Шоколадное пугало

Tekst
26
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Шоколадное пугало
Шоколадное пугало
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 36,09  28,87 
Шоколадное пугало
Audio
Шоколадное пугало
Audiobook
Czyta Галина Чигинская
18,67 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 10

О встрече с женой Сиракузова я рассказала мужу по дороге в центр, где ему надлежало потерять лишние килограммы.

– Интересно, – пробормотал Иван, – обсудим потом. Приехали, нам сюда.

Я посмотрела на большую дверь без таблички.

– Ты уверен?

– Дом четырнадцать, – подтвердил Иван.

– Странно. Нет вывески, – удивилась я, выходя из джипа.

Муж нажал на кнопку домофона.

– Рады гостям, – пропел женский голос. – Вы к кому? По записи?

– Татьяна Сергеева… – начала я.

Замок щелкнул, мы очутились в круглом холле, посреди которого журчал фонтанчик.

– Рада видеть вас, – пропела девушка за стойкой, – Валентина. Вы к доктору Воинову Александру Филипповичу. Ах, он чудо. Пойдемте.

– Где бахилы? – осведомилась я.

– Мы просто постоянно моем полы, – заулыбалась Валентина, – не хотим, чтобы наши любимые подопечные свою красивую обувь в ужасные мешки прятали. Да и поскользнуться в них можно.

– Почему у вас вывески нет? – не успокоилась я.

– Сюда приходят звезды, бизнесмены, депутаты, – перечислила сопровождающая. – Наших подопечных часто по телевизору показывают, за ними охотятся журналисты. Представителям прессы к нам никогда не попасть, но стоять у входа им запретить нельзя. Увидит корреспондент, что человек вошел в клинику, где с лишним весом лучше всех в России справляются, и пойдет по клавиатуре стучать: «Политик N, жирный кабан, наел пузо на деньги, которые у инвалидов и пенсионеров отнял. А теперь тратит народные деньги на программу похудения». И невдомек репортеру, что ожирение не всегда от большого аппетита бывает. Толстеют от разных заболеваний, например, гормональный сбой случился, или преднизолон человек принимал. Да тут хоть одной водой питайся, разнесет.

Валентина потянула за ручку дверь.

– Александр Филиппович, к вам такие красивые, такие милые, такие суперские Иван и Таня!

– Жду с нетерпением, – ответил врач.

Мы вошли в кабинет.

– Рад, очень рад, – заговорил Воинов, красивый стройный мужчина лет сорока пяти. – Сегодня у нас первый ознакомительный день. Попрошу вас сдать анализ крови. Неля!

Белая створка в стене открылась, появилась медсестра.

– Добрый день. Кто первый? Самый храбрый?

– Давайте я, – откликнулся Иван.

– О! Вы герой, – захлопала в ладоши медсестра, – обычно женщины вызываются, мужчин я еле-еле уговариваю. Пойдемте, Иван.

– Мы с Татьяной заполним анкетку, – обрадовался Воинов. – Имя, фамилию, адрес, год рождения вчера ваша мать сообщила.

Я не стала объяснять врачу, что Рина моя свекровь.

– Сразу к делу приступим, – потер руки диетолог. – Сколько раз в день вы едите?

– Э… э… не знаю, – откровенно сказала я. – Чай приемом пищи считается?

– Просто кипяток с заваркой?

– С вареньем. Печеньем. Или с кексом, конфетой, – призналась я.

– Это мусор. Удар по здоровью. Хуже только фастфуд.

– Иван Никифорович ест бургеры, – наябедничала я.

Воинов пресек мою попытку перевести стрелку на супруга.

– Разберемся с ним потом. Сейчас речь о вас. Сколько раз вы пьете чай со сладостями?

– Ну… Когда хочется, тогда и завариваю.

– Завтракаете?

– Да.

– Что на столе?

– Сыр, масло, колбаса, хлеб.

– Смерть сосудам и печени! Напитки?

