Единственная для президента

Tekst
35
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Единственная для президента
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1

– Как она?!

– Состояние критическое, врачи делают всё возможное, – сбившимся голосом пытается доложить охранник. – Мне жаль, Владимир Николаевич. Мне очень жаль…

Резко сбрасываю вызов, сдавливая телефон в кулаке с такой адской силой, что тот сейчас треснет.

Нет, Полина. Нет! Ты не можешь… У тебя маленькая дочь. Твоя дочь с моими глазами. Что я ей скажу, если тебя не станет?

– Жми на газ, недоносок! Быстрей, я сказал!

Кулак врезается в переднее кресло, в котором сидит водитель, тот, уяснив всю серьёзность ситуации, газует на полную, проносясь на красный.

– Если через минуту не окажемся в больнице, я скормлю тебя своим ротвейлерам!

Кожу жжёт… На костяшках выступают капли крови. Я хочу открыть глаза и вдруг осознать, что все это – сон.

Больше всего моё сердце рвётся на части из-за маленькой дочки. Малышки, которую я полюбил больше жизни, сразу, как только впервые увидел в детском доме. Тогда ещё я не знал, что у меня есть тайная дочь, которую от меня скрывали.

Это был благотворительный визит, ничего особенного, пока мои глаза не столкнулись с моей миниатюрной копией.

Маленькая, с тёмными, кудрявыми волосами и моими глазами. Увидел её и забыл, как дышать. Я на подсознательном уровне почувствовал, что она моя… Затем догадки подтвердили сотрудники детского дома, назвав имя матери.

– Чья это девочка и кто её мать?

– Девочку зовут Вера, а мать – Полина. Полина Агафонова.

Перед глазами мелькают синие, как океан, глаза и волосы, цвета солнца. Не знаю почему, но из всех женщин, с которыми я встречался за последние пять лет, я неосознанно вспомнил именно её. Горничную, что работала в моём доме, в которую я влюбился по уши, как глупый мальчишка.

– Где она?

– В больнице. Авария. Врачи делают всё возможное…

Эхом звучат в голове слова заведующей, напоминая о том роковом дне, который навсегда изменил мою жизнь.

Решение забрать малышку Веру из детского дома было мгновенным. Хотя мой зам отговаривал меня от этой опасной затеи, потому что на кону череда важных событий: помолвка с президентской дочкой, выборы, пост главы государства. Это то, к чему я стремился всю жизнь…

Резкий звук тормозов. Бронированный Хам**р останавливается напротив главного корпуса третьей городской больницы, я почти на ходу выскакиваю из автомобиля, несясь к входным дверям.

– Владимир Николаевич, вы нарушаете правила безопасности! – охрана едва поспевает за мной, пристально оглядываясь по сторонам.

Правила безопасности? Сейчас я не в состоянии думать о чём-то другом, когда за стенами этого здания умирает важный мне человек.

Оказываюсь на этаже, уже издали вижу её палату, а в окошке бокса происходит какое-то движение – там много людей в белых халатах, они суетятся вокруг хрупкой фигурки, лежавшей на кровати, в окружении медицинского оборудования.

Хватаюсь за голову, врастая в пол как столб. Ноги отказываются двигаться, я их совершенно не чувствую, а перед глазами сгущается тьма, когда я вижу Полину… в таком душеразрывающем состоянии.

Ненавижу её! Презираю за то, как поступила со мной, за то, что гнусно предала, сбежав с деньгами и, как выяснилось недавно, с моим ребёнком в животе! Но, глядя на неё сейчас, такую хрупкую и жалкую, я отчаянно понимаю, что всё это, как наказание для неё, перебор.

– Владимир Николаевич, – окликает меня знакомый голос, заставляя обернуться. Я вижу Элеонору Валерьевну – главврача отделения, она выглядит уставшей и немного растрепанной.

Подходит ко мне. Мягко касается кончиками пальцев манжета моей рубашки и опускает глаза.

– Очень сожалею…

В ушах отвратительный звон, а её слова улетают куда-то далеко-далеко, протяжным, пробирающим до мурашек эхом.

