Буйный

Tekst
58
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Буйный
Буйный
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 27,95  22,36 
Буйный
Audio
Буйный
Audiobook
Czyta Диана Гагарина
18,31 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Да что ж такое, едрит-мадрид!!! Сказал ведь, что не трону! Чего реветь?!

Она ведь мне душу своими всхлипами разрывает! Это невыносимо!

Почему? Почему сердце так ошалело в груди грохотало? Почему душа вместе с ней рыдала? Она ведь никто мне. По сути – кусок разделочного мяса. Я её пришибить хотел. Избавиться от свидетеля. Но вместо кровавой расплаты… запал, походу.

Наверное, потому, что хрупкая она и беззащитная. Такую охота всю жизнь на руках носить и оберегать от любого ненастья. Ощущение в груди такое, будто внутри меня проснулся некий супермощный инстинкт, который дал мне почувствовать себя настоящим мужчиной. Не зря же мышцы всю жизнь растил да кулаками махал. И для чего? А для того, чтобы вершить справедливость.

Ну да! Когда банки чистил и ювелирки, почему-то об этом не думал. Но рано или поздно те люди, у которых есть хоть крупица души, осознают свои грешки. Вот и я осознал. Для этого всего лишь нужно было… отсидеть годок-другой. Но я почти пять исповедовался. Собственной кровью. Во время поучительных сеансов «мордотерапии».

– Эй, Дюймовочка, слышь, не реви. Ну не трону, ну правда! Хотел бы, уже давно… того. Млять!

Наша с ней ситуация уже конкретно начала меня подбешивать. Даже ноздри по привычке стали раздуваться.

Выдохни, Макс. Остынь, чувак. Только хуже делаешь, когда кулаками хрустишь и голос повышаешь.

– Ладно, ещё раз прости за то, что напугал.

Глазенки Али внезапно заблестели. Но уже не от слез, а от радости какой-то, что ли.

– Ты говорить можешь? Не немая хоть? – сидел всё так же на корточках, ну вылитая бетонная статуя. Не дышал. Очковал от любого шороха. Неженка такая. Один мой выдох – и у неё инфаркт. – Ну что мне сделать, чтобы ты перестала хныкать?

Смахнула ладошкой влагу на висках. Жмякнула плечами. Подбородок по-прежнему подрагивал.

– Аля!

Я не выдержал, чуть ли не с рыком закричал. В ответ девушка распахнула свои бездонные омуты ещё шире. Стоило ей только услышать собственное имя из моих уст, она взбодрилась.

Хватит. Пора заканчивать унижаться. Тему разговора, что ль, поменять?

Не успел я об этом подумать, как наш диалог (если его можно было так назвать, скорее – монолог) прервался жалобным рёвом моего изголодавшегося брюха.

– Слушай, а ты голодная?

Она неуверенно кивнула, с силой сжав маленькими пальчиками края халата.

– На вот, – шмякнул на кровать пакет с продуктами, а сам горделиво улыбнулся. – Можешь чё-нибудь пожрать состряпать? Иначе я сдохну от голода!

Вот и все. Страх в её больших и таких красивых глазищах окончательно сошел на нет.

С некой робостью она заглянула в пакет, доверху набитый жратвой, что я купил в сельском магазине на деньги, которые заработал утром в поле, а затем кивнула в сторону кухни. Встала с постели и, пошатываясь, голыми пятками пошлёпала к умывальнику, а мне взглядом приказала, дабы тащил покупки на кухню.

Отлично. Прогресс пошёл. Наши взаимоотношения таки сдвинулись с мёртвой точки. Думаю, мы подружимся.

Глава 4

Уже битый час я наблюдал, как Алевтина хозяйничала на кухне. Как она, перед тем как начать готовку, бережно расплела свои косы, что в распущенном виде практически доставали ей до самой талии. Провела по золотисто-пшеничным прядям расчёской. Снова заплела локоны в толстый массивный колос. На голову повязала косынку. Халатик спрятала под передником в крупный горох. И, в конце концов, приступила к готовке, в то время как я, устроившись за столом на расшатанной табуретке, ни на секунду не смог оторвать от неё глаз. Чудом залип. Словно провалился в какой-то транс, где привычная реальность потеряла всякий смысл, где все мои проблемы растворились в пустоте. Будто их не было никогда прежде. Будто я не иначе как мираж, а не сбежавший из застенка ублюдок.