– Кофе, – робко ответила я.

– Черный?

– Нет.

– С чем?

– Со сливочками.

– Убийство для хорошей кожи.

– Иногда какао, – быстро добавила я.

– Ведет к облысению! – отрезал врач. – Между завтраком и обедом чай с печеньем и вареньем?

– Ага, – подтвердила я.

– Воду употребляете? Минеральную?

– Да.

– Сколько?

– Не считала, просто беру бутылку, когда жажда появляется.

– Кандидат на цистит.

– Кто?

– Вы. Обед во сколько? И что в меню?

– Как получится.

– Вчерашний день помните?

– Вроде.

– Расскажите о блюдах.

– Сосиски с картофельным пюре.

– И чай с вареньем?

– Нет, – сникла я, – капучино с кексиком. Малюсенький маффин на один укус.

– Ужин во сколько?

– Вчера в полночь.

– Фуу. Куриная грудка на пару?

– Пирог на сковородке. Свекровь приготовила. Такая картофельная запеканка из пюре и говядины с жареным луком. Верх смазан сметаной.

– И чай с вареньем-печеньем?

– Нет, – прошептала я, – кефирчик.

– Ну, это ничего, – одобрил диетолог.

– С куском домашнего торта, – еле слышно уточнила я, – мама мужа прекрасно печет.

– Хм, – протянул Воинов. – Что из еды для вас самое вкусное?

– Все, – отрапортовала я, и тут, на мою радость, появилась девушка в халате.

– Вот и мы, – сказала медсестра, – возвращаю Ванечку, беру Танечку.

Следующие два часа мы с мужем проходили тесты, обследования, лежали в разных аппаратах, а потом снова очутились у Воинова. На этот раз лицо Александра Филипповича походило на древнегреческую маску трагедии.

– Плохие результаты? – занервничала я.

– Вылечить можно все, – ответил доктор.

От этих слов по телу забегали мурашки.

– Что с нами?

– У каждого человека свои болезни, – философски заметил Воинов. – Начну с Ивана. Мы провели анализ на национальность, установили, кто ваши предки.

– Зачем? – удивился муж. – Легче спросить. Я со всех сторон русский. И мама, и папа!

– Речь идет об очень далекой родне, – пояснил врач, – что жила еще до нашей эры.

Супруг изумился.

– Какая разница, кто мои прародители?

– Верно, – подхватила я, – их, к сожалению, уже давно нет. И толстый-то Иван Никифорович сейчас, в прошлые времена он не жил.

– Большая разница, – заявил доктор, – если вы происходите от народов Севера, то генетически не переносите говядину, свинину, курятину. Почему? Да потому, что прапра… дед не ел ничего такого. Не водились миллионы лет назад на Северном полюсе коровы. Да, предки давным-давно исчезли с лица Земли, а у вас до сих пор нет в желудке нужных ферментов. А то, что неправильно переваривается, откладывается в жир!

– Что же тогда мне есть, если я из чукчей? – растерялся Иван Никифорович.

– Оленину, медвежатину белую, тюленя, моржа, – перечислил Воинов.

– Вроде белые медведи занесены в Красную книгу, – засомневалась я.

– Нет смысла обсуждать то, что не надо! – остановил меня доктор. – Перейду к конкретике. Иван, вы на семьдесят процентов верблюдоид-африканс, на тридцать коземордец.

Глава 11

Муж открыл рот, потом закрыл его.

– Дедушка Ивана Никифоровича африканский верблюд, а бабушка коза с мордой? – уточнила я.

Воинов поморщился:

– Конечно, нет. В прежние века существовали страны, которые сейчас исчезли. Например, земля Ханаан[2]. Слышали?

– Нет, – пробормотала я.

– Не читали Библию? – догадался врач.

– Не довелось, – призналась я.

