Оберег от испанской страсти

Tekst
13
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Оберег от испанской страсти
Оберег от испанской страсти
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 36,09  28,87 
Оберег от испанской страсти
Audio
Оберег от испанской страсти
Audiobook
Czyta Галина Чигинская
18,67 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 4

Игров замолчал.

– Мы не раз работали с творческими людьми, – заметил Иван, – схема раскрутки известна. Правда, она иногда не срабатывает, но обсуждать вопросы пиара и рекламы мы не намерены. Я не понял, в чем проблема?

– Интернет не читаете? – опешил Никита. – Газетами не интересуетесь? Телик не смотрите?

– Мы пользуемся средствами массовой информации, – вступил в беседу Аверьянов, – просто новости о певцах-актерах нас не интересуют.

– Анна отравилась, – мрачно сообщил продюсер. – Не насмерть, правда. Ни мертва, ни жива.

– Человек или мертв, или жив, – заявила Елизавета, – другого не дано.

– Аню держат на аппаратах, она без сознания, – уточнил Игров, – доктора считают, что она никогда не восстановится, предлагают отключить приборы. Но я не готов это разрешить, я не убийца.

– Почему вы решаете столь серьезный вопрос? – удивилась я. – Берете на себя ответственность за жизнь Лавровой? Обычно трудный выбор, оставить больного на аппаратуре или отключить ее, ложится на родственников.

– У нее никого нет, – пробормотал Никита, – подробностей ее личной жизни я не знаю. Она в самом начале предупредила: «Будете расспрашивать о родителях, я уйду от вас. Я на улице росла, меня курица снесла. И все». В моем центре десять певиц. Девять используют меня как жилетку, бросаются в мои объятия при любых жизненных катаклизмах, жалуются, плачут, просят помощи. Их надо постоянно гладить по головушкам, почесывать за ушком. Да и выпить они не дуры, зальют глаза, набедокурят, а я их художества замазывай. Правда, с парнями еще хуже. Они как бабы, только жрут коньяк, виски, водку и хулиганят по-крупному. Одна Анна была другой. Ее ничего, кроме работы, не интересовало. Жесткая. Требовательная. Когда один ее музыкант на концерте накосячил, она потребовала: «Этого вон!» Я попытался спорить: «Прости парня. У него оправдание есть, жена рожала, вот он и перенервничал». Аня насупилась: «Что, прямо на сцене перед публикой беременная тужилась? – уточнила Аня. – Нет? Так вот! Все, что происходит вне подмостков, меня не колышет. Младенец вылупился? Бери расчет, качай коляску, я тебе коробку конфет в подарок пришлю! Кто-то из родных умер? Очень жаль, но у нас концерт. Или работай, или пошел на …»

– Жесткая позиция, – сказала я, – наверное, Лаврову в коллективе не любят.

Никита махнул рукой:

– А ей плевать, кто и как к ней относится. Волнуют только рабочие моменты. Язык как бритва, но сама она ни с кем не лается. Если кто Ане не нравится, она ко мне подходит: «Увольняй!» И я убираю этого человека. Да, окружающие Лаврову терпеть не могут, но боятся. В глаза ей улыбаются и пашут, как рабы на плантации. Что за спиной говорят, ей по фигу. У Аньки все как по часам во время выступления идти должно. А вот с публикой…

Никита кашлянул.

– Тут Анна была другая. Улыбки. Позитив. Прекрасные слова. Если ее после концерта фанаты ловили, она не выражала ни малейшего недовольства. Селфи? Пожалуйста. Автограф? Легко. Фото с ребенком? Сколько угодно. Ба! Малыш Ане на эксклюзивную кофточку от Шанель наблевал? «Да это пустяки! Катюша, милая, дай салфеточку. Ну что вы, не извиняйтесь, он же ребенок, такой милый. Чмок-чмок!» Ручкой помахала, улыбкой сверкнула, в машину села. Мамаша с младенцем в восторге, строчит в инстаграме: «Аня! Обожаю тебя». И рассказывает, как певица на сосунка не осерчала, поцеловала его, сетовала: «Ой, как жалко, что у меня деток нет!»

