Сердце бандита

Tekst
130
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Сердце бандита
Сердце бандита
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 26,77  21,42 
Сердце бандита
Audio
Сердце бандита
Audiobook
Czyta Ульяна Галич
18,27 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 4

Марс

Я вижу тьму. Как будто лечу в ад. Вот уже несколько дней лечу в вечную пропасть и мой полёт никак не может закончится. Я ничего не вижу. Холод. Боль. Темнота. Я молю бога, чтобы он пощадил мою грешную душу, не швырял её в пекло.

Неужели, я скоро умру?

Хотя, мне всё равно. После того, как я потерял свою любимую, два года назад. Жизнь для меня утратила смысл. Я жил лишь затем, чтобы отомстить за её потерю недругам, которые, сука, забрали её у меня. И ради брата. Которого не могу оставить одного. Ведь из родственников у нас больше никого нет.

Я лечу. Лечу. Лечу. Парю в пропасти, как в бездне бесконечности. Как вдруг, вижу свет. В конце тоннеля, млять. Он всё ближе и ближе. Секунда. Две. Три. Я вылетаю из тоннеля смерти, резкая вспышка яркого света ослепляет меня.

Вдох. Жадный, ненасытный. Кислород, попавший в горло, разрывает гортань.

Очень хочется пить. Неимоверно. Я распахиваю глаза, вдруг вижу белый потолок, который плывет, плавно раскачиваясь то влево, то вправо.

Наконец-то. Я снова дышу. Снова вижу. Чувствую гладкие простыни под ладонями, которые с силой сгребаю онемевшими пальцами – пытаюсь заставить задубевшие мышцы работать.

– Что произошло, мать твою… – хрипло вою, пытаюсь оторвать голову от подушки. Я почти не чувствую тело. По мне будто бы стадо слонов потопталось.

– Марс! Бля, братиш! Очнулся! – я слышу голос Арслана. Он крепко сжимает мою руку. Трясёт меня, всматриваясь в вялое лицо.

Кругом какие-то сраные мониторы пиликают, моё тело сплошь обмотано проводами. Пиликающий звук аппаратов дико раздражает. Меня будто гуманоиды похитили, утащив в подпольную лабораторию, теперь опыты свои поганые ставят.

– Какого хера? – рычу, мгновенно выходя из себя. – Что это за говно такое?

– Тш-ш, спокойно, спокойно. Расслабься. Тебе нельзя волноваться. Сейчас позову врача. Никуда не уходи! Я быстро.

Брат выскакивает из комнаты, шутливо пригрозив мне пальцем.

Да уж. Щас. Встану и побегу. Конечно.

Поработав руками, ногами, немного привыкнув к странным ощущениям в мышцах, я сбрасываю в сторону простынь и столбенею.

Моя грудь… Обмотана бинтами.

Что за хрень творится?

Жжёт. Сердце. Так странно жжёт и ноет.

Будто внутрь вшили доску с гвоздями. Малейшее движение вызывает боль.

Значит… была перестрелка? Меня пулями нафаршировали?

Мысли блокируются появлением в комнате двух особ.

Мой брат. И незнакомый полноватый мужчина в белом халате. Быстрым шагом направляются к койке. Лекарь мой, типа.

– Пришли в себя? – интересуется круглолицый ботан, осматривая показатели мониторов. Он что-то фиксирует пухлой ручонкой в папке. После, переводит взгляд на меня, внимательно буравит, хмуря брови. – Как себя чувствуете?

– Заебись, как в санатории! – сплёвываю, начинаю злится.

Может, пора бы им, наконец, объясниться?

– Меня зовут Константин Павлович. Я ваш лечащий врач. Прекрасно, что вы пришли в себя. Выглядите очень даже свежо, – представляется незнакомец в белом халате. – Ложитесь. Нужно вас осмотреть. И поменять повязку.

Я выбрасываю руку вперёд, останавливая лекаря.

– Сначала, объясните, что со мной произошло?

В разговор вмешивается Арслан, кивком делая знак Павловичу.

Брат присаживается рядом со мной. За все свои тридцать четыре года я ни разу не видел настолько щемящую грусть в его глазах. Совершенно другой человек. И голос иначе звучит. Обрывками, дрожит. Арслан, ты ли это, брат? Или твоя неудачная копия?

Тяжело вздохнув, он произносит:

– На нас напали. Была перестрелка. Авария. Ты был очень сильно ранен. Ты на волоске висел. Счёт шёл на секунды.