– Ясно, – протянул Воинов. – Жили там хетты, хиввеи, периззеи, гиргаши, амореи и прочие. Если вы о них не слышали, это не значит, что они не существовали. А в тысяча сто пятьдесят восьмом году до нашей эры в Африке обитало племя верблюдоидов[3]. Очень умные люди. Они создали карту звездного неба, писали книги и картины, в их захоронениях найдено много произведений искусства. Считается, что именно верблюдоиды изобрели колесо. Существовали они не только на Черном континенте, но и в Азии, Индии. Поэтому к верблюдоидам добавили еще и географическое уточнение. Иван из африканских. И это по женской линии. По мужской он происходит из мастеров-горшечников. В давнюю давнину в Нигерии жило племя коземордцев, они славились лучшими изделиями из глины.

– Ага, – пробормотал муж. – А что у Тани?

– Муж по происхождению древнее, – заметил Воинов, – жена из новых людей. Она чистая галошница.

– Шкаф для обуви? – обиделась я.

– Галошницы – члены племени галош, – растолковал Воинов, – но сначала давайте о вас. Верблюдоиды – собиратели знаний. Внешне они были не особенно красивы: маленький рост, не более метра десяти.

– Карлики, – кивнул Иван Никифорович.

– Тонкокостные, бледные, очень худые из-за постоянного воздержания от пищи, которое им, как жрецам, предписывалось, – разъяснял врач, – ладошки-ступни крохотные, а вот голова больше туловища. Обладали огромным мозгом, но малой физической силой, поэтому исчезли с лица Земли. Иван, вам для похудения надо есть блюда из колюки обычной, режку, манюку…

– Это что такое? – спросила я.

– Продукты, – ответил врач, – шесть месяцев на диете верблюдоидов – и ваш супруг будет носить сорок восьмой размер.

– Где приобрести вами перечисленное? – поинтересовалась я.

Александр Филиппович обрадовался.

– Прекрасный вопрос. Он свидетельствует о вашем желании серьезно лечиться. Мы его закупаем в Африке в деревне Олохоняну. Берем оптом, поэтому цена низкая.

– А нам где это взять? – продолжала я. – И как готовить?

 

Воинов расцвел в белозубой улыбке.

– Люблю подопечных, которые сразу зрят в корень проблемы. У нас есть услуга: доставка уже полностью готового рациона. Утром курьер привозит коробку. Все свежее. Доставка каждый день.

– Моя мама – гениальная кулинарка, – заявил муж.

Александр Филиппович посмотрел на живот Ивана.

– Не сомневаюсь. Конечно, матушка может вам сделать охолоки из мбаки. Какого размера у вас дровяная ижижица?

– Что? – хором спросили мы.

– Верблюдоивская африканосовская народная печь, – объяснил Воинов, – она вкапывается в зеленую глину на полметра, топится ветвями ференфолда. Еще необходимы горшки из красного гипса, ложка из кости розового бергуара.

– Лучше готовое, – решил Иван.

– Советую и вам, Татьяна, брать готовую еду, – посоветовал врач, – хлопот никаких, одна польза. Мы возвращаемся к истокам, запускаем механизм генетической активации. Гарантия – потеря веса. За полгода уйдет все лишнее. По результатам наших исследований у Ивана в организме – семьдесят очагов жира. Это девяносто процентов гарантии возникновения инсульта, восемьдесят диабета и гипертонии, шестьдесят импотенции, пятьдесят маразма, сорок – энуреза. Остальное по мелочи.

Иван Никифорович заерзал на стуле.

– У Татьяны девяносто очагов жира, – сообщил доктор.

– Не может быть, – подпрыгнула я, – я намного тоньше мужа.

– Женщина, даже стройная, всегда аппетитнее мужчины, даже если он тучный, – объявил Воинов, – так природа задумала. Во время зимнего голода племя съедало самую тучную даму. Слабый пол генетически жирнее, потому что он гарантия выживаемости народа. Сейчас уже никого не едят, но древний механизм работает. Мда. Таня, у вас девяносто девять процентов вероятности старческого слабоумия.