И пусть весь мир подождёт.

И плевать, что у меня уже, скорей всего, образовалась дырень в брюхе из-за голодухи. Очень нравилось вот так вот сидеть, подперев подбородок рукой и наблюдать за суетящейся Дюймовочкой. Ловкая, но в то же время до трясучки в худеньких коленках робкая. Носилась по дому то туда, то сюда. Заботливая хозяюшка. В этот миг я впервые задумался о том, чтобы плюнуть на всё и окольцеваться. Официально. С ней или не с ней… Как судьба скажет. До сегодняшнего дня даже мысли такой не смел допустить – жениться. Потому что люблю грёбаный риск и разнообразие в плане постельных отношений. Одни и те же девки быстро надоедали. Я всегда искал чего-то свеженького, новенького. До того момента, походу, пока не встретил ЕЁ. Ту самую единственную.

Да! Сам в шоке от подобных безумных мыслей. Но, видать, пришла пора. Мне ведь уже за тридцатник перевалило. Ни детей, ни жены, ни семьи. Ни собственного дома.

Мечты, мечты, мечты!

Вот теперь уже, если честно, не знал, что со мной будет дальше. В любой момент я запросто мог получить пулю в лобешник. В лучшем случае. А в худшем – снова вернусь на нары. Поэтому и переживал, что ничего у нас с Алей не выйдет. Лучше заранее себя настроить, что я в её жизни появился временно, и не вешать на плечи девушки лишние неприятности.

Порядок в деревне наведу. Перекантуюсь маленько – и можно в путь.

Я ведь переживал, что из-за меня на её аппетитную попочку могут свалиться еще большие неприятности. Очень рискую! Но, надеюсь, Алевтина меня не сдаст погонам.

* * *

Вот и ужин готов. В меню у нас гречневая каша с потрохами, овощной салат, блинчики. Мать вашу-у-у-у! Да я такой вкуснотищи в жизни не лопал!

Как прокажённый зверь, я набросился на лакомство, утоптал всё до крошинки. Аж за ушами трещало. Вместе с тарелкой бы съел!

Девчонка мне еду на стол поставила, а сама, как от чумы, в угол кухни шарахнулась.

– Эй, ну опять ты начинаешь?! Ну не кусаюсь я. Честное слово, – промямлил с полным ртом, запивая гречу домашним компотом. – Какая вкуснотища! Блин! Я такой идеальной стряпни в жизни не пробовал! Клянусь!

Тарелка с кашей была опустошена меньше чем за минуту, а девчушка вдруг покраснела да посмелела.

То-то же. Да я сущий Бог, ёпте, в отношениях!

Девушками нужно восхищаться. И не только баблом осыпать. Но и смазливой болтовнёй в первую очередь.

– Садись рядом, чего ты как не родная? Давай ближе познакомимся. Просто поболтаем. Я своё слово держу. Если хоть пальцем трону… разрешаю взять вон эти грабли, – кивнул в сторону прихожей, – и засунуть мне их в одно место. Поглубже и пожёстче.

Заулыбалась.

Ну хвала небесам!

А улыбка у неё. Боже! Как у ангела. Красивая. Белоснежная.

Да за такую моську можно весь мир на колени поставить.

Шлепнул ладошкой по свободной табуретке, что стояла напротив стола, приглашая к застолью:

– Сварганила столько всего, а сама не ешь. Кожа да кости. Ну ничего, мы сделаем из тебя настоящую секси.

И снова Дюймовочка покрылась пунцовыми пятнами.

Постояв в углу еще несколько секунд, переминаясь с ноги на ногу, красотка всё же подошла ко мне. С некой опаской в поведении присела на краешек табуретки.

– Спасибо! Наелся как слон! – погладил себя по брюху. – Уже и забыл, какая на вкус домашняя еда. У нас ведь на зо…

Ёпрст!

А ну заткнись, Макс!

Чуть не проболтался.

Аля дернула бровями – выразила лёгкое удивление. Мне пришлось быстро сменить тему разговора.

Правильно, я – никто. Пусть так и зовет.

– Короче, я тут проездом. Болтать о себе не люблю. Скучно живу, – цокнул языком и стукнул по столу стеклом. Златовласка от удивления приоткрыла рот, когда увидела на столешнице бутылочку пива. – За знакомство, что ли? Прости, что пиво. На шампусик денег не хватило.