Игров ухмыльнулся.

– Да только фанатка не видела, что в машине происходит. А там Анна Кате звонит и сквозь зубы цедит: «Ты уволена. Почему салфетку подала не сразу? Блевотина мне блузку испортила!» Вот такая она! Весь вопрос упирается в деньги.

– А они тут при чем? – спросил Михаил Юрьевич.

Я покосилась на нового сотрудника. Ершов задал глупый вопрос. Для психолога он не очень сообразителен.

– Фаны покупают билеты, от них основная прибыль идет, – пояснил Никита, – поэтому Аня их любит и ни разу никого за три моря пешком не послала. Костюмеру, гримеру, музыкантам она сама платит. Чуете разницу? Если зрителя оскорбить, он больше на твой концерт ни ногой, потеряла ты его как покупателя билета, постера, диска, подписчика в инстаграме. А ведь чем больше у тебя друзей в Сети, тем дороже реклама в аккаунте. Последнее время хвалебный отзыв Ани о какой-нибудь лабуде типа шампуня стоил несколько сотен тысяч. Если люди от нее массово убегут, не нужна Лаврова фирмам станет.

– Музыканты важны, – возразил Михаил, – гример с костюмером тоже.

Игров снова схватился за бутылку с минералкой.

– Не спорю. Хорошего гитариста найти трудно, но можно. Да они сами прибегут, если слух пойдет, что Аня лабухов набирает, все хотят попасть к раскрученному исполнителю. Про баб, которые морду пудрят и шмотье гладят, даже говорить не стоит, их как кошек бродячих. Доступно объяснил?

– Более чем, – кивнула я, – теперь расскажите, что случилось с певицей.

Никита постучал кулаком по столу.

– Никто не знает.

– Просто опишите, как обстояло дело, – попросила Елизавета.

– В полиции служат одни идиоты, – возмутился Игров. – Я сто раз сказал им: «Крис не способен на убийство». А они мне: «Да вся страна знает, что он ее придушить обещал».

Димон перестал стучать по клавиатуре ноутбука.

– Докладываю, что случилось. Во вторник из квартиры Анны вызвали «Скорую помощь». Звонок сделал анонимный мужчина с неизвестного номера. Медики вошли в открытую дверь, обнаружили в спальне на кровати девушку. Она была жива, похоже, отравилась мощным антидепрессантом. Пустые коробки из-под таблеток валялись на полу. Следов насилия на первый взгляд не было обнаружено. В квартире никого постороннего не нашли.

Анну увезли в клинику и сразу поместили в реанимацию. Но большой надежды на то, что она выживет, нет. Пока медики спасали певицу, полиция попыталась установить человека, который обратился в «Скорую». Определить номер, который владелец скрыл, можно. Обойдусь без технических подробностей, просто поверьте, что специалист это сделает, вот простому обывателю сие не по силам. Я, например, с заданием справлюсь. Дело в том, что сигнал проходит через вышку, если…

– Ты вроде хотел обойтись без подробностей, – остановила я Димона.

– Да, – спохватился тот, – я увлекся. Эксперт установил, что контакт принадлежит Андрею Мамову, с ним поговорили, парень испугался и объяснил: он стилист Константина Гумбанова, по просьбе того зарегистрировал на себя мобильный, которым пользуется звезда. Крис прячется от журналистов и фанатов, так многие знаменитости поступают, оформляют сотовые на шофера, домработницу. Операторы продают репортерам контакты звезд, а если трубка на неизвестную фамилию зарегистрирована, то как понять, что она принадлежит певцу? У стражей порядка вмиг родилась версия: рокер, о ненависти которого к Анне написал даже самый ленивый папарацци, решил убить певицу.

– И поэтому вызвал «Скорую», – ухмыльнулся Михаил, – браво!