– Мне еще до пенсии далеко, – обрадовалась я, – могу жить пока спокойно.

– Нет, – с огромной печалью в голосе возвестил лекарь, – «старческое слабоумие» – это просто название, оно может возникнуть и в тридцать лет. В таком случае мы говорим: «преждевременное старческое слабоумие». Если прямо завтра не начнете избавляться от излишков веса, то спустя месяц забудете, как вас зовут. К таким, как вы, всегда приходит бурное, полное преждевременное безумие. Люди въезжают в это состояние постепенно. В декабре забыл за собой туалет помыть, в январе перестал умываться на ночь, в феврале не можешь вспомнить код от подъезда… А на вас это вмиг свалится! Как гиря с десятого этажа на мозг шлепнется. Завтра в девять вечера жду вас на первом занятии пеленочного фитнеса.

– Не поздно ли? – засомневалась я. – И я регулярно занимаюсь спортом.

– На пеленочный фитнес ходите? – спросил доктор.

– В обычный тренажерный зал, – объяснила я.

– Ерунда, – отмахнулся Воинов, – от штанг, жима ногами, приседаний, подтягиваний ваш синий жир только плотнее становится.

– Синий? – опешил Иван. – Я видел людей изнутри, на столе и…

Я кашлянула. Муж опомнился и умолк.

– Вы кто по профессии? – осведомился эскулап. – Если речь идет о вскрытии…

– Нет-нет, – возразила я, – муж, он… э… э… портной. Костюмы для покойников шьет на заказ. У нас своя фирма!

Александр Филиппович улыбнулся:

– Синий жир – это такой термин. Как цейлонский чай, он чаще всего не с этого острова, который нынче носит имя Шри-Ланка. Вот и синий жир не синий, это всего лишь название. Он накапливается с детства. Итак! У вас есть время, чтобы решить, мы работаем или нет. Если да, то через полгода вы будете стройными, здоровыми, молодыми. Если нет, то через пару месяцев станете бочками сала, больными, на оба бока кривыми, со слабоумием, инфарктом, энурезом.

– Худеем, – быстро согласился Иван.

– Правильное, по-настоящему мужское решение, – одобрил Воинов, – завтра утром вам доставят еду, а вечером вы занимаетесь с тренером Аленой. Она вам очень понравится. Сейчас едете по своим делам. Так?

Иван Никифорович кивнул.

– Не обсуждайте решение о лечении, – строго сказал Александр Филиппович, – ничего хорошего из этого не выйдет. Раз договорились, то договорились.

– Нам сказали, что сегодня мы займемся гимнастикой, – пролепетала я. – Би… ги… ко… название точно не помню.

– Нет, – отрезал эскулап, – по результатам обследования вам нужно другое. Хорошего вам дня.

Мы с мужем вышли в коридор, включили телефоны, и они у нас одновременно затрезвонили.

– Куда ты подевалась? – негодовал Коробков. – Обыскался тебя.

– Да я тут к врачу забежала, – объяснила я.

– Ты заболела? – встревожился Димон.

– К стоматологу, – соврала я, – пломба выпала. Что-то случилось?

– Я кое-что интересное про Владимира узнал, – ответил Коробков.

Я посмотрела на Ивана, который тоже завершил беседу по телефону.

– Дима добыл о Сиракузове какие-то сведения.

– Кристина Михайловна, управляющая Гореловых, только что скончалась, – сообщил Иван Никифорович.

– Из-за чего? – изумилась я.

– Пока предполагается тромб, – сказал Иван. – Инсульт не подтвердился. У нее было очень высокое давление. Плохо, но не фатально, ее увезли в больницу, ей сделали уколы, поставили капельницу, потом спустили в палату. В комнате была одна соседка, она рассказала, что Кристина попросила у нее почитать журнал. Отдала ей глянец, пошла на первый этаж в кафе, купила там булочек, вернулась в палату. Кристина лежала лицом к стене. Соседка спросила:

– Хотите плюшку с маком? Свежая.