Обожаю наблюдать за тем, как Алевтина смущается. Как она скромно опускает глазки в пол, перебирает пальцами поясок халата.

– Я… не пью.

Э-э, нет, крошка. Я же сказал, что будем тебя лечить. Скованность эту твою, которая подбешивает меня до белого каления. Ничто так здорово не расслабляет, как стакан-другой алкоголя.

– И я очень редко. Но отказываться нехорошо. Я за эту склянку до темноты в глазах полкилометра поля вспахал.

Малышка зыркнула на меня как на героя.

Во-о-от! Как же это охрененно приятно: видеть в её мимике удивление, а еще лучше восхищение вместо страха.

– Ну, за встречу, – чпокнул горлышком бутылки о стол, себе налил пенного и ей немного. Надеюсь, не траванёмся этой свиной мочой. Дешевая, сцуко, но я и этому рад. Сто лет пива не пил. Забыл, какое оно на вкус. Хотя, если честно, алкоголь я употреблял крайне редко. На праздники. Ибо я – ярый пропагандист здорового образа жизни.

Не думал, что она выпьет. Даже после моих слов. Но девчушка таки выпила.

Чокнулась со мной стаканом, наградила смущённой ухмылкой, сделала пару глотков, поморщилась.

– И как вы только это пьёте?

Ух, ты!

А вот и голосок прорезался.

Звонкий такой, мелодичный. Аж мурашки по спине побежали.

Голова приятно закружилась, а веки слегка увлажнились слезой.

– Приходится. Ты закусывай давай, закусывай. Я проконтролирую. Завтра ещё денег заработаю. Может, получится купить говядины, а не мясных обрезков в виде куриных анусов, – гоготнул. – Я плов хочу или лагман. Умеешь готовить?

– Умею. Да я много чего умею.

Сделала ещё пару глотков, закусила корочкой чёрного хлеба, потом уже приступила к еде.

Худышка, чёрт побери. Еле-еле вилку в руках держит. С таким усердием, будто сейчас надорвется.

Ну ничего! Я лично займусь твоим питанием. А потом ещё и треню организую.

Сделаем из тебя фитоняшку. Хоть в модели шуруй! С такими-то яркими внешними данными. О, да-а-а-а!

Только не думать о её попке!

Не думать.

Не думать.

Не думать!

Поздно.

В паху уже вовсю орудует нещадная буря. И так штаны жмут, но сейчас ещё хуже, притом что я неплохо так утром парок выпустил. Надеялся, на пару деньков напрочь забуду о сексе. Да куда там! Когда рядом постоянно ошивается ОНА. Миниатюрная, вкусная неженка.

 

Готово!

Девочка поплыла. Расслабилась. Стала меньше зажиматься. И оставила в покое тот дурацкий поясок от халата. Тогда я решил, что пора узнать кое-какие подробности её жизни.

– Ну, Аль, расскажи о себе. Ты ведь Аля, если я не ошибаюсь?

– Алевтина, – икнула. – А у тебя не б-будет ещё одной бутылочки?

Ты смотри какая!

Вот тебе и скромница!

Даже боюсь представить, как она будет кричать, когда я разложу её на столе и буду иметь во все её красивые дырочки по очереди.

Главное – попробовать. Главное – не бояться экспериментировать.

Нужно жить на полную катушку. Жизнь одна. Вот будет обидно, когда она вдруг закончится, а ты так и не сделаешь то, чего банально боялся, но хотел.

Я же ей нравлюсь. Да по глазам видно! А по щекам – особенно. Когда я отворачивался, то видел боковым зрением, как она на меня пялилась. Как слюнки в уме пускала. Ну конечно! Разве скромняша видела когда-нибудь в своей дерЁвне вот такое совершенное, богатырское тело?

Спрятал руки под столом и втихаря чухнул изрядно припухшую ширинку.

Да уж! Чувствую, придётся на ночь глядя бежать в лес и наяривать в кустах, чтобы нормально поспать хоть раз за пятёру лет, чтобы ничто такое огромное и нереально твёрдое не упиралось в матрас, вызывая кошмарный дискомфорт. Лишь бы комары не покусали за главное мужское место. Ах-ха-ха!

– Нет. Хватит тебе, солнце, для первого раза. Иначе завтра утром узнаешь, что такое похмелье.

– А что это?