– Сказано уже! Идиоты они! …! – заорал Никита Сергеевич. – Но Крис еще худший кретин. Он посетил в клинике Лаврову, ночью приехал, его охрана видела и, конечно же, в «Желтуху» позвонила. Мерзкое издание информаторам платит. Журналюги ринулись в больницу, но Гумбанов уже смылся. Секьюрити репортерам наплел, что рокер, мимо него проходя, бормотал под нос: «Жаль, я не смог ее убить! Здесь охрана супер, придушить эту дрянь не получилось».

– Прямо так и говорил? – восхитилась я.

– Кругом одни подлюки и вруны …! – пошел вразнос продюсер. – Я Анну мигом перевел в другой госпиталь. В том, куда ее «Скорая» доставила, прямым текстом мне заявили: «Не бегайте, не суетитесь, пусть она спокойно умрет, не мучайте ее». Но Анна вопреки всем прогнозам очнулась. Врач прифигел.

– Судя по записям в истории болезни, она открыла глаза, – уточнил Димон. – В палате реанимации находились еще один больной, но не такой тяжелый, как Лаврова, и медсестра. Она подошла к кровати Анны и ахнула: «Вы меня видите? Если да, моргните!» Сосед заметил, что Лаврова закрыла, а потом открыла глаза. У нее сохранился интеллект. В палату примчались врачи, один из них сказал: «Иначе как чудом это не назовешь». Анне становилось лучше, к вечеру она стала шевелиться. Затем заснула и более не очнулась, впала в кому, в которой пребывает по сегодняшний день. Медики считают ее безнадежной. Сейчас Анна находится в госпитале Святой Елизаветы…

– Я перевез ее туда из-за православных медсестер, – прервал Димона Никита, – уход там идеальный. И ни от кого слов: «Давайте ее отключим» – я не слышал. Заколебали в платном центре …! Воронами каркали: «Пусть умрет спокойно» …! Она очнется! Ведь так?

Вопрос адресовался всем присутствующим, но ответил один Михаил:

– Известны случаи, когда люди выходили из комы после двадцати лет на аппаратах.

– Вот! – обрадовался Никита Сергеевич.

– Но состояние их здоровья, – продолжал эксперт, – было отнюдь не радужное. Последствия комы непредсказуемы и…

– Не желаю ничего слышать, – разозлился продюсер, – она поправится. Мало мне самоубийства Ани, так еще полиция на Криса наехала! Идиоты …! Подумали, что он решил убить Аню и суицид изобразить.

Глава 5

– Почему это пришло полицейским в голову? – спросила я.

– На то есть причины… – начал Димон.

– Вообще никаких, – вскипел Игров.

– Можно я прочитаю, что содержится в документах? – спросил Коробков.

– Ладно, только там белиберда, – воскликнул продюсер.

Димон откашлялся:

– Криса попросили приехать и рассказать, почему он вызвал докторов, но не остался их ждать. Отчего действовал анонимно? Рокер явился в отделение, изложил свою историю. Вечером ему якобы позвонила Аня и попросила утром приехать к ней домой. Она сказала, что хочет побеседовать о совместном проекте, но сообщать о нем Игрову не стоит. Гумбанов, заинтригованный предложением, явился по указанному адресу, нашел певицу без сознания, вызвал «Скорую» и уехал. Смылся он потому, что не хотел иметь отношения к самоубийству. Сразу догадался: Анна отравилась. Увидел пустые блистеры от таблеток. Остальное нам известно. Фантастическая история. Какого черта Лавровой звать к себе этого хама, если она решила покончить с собой?

 

– Некоторые одинокие самоубийцы, желая, чтобы их тело поскорее нашли, поступают именно так, – заметил Ершов, – под благовидным предлогом просят прибыть друга, чтобы тот обнаружил труп.