Ответа не последовало. Тетушка решила, что новенькая спит, и стала рыться в айпаде, наушники надела. Через час медсестра пришла делать Кристине укол и обнаружила, что она мертва. Похоже, тромб оторвался. Точнее узнаем после вскрытия.

Глава 12

На следующий день все собрались в моем кабинете.

– Я наконец порылся в биографии Натальи Сиракузовой, – начал Коробков. – Она лечилась в психиатрическом диспансере. Это странно.

– Почему? – спросила я.

– В советское время диагноз «шизофрения» закрывал перед человеком все двери, – ответил вместо Коробкова Аверьянов. – На приличную работу его точно не брали. Отсутствие компьютера не мешало кадровикам проверять кандидатов, они просто звонили медикам. А те прекрасно знали об уголовной ответственности за предоставление ложных данных. Люди из отдела персонала не любили тех, у кого отец-мать больны. Родственникам полагались льготы и, главное, квартира! Если шизофреник жил в коммуналке, ему должны были выделить отдельную квартиру. Теперь внимание! Петр Яковлевич Сиракузов умирает, когда Володя еще ходит в школу. Семья имеет прекрасную квартиру. И вдруг! Наталья Ивановна совершает немыслимую глупость! Она… Ну прямо не верится! Обменивает одну комнату на десятиметровку в коммуналке.

– Сумасшедшая, – пожала плечами Вера, – определенно больная на всю голову женщина.

– Дослушай сначала, – попросил Коробков. – Во время сделки с жильем Наталья была здоровой, дееспособной гражданкой. Официальное место ее работы – почта, она разносила по домам газеты, письма. Наверное, зарплата была невелика, но и занятость не через край. Остается время на работу гадалкой-психологом с клиентами. Но скорей всего с сумкой, полной прессы, по району бегал кто-то другой. Наталья просто была оформлена, она в отделении не появлялась, отдавала зарплату тому, кто вместо Сиракузовой пахал. У нее просто на почте трудовая книжка лежала. И все были довольны. Напомню, в то время еще работал закон о тунеядстве. Если ты нигде не трудишься, то пожалуйте на зону. Поэтому многие поэты, писатели, музыканты, фарцовщики числились кочегарами, дворниками, сторожами, но вместо них работали другие люди, они же и зарплату получали. Вернемся к квартире. Сиракузова живет в коммуналке. Анна Сергеевна Савина, восьмидесяти пяти лет, перебирается к Владимиру.

– Безумие прямо, – поморщилась Вера.

– Спустя некоторое время Наталья Ивановна заболевает шизофренией, – усмехнулся Димон. – Володе уже исполнилось восемнадцать. Мать прописана в коммуналке, сын тоже обитает в общей квартире. Квадратных метров много, но комнат только две. И плевать, что у Вовы она тридцать метров, взять к себе мать он не может, в одной комнате с психиатрической больной жить по закону нельзя. В коммуналке ей находиться тоже запрещено. И что дальше? Наталья Ивановна получает от государства однокомнатную квартиру у Бабы-яги на выселках, в спальном районе в блочном доме на первом этаже. А в стране уже бушует перестройка. И почти сразу после того, как шизофреничка прописывается на новом месте, лафу с бесплатными квартирами для психов прикрывают. Нет, человек со съехавшей крышей до сих пор имеет право на жилье от государства. Но чтобы его получить, поседеешь, кучу нервов сожжешь, не один год на это потратишь. А у Натальи как по маслу это проехало. Кто-то ей, определенно, помог. После того как Сиракузова стала счастливой новоселкой, Анна Сергеевна скончалась. Савина была совсем старой, ее смерть никого не удивила. Что интересно! На момент смерти бабули Владимир был уже женат.

– Женат? – повторила я. – На ком?

– На Лейкиной Анастасии Ивановне, тридцати трех лет, – отрапортовал Димон.