– Это очень и очень дерьмовая штука, – хохотнул. – Ты лучше мне вот что скажи, ты одна здесь живёшь?

Лёгкая улыбка мигом исчезла с губ девушки. Будто её там и не было секундой ранее. Однако вопреки внутренним душевным барьерам она не отказалась от беседы. И мы продолжили диалог, хоть я и видел по её телесным проявлениям, что разговоры о личной жизни для Али были весьма болезненны.

– С дедом живу. Только он сейчас… в больнице. А у меня даже нет средств, чтобы его навестить и оплатить лекарства.

– Что с ним случилось? – спросил твёрдым голосом, весь подобрался и напрягся.

– Врачи говорят, что-то с сердцем, – тихонько всхлипнула, сгорбившись. – Уже второй случай за год.

– Ясно. А родители как же?

– Отца никогда не видела. А мать умерла во время родов.

– Мне очень жаль, малышка, – искренне сказал, хотел её за руку взять, но побоялся.

Чёрт!

– Да всё нормально. Это было двадцать два года назад. Дедушку жаль. Он у меня один остался. Единственный родной и близкий человек на этом свете. Надеюсь, всё обойдётся.

– Конечно, всё будет хорошо. Главное – верить в лучшее.

– Спасибо. Тебе, – повернула голову в мою сторону. Боги! Сколько же нежности в этом грустном взгляде. – За поддержку.

– Да фигня, – тоже смутился, почесав затылок. – Если тебе станет легче, то мои предки вообще меня сдали в детдом. Якобы из-за того, что не могли со мной справиться. Батя меня пизд*л чуть ли не каждый день. А мать бухала. А потом скончалась от рака желудка. Даже несмотря на их скотское отношение к родному ребёнку, я до последнего вздоха пытался раздобыть денег на лечение матери.

Зачем я лью на Алю своё дерьмо? Из-за пива, наверное. Давно не пил, стал, видать, пятикапленым хлюпиком.

– Ужасно. И я тебе сочувствую, – внезапно девчонка вздрогнула и подсела ближе ко мне, не отрывая взволнованного взгляда.

У меня пересохло во рту, когда я невольно уставился на припухшие ссадины на бархатистой коже златовласки.

– Дай посмотрю… – протянул руку к её личику. Девушка дернулась. Попятилась назад. В серо-зеленых радужках полыхнул уже знакомый грёбанный испуг. Да-а-а, зашугали её, видать, знатно, те долбанутики. Уроды! Вот теперь нисколько не жалею, что в болте притопил тварей. Очистил, так сказать, землю от говна. – Не бойся. Просто покажи мне свои раны. Доверься мне, девочка. Пожалуйста.

Она закрыла глаза. Вздохнула.

Медленно поднес руку к её кукольному личику. Первое прикосновение шершавыми подушечками пальцев… И увидел, как по рукам девушки бегут волны мурашек.

Да, моя сладкая! Какая же ты… удивительная и чувствительная.

Аля больше не шарахалась от меня, как от бешеного пса. Такое ощущение, что она сама начала льнуть к моим рукам, будто особо остро в них нуждалась.

А вот это правильно, малышка. Очень хороший знак!

– Не больно? – медленно погладил левую скулу и двинулся по направлению к виску, обследую припухшую переносицу. В тот момент, касаясь маленького курносого носика, я рефлекторно сжимал челюсти. От злости.

Не мог больше видеть эти уродливые побои на ангельском личике крошки.

Хотелось рвать и метать! Хотелось на хрен порешать всех недоробков в этой дерьмовой глуши.

– Нет, – ответила одними губами. Кончиком языка облизала нижнюю губку.

Чёёёрт!

Это нереально заводит! Провоцирует! Превращает в невменяемого психа!

Как же хочется впиться ей в затылок пальцами, рвануть на себя и попробовать эти пухленькие, бледно-розовые зефирки на вкус.

Зверь в трусах дёрнулся, налился кровью, стал твёрже алмаза.

В этот момент девочка невольно покосилась на мой пах, что буквально на глазах утроился в размере, причиняя моим ногам адский дискомфорт.

– Мне н-надо… Надо идти. Там коровы… В общем, их… подоить.

Прежде чем я успел что-либо вякнуть в ответ, она вскочила со стула, со звоном опрокинула табуретку на пол и со скоростью летящей стрелы удрала вон из дома.

