой вздохнула Таня, с драматизмом запрокидывая голову.

«Усть-Зажопинский театральный кружок плачет по тебе, Алексеева!» – мысленно подметил Громов.

– Это с какой радости?

– Ну, – снова печально вздохнула Татьяна, – нам, плюшкам, не стоит налегать на еду.

Евгений страдальчески вздохнул. Для полного счастья к тараканам Алексеевой необходимо было добавить эти типично женские загоны о лишнем весе.

– Не говори ерунды, – попытался сдержать себя в руках он. – Во-первых, я назвал тебя Плюшей, а не плюшкой.

– Да? – Таня, заметно осмелев в общении с именитым партнером, бросила на него укоризненный взгляд. – Может, мне ещё и спасибо тебе нужно за это сказать?

– Да. Плюша и плюшка – кардинально разные вещи. Стыдно не знать, – Громов едва заметно ухмыльнулся, замечая, как Алексеева обиженно надувает губы.

– Ничего-ничего, Евгений Алексеевич, – зловеще произнесла Таня, когда он придержал ей дверь в столовую, – я тоже придумаю тебе прозвище.

Пока партнеры стояли в очереди, Татьяна оставила Евгения на несколько секунд и подошла ко всем, кто стоял перед ними. Громова это дико раздражало. Такие проявления нарочитой вежливости ему не нравились. Лучше бы Таня думала о короткой программе, а не о том, как у кого дела.

– Ксюша пригласила нас сесть к ней, – с широкой и, черт возьми, красивой, по мнению Евгения, улыбкой, произнесла Алексеева, вернувшись к нему.

Татьяна отошла от линии раздачи первой и села за стол со своей подругой. Громову хотелось побыть одному, подумать о предстоящем, но… На горизонте появился Дима. Наглый, по мнению Громова, рыжий юноша быстрее него занял место рядом с его партнершей. И такое проявление интереса к Тане начинало напрягать.

Он подошел к столу последним и сел напротив Татьяны. Та сразу зажалась, а вот Ксения, наоборот, расцвела и улыбнулась Евгению максимально очаровательной улыбкой и поинтересовалась, как прошла их тренировка. Громову приходилось давать максимально короткие ответы, надеясь, что Ксения поймет, как сильно голоден Евгений, и оставит в покое.

– Тебя не было на завтраке, – краем уха Громов услышал обращения Дмитрия к Тане. – У тебя всё в порядке?

На секунду Евгений оторвал взгляд от тарелки и увидел, что юноша чуть ли не прилип к партнёрше. Громов собрался что-то на это ответить вместо Татьяны, но ему на помощь неожиданно пришла… Ксюша.

– Вас обоих не было на завтраке, – лукаво улыбаясь, подметила она.

 

Губы Евгения растянулись в довольной улыбке. Он понимал, что Ксения осознанно позволила себе отпустить такую фразу, и это обрадовало.

– Да, – поддержал Евгений, – мы с Таней вчера поздно легли.

Он увидел, с какой ненавистью на него посмотрел Дима, и самодовольно улыбнулся, нарочито медленно жуя.

– Мы гуляли, – поспешила объясниться Алексеева, догадываясь, что их коллеги по льду поняли фразу Громова неправильно.

Дима расслабился и снова с улыбкой посмотрел на Татьяну. Громова начинал сильно раздражать этот мальчишка с ещё детскими глазами и эмоциями, которые с такой легкостью читались на его лице. Если бы Евгений захотел, Алексеева с кровати бы не встала сегодня. И завтра. И ещё несколько дней. Шансов против Громова у него мало, но он всё же понимал, что придется расставить все точки над i, дабы ничто и никто не отвлекало его партнершу от подготовки к соревнованиям.

После обеда Громов договорился с Таней о том, во сколько они встретятся на катке, и ушел в свой номер. Ему хотелось побыть одному. Он устал. Алексеева выводила его из эмоционального равновесия.

Евгений закрыл за собой дверь, и устало сел на постель. Он должен переодеться, принять душ, но сил совсем не было. Он достал из кармана спортивных брюк телефон и несколько секунд смотрел на него, понимая, что должен это сделать. Должен позвонить маме Алисы.

Евгений нашел номер Ирины Николаевны в контактах, и его большой палец завис в нескольких миллиметрах от экрана. Он боялся с ней говорить. Он всё ещё чувствовал себя виноватым. Перед глазами вновь всплывала одна из самых страшных ночей в его жизни…

Половина первого ночи. Громов лежал в постели, но никак не мог заснуть. У него было странное, плохое предчувствие. Лежащий на тумбочке телефон начал вибрировать, и ему пришлось сесть, а затем ответить на звонок от незнакомого номера.

– Да, это я… Как? Когда? – он выдавал эти вопросы один за другим и получал ответы на все, но те будто проходили сквозь него. Он слышал только отрывки фраз. Он слышал имя Алисы.

Дверь. Подъезд. Лестница. Громов не помнил, как оделся, как закрыл квартиру, как пробежал все лестничные проемы.

Машина. Дорога. Стрелка спидометра на 180. Евгений не помнил, как доехал до больницы, как вбежал в реанимацию. Всё происходило так быстро, что мозг не успевал за телом. Громов будто спал и видел худший свой кошмар с тех пор, как потерял мать.

В мыслях судорожно пролетали воспоминания о том, как ему сообщили, что её нет. Он был уверен, что не сможет ещё раз пережить потерю близкого человека. Нет. Он мог пережить многое, но не это.

В голове лишь тугим эхом – будто внутри бетонной коробки – мысль: «Алиса, держись! Алиса, держись!».