– А парню сколько было? – присвистнул Миркин.

– Только девятнадцать натикало, – сообщил Коробков. – Едва став совершеннолетним, он мигом ринулся в загс. «Не хочу учиться, а хочу жениться». Цитирую пьесу Фонвизина «Недоросль», если кто не в курсе. И что получилось? Квартира у Вовы была коммунальная, одна комната после смерти старушки освободилась. На пустое место должны были поселить новую жиличку или жильца. Ан нет! У Сиракузова-то жена теперь есть, и она беременна.

– Беременна? – повторила я.

– Именно так, – заверил Димон, – они справку к заявлению о претензии на квадратные метры покойной Савиной приложили.

– Молодая семья ждет ребенка, – кивнул Михаил Юрьевич, – ячейка общества проживает в коммуналке. Сомнений нет, им отписали вторую комнату.

Димон хлопнул ладонью по столу.

– В яблочко! Младенец так и не появился на свет.

– Небось Лейкина и беременной не была, – фыркнула Вера.

– Полагаю, ты права, – голосом кота Матроскина произнес наш компьютерный гуру, – Анастасия Ивановна незадолго до свадьбы с Володей приехала в Москву из Нижнеторовска. Там она работала медсестрой, решила перебраться в столицу. Постоянной прописки у нее нет, на хорошую работу рассчитывать не приходится, в мегаполисе своего среднего медперсонала армия. Женщине из Нижнеторовска остается лишь полы в приемном покое мыть. И то, если повезет. А вот когда в паспорте есть столичная прописка, да еще штамп о браке, тогда другое дело.

– Гениальная многоходовая комбинация, – восхитился Михаил Юрьевич, – вместо одной московской норки у Сиракузовых стало две. И все довольны и счастливы. Интересно, кто придумал сию блестящую постановку? Сомневаюсь, что Наталья и уж точно не Владимир. Тут орудовал человек со связями, быстро и весьма удачно все сложилось.

Глава 13

– У Натальи Ивановны были клиенты, – начала рассуждать вслух Вера, – среди них кто-то мог работать в структурах власти или ушлым адвокатом.

– Интересная схема, – заметил Илья, – я о разных квартирных аферах слышал, но о такой никогда.

– Строго говоря, мошенническими эти действия назвать трудно, – сказал Ершов, – семья действовала по закону.

– В особенности, когда Наталья Ивановна жильем со старухой обменялась, – хмыкнула Трофимова, – тут вообще нет никакого жульничества. Просто ей захотелось из собственной квартиры в коммуналку переехать. А что? Нормальное такое желание.

– Может, ее скука в отдельной двушке одолела, – засмеялся Федор, – на кухне поругаться не с кем. Никто пачку соли в суп ей тайком не вытряхивал, на котлеты не плевал. Жить было неинтересно.

– Федя, то, что не запрещено, то разрешено, – подчеркнул Димон, отрываясь от компьютера, – ни в одном законе не сказано, что человек не имеет права обменять отдельное жилье на комнату в коммунальной квартире. Может, тебе это покажется странным, но кое-кто это совершал. За деньги. Нищета заела, вот и ухудшают квартирный вопрос. Как фамилия Натальи Ивановны, знаете?

Я удивилась вопросу.

– Сиракузова.

– Она ее получила, выйдя замуж за Петра Яковлевича, а девичью знаете? – настаивал Коробков.

Я ответила:

– Понятия не имею.

– Савина, – коротко сказал Димон, – как у бабушки, которая якобы к Владимиру переехала.

– Почему якобы? – не понял Илья.

Миркин махнул рукой.

– Ты всерьез спросил? Обмен они только на бумаге произвели.

– А вы в этом уверены? – прищурился Маслов. – Вдруг Наталья Ивановна и Владимир друг друга терпеть не могли? Возможно, это и не афера. Вероятно, Наталья реально психически заболела.

– Гадание на кофейной гуще, – вздохнула я.