Я не верю её словам! Я отказываюсь верить в то, что происходит! Это сон! Всего лишь дурной кошмар мне сейчас снится!

– Я ей обещал!

– Кому, что?

– Я обещал Вере, что спасу её мать, или пожалею!

Хватаю врача за запястье, сжимая слишком сильно, не рассчитывая силу. Я теряю над собой контроль, поглощённый аффектом. Я готов дать приказ своим людям, чтобы они, к дьяволу, стерли всё здесь в порошок вместе с теми, кому я доверил Полину.

– Простите! Я не договорила! – отчаянно вскрикивает она. – С Полиной всё хорошо… уже, – и нервно сглатывает, – у нас получилось! Мы смогли успешно провести реанимирующие действия, состояние пациентки, на данный момент, стабильно.

Твою ж мать…

События этой недели меня точно доконают.

– Вы же несколько часов назад мне звонили и заверяли, что опасность миновала. Давали гарантии, что завтра Полина придет в себя. Что ей сто процентов ничто не угрожает!

– Верно! Но, клянусь, я не понимаю, что произошло. Приборы внезапно дали сигнал, давление резко упало, мы едва её не потеряли. Еще бы немного, и увы… Должна сказать, что эта девушка точно родилась в рубашке. Ей опять повезло.

– Подождите! То есть, вы говорите, что произошло что-то необъяснимое?

– Вероятно, что да.

– И вы не можете назвать точную причину?

Пожимает плечами.

– Пока нет. Нужно посмотреть на анализы.

– Я понял.

Наклонившись, шепнул ей на ухо:

– Делайте свою работу лучше, Элеонора Валерьевна, думаю, не стоит напоминать вам кто я такой?

Женщина побледнела. Кивнув, поспешила обратно в палату. Её силуэт мелькнул за стеклом бокса, а потом до меня донеслась брань:

– Лена, возьми кровь из вены на анализ! Ира! А ты что ворон стоишь считаешь?! Систему проверь! Живо! Егор Павлович, вы сегодня на сутках!

– Но…

– Есть возражения? Вы не выйдете из этой палаты до завтрашнего утра, минимум, – ставит перед фактом, похоже, реаниматолога, чуть тише добавляя: – Иначе нас всех здесь отправят на тот свет. Вслед за Агафоновой!

Окидываю взглядом холл, останавливаясь на поджарой фигуре безопасника, которому было велено охранять палату Полины. Направляюсь к нему для допроса.

– Кто входил в палату за последние сутки?

– Только медперсонал, – твёрдо отвечает он.

– Уверен?

– Абсолютно. Я ни на секунду не отходил от дверей, камеры видеонаблюдения подтвердят.

– Выясним это позже.

Даю поручения своим людям, приказываю удвоить охрану у входа в отделение, ставлю возле палаты ещё одного человека, сам сажусь на диван, прикрывая глаза.

Ужасно напряжённая выдалась сегодня ночь…

В какой-то момент мне показалось, что всё, надежды больше нет. Но случилось самое настоящее чудо.

Рано тебе ещё умирать, Полина, ты обязана посмотреть мне в глаза и ответить на главный вопрос!

Я не заметил, как задремал, пока на плечо не опустилась чья-то рука, женский голос мягко позвал по имени:

– Владимир Николаевич.

Открываю глаза, передо мной опять Элеонора Валерьевна. Она одаривает меня мягкой улыбкой.

– Полина очнулась…

Резко поднимаюсь на ноги, сон как рукой сняло.

– Что-то сказала?

– Да… Ваше имя.

* * *
Полина

Ледяные порывы ветра бьют в лицо, заставляя ежится от пронзающего холода. Град, вперемешку с мокрым снегом обрушивается на меня штормовой волной, пытаясь сбить с ног. На улице темно, ни одного прохожего. Пустынные, мрачные улицы, и всего два тусклых фонаря на весь район. Я двигаюсь по тротуару, приближаясь к мигающему светофору.