– Согласен, – кивнул Димон, – но у Анны с Крисом отвратительные отношения. Гумбанов ее постоянно обзывал «мочалкой в ботфортах», хамил ей в лицо, говорил всем гадости о Лавровой. Во время одного мероприятия рокер заорал, что Аня его обокрала. Правда, никто не понял, что именно стащили у певца. Гумби порывался напасть на Лаврову, но ему не дал этого сделать гитарист Сергей Петров. Сережа утащил певца в гримерку, тот орал: «Урою ее на …! Башку откручу!» Свара за кулисами вовсе не редкость, рукопашная, которую звезда устроила с журналистом или коллегой, тоже никого бы не удивила. Но Крис слишком яро злился, рычал, матерился, швырялся разными предметами, обещал Ане все виды смерти.

– Может, принял ЛСД? – предположил Илья. – Героин? Оба препарата вызывают галлюцинации и вследствие этого озлобление, потому что чудятся, как правило, монстры.

– Никогда, – отрезал Игров, – он их даже не пробовал.

– Секс, наркотики, рок-н-ролл, умри молодым, – пропел Федор, – не очень-то верится в «чистого» рокера.

– Не все парни, творящие в стиле хеви-метал, принимают запрещенные препараты, – возразил Ершов.

– Меня тоже удивило, что Анна обратилась с предложением нового проекта к Гумбанову, – заметил Иван. – Зачем говорить о творчестве с тем, кто тебе завидует и ненавидит?

– Приехав к Крису в больницу, я поинтересовался у него, какая идея родилась у Ани, – надулся Игров, – а он ответил: «Совсем тупой, да? Не понял, что я ее в бессознанке нашел? Мы не успели ничего перетереть».

– Певец в клинике? – уточнила я. – Что случилось?

– Ему стало плохо во время беседы со следователем, – пояснил продюсер, – его на «Скорой» отвезли в медцентр, там поставили диагноз – микроинсульт.

– Он же молодой совсем, – сказала Лиза.

– Острое нарушение мозгового кровообращения может произойти и у крохотного ребенка, – заметил Илья, – рок-н-ролльный образ жизни не способствует крепкому здоровью.

– Сейчас Константин находится под наблюдением врачей? – предположила я. – С ним можно побеседовать?

– Нет, – почему-то сердито отрезал продюсер, – нет.

– Все так серьезно? – спросила я. – Инсульт действительно случился или это уловка адвоката, который решил на время оградить своего клиента от полиции? Гумбанова официально не задержали?

– Он звезда, пусть и с сильно поредевшей, но армией фанатов, – вздохнул Игров, – Крис Гумби у всех на слуху. У эмвэдэшников в последние годы следует скандал за скандалом. То судей на взятках ловят, то экспертов в подтасовке улик уличают. Их начальство пуще огня боится очередной шумихи. Об аресте Криса все СМИ заорут, поэтому следователь стал дуть на воду, вежливо попросил Гумбанова заглянуть в его кабинет в свободное время, просто побалакать. Крис не дурак, захватил с собой адвоката. Но никаких обвинений рокеру, даже если бы и хотели, предъявить не успели, ему стало плохо, а тот, кто не задержан, – свободен, зачитывать права человеку, который лежит на полу без сознания, закон запрещает. Криса увезли в платную клинику, где у него есть полис.

– И какое сейчас самочувствие у Гумбанова? – осведомилась я.

– Понятия не имею, – оскалился Игров.

– Вы с ним не общаетесь? – спросил Иван.

Никита Сергеевич стукнул кулаком по столу.