– Вернемся к тому, что известно точно, – повысил голос Димон. – Родители Натальи Ивановны: Ольга Сергеевна и Иван Варфоломеевич Савины. К сожалению, Ольга скончалась. Вдовец женился через какое-то время второй раз на… Внимание! Тут должен играть оркестр. Новой супругой Савина стала Анна Сергеевна Клюкина. Она поменяла фамилию в браке и превратилась в… Анну Савину!

 

– Ух ты! – подпрыгнула на стуле Вера. – Да они не чужие друг другу! Мачеха и падчерица!

– Ты слушай, – остановил Трифонову Коробков, – в браке с Иваном Варфоломеевичем у Анны родилась дочь. И как ее зовут?

– Только не говори, что Лейкина Анастасия Ивановна, которая потом пошла в загс с Владимиром! – воскликнул Михаил Юрьевич.

– Уважаю психологов, – крякнул Димон, – господин Ершов, как всегда, зрит в корень. Точно. Настенька у них получилась! Девушка, не успев окончить школу, выскочила замуж за юного лейтенанта Лейкина и укатила с ним в тьмутараканскую воинскую часть! Брак продержался недолго, последовал развод. В Москву Анастасия не вернулась, просто перебралась из небольшого поселка в городок. Там выучилась на медсестру и спустя годы прилетела в столицу, где стала счастливой женой молодого во всех отношениях мужа.

– Володя женился на своей родственнице? – возмутился Илья. – У них же есть общая кровь!

– Так этого в загсе никто при подаче заявления не знал, – уточнил Димон, – я уверен, что брак был фиктивным. Детей они заводить не собирались. После развода Анастасия покупает малогабаритную однушку, самое дешевое жилье. Открывает маленький продуктовый магазин, который просуществовал недолго и умер. Более сведений о работе Насти нет. Однушку она продала, переехала в деревню, затем и этот дом сбыла с рук. Куда она подевалась потом, не известно, никаких ее следов я найти не смог.

– Катилась вниз по социальной лестнице, – грустно сказала Вера, – наверное, пьет.

– Она жива? – уточнил Федор.

– Сведений о смерти нет, – ответил Димон, – но это не означает, что Лейкина жива. Теперь еще одна интересная история. Некоторое время назад на машину Сиракузова вылили ведро дерьма на парковке у офиса Владимира. За хозяином зарезервировано самое удобное место. Оно огорожено столбиками, но они легко передвигаются. Чтобы сотрудники не убрали ограждение и не заняли территорию босса, там висит объявление: «Место В. Сиракузова».

– Очень удобно для того, кто хотел его кабриолет изгадить, – усмехнулся Миркин, – служба безопасности у них с головой или без оной? Разве можно фамилию указывать? Обычно пишут: «Служебная парковка для сотрудников из особого списка». И гадай потом, кто в него внесен.

– Вопрос не ко мне, – отмахнулся Димон, – вандал, вернее, вандалиха…

– Такого слова нет, – сделал замечание Ершов.

– Вандалица, – придумал новый вариант Коробков, – не мужик безобразничал, баба. Она ведро на капот опорожнила, удрать не успела, ее схватил секьюрити, который у входа стоит.

– Это ты как узнал? – удивилась я. – Влез в документы охраны?