Ступаю на зебру, потому что мне надо перейти дорогу. Слышу пронизывающий до самых костей рокот мотора! Я кричу, но мой крик получается сухим и сжатым, в глаза бьёт вспышка фар, он несётся на меня на бешеной скорости и не собирается останавливаться, а мои ноги будто прибили к полу!

Бум!

Адская боль разрывает тело в клочья, на миг время застывает и всё как в замедленной съёмке. Я смотрю прямо перед собой, сквозь лобовое стекло, захлёбываясь в феерии ужаса, ведь там огромная, тёмная фигура, с хрустом сжимающая руль.

Луч света падает на его лицо, я вижу янтарные глаза, горящие в огне, меня пронзает ещё большей болью. Это… ОН!

Смотрит на меня так, будто ненавидит больше всего на свете. Красивые губы, которые когда-то горячо покрывали моё тело поцелуями, изгибаются в кривой ухмылке, превращая её в оскал чудовища.

– Нет, пожалуйста, нет!

Бьёт по педали газа со всей силы! Я падаю на холодный, грязный асфальт с глухим ударом, вышибая из лёгких весь кислород. Из последних сил приподнимаюсь на локтях, глядя вперёд и получаю самый болезненный удар, в самый центр сердца.

Он стоит передо мной, в шаге от меня, цинично усмехаясь, и держит на руках мою дочь.

– Я её забираю, а ты должна исчезнуть.

– Нет!

Яркая вспышка света обрушивается на меня во тьме, выдёргивает на поверхность, заставляя жадно ловить ртом воздух и звать на помощь.

– Полина, Полина!

Кто-то кричит. Кто-то касается моих рук, легонько их сдавливая.

Черная пелена мигает белыми пятнами, в один миг – хлоп! Передо мной появляется белая комната, а вскоре и взволнованное лицо немолодой женщины в белом халате.

Это её голос. Она меня зачем-то зовёт. Звала и раньше, только что говорила, не помню. Были и другие голоса, но я их не видела. Я видела только тьму и вопиющий кошмар, который повторялся сотни раз, изводя мою душу снова и снова, похуже самой жестокой пытки.

Голова как пустая кастрюля, по которой молотят ложками – гудит и раскалывается. Ничего не понимаю. Мало что помню. Где я вообще нахожусь? Почему так сильно хочется спать… Но спать нельзя! Там кошмары. Они будут изнывать меня вечно, до тех пор, пока я не сойду с ума и не продам душу дьяволу. Лишь бы всё прекратить…

– Валь, давай быстрей укол!

Вскоре, глазам становится лучше, да и шумы в голове стихают. Кажется, я просыпаюсь окончательно и начинаю постепенно лучше себя чувствовать.

Передо мной по-прежнему стоит женщина в белом, глядя с волнением. Понимаю, что она врач, раз на ней белый халат, а кругом оборудование и запах как в аптеке.

 

– Очнулась? Скажи что-нибудь, – выдавливает улыбку, сильней стискивая мою ладонь.

– Где я? – в горле пустыня. – Пить очень сильно хочется.

Боже, как я мечтаю хотя бы о глотке воды!

– Ты в больнице.

– Что с-случилось? – тихо выдавливаю из себя с трудом.

– Авария.

Одно решающее слово, и перед глазами всё, как на перемотке. Ужас бьёт по телу не хуже кнута, я резко поднимаюсь на кровати и кричу:

– Вера!

– Вы что, нельзя! Лежите! – меня быстро укладывают обратно на подушку, но я сопротивляюсь.

– Где моя дочь! Прошу, скажите, где она?! – из глаз брызнули слёзы.

– Успокойтесь, Полина, всё хорошо! Пожалуйста, вам нельзя нервничать…

Врач продолжает что-то говорить, но я теряю концентрацию, потому что слышу шаги. Тяжёлые, властные, навевающие новую порцию волнения…

Дверь открывается, на пороге появляется массивная фигура в тёмном костюме.

Он поднимает голову и глаза, цвета огненного янтаря, врезаются в меня острым лезвием. Дыхание перехватывает. Пол, стены, потолок, начинают плавно раскачиваться, пробуждая внутри меня вопиющую панику.