– Блин! Время шло к вечеру! Я прилетел из Владивостока …! Помылся, поспал. Пью кофе дома, включил телик, …! Оттуда девка вещает: «Сегодня утром у музыканта и певца Криса Гумби во время допроса в полиции случился тяжелый инсульт. Рокера полностью парализовало. Сейчас он находится в реанимации центра Евгения Королева. Гумби подозревают в убийстве певицы Анны, любимицы миллионов. Крис попытался замаскировать ее смерть под суицид». Здорово, да? Я бросился звонить Геннадию Петровичу, адвокат ответил: «Давай без паники. Ситуация под контролем. Не верь новостям из волшебного ящика. Анна жива. Крис в норме. Если хочешь, можешь поговорить с ним. Я предупрежу, тебя пропустят». Я приехал в больницу, Крис лежал на кровати, жаловался на слабость, в его вене торчала капельница. Умирающий лебедь сообщил: «Никита! Анька мне позвонила…» И дальше как по нотам спел то, что вы уже слышали. Они с Лавровой решили обмозговать свой проект, о нем мне, продюсеру, не говорить. Подонки! Наивняк! Ни фига у двух дятлов без меня не получится. Гений я, а они дерьмо у микрофона! Я их сделал! Я их создатель!

Я решила прервать поток самовосхваления Никиты:

– Подвожу промежуточный итог нашей беседы. Анна в коме. Крис в больнице с микроинсультом. Гумбанова подозревают в попытке убийства Лавровой, замаскированной под суицид. Никаких серьезных улик против рокера нет, все подозрения полиции опираются на разговоры о ненависти фронтмена группы «Черви в мозгах» к девушке, которая легким движением бедра сбросила его с музыкального олимпа. Любой мало-мальски грамотный адвокат вмиг отобьет клиента у следователя. Мы-то вам зачем?

– Крис из больницы смылся, – мрачно сказал продюсер. – Дома его нет. Куда он подевался, неизвестно. Найдите кретина до того, как полиция всполошится. Я договорился с главврачом, она пока Гумби прикроет, соврет, что его якобы перевели в палату для умирающих. Они лежат в особом отделении, вход в него исключительно по спецпропускам, из персонала туда мало кто допущен. Если следователь звонить начнет, ему споют, что Гумбанов ну очень плох. Но ведь долго так лгать не получится. И что в полиции решат? Зачем тому, кто не виноват, линять? Побег идиота – доказательство того, что он все-таки замешан в попытке убийства. Докажите, что Гумбанов не виновен, не он Анну таблетками отравил. Конечно, парень идиот, но не убийца. Я уверен: он тут ни при чем. Найдите того, кто Ане пилюли дал.

– Интересная деталь, – сообщил Коробков, – сотовый Анны не нашли. Трубка исчезла.

– У нее был самый навороченный айфон последней модели, – тут же объяснил Игров. – Мог кто-то со «Скорой» спереть, или полицейские скоммуниздили. Руки липкие и у тех и у других. Одни воры кругом.

Глава 6

Выйдя из переговорной, я включила телефон и тут же увидела сообщение: «Можешь приехать в развлекательный центр «Дельфино-кретино»? Главное, чтобы Ваня ничего не заподозрил». Я нажала на кнопку быстрого набора, раздался голос Рины:

– Ты где?

– Только что совещание закончилось, – объяснила я.

– Я нашла чудное местечко для празднования юбилея Ивана, – зачастила свекровь, – все в восторге будут. Но есть сомнение.

– Какое? – тут же задала я вопрос.

– Не описать словами. Приезжай. Все отлично. Только одно раздражает.

– Если тебе что-то не нравится, нужно найти другой ресторан, – зашептала я, идя к лифту, – в Москве полно трактиров, посмотри отзывы о них.

Ирина Леонидовна принялась возмущаться:

– Я тоже так думала. Ан нет. Знаешь, сколько заведений просмотрела? Например, «Мама лягушка». В интернете его расхвалили дальше некуда. И что? Салат «Цезарь» там стоит три тысячи рублей.

– Что туда за столь нереальную цену положили? – изумилась я, спускаясь в паркинг. – Филе попугая-альбиноса?

Мать мужа рассмеялась.

– Нет. Курица, сухари, айсберг, сыр, яйцо. Еще заправка.

– Почему так дорого? – продолжала я недоумевать.

– У них повар – победитель международных конкурсов!

– Так ведь не из его филе блюдо соорудили, он просто продукты резал! – рассердилась я и села в машину.