Грохнул кулаком по столу, матерясь одними губами.

Да что с тобой не так, девочка?!

Ты какая-то неправильная.

* * *

Дал ей немного времени побыть в одиночестве. А сам пока намывал посуду и занимался уборкой. Девочка вернулась в дом примерно через час.

Решил высказать ей прямо в лоб всё, что думал об этой её «прогулке» впотьмах.

– Почему так долго? – чуть ли не набросился с порога и не сбил паршивку с ног. – Ты где была? Время видела? Я уже собирался идти тебя искать.

Как обычно малышка шарахнулась от меня на добрых три метра. Но уже не так тряслась, как вчерашним вечером.

– Да я… это… ну, корову кормила. И кур, – смутилась, прижалась спиной к стене, глядя на меня таким несчастным взглядом, как голодный и брошенный на произвол судьбы котёнок.

– А если бы снова кто-то напал? А? Почему с собой не позвала?

– Со мной бы Пирожок. Он бы лай поднял, – оправдывалась, будто маленький ребёнок. И покраснела. Боже! Как же я обожаю эту её застенчивость. А розовые щёчки делают Алю ещё более привлекательной. И желанной. До рези в мошонке, бес тебя задери.

– Кто был? Пирожок? Что за?

– Ну пес мой. Ретривер.

– А-а-а, тьху ты! Ну успокоила, блин. Где же этот твой защитник был, когда тебя… – запнулся, прочистил горло. – Эти…

Хватит, придурок!

Не дави на больное, иначе снова слезами хату топить будет.

– Ладно, забей. Я спать очень хочу. Покажешь, где у тебя тут можно завалиться? – потянулся, зевнул, слегка размял затёкшую спину и энергично махнул руками. – Не очень бы хотелось снова храпеть на полу. Кости болят.

Это был как бы намёк на то, что можно устроиться вдвоём. На одной лежанке. Ух, я бы отогрел крошку, на случай, если бы она снова замёрзла. Так бы отжарил, что в поту бы у меня вся под утро проснулась.

– Угу, – всхлипнула. – Идём покажу. И простыни чистые постелю.

– Кстати, если у тебя вдруг не найдется лишней койки или одеяла, мы можем… и вдвоём на одной. В тесноте, как говориться, да не в обиде, – улыбнулся до самых ушей, довольный своим больным остроумием, как чеширский кот. – Мало ли, знаешь, твой дедушка расстроится, или хуже, разозлится, если вдруг какой-то здоровый незнакомый лоб приляжет на его постельке.

Отличная попытка, мужик. Но безнадёжная.

Она сделала вид, что не услышала. Лишь ссутулилась, как бы защищаясь от мира сего, обняла себя руками и зашагала в сторону соседней комнаты, а я за ней след в след попёрся.

Господи! Какая же она крошечка. Мне кажется, если я её обниму – тут же раздавлю. Да она практически мне в пупок дышит. От этого сравнения я почувствовал себя, мать его, Зевсом. И от этого чувства мне стало чертовски приятно за себя. За то, каких высот в плане работы над собой, над своим телом я добился.

Глава 5

Ночь пролетела на одном выдохе. Жаль только, что спали мы по разным койкам, отгородившись друг от друга непробиваемой стеной.

Ничего. Прорвёмся. Это дело поправимое. Время всё организует. Спасибо, хоть в контакт со мной вступила. Вроде бы как начала доверять. Еду приготовила, спать положила. Не бросалась больше с тесаком, как ошалелая. Да и дрожать перестала при каждом моём взгляде, что неимоверно радует. Дела наши налаживаются. И это гуд! Я не нарадуюсь. Впервые столкнулся с таким вот тяжёлым случаем, когда девка шугается от меня, как от демона какого клыкастого и когтистого. Впервые в жизни приходилось за кем-то ухлёстывать. Признаюсь, это в некой степени вкусно, хоть и злит порой до нервного тика, что я трахаться хочу, а не могу. Ибо кое-кто боится, что ли.

Возможно, Алевтина целочка. А ко мне такое шуганое отношение, потому что я в хату тайком вломился, из той гопоты отбивные сделал прямо на её глазах и, соответственно, напугал. Плюс ко всему, целочки такие, мать их, чувствительные. Тут нужен особый, романтический подход.