Влад…

Пожалуйста, пусть это будут всего лишь галлюцинации!

Я жмурюсь. Интенсивно моргаю. Но его образ никуда не исчезает. Тогда я убеждаюсь, что это не сон. Он – настоящий. И он пришёл за мной, спустя столько лет.

Убить?

Скорее нет, если я всё ещё жива…

Мучать и мстить за измену, которой не было никогда.

Но разве можно переубедить того, у кого самый сложный в мире характер? А душа выкована из стали…

Он начинает приближаться, я лишь отчаянно вжимаюсь спиной в подушку, осознавая, что бежать некуда. Потому что едва чувствую тело и вижу свою ногу в гипсе.

Я такая бесполезная…

Лучшая добыча для него – кровожадного монстра, которому чужда человечность. Важны лишь деньги, статус, власть. Он пойдёт ради этого на всё. Даже если цена – жизнь собственного ребёнка.

Власов подходит ко мне, держась высоко и властно, в своей привычной манере. Он смотрит пристально, на меня, а я рассматриваю его, задержав дыхание. Ледяное молчание, повисшее в комнате, заставляет кожу покрыться мурашками. Так холодно становится…

– Здравствуй, Полина. Давно не виделись…

Ещё сильней сжимаю пальцами простыни, изо всех сил сдерживая слёзы. Я молилась, чтобы мы больше никогда не встретились, но судьба решила иначе. Мой самый худший кошмар ожил и стал реальностью.

– Ты должна ответить на два вопроса!

Замирает в шаге от кровати, его лицо не выражает сейчас ничего. Такое же жёсткое, волевое, опасно-красивое. Он привык всегда держать эмоции под контролем, как скала. Но Влад изменился. Стал ещё взрослее и серьёзней. Прибавил морщин, мужественности, сменил причёску, сделав стрижку немного короче. В волосах появились редкие серебряные нити. Форма тела такая же крепкая, мускулистая. Он возмужал. С возрастом стал только привлекательней.

Но для меня он по-прежнему монстр.

– А потом сама сполна ответишь… – делает шаг, упираясь коленями в матрас. – Как ты посмела мне врать? Как ты посмела скрыть от меня дочь?!

Темные пятна бьют по глазам, импульсы тока проносятся по нервам, заставляя содрогнуться.

Господи, он знает!

Но как? Я была осторожна, а он уехал на длительное время за границу – я специально узнавала. И была уверена, что вернётся нескоро. Вообще была уверена, что он давно обо мне забыл.

– Как ты меня нашёл? Как ты узнал о дочери?

– Вопросы здесь задаю я.

Внезапно хватает за руку, угрожающе сжимая тонкое запястье.

– Что ты помнишь? Кто тебя сбил?

Кто-то будто щелкнул пальцами, и я вновь улетела в сегодняшний кошмар, судорожно задышав. Я видела лицо водителя! Вопль ужаса раздался в ушах, заставляя кровь застыть в жилах, сердце дернуться в агонии.

Одинокая слеза упала на щеку, медленно покатившись вниз. Подняла на него глаза, глядя в упор, холодно произнесла:

– Ты.

Глава 2

– Прошу прощения, Владимир Николаевич, пациентка только что вышла из комы, до этого пережила гипотонический криз, как следствие спутанность сознания, – быстро вмешивается врач. – В подобном состоянии чего только может не привидеться.

– Нет! Он хотел меня убить! Узнал обо всём, решил прикончить!

– Тише-тише, Полина. Успокоительное скоро подействует, вам станет легче.

Женщина поворачивается к Владу, добавляя:

– МРТ бы сделать…

– Делайте всё, что нужно! А сейчас оставьте нас наедине.

Врач кивает, покидая палату, я нервно сглатываю, когда дверь за ней закрывается и понимаю, что мы остались в комнате одни.

– Значит, не помнишь ничего?