– Ты еще в ресторан «Паштето Плаза» не заглядывала, – сказала Рина, – там средний чек пять тысяч. Банкет устраивают из расчета десятка на нос. У нас пятьдесят человек. Получается… э… два миллиона!

– Нет, один, – заспорила я, вбивая в навигатор название «Дельфино-кретино».

– Все равно жуть! – подвела итог Рина. – Вот в «Лом Айленде» согласились за шестьдесят кусков стол организовать.

– Шестьдесят тысяч? – уточнила я.

– Ага.

– На пятьдесят человек? Поразительная цена, – пробормотала я, – получается на каждого по… двести рублей?

– Не. Сто двадцать.

– Я не сильна в математике, – вздохнула я, – но двести рублей или сто двадцать – не важно[2]. Страшно заказывать у них банкет. Из кого они шашлык-то сделают?

– Ты не дослушала, – укорила меня Ирина, – шестьдесят за стол и миллион за шоу-программу. Такой пакет услуг, просто сесть и поесть нельзя, певцы-стриптизеры и прочее идут в нагрузку к еде.

– Угощение слишком дешевое, развлечение непомерно дорогое, – подвела я итог.

– Путем проб и ошибок я нашла вроде подходящее местечко, но есть сомнения. Когда можешь приехать?

– А ты где? – в свою очередь осведомилась я.

– Я у центра, – уточнила свекровь, – сделай одолжение, подскочи на полчасика, «Дельфино» в пяти минутах езды от вашего офиса. Адрес тебе сейчас отправлю.

Я вылезла из джипа.

– Я уже тут.

– Гениально! – закричала Рина, выбираясь из своего «Мини Купера». – Спасибо, что сразу примчалась. Очень нужен твой совет. Алло, алло… Таняша, не молчи.

Мне стало смешно.

– Можешь положить телефон в сумку. Я рядом.

На секунду лицо свекрови стало растерянным, потом она обернулась и расхохоталась.

– Действительно. Пошли.

Я посмотрела на здание, которое было построено в виде гигантского дельфина.

– Нам туда?

– Думаю, да, – кивнула Рина, – я первый раз здесь. Только по телефону с менеджером беседовала. Он должен нас встретить у гардероба и все рассказать-показать, сказал: вход через рот, а не под хвостом.

Мы подошли к пасти морского обитателя, открыли дверь, вошли и остановились. Пол в холле заливала вода.

– Идите, идите! – закричал мужчина в серо-голубом комбинезоне. – На самом деле здесь сухо. Покрытие сделано из самого прочного прозрачного пластика, вода под ним. Это для прикола задумано.

Я осторожно ступила на водную гладь и ощутила твердую поверхность.

– Правда, здорово? – восхищался незнакомец. – Я ваш менеджер. Борис – дельфин третий. Сразу хочу вас обрадовать. Наш центр сегодня работает первый день, вы пока единственные, кто решил отметить в нем день рождения. Поэтому семье Волковых полагается скидка пятнадцать процентов.

– Наша фамилия… – начала я, но договорить не успела, Рина наступила мне на ногу и затараторила:

– Отлично. Скидка всегда кстати. Где нам можно побеседовать?

Борис – дельфин третий показал рукой в сторону двери:

– Там раздевалки, женская слева. Подожду вас в первом коридоре. Ступайте, не бойтесь, больно не сделаю. Шутка. Получите удовольствие. А вот это уже не шутка.

Мы с Риной открыли дверь и очутились в комнате с большим количеством узких шкафчиков. Она напоминала помещение для переодевания в фитнес-центре. Посередине на штанге висел плакат. Я начала читать вслух:

– «Посетителям предлагаются на выбор бесплатные костюмы: папа-дедушка – дельфин, мама-бабушка – дельфинка, дети – дельфинчики. Специальное предложение: няня-педагог – дельфиниум. Только для вечеринок после двадцати одного часа, исключительно у менеджера по предъявлении паспорта выдаются наряды для вечеринки «Эротическая ночь дельфинов». Лица, не достигшие восемнадцати лет, к участию в этом шоу не допускаются. Стать гостем мероприятия три икс подросток может только по письменному разрешению родителей. Хорошего вам отдыха, веселья и наслаждения. Просьба соблюдать порядок прохождения испытаний. В случае пропуска какой-либо волшебной комнаты выдача главного сюрприза отменяется. Но его можно получить, заплатив штраф».