По-любому Аля станет моей! По-любому я её оприходую. С другой стороны, это даже охрененно, что она ещё девочка. Моей будет. Первой. А я – её первым мужчиной. И я до жути счастлив, что успел надрать жопы мудакам, прежде чем они бы пустили девочку по кругу и сделали бы малышке очень и очень больно.

Бляяяя! Как же меня это бесит и злит. Так, кончай, бык! Не думай о том дне. Только хуже делаешь себе и окружающим. Такими темпами в знак мести под замес пойдут все уроды на деревне. И тогда… тебя влёгкую сцапают погоны.

* * *

Утром я проснулся от едва уловимого шороха. Всегда дрыхну очень чутко. Напрягся, сжав кулаки, готовясь в любой момент защищаться от внезапной опасности. Но, как оказалось, это была всего лишь Аля. Она тихонько прокралась в прихожую, отворила входную дверь и выскользнула на улицу с полотенцем на плече.

Любопытно!

Наспех прыгнув в штаны, я бросился за тихоней следом. Какое-то нехорошее предчувствие жгло изнутри грудную клетку. Мне показалось, будто дрянная девчонка решила сдать меня местным полицаям. Вот и смылась с рассветом пока я «бай-бай». Злость закипела в венах. Я ж с ней по-доброму! Жизнь сохранил! А мог бы и одним мизинчиком шейку того, напополам.

Вылетел следом за девкой. Ныкаясь по кустам, решил проследить, куда это она намылилась. Да не одна причём, а с некой псиной блохастой – пушистым и клыкастым ретривером.

Вот ты, значит, какой, Пирожок. Ага! Страшный зверь. Я чуть было не обмочился от страха. Такой до смерти залижет. Ах-ха! И пикнуть не успеешь.

Пес, виляя хвостом, преданно бежал за своей хозяюшкой. Однако, к моему удивлению, двигались они не в сторону центра деревни, а из нее. В сторону леса точнее. Пока оба не скрылись в густой берёзовой роще.

Юркнув в кусты, я направился следом за «сладкой парочкой», а затем вдруг сам превратился в одну из берёз. От шока и одновременно от восторга.

В тонкой сорочке Аля стояла по колено в воде. Рядом с ней резвился тот самый Пирожок. Она улыбалась, точнее смеялась, и, зачёрпывая кристально-чистую водицу ладошками, игриво брызгала на собаку.

Хлопковая одёжка за пару секунд насквозь промокла. Сфокусировав зрение, я хрипло охнул, потому что понял, что под ночнушкой у малышки нет ни единого намёка на бельё. Абсолютно голенькая. Молоденькая. Красивая девочка купалась передо мной нагишом и зазывно смеялась. Пес носился рядом с ней как угорелый. Тоже, видать, полюбляет водицу.

Стройная, но тощая фигурка Дюймовочки аппетитно прорисовывалась под мокрой тканью рубахи. Особенно эти вкусные, искушенно торчащие сосочки двух упругих пирамидок, что так исступлённо манили меня взять их в рот. Пососать. Поласкать. Покусать. Втянуть поглубже губами. Подразнить язычком. И довести её своими оральными ласками до крышесносного оргазма.

Вот это зрелище! Держите меня армией!

А я, бл*ть, тоже поплавать хочу!

Почему она меня с собой не позвала? А псину эту облезлую – так в первую очередь! Не заслужил, чё ли? Шкурой своей рисковал и кулаки до кости счесал, пока выродков за её жуткие побои наказывал!

Сорвал с себя толстовку, майку, штаны и с разбегу из кустов вылетел. Прямо в кристально-чистую реку. Дельфинчиком. Головой вперед. Готовясь к прыжку.

Алечка взвизгнула. Ручонками рот свой закрыла и присела по шею в воду.

– Утро доброе, красавица! Ну, и как водичка? – рассмеялся.

 

Под её тихий вопль и гласный лай блохастого я резво нырнул с головой в реку, так лихо, что брызги полетели на три метра вперёд. Пользуясь моментом, девочка пулей выскочила из воды. Пес – за ней. А я – за псом.

Набросив на себя полотенце, Алевтина ускорила бег.

– Да стой ты!

– Пирожок! – с дрожью в голосе. – Задержи! Но не трогай. Он… – чуть тише, – наш друг.

Псина, казалось бы, понимал хозяйку даже без слов.

Здоровый гад. Бросился в мою сторону, поднял такой голосистый вой, что рыба на берег повыскакивала и утки к небу из камышей взметнулись.