– Не хочу с тобой разговаривать, – отворачиваюсь. Лёжа на подушке, поворачиваю голову в сторону окна, потому что мне противно на него смотреть.

– А придётся! – внезапно рыкает, и явно не собирается уходить. – Мне много всего хочется тебе высказать, даже не знаю с чего начать. Во-первых, ты жива. И только благодаря мне. Во-вторых… я узнал, что у меня есть дочь, которую ты от меня скрывала. Что на это скажешь?

– Зря я вернулась в столицу…

Слышу хруст – это его кулак. Напряжение в воздухе не только сгущается, оно уже во всю горит смертоносным огнём.

– Я забрал Веру из детского дома.

– Из детского дома? – встрепенулась, повернув голову обратно на него, сердце в груди мучительно сжалось.

– Это был благотворительный визит, я случайно её там увидел. Худенькая, маленькая, в обносках и грустными глазами. Как ты могла довести девочку до такого состояния?

Я прыскаю, едва не поперхнувшись от негодования.

Как он смеет говорить мне такое?! ОН! Тот, кто сам желал нам худшего, а дочке – смерти.

– Да что ты о нас знаешь… Не тебе нас в чём-то упрекать. Ты и только ты виноват в том, что разрушил нашу жизнь!

Бах!

Грохот раздаётся на всю палату. Я вздрагиваю, судорожно хапнув воздух губами, Влад ударил кулаком по стулу, проломив сидушку. Боже…

– Следи за языком! Или…

– Или что?

– Больше никогда не увидишь Веру.

Фраза, как удар, что едва не выбивает из меня всё живое, ломая меня изнутри как тонкую веточку. Только не это…

– Где она?

– Она в безопасности. Там, где и должна быть по праву.

– Скажи мне, что с ней! Я хочу к ней! – ресницы мгновенно намокают от слёз.

– Вера моя и она будет жить со мной.

– Нет!

Как это «моя»? Шутит? Издевается надо мной?

– Дочь ты не получишь! – с болью в голосе шепчу я, вспоминая все те ужасы, через которые мы прошли. ОДНИ… Я растила Верочку сама, своими силами. В чужом городе, с не очень хорошей репутацией, ограниченная в деньгах.

Я обязана сказать спасибо только одному человеку – Армену! Давшему нам крышу над головой, безопасность, работу. А где шлялся в это время Влад? Посещал светские тусовки, развлекаясь в обществе пузатых чиновников и менял женщин как перчатки?

– Или будет по-моему или ты еë больше никогда не увидишь!

– Я тебя ненавижу! – мечтаю плюнуть ему в лицо и отвесить со всей силы пощёчину.

– Я тоже тебя презираю, Полина! Только из-за дочки я вытащил тебя с того света и не позволил умереть… Потому что Вера тебя любит, а я не хочу ранить хрупкое сердце ребёнка.

– О как красиво ты говоришь! Но так лживо! Ты – двуличный, бесчувственный кусок стали! Ты робот без сердца и души! Прихвостень своего мерзкого садиста-папаши! Подлец и мерзавец!

Мной вдруг овладевают сильные эмоции, меня несет по наклонной, я не могу остановится. Видимо, слишком долго копила ненависть к тому, кого любила больше, чем жизнь, а он разбил мне сердце и вышвырнул словно мусор.

– Закончила истерить? – складывает руки на мощной груди, напрягая бицепсы. – Хорошая попытка вывести меня из себя, но безуспешная. Самое большее, на что ты можешь рассчитывать, – роль няни в моём доме, разумеется, когда поправишься. Для меня ты по-прежнему никто.

У тебя есть десять секунд, чтобы принять решение.

– Но…

– Восемь, семь…

Кусаю губы в кровь, приказывая себе быть сильной, потому что у меня нет выбора. Я знаю, что будет, если откажусь. Власовы – жестокие люди. Очень жестокие. А Влад, похоже, пошёл по стопам своего нелюдя отца. Неудивительно, у него его гены.

– Три…

– Я согласна! – выкрикиваю, хватаю подушку, швыряю в мерзавца, целясь в лицо, но он ловко уворачивается, делая это с совершенно непоколебимым видом.