Рина открыла свою безразмерную сумку.

– Вот почему они велели купальники взять. Держи, твой я тоже прихватила.

– Зачем переодеваться? – спросила я.

– Не знаю, – ответила свекровь, – но уже интересно.

Я открыла шкафчик с табличкой «мама-дельфин безразмерная», вытащила оттуда юбку с запа́хом из ткани серо-голубого цвета, парик того же колера, пластмассовые тапки в запечатанном прозрачном пакете и ожерелье из искусственных ракушек.

– У меня то же самое, – сказала Рина, завязывая на талии тесемки. – Интересно, чем «мама» от «бабушки» отличается?

 

– На первый взгляд ничем, – улыбнулась я, – на второй, впрочем, тоже. Похоже, мы попали в аквапарк. Давай сразу уйдем!

– Почему? – удивилась свекровь.

– Не уверена, что гостям и Ивану понравится кататься на водных горках, – пробормотала я.

– Вот и у меня то же сомнение, но нельзя сразу убегать, не изучив ситуацию, – возразила Рина, – раз уж приехали, надо осмотреться. Вдруг там что-то интересное? Забавное? Необычное?

– Ладно, – согласилась я и пошла к трем дверям, которые находились в противоположной от входа стене.

При ближайшем рассмотрении на каждой из них обнаружились разные таблички. «В прошлое», «В сказку», «В будущее». Рина нажала на ручку.

– Меня привлекает кто-то вроде Кота в сапогах. А тебя?

– Думаю, мы не можем выбрать разные двери, – ответила я.

На створке вспыхнул красный огонек, металлический голос произнес:

– Наденьте костюм.

– Так уже нацепили, – удивилась Рина.

– Юбки завязали, – добавила я.

– Наденьте костюм.

– Наверное, надо натянуть парик, – догадалась я, водружая на голову оный.

Послышался щелчок. Мы очутились в просторном, совершенно пустом зале.

– А где сказка? – по-детски расстроилась Рина. – Я думала, нас тут встретят гномы, Белоснежка, Винни-Пух, Баба-яга…

– Они из разных книжек, – хихикнула я, – эй, кто-нибудь! Ау!

– Алло! – завопила Рина.

– Глупость какая-то, – вздохнула я, – надо вернуться и распрощаться с этим дельфином-кретино.

Ирина Леонидовна опустила голову.

– На сайте у них написано про приключения, диких животных, фокусы-сюрпризы и… ничего похожего.

Я попыталась открыть дверь в раздевалку, но потерпела неудачу, раздался гудок и голос:

– Назад дороги нет.

Я повернулась к Рине:

– Обнадеживающее заявление. Как будем действовать?

Свекровь показала рукой на противоположную стену:

– Там занавеска. Пошли глянем, что за ней.

Шлепая слишком большими тапочками по полу, мы добрались до места. Рина отдернула штору. Из ниши в стене выпал мужской труп, этак недельной давности. Тело рухнуло прямо к ногам свекрови.

– Офигеть можно! – подпрыгнула Рина. – Судя по виду, он уже давно не пользовался местным бассейном.

Я наклонилась над «останками».

– Манекен искусно сделан. На секунду даже мне он показался реальным мертвецом. Интересные тут шутки.

Свекровь потерла кончик носа.

– Учитывая специфику вашей работы, Иван не придет в восторг, увидев покойника.

– Согласна, – кивнула я, – это все равно что на месте преступления вечеринку устроить.

2Давайте простим Рине и Тане неумение быстро и верно считать.