– Ну, и какая сука это сделала? – рычу, обнажая зубы.

– Вот, – он мягко берёт меня за руку, разжимает напряжённый кулак, кладёт туда что-то такое острое, холодное, с сочувствием хмурит брови.

– Пуля? – хмыкаю, сжимая холодный, продолговатый предмет. – Откуда?

– Из твоего сердца вытащили… – брат опускает голову. Выжидает паузу. – Эту пулю всадил в твоё сердце твой лучший друг.

– Проклятье! – психую. Луплю кулаком по постели.

Да. Я вспоминаю ту дьявольскую ночь. Память, как и сила, понемногу начинает ко мне возвращаться.

– Замри. Не нервничай! Тебе нельзя.

Передо мной вырастает врач. Вкалывает в капельницу какую-то шнягу.

Я немного расслабляюсь.

– Селиванов. Он вышел из тюрьмы, – брат шарашит меня новостью.

– Но как? – поверить не могу в то, что слышу.

– Подкупил, видимо, кого надо.

– Ёбаный нарик! – едва держусь, чтобы не раздробить окружающие предметы в щепки от переполняющей ярости.

– Теперь главный вопрос… Что с твоим сердцем?

– И что с ним? – привстаю на локтях, хмурюсь.

Бросаю руку на грудь, прощупываю повязку. Морщусь от неприятных ощущений, когда пальцами чувствую странную шероховатость.

Не нравится мне тон голоса брата. Обжигающая лава разливается по венам. Становится слишком жарко. Брат молчит. Тишина нервирует. Здесь что-то не так.

– Говори! – гаркаю.

Брат судорожно выдыхает.

– Теперь у тебя новое сердце, – с сочувствием произносит, сделав два шага назад. Как будто бы знает, что сейчас проснется дикий бык и разнесет нахер здесь всё в щепки в радиусе километра.

– Что за бред?

– Тебе сердце пересадили, – уточняет, разжёвывая, как ребёнку. – Только не паникуй. Тебе нельзя нервничать.

Я не верю в то, что слышу.

– Чьё оно, блин?

– Не знаю чьё. Донорское. Да какая разница! Это конфиденциальная информация. Решение было за мной, прости. Ты потерял много крови. Пересадка была единственным способом тебя спасти. Я не стал ждать, рисковать. Я просто принял решение. Ты мой брат. Роднее тебя у меня никого нет. Ты всё, что у меня есть.

Он опускается на колени. Крепко сжимает мою руку, держащую ёбаную пулю.

– Мы найдем мразь. И отомстим. Обещаю. А сейчас, отдыхай. Всё будет хорошо. Ты будешь жить. Остальное неважно. Просто не думай о том, какую операцию тебе пришлось пережить.

Мои веки слипаются. Я закрываю глаза, улетая в беспечный полёт, в бесчувственную темноту.

* * *

Дни летят. Самочувствие становится лучше. Ко мне возвращается аппетит. Я начинаю вставать с кровати. Разминаюсь. И всё время думаю о том, что когда я полностью поправлюсь, я найду грёбаную мразь. Артура. Тварь. Из-за которого погибла моя беременная невеста. Когда-то мы были лучшими друзьями. Вместе росли, вместе в школе учились, вместе построили бизнес. Да, бизнес был не совсем чистым, но куда лучше, чем штамповать сраную пыльцу.

Я виноват. Упустил тот самый важный момент, когда Артур впервые попробовал дурь. Его развели как лоха. Я не смог спасти друга. Он превратился в зависимое дерьмо. В то время как я по-настоящему влюбился.

Света. Мы собирались пожениться. А ещё, она сообщила мне чудесную новость, что ждёт ребёнка. Криминальные делишки отошли на второй план. Я дал слабину, именно в тот клятый миг, когда был полностью погружён в семью. Воспользовавшись моментом, лучший друг, с которым мы владели общим бизнесом по перегонке спорткаров, нанёс мне удар в спину.

Артур Селиванов хотел уничтожить мою империю. Отобрать у меня всё. Предать. Отомстить за то, что я променял лучшего друга на бабу. Я не успел с ним разделаться. Я тщательно готовил для падлы самую изощренную и болезненную пытку, но не успел воплотить планы в реальность. Ублюдка арестовали. За распространение и производство наркотиков.