– Знал, что ты согласишься. А если нет – я бы всё равно взял своё.

* * *
Владимир Власов

Маленькая дрянь!

Ничтожная мошка, возомнившая себя саблезубой кошкой, перед драконом, который может за секунду превратить глупую дурочку в пепел.

Для чего брыкаешься, Полина? Зачем пытаешься ужалить меня посильней, разбудить во мне зверя?

Пять лет назад я поклялся себе, что, если увижу тебя ещё раз, – уничтожу. Если бы не дочь… Так и сделал. Власовы не прощают предателей и тех, кто смеет их корыстно использовать.

Во всей нашей ситуации виновата ты. И ты продолжаешь врать, придумывая разные грязные истории, выставляя главным ублюдком конфликта меня.

Я никогда не бил женщин, но сейчас мне кажется, что я на грани, чтобы сделать это впервые. Она нарочно пытается вывести меня из себя, ужалить, уколоть побольнее, пробить броню чувств, чтобы сделать меня слабым и уязвимым.

А я держусь. Не реагирую, как должен, потому что убеждаю себя, что она во время аварии ударилась головой, разум её помутился, вот и несёт всякую ересь.

Я сутками не спал из-за неё. Ненавидел её, и тут же думал о ней, как она там в больнице? Очень ли ей больно? Пинками врачей торопил и угрожал им, что, если не спасёте, – сами в гроб ляжете.

Рвёт меня на части. Адски колбасит. Кромсает. Душу мою, вместе с ней и сердце, в какой-то безумной мясорубке. Вроде и придушить всем своим естеством желаю, но не могу… Глаза эти синие-синие вижу, полные слёз и боли, и в статую превращаюсь. Рука не поднимается, чтобы хотя бы по губам дать за те гадости, которые на меня извергает. Слабая, бледная… Похудевшая. Сейчас вызывает только жалость, желание прижать к себе, обнять, согреть. Но, когда открывает рот, кулак невольно сжимается. Хочется, чтобы замолкла навсегда и вспомнила, как с отцом мне изменила, а потом, обокрав наш дом, сбежала.

Я выключил эмоции и принял единственное верное решение – я их забираю. Беру под свою ответственность обоих, потому что пообещал Вере, что верну ей её мать. И если бы не эта клятва, я лишил бы Полину родительских прав, приказал бы своим людям отвезти её куда-нибудь на край света, в Веру спрятал в надёжном месте. Теперь я спрячу их обоих. Будут жить на окраине города, а я женюсь на Елизавете, потому что это мой долг.

Возможно, вскоре придётся отослать их куда-нибудь подальше, когда Полина поправится окончательно. Но это слишком тяжёлый для меня выбор. Я только недавно узнал о дочке, и я сразу же полюбил её сильней всего на свете. Малышка так крепко запала мне в душу, что я не представляю уже жизни без неё.

Она – моё маленькое чудо, согревающее меня и дарящее неземное тепло. Я хочу видеть её каждый день и как можно больше проводить с ней время. Хотя это большой риск для всех нас. Но я буду крайне внимателен. Найду лучших людей, позаботившись об их безопасности на высшем уровне.

Раздается стук в дверь, в палату заглядывает светловолосая девушка в белом халате с медицинской маской на лице.

– Простите, нужно сделать укол. Элеонора Валерьевна приказала, – пропищала как мышка, явно меня побаиваясь.

Молча кивнул. Девушка прошла вперёд, подойдя к кровати. На столик положила необходимые принадлежности, взяла в руки шприц, сняв колпачок.

– Где Вера? Когда я её увижу? Сколько я еще буду здесь лежать?

– Элеонора Валерьевна придет, вот у неё и спросишь.

– Я хочу увидеть дочь! – требовательно заявляет Полина. – Привези её ко мне!

– Ты не имеешь права мне приказывать, уясни это раз и навсегда.

– Я хочу знать, как у неё дела! Должно ли за ней ухаживают? И кто сейчас за ней присматривает?

Хмыкаю.

