Восьмая жена – чёрная кошка

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Восьмая жена – чёрная кошка
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

От имени жены во имя всех жён



Одиночество – это когда просыпаешься один, и просыпаешься с ощущением чьего-то нежного прикосновения, ведь тебе приснилось, что во сне тебя кто-то обнял, и этот сон наполняет тебя такой теплотой, что протягиваешь руки жизни в надежде, что среди тысяч, тысяч людей, среди толпы вдруг почувствуешь то самое родное прикосновение…


Глава первая. Чёрная Кошка

В каждой женщине, безусловно, живёт она – частичка свободной Чёрной Кошки. Но пока мы ластимся в безусловной любви к мужчине, пока едим из его рук – она спит, мурлыча.


Меня всегда считали слегка чокнутой – романтиком, витающим в облаках. Чужие люди, близкие подруги и, подозреваю, те мужчины, с кем я общалась, с кем жила и за кого выходила замуж – тоже.

Только во вторую половину жизни я стала это замечать. Вернее, стала замечать, что думают так обо мне в этом смысле нелестно. Оказывается, для многих людей романтик – это недостаток. Это означает, что в жизни ты слабый и несамостоятельный человек.

Я также поняла, что в моём случае в романтике больше смелости, чем «розовых сопель». Это означает осознанно верить в людей, вопреки уже известным мне обстоятельствам и уже очевидным их недостаткам…

Сколько себя помню, меня всегда занимал вопрос «что такое любовь»? Может быть потому, что я была крайне влюбчивым ребёнком. В первом классе, помню, я влюбилась в мальчика по имени Антон, и меня очень обижало, когда, играя в догонялки, он всегда старался догнать не меня, а Настю Боброву. Самую красивую девочку нашего класса, с белокурыми волосами и голубыми глазами. Потом Антон вырос, как-то угловато вытянулся и классу к девятому стал совсем неинтересным. В девятом классе мне понравился старшеклассник Дима, потому что у него были лопоухие уши и манера, смешно распахнув длинные руки навстречу идущим по школьному коридору, петь песни, изображая из себя самолёт. В выпускном классе ребята хватали всех подряд, обливали и окунали в школьный пруд. Дима подхватил меня прямо со школьным рюкзачком на руки, и я жутко растерялась. Я покраснела и очень серьёзно сказала, чтобы он меня отпустил, так как я очень расстроена. Он опустил меня на пол и спросил, что случилось. Я не нашла ничего лучшего, чем: «У меня в девятом классе вышла за год тройка по географии». «А-а, ну ладно», – протянул Дима и уныло побрёл по коридору к выходу из школы. Лучше бы он тогда окунул меня в пруд с головой! Уже через минуту девчоночьи визги и его жизнерадостный голос были слышны на улице, в погоне за немалым количеством желающих окунуться в пруд. Моя беда в том, что, как и остальные красивые умные девчонки, я умею говорить серьёзно, себе во вред. Так серьёзно, что ребята теряются и верят, что так оно и есть. А чуть позже меня увлёк таинственный, неуловимый Рома, с ироничным прищуром глаз и образом интеллигента в очках. На самом деле Рома шифровался от всех не в силу врожденного чувства свободы, а потому, что торговал наркотиками. Я, конечно, этого не знала и наивно верила, что подаренный мной на день рождения большой разноцветный плюшевый попугай его на самом деле приятно тронул. Потом – Андрей, потому что он был смуглым, рослым и кареглазым, похожим на армянина, с чертинкой в глазах. На самом деле Андрей из Вологды, сомневаюсь, что там есть армяне. Потом с Андрея сошёл загар, он отрастил волосы и странно тряс головой, чтобы стряхнуть их с глаз. Наваждение сошло на нет. А потом – ещё один Рома, у которого были самые красивые на свете серые глаза. Поскольку мы с ним особенно и не говорили, может, перемолвились двумя предложениями, то моё воображение застряло на глубине его серых глаз – больше его ничего не питало, и так эти глаза остались самыми красивыми на свете.

С большинством из этих ребят я за всё время нашего знакомства, быть может, перемолвилась всего несколькими словами, достаточными разве что для краткого юмористического рассказа Михаила Зощенко… Но для меня в каждой моей влюблённости, за каждым взглядом таился целый мир, полный тайных переживаний и счастливых, никому, кроме меня, неизвестных моментов. Кому могла поведать фотография Ромы, смотрящего на меня глубокими серыми глазами, о том, что я рассказывала ей целый год? «Привет, Ромка. Не знаю, где ты. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Интересно, помнишь ли ты обо мне?..» И этого мне было достаточно для целой истории любви.