Не хочу вспоминать об этом. Хоть и прошло уже четыре года. Её гибель будто вчера случилась. Свету со мной спутали. Они думали, я тоже нахожусь в той машине. Но она ехала из поликлиники одна, после УЗИ. Света сказала, что у нас будет сын. А дальше… взрыв. Мою невесту убили те уёбки, которым Артур задолжал, когда не послушал меня и стал вливать наши общие деньги на подпольное производство наркоты.

Нахуя мне наркота! Я тачки люблю. Тачки… вот моя доза. Но Артур посчитал дурь более прибыльным делом. Несколько раз он пытался меня переубедить, чтобы начать новое дело. Дело кончилось тем, что, обезумев, я дал ему по роже. На удар меня спровоцировали его чёрные, как у совы, зрачки.

Когда мы окончательно разругались, Артур исчез. Я долго его искал. Но погоны нашли ушлёпка первыми. Возможно, ублюдок подумал, что это я натравил на него ментов. Сдал его с потрохами. Тупые, если честно, доводы. Я бы не стал пихать мразь за решётку. Я бы его просто по асфальту размазал, без разбирательств. Предательство не прощают. Его смывают. Кровью.

Новость о новом сердце изрядно меня шокировала. В принципе, я привык к ощущениям. Уже почти месяц прошёл после операции. Я начинаю забывать про кровавую бойню, после которой едва не погиб. Я понял лишь одно, Артур каким-то образом вырвался на свободу, но Арслан выяснил, что и ублюдку досталось прилично. Его ранили. Во время перестрелки. Достаточно сильно. Надеюсь, он сдох.

Три недели назад я вернулся домой. С виду, во мне мало что изменилось. Даже мышцы почти не сдулись. Я быстро набираю форму за счёт правильного питания и умеренных физических нагрузок. Но часто испытываю необъяснимый дискомфорт в груди. Врачи говорят, такое бывает. Послеоперационные боли – норма. Они меня, если честно, напрягают. Как напрягает вопрос: кто стал моим донором? Кто пожертвовал собой, ради такого ублюдка, вроде меня? И не начнётся ли у меня реакция на отторжение трансплантата?

Арслан заверил, что тот парень, сердце которого мне вшили, получил несовместимые с жизнью травмы. Его мозг умер, в то время, как органы какое-то время продолжали функционировать. Родственники пострадавшего приняли решение – отдать его органы нуждающимся.

Смогу ли я вернуться в привычный ритм жизни? Смогу ли гонять на запредельной скорости по ночному городу, глотая адреналин? Смогу ли развлекаться с девчонками, как раньше, трахая пятерых за одну ночь?

 

Пока неясно. Время покажет.

Закрутив кран, я выхожу из душа, набрасывая на влажные бёдра полотенце. Сейчас я не в лучшей форме, но выгляжу неплохо. Мышцы пока ещё не утратили твёрдость. Я должен хорошо питаться, чтобы и дальше чувствовать себя олимпийским богом.

Подхожу к зеркалу. Замираю напротив собственного отражения. Взгляд моментально падает на НЕГО. Моё пожизненное увечье. Напоминание о кошмарной перестрелке.

Как я мог? Ошибиться. Пулю в себя принять. Я не думал тогда ни о чём. Я просто закрыл собой брата, когда увидел, как в его сторону направляют дуло пистолета. На нас напали внезапно. Исподтишка. Как подлые крысы, устроив засаду.

Я спас брату жизнь. Теперь, он спас мою. Но надолго ли? Или же он просто оттянул время моей смерти. Я слышал, что донорские органы могут не прижиться в теле нового хозяина. Дать сбой. Вызвать отторжение.

Сейчас я смотрю на себя в зеркале и понимаю, что мои ресницы становятся влажными от угнетающих мыслей. Особенно, когда я смотрю на уродливый рубец.

Я урод. Неполноценный калека. А это… на моей груди теперь метка дьявола. Клеймо уродства.

Я смотрю на затянувшийся шрам в запотевшем зеркале. Дрожащей рукой касаюсь неровной линии – шва. Дышать становится трудно. Тело бросает в жар. Моё отражение в моих глазах быстро мутнеет и расплывается, а левую часть груди прошибает острым импульсом боли. Застонав, я хватаюсь за сердце руками. Спотыкаюсь. Поскальзываюсь. Улетаю спиной в никуда.

Глава 5

Марс

Опять холод. Опять темнота. Опять белый, качающийся потолок, запах медикаментов, взволнованное лицо Арслана. Дежавю?

Я разлепляю до ужаса тяжёлые ресницы, осматриваю уже знакомую мне больничную палату.