– Хватит распыляться! Пытаешься строить из себя заботливую мамашу?

– Прекрати…

– Хорошо играешь, Оскар твой!

Она специально это делает, специально бросает дрова в огонь, выбешивая меня. Забыла, что игры с огнём чреваты?

– Ты ничего о нас не знаешь!

– Я знаю, что у тебя было много мужиков.

– Ты не знаешь какого мне было…

Слушаю актерские перлы бывшей, а сам, между делом, невольно наблюдаю за медсестрой. Она подносит шприц к катетеру, чтобы ввести в него препарат, а её пальцы трясутся.

Новенькая, что ли? Ефремова бы ни стала так рисковать, отправляя в вип палату кого-то настолько неопытного. Тем более, когда я навел шороху. Они знают на что я способен. Меня боятся и уважают.

 

– Мой отец, Армен, Азамат… Кто ещё раздвигал тебе ноги?

– Остановись! – всхлипывает. – Ты жестокий! Какой же ты…

Игла практически касается катетера, что-то с немыслимой силой толкает меня вперёд, принуждая немедленно её остановить.

– СТОЙ!

Одно отточенное движение, я выбиваю из рук медсестры шприц, который бьётся о кафель, улетая под кровать. Взвизгнув, девчонка отскакивает в сторону и вжимается спиной в стену.

– Что ты ей колешь?!

– Это… э-это… Я забыла н-название! В ординаторской ампулу оставила, сейчас принесу.

Пулей летит к выходу, споткнувшись у порога.

– Стоять!

Дергает ручку двери, выбегает в коридор, в проходе сталкивается с главврачом, врезавшись в её плечо.

– Осторожней! – возмущается та, поправляя на себе одежду. – Постой, милочка, ты…

Я бросаюсь следом в холл, крича на охрану:

– Взять её!

Безопасники реагируют молниеносно, устремляясь за блондинкой. Только успеваю увидеть её светлые волосы и кусок белого халата, мелькнувшие за стеной.

Проклятье!

Шустрая курва…

– Что произошло? – взволнованный женский голос звучит за моей спиной.

– Кто эта девушка? Имя? Как давно у вас работает?

Элеонора Валерьевна прищуривается, думая над ответом.

– Не знаю. Кажется, я вижу её впервые, мне бы под маску посмотреть. Не понимаю, как меня не поставили в известность о новенькой медсестре. Но я не пускаю новичков в пятую палату, Полина Агафонова – слишком важный пациент.

Вот и я о том же. Мои мысли оказались верны. Повезло, что я заподозрил неладное, успев вовремя остановить дрянь.

– Похоже она не первый раз прокрадывается в палату к Полине. Вот мы и выяснили причину внезапной остановки сердца, Элеонора Валерьевна.

Твою мать!

Теперь я на сто процентов уверен, что Полину хотят убить. И эти ублюдки совсем потеряли страх, раз посмели сделать это в моём присутствии.

Охрану на кол посажу за косяк, а Элеонору… Пусть ещё поживёт, нам она нужна.

– Анализы готовы?

– Я сейчас схожу в лабораторию, потороплю работников. Боже, мне так совестно, Владимир Николаевич! Пожалуйста, простите меня, – она вешается мне на руку, начиная всхлипывать. – Клянусь, больше не повторится! Я сама буду её наблюдать. Больше никого не пущу в палату!

– Да, не повторится, – констатирую, наполняя голос сталью. – Полину я забираю.

– Подождите, – хлопает глазами недоуменно. – Куда?!

– В безопасное место.

– Это может быть опасно! – протестует, глядя на меня как на психа. – Перевозить её сейчас в таком состоянии – риск.

– Куда опасней находиться здесь. Её дважды пытались убить, а вы почти позволили! Даю вам последний шанс или пеняйте на себя.

– Владимир Нико…

– У вас есть пять минут, чтобы собрать всё необходимое для Полины.

Главврач поджала губы, больше не осмелилась перечить.

– И ты едешь с нами. Отныне, твоя работа – следить за её самочувствием.