На кушетке рыдала Ирина Николаевна в объятиях мужа, поглаживающего по плечу. Громов видел, как он держится ради супруги и не дает эмоциям взять вверх. Это отрезвило на мгновение и его самого.

– Ж-ж… Женя… – еле слышно от слёз произнесла Ирина Николаевна, и руки Евгения несмело легли на её спину. Он хотел облегчить её боль, но не мог. Она душила его самого.

– Как она? – с трудом выдавил из себя Евгений, словно проглатывая лезвия, застрявшие в горле.

– Тяжело. Врачи надеются на лучшее, – ответил её отец.

– Как и все мы, – машинально ответил Громов. Смотреть в глаза родителям Алисы было тяжело. Он нес за неё ответственность десять лет. Он берег её. Не допускал действительно серьезных травм, которые могли бы случиться по его вине. Но сейчас он… Не смог проконтролировать. Не смог отговорить от ночной поездки.

Из палаты вышел врач, и присутствующие в коридоре обступили его. Он стянул с лица повязку, и Громов узнал Степана Степановича, своего старого знакомого.

– Здравствуйте. Вы родственники Калининой?

– Да, – внезапно ответил Громов, – здравствуйте, как она?

Врач секунду помешкал, а затем, видимо, вспомнил того, кто стоял перед ним и когда-то тоже был его пациентом.

– А, Евгений. Не узнал. Должен сказать, если она хотя бы вполовину такая же упрямая, как вы, то шансы довольно приличные.

– Чего-чего, а упрямства у неё больше, чем у меня, – тихо произнес Евгений, пытаясь подбодрить и себя, и всех стоящих рядом…

Сколько раз Громов просил себя не привязываться к людям? Либо они предадут, либо покинут из-за несчастного случая или болезни. Кому, как не спортсмену знать, как хрупко человеческое тело?

Но после потери мамы он привязался сначала к Алисе, а затем к Лене. Ничем хорошим не закончилось ни то, ни другое. Вот только за Алису Громов был намерен бороться. Он заставил себя нажать на кнопку вызова и приложил телефон к уху. С каждым гудком сердце билось всё чаще.

– Женя, – он услышал измученный, усталый голос Ирины Николаевны.

– Здравствуйте, – тихо ответил Громов. – Как она?

– Не приходит в себя, – после долгих секунд тишины, с трудом произнесла её мама.

– Простите меня, – внезапно севшим голосом проговорил он.

– Женя, за что? – искренне удивилась Ирина Николаевна.

– С момента той аварии я не могу нормально спать. Виню себя, что не смог отговорить её ехать поздно ночью в гололед. Простите меня, – голос Громова снова предательски дрогнул, по щеке покатилась скупая слеза. Однако Евгений не чувствовал стыда за эмоции, но был всё же благодарен судьбе, что не разговаривал с Ириной Николаевной лицом к лицу.

Из гостевого дома Евгений вышел позднее, чем планировал. Заметив, что впереди шли Ксения и Татьяна, в его голове зародился коварный план.

Он почти бежал, быстро перебирая ногами, но старался делать это максимально бесшумно. Ксюша, почувствовав неладное, обернулась назад и увидела партнера подруги. На лице у неё читался немой вопрос, но Громов приложил указательный палец к губам, прося помолчать. Одиночница согласно кивнула и, заговорщически подмигнув Жене, отвернулась, продолжая разговор с подругой. Громов внезапно схватил партнершу за талию и, не опуская её ноги на землю, сделал корявый и торопливый заход на подкрутку.

– Попробуй только! – угрожающе крикнула Алексеева, вцепившись ладонями в его руки.

– Группируйся! – скомандовал он и подкинул партнершу в воздух. Она выполнила в воздухе один оборот, скрестив руки на груди, и Евгений поймал её, крепко прижимая к себе, чтобы показать Тане, что с ним безопасно. Всегда. При выполнении любых элементов. На нормальную подкрутку произошедшее совсем не было похоже, но это уже прогресс для Тани. Она резко выпуталась из его рук, а затем со злостью ударила по плечу.

– Так не поступают, Громов! – разъяренно крикнула она, забирая из рук Ксении спортивную сумку, которую выронила. Повесив ту на плечо, Таня торопливо ушла в сторону катка, оставляя и своего партнера, и подругу.

– Это, конечно, было немного неправильно, – начала Ксения, – но я думаю, что иначе эти страхи из её головы не выбить.

Громов довольно кивнул, радуясь тому, что нашлись люди, которые понимают его методы и даже одобряют их.

– Только не говори Тане, что я на твоей стороне, – попросила его Ксюша, когда они заходили в ледовый дворец.

– Предлагаешь мне роль плохого полицейского, а сама будешь хорошим?..

Татьяна лежала на кровати в своем номере, смотрела в потолок и осознавала, что ноги больше не гнутся. За последние дни она устала, кажется, как никогда в жизни. Раньше она считала себя достаточно сильной фигуристкой и хорошей спортсменкой. Но сейчас поняла, что сильно ошибалась. С бывшим партнером они обычно занимали места в диапазоне от пятого до десятого. На национальном чемпионате. О международных турнирах пара Алексеева/Куликов, разумеется, даже не думала. Их устраивало звание пятой/шестой/седьмой/восьмой пары страны. Только сейчас Татьяна поняла, что все эти годы они катались вполсилы, и она никогда не знала, каково это – кататься среди сильнейших. Она не знала настоящей конкуренции. После того, как Громов волею случая стал её партнером, Тане либо завидовали, либо ненавидели, но все отчего-то были уверены, что она должна быть благодарна судьбе за такой подарок. В Федерации, принимая решение поставить их вместе, никто не захотел узнать, нужно ли ей всё это? Способна ли она это выдержать? Кто она рядом с Евгением? Практически никто. Они оба это знают.