Я как будто с самого детства искала любовь только для того, чтобы понять, что же это такое. Я всегда чувствовала, что мне её не хватает, и придумывала её себе сама. Без этого самого чувства влюблённости, без чувства любви у меня внутри открывается бездонная чёрная дыра, которая засасывает внутрь меня саму, оставляя наедине с беспросветным чувством одиночества. Это не для психоанализа, с любовью родителей и детством всё нормально. Я думаю, мы рождаемся на свет с разными потребностями, закодированными в нас. Мой код в том, что я родилась, оставив своё родное племя где-то далеко позади в пространстве, на другой планете. Племя существ, живущих исключительно светом, любовью, верностью, родством сердец и душ. А может, это потому, что в детстве, месяцев в семь, я выскользнула из рук няни и ударилась головой о табуретку? Как знать?

Итак, я с лёгкостью согласилась бы быть никому не известной, неуспешной и даже бедной, лишь бы не терять это чувство влюблённости и любви. Но я по-прежнему не понимала, что это такое.

Мой второй муж не верил в родство душ и в двух половинок, созданных друг для друга. Он всегда говорил, что важнее соотношение того, что нравится и что не нравится в человеке. Найдя правильную пропорцию, найдя нужное соотношение «тараканов в голове» друг друга, люди и вступают в отношения. Вдумайтесь – надо, чтобы «тараканы» совпали – это залог долгих отношений…

В очередной раз моего пылкого признания в любви к нему, что наша встреча предначертана судьбой и всё такое, он произнёс: «Ну а что, твой первый муж – ведь ты его тоже любила? Во всяком случае, ты ведь тогда так думала!» Меня это страшно задело. Но возразить было нечего. Я по-прежнему не знала, что такое любовь.

Потом случились некоторые события, и я, наконец, поняла, что это такое – любовь.

Любовь – это осознанный выбор. Ты просто выбираешь, любить того или иного человека. Вы-би-ра-ешь. Так долго, как считаешь нужным его любить. А всё остальное при желании можно дорисовать романтическими или драматическими красками, по желанию. В моём случае – возникает целая картина романтической любви, а иной раз – и целая картина счастливой семейной жизни…

То, что любовь не дана раз и навсегда свыше, а просто-напросто выбор человека, лучше узнать в свои сорок пять лет, чем не знать вовсе. Но для меня лично всё же лучше было прожить все эти годы в счастливом неведении и вере, что это нечто гораздо большее.

Хорошо, что я поняла это в сорок пять лет, и хорошо, что я не понимала этого раньше. Половина моей жизни прошла в счастливой убеждённости, что любовь – это дар, данный нам свыше. И что где-то на свете есть одна-единственная моя вторая половинка, с которой суждено встретиться, чтобы жить в счастье, любви и верности навсегда.

В двенадцатом классе учительница по искусствоведению сделала нам с подругой замечание: «Если вам не интересно на уроке, можете выйти». Я с облегчением схватила свой рюкзачок и вышла, оставив подругу в растерянности. Болтали от скуки на уроке мы обе, но готовность выйти оказалась у меня одной. От гундосящего голоса учительницы становилось тошно и сонно одновременно, отбивая даже врождённую охоту приобщаться к прекрасному. В коридоре меня заметила классный руководитель и поинтересовалась, что произошло. Я честно рассказала. Подумав, Галина Ивановна вынесла вердикт, что ждёт меня назавтра в школу вместе с мамой – за прогул урока. Я рассмеялась: «А не поздновато ли с мамой в школу приходить? Давайте сами разберёмся». Кручёная мелким седым барашком, краснолицая Галина Ивановна парировала: «Ну ты… Чёрная Кошка!» Я не поняла и спросила: «Вы о чём?» Она ухмыльнулась: «Гуляешь сама по себе!» Меня тогда удивили её слова. А сейчас я понимаю, что она была права. Дорогая, вечно злая и будто бы всегда чего-то боявшаяся, Галина Ивановна, вы были правы. Действительно, быть свободным без зазрения совести – дано не всем…

 
Чёрная Кошка
Идёт по дорожке,
Гуляет сама по себе.
Её не ласкают,
Её избегают,
А ей хорошо везде:
Свобода ведь есть везде.
Но не в протянутой руке,
Но не в домашнем тепле!
Чёрная Кошка
Идёт по дорожке,
Гуляет сама по себе.
Ей хорошо везде  —
С самой собой наедине.
 
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?