– Ты меня до усрачки напугал! Какого хрена, Марс?

– Я бы и сам хотел знать какого хрена.

– Что случилось? С-сердце? Плохо, да?

Молчу, сжимая челюсти.

– Видимо. Прихватило.

– Сейчас как? – сглатывает, сдерживая стон.

– Тянет немного.

– Сейчас позову врача. Ты только не шути так больше, договорились? Я тебя без сознания в ванной нашёл.

Арслан выходит из палаты.

Что мне ему сказать? Сам не в восторге. В душе понимаю, что что-то не так. Нехорошее предчувствие стягивает внутренности узлами. К счастью, сейчас я чувствую себя нормально. Сердце в груди бьётся ритмично, но спокойно. Жжение беспокоит, но изредка. Надеюсь, я всего лишь переборщил с медикаментами или с температурой воды в души. Небольшое помещение быстро наполнилось паром, вот я и вырубился. Ничего серьёзного. Хотя, меня настораживает тот факт, что в последнее время я начал чувствовать убийственную слабость. Качелями. То есть, то нет. На пару с повышением температуры. Поэтому, особо не обращал внимание.

Я мог банально простудиться. Тем более, что несколько дней назад, выйдя на утреннюю прогулку, я попал под ливень.

Отлежавшись несколько дней в больнице, сдав необходимые анализы, я вошел в кабинет моего лечащего врача.

– Год, – срывающимся голосом произносит Константин Павлович, сжимая пальцами моё запястье, считая пульс. – Максимум.

– Как так?

Это что, розыгрыш?

– Понимаете, мы не боги, чтобы давать стопроцентные гарантии. – Убирает руку с пульса, вздыхая. Берёт папку с анализами, лежащую рядом на столе, и прочей херотенью, листает её перед моим позеленевшим лицом. – Здесь все анализы. МРТ, КТ, кровь…

– Значит, я скоро сдохну? – презренно перебиваю врача.

Молчит. Не может годных слов подобрать. Лишь переносицу устало потирает.

– Всё в руках Божьих…

– Да, блять! – я вскакиваю на ноги, с такой злостью, что стул назад заваливается, с грохотом на пол падает.

Принимаюсь наматывать круги по кабинету.

– Но вы же что-нибудь придумаете? Верно?

– Можем найти ещё одного донора… У вас острое отторжение трансплантата. Будете принимать препараты, чтобы дотянуть до следующей операции.

– Нет, – замираю. – Хватит. Не хочу больше, – решительно отвечаю.

Довольно. К дьяволу всё! Я устал. Устал от жизни. Нет в ней больше и капли радости. Смысла нет бороться, хватаясь за недостижимые надежды.

Без моей Светы… Нет смысла жить дальше. Лишь сильнее душа болит, обливаясь алыми слезами. Зря вообще они меня оживили! Лучше бы сдох тогда, на дороге, истекая кровью. Они лишь оттянули срок моей смерти.

Ненавижу их. Всё нахуй ненавижу!

Пинаю стул. Тот с силой бьётся об стену. Ножка отваливается.

Грохот. До звона в ушах. Крик врача лишь разжигает неконтролируемую агрессию.

– Марс, прошу вас, успокойтесь!

Идите к чёрту! Все.

Я сатанею. Меня переполняют адские эмоции. Я начинаю пинать стул ногами с особой яростью. Так сильно, что щепки на метр вперёд летят. На месте табуретки я представляю того ублюдка, отнявшего у меня жизнь. Того, кто ИХ у меня отобрал.

Как вдруг, я чувствую обжигающий удар. Будто огненный шар в грудь врезается. В глазах темнеет. Голова заходится кругом. Я хватаюсь за сердце. Ноги меня не держат. Гд-то в отдалении, как эхо в бездонной пещере, звучит испуганный голос врача.

– Марс! Марс!

Он подхватывает меня под руку, куда-то тащит.

В ушах свистят пули. Меня будто бросили в кипящее жерло с кислотой. Я начинаю живьём гореть. Руки и ноги превращаются в мрамор. Немеют. Слабеют. Подкашиваются. Подобное состояние начинает преследовать меня достаточно часто. Неужели, теперь так будет всегда? Неужели отвратительные симптомы превратятся в обычный образ жизни?

Константин Павлович толкает меня на кушетку, хватает мою руку, бьёт пальцем по вене, быстро вводит шприцом внутривенно какой-то препарат прозрачного цвета.

– Что э-это за дерьмо? – язык заплетается, я чувствую себя ужравшимся в хлам.