– Уже говорил один раз, но не трудно повторить: соцсети, – протянул Димон, – теперь жизнь моя стала намного легче, чем раньше. Нынче народ сам о себе что хочешь разболтает. У фирмы Сиракузова есть аккаунты во всех местах, где только можно. Наиболее интересным оказался «Инстаграм». Ну там вроде все как обычно: реклама, адреса салонов, рассказ об услугах, массажистах, восторженные отклики клиентов. В комментах сплошная патока, мед с шоколадом, зефир с вареньем. Но я обратил внимание на некую Мэрибумсбом, она под многими сообщениями ставит смайлик, который означает: «рыдаю от смеха». Я нашел ее профиль, он закрыт, но мне его открыть-то ничего не стоило. И что? Обнаружил Клондайк информации. Мерибумсбом со сладострастьем обсуждает со своими подписчиками Сиракузова. Она его терпеть не может, высмеивает со всех сторон, по-детски радуясь, описывает, как Владимир Петрович попал в неприятное положение. Я понял: милая особа ранее сидела в секретариате, иначе откуда она знает, кто к Сиракузову пришел-ушел? С кем о чем он в кабинете говорил? И, похоже, она под мужика клинья подбивала, потому что постоянно именует его «импотентом». С особым восторгом прелестница про дерьмо вещала, прямо захлебывалась от счастья. Я влез в базу отдела персонала. Упс! Вход в кабинет босса теперь стережет пятидесятисемилетняя Галина Владимировна. А вот во время происшествия с какашками в приемной восседала Марина Комиссарова, победительница конкурса красоты «Подросток», его проводил один из московских округов, попросту говоря, это районные соревнования симпатяшек-школьниц. В четырнадцать лет девочка диплом получила и до сих пор гордится своим успехом. Давно взрослая Марина постоянно выставляет старые фото с того конкурса, спрашивает: «Правда, я очень хороша?» Ее уволили по собственному желанию. Но, думаю, уходить она не хотела, раз по сегодняшний день она злобу на Сиракузова изливает! Она никак его забыть не может. Похоже, у нее сейчас поклонник появился. Марина хвасталась новой шубкой, колечком. Намекала, что это подарки. Но Владимир для нее до сих пор заноза.

Михаил Юрьевич направился к кофемашине.

– Стандартная ситуация. Девушка, которая считает себя неземной красавицей, нанимается секретарем к мужчине средних лет. Она полагает, что перед ее прелестями не устоит ни один представитель сильного пола, и начинает усиленно демонстрировать их боссу. Расчет прост: затащить обеспеченного папика в койку. Программа-максимум женить его на себе. Наличие у шефа супруги помехой не считается. Программа-минимум: получить квартиру, машину, полететь отдыхать на острова. Некоторые рожают ребенка, но это опасно, вдруг алименты получить не удастся. Сиракузов оказался крепким орешком, то ли девица совершенно не в его вкусе, то ли он любит супругу. Владимир, импотент проклятый, слишком сексуальную неземную красу уволил. И чтобы более не быть объектом сафари, посадил у двери кабинета женщину, которая давно справила пятидесятилетие.

– Мы хотели найти того, кто имеет зуб на Сиракузова? – обрадовался Илья. – Вот она! Уволенная секретарша.

Вера взяла из вазочки конфету.

– Здорово Владимир ее задел, если по сию пору она успокоиться не может. Михаил Юрьевич, сделайте мне тоже кофейку. Тань, хочешь шоколадку? Я купила нам в офис сладенького.

– Нет, – отказалась я.

– Никак опять худеть решила? – спросила Трофимова.

Я проигнорировала неделикатное замечание.

– Дима, адрес Марины есть?

– Обижаешь, начальник, – процитировал бородатый анекдот Коробков, – уже у тебя в телефоне.

– Советую прикинуться корреспондентом популярного глянцевого журнала, – стал наставлять меня Ершов, – скажи, что хочешь написать об одной из самых красивых девушек Москвы, и узнаешь все, что надо и не надо.

– Дима, сделай мне удостоверение члена редколлегии «Звезда мегахит», – попросила я, – завтра отправлюсь к Марине.

2Земля Ханаан. В библейские времена страна, простирающаяся на запад от излучины реки Евфрат и от Иордана до берега Средиземного моря. Сейчас Ханаан поделен между Сирией, Ливаном, Израилем, Иорданом. Ханаан еще известен как Земля обетованная.
3Доктор правильно назвал тех, кто жил в библейские времена в земле Ханаан. А вот с верблюдоидами ошибка. Похоже, Воинов их сам придумал.
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?