– Успокоительное. Сейчас станет легче.

Он извлекает иглу, сгибает локоть, прижимая руку к плечу, кивает.

Через минуту меня отпускает.

– Вам нельзя нервничать. Я всего лишь дал медицинский прогноз. Вы должны пить таблетки, – вкладывает мне в руку прозрачную банку с красными пилюлями внутри. – Они лишь оттянут неизбежное, – с сочувствием сжимает банку рукой в моей руке. – Анализы плохие. Похоже на отторжение донорского органа… Но точную причину болей мы выясним чуть позже. Возможно, что мы ошибаемся, и вы проживёте намного дольше. Советую вам сходить в церковь и помолиться. Эффективней будет попробовать прооперировать вас ещё раз.

– Нет. Не хочу, – решительно рыкаю. – Буду жить, как живу. Хватит с меня операций. Всего доброго.

Боль отпускает полностью. Уверенный в том, что я не свалюсь больше на пол без задних ног, попрощавшись, я направляюсь к выходу.

– В случае чего, звоните. В любое время суток.

Ничего не отвечаю. С силой хлопаю дверью и просто иду. Не знаю куда. Просто иду. Просто дышу. Ни о чём не думаю.

Я ведь умру? Да?

Не шутка. Это, блять, не розыгрыш и не сон!

Скоро. Скоро всё закончится. Наступит вечная, беспросветная тьма.

Да, всё живое имеет начало и конец. До тех пор, пока я не встретился лицом к лицу со смертью, в тот роковой день, я считал себя бессмертным богом. Я жил, кайфовал, заколачивал бешеные бабки, угоняя самые дорогие и крутые тачки, которых в мире существует в считанных единицах.

Думал, жизнь – безлимитный кайф. Кайфуй, гуляй, ебись направо и налево с горячими цыпочками, бабки транжирь, как салфетки, в гонках участвуй, завоёвывая уважение местных шумахеров. Что ещё может случится?

Случилось…

Возможно, судьба именно так и наказала меня за разгульный образ жизни.

Карма. Грёбаная карма пришла отомстить.

До сегодняшнего дня я не задумывался, что однажды меня не станет. Человек не может просто взять и исчезнуть навсегда. Особенно, когда прожил дохрена лет. Непривычно принимать на душу, что есть жизнь и есть смерть. Люди живут, люди умирают. Естественный процесс. Казавшийся мне далёким, не скоропостижным элементом какого-то далёкого от реальности кино. Но слова врача вертятся в голове как гвозди, которые безжалостно вбиваются в мозг. Хорошо, что успокоительное ещё действует.

Что ж. Значит надо оторваться как следует, прежде, чем я уйду навсегда.

Сегодня вечером я планирую нажратся и выебать двух… нет, лучше трёх самых дорогих и элитных шлюх города.

* * *

– Тебе нравится это белье, нравится?

Яркая блондинка. С пышными волнистыми волосами, цвета блестящего жемчуга и пропорциями тела топ модели. Она соблазнительно покручивает попкой, будто приглашает её трахнуть. Невинное повиливание упругой задницей превращается в развратный танец страсти. Девчонка задорно играет с резинкой кружевных красных трусиков, развращая меня, доводит до точки кипения. Член болезненно ноет в трусах, вот-вот и взорвется от сумасшедшего давления спермы.

Красотка. С аппетитной фигуркой. В красном бикини. С большими, пышными сиськами, которые эффектно стягивает развратный бюстгальтер из нежного, дорогого кружева. Что она, бля, только творит? Она… танцует, предлагая себя. Полностью.

Я сижу на кровати, широко расставив ноги, пуская слюни, наблюдаю за охуительным танцем страсти. Член, даже в трусах, уже стоит как кол, до самого пупка, прорывая ткань боксёров. Яйца сводит от боли. Не удивлюсь, если они уже синие и опухшие, будто мне их отбили во время драки.

Я бык. Злющий, брызжущий слюной зверь, которого намеренно выводят из себя. А она – красная тряпка. Так и есть. Ведь на ней во всей красе сияет развратное красное бельишко.

Незнакомка трогает себя. Покачивает бёдрами, сексуально изгибаясь в такт ритмичной музыки. Улыбается. Ей бы в рекламе пасты сниматься со своей идеальной белоснежной улыбкой. Девчонка бросает руки на пышные вершинки. Постанывая, жадно их сминает, взвешивая на ладошках.

– О, да, малыш, – закатывая глаза, я в край хуею, выпуская гортанный стон. Будто дозу принял. – Поиграй с ними. Ещё! И в трусики ручку засунь. Потереби свои складочки.

Малышка загадочно улыбается, продолжая грациозно изгибаться под драматичную музыку. Позади неё стоит зеркало. Я вижу мою жгучую богиню со всех самых сочных ракурсов. Обожаю стринги. Они открывают почти полный доступ к сочной жопке красотки. После того, как я её трахну, я возьму себе эти трусики, как трофей, спрячу в карман джинсов, буду носить с собой всегда, как бумажник, или права на машину.

Когда мне вдруг станет грустно, а красотки не окажется рядом в нужный момент, я буду нюхать её трусики и озверело дрочить в собственный кулак, вспоминая эффектную блондинку. Надеюсь, что мы видимся с крошкой не в последний раз. Охота распечатать её попку. Побывать во всех дырочках незнакомки. Ведь эффектней девушки я ещё не встречал никогда. Ни разу в жизни не видел настолько горячей девчули. Даже на страницах «Плейбоя», в эротических пабликах в социальных сетях.

– Что ж ты со мной делаешь, сучка?

Не могу больше сдерживаться. Я почти психую от звериной жажды. Оттягиваю резинку боксёров, хватаю член за основание, вытаскиваю на свободу. Жар стояка оставляет ожоги на коже ладони. Рехнуться! Я на пределе. Больной маньяк. Веду себя так, будто девственник в свою первую брачную ночь, готовый обкончаться за один толчок члена в киске или взгляда на тугие вершинки двух прыгающих, в порочном танце страсти, дынек.

Девчонка сбавляет ритм танца, когда видит моего монстра, готового в бой. В зелёных, как сочная трава глазах, вспыхивает лёгкий шок, разбавленный удивлением.

Да, зайка. У меня большой калибр. Будет сладко и запредельно скакать на таком здоровенном седле!

– Как тебе моя конфетка? – подмигиваю, смеясь. – Большой леденец, скажи, да? Сосала уже когда-нибудь такие? Или я буду твоим первым опытом?

Набухший ствол нервно дёргается в моей руке. Пульсирует. Распирает от давления крови и спермы. Обрезанная головка распухла. На конце ярко-красного купола блестит вязкая капля смазки. Мой сосредоточенный взгляд темнеет, горло распирает от хрипа. Я начинаю медленно поглаживать ствол рукой, выпуская из головки ещё больше тягучей жидкости.

Малышка краснеет, наблюдая за эффектным зрелищем. Боже, такая милая, когда смущается. Хочется посадить крошку к себе на колени, обнять, приласкать. Носом зарыться в восхитительные, пышные локоны, цвета зимы, раствориться в ней с головой.

Разумеется, уже после того, как трахну.

Она пахнет цветами. Моя девочка… Как кукла. Незнакомка похожа на ангела. Точно. Ангел. Мой милый, нежный, робкий Ангел.

– Как тебя зовут? – хриплю от зашкаливающего возбуждения, продолжаю дрочить рукой, набирая скорость.

Молчит. Тупо все вопросы игнорит. Стесняется, что ли?

– Неразговорчивая ты, Ангел, – недовольно хмыкаю.

Незнакомка опускается передо мной на колени. Преданно и невинно моргает кукольными ресницами, облизывая губки.

 

– Правильно. Меньше болтовни, больше дела!

Я резко хватаю красотку за волосы, наматываю горсть волос на кулак. Другой рукой озверело надраиваю налившийся кровью, ноющий от боли член, подготавливая его для вкусного ротика.

– Готова прокатится ртом, крошка?

Девчонка протяжно вздыхает, хватая себя за соски. Выгибая поясницу, сжимает пальцами тугие камушки, виднеющиеся сквозь полупрозрачное кружево, и звонко стонет.

– Твою ж мать! Хватит играть! Я взорвусь сейчас нахрен! Не могу больше терпеть!

Рывок. Я прижимаю малышку к паху. Она мечтательно улыбается и умело насаживаться ртом на мой охренительно огромный стояк, жадно вбирая его по самое горло, до самых яиц.

– Бля!

Я зверею. Трогаюсь умом. Вышвыриваюсь в космос от ослепительного экстаза. Меня расчленяет на атомы.

Пара движений робкого ротика на жёстком стояке, я кончаю дикими потоками спермы в сладкий рот незнакомки.

И… просыпаюсь.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?