Лаял, скалился. Пёс, чтоб тебя, побери.

Холка дыбом, в глазах искры. Но вот хвост, как ни странно, вилял.

– Да бес с тобой, пусть убегает. Не трону я её, ясно! – рыкнул в ответ на животину, а сам снова в воду плюхнулся.

Пофиг. Поплаваю ещё пару минут. Слишком уж много шума от этой парочки.

Эх, Аля, Аля!

До инфаркта ты меня доведёшь, девочка.

И до разрыва яиц воздержанием.

Хочу её. Сил никаких нет.

А она вот… Странная такая. Пугливая до седины на висках.

Ещё ни разу не встречал на своём пути таких вот зажатых бабенок. Любая другая дура до момента ареста сама на мой член прыгала, умоляя чуть ли не на коленях, чтобы я её на своём хую повертел, да в попу по самое «мне больно» вставил.

А здесь, выходит, особый случай.

Ну ничего. Будем лечить.

* * *

Вернулся с озера. Она как раз в это время во дворе хозяйничала. Меня увидела, нижнюю губёнку прикусила и кулачки сжала.

– Ладно тебе, пошутил я, – хихикнул, перепрыгивая через забор. – Ну чего сбежала? Прости, если напугал. Похмелье, чтоб его, во всём виновато.

Аля невольно разинула рот от моего ловкого пируэта.

Зачем ей на хрен нужен этот забор? Да я его одним махом. Одним прыжком сделал. Только ландшафт портит. Наверное, стряпали лишь для того, чтобы куры не разбежались со двора. Для местной гопоты эта рухлядь не иначе как пустышка.

– Есть что пожрать?

Кивнула.

– Хорошо. Тогда, как перекушу, я… весь твой, – лукаво поиграл бровями.

Нет, с ней это не прокатило. Как бы ни старался. Зашуганная до бледноты. Особый случай. Хотел ей настроение поднять своими шуточками, а вышло наоборот.

– Я к твоим услугам, девочка, – объяснил подробней, без подколов, а то она уже начала на бок заваливаться от страха, лишаясь чувств. – Помнишь наш уговор?

Ресничками моргнула, мол, да.

– Вот и отлично. Скоро буду.

Заскочил внутрь избы переодеться. Как только стащил с себя майку, тут же поморщился, глянув перед собой в покрытое трещинами, старое зеркало, встроенное в облезлое трюмо в комнате Алевтины.

Проклятье!

Повязка под рёбрами намокла. На влажных бинтах выступило больше алое пятно. Адские боли начались совсем недавно. Этой ночью. До сегодняшнего момента рана от пули меня практически не волновала. Позавчера я просто обработал её перекисью, прижёг раскалённым ножом и забинтовал марлей, что нашёл у Али в доме.

Прикусив язык до металлического привкуса во рту, я начал осторожно разматывать бинт. Меня замутило. Еле-еле сдержал рвотный позыв. Хорошо, что ещё не успел позавтракать. А рана выглядела до жути отвратно. Потемневшая. Из дырищи вытекает какая-то мерзкая сукровица.

Я дебил.

Накуй в эту речку полез? Так и до воспаления недалеко.

Будет ну очень тупо, если я сдохну от какой-то там сраной раны, а не от того, допустим, что конвоиры выпустят мне кишки из брюха и ими же придушат, наказывая за побег.

Глупая, глупая смерть.

Ладно, обойдётся. Сейчас промою, налеплю повязку – и всё за*бись.

Бывало и похуже. Ничё! Жив, здоров.

Меня как-то ребенком грузовик под себя подмял. Так выжил. Кровищи было… океан. Наложили шесть швов. И как новенький. Один, кстати, самый уродливый, в области сердца. От бампера достался. Пришлось на том месте татуху набить.

Круто получилось. Никто в жизни не догадается, что у меня там замаскирован уродливый рубец.

* * *

Налопался манной каши – и жизнь прекрасна! Теперь – в бой! Отрабатывать кров и харчи.

Аля всё так же копошилась в саду. Ковырялась в земле, наводила порядок в сарае. Из животины у девчонки имелась корова, пара курей, ну и пёс-нахлебник, что не сводил с меня наглых, прищуренных глаз. А я ему рожи корчил. В ответ блохастик скалился, обнажая острые, как сталь, клыки.

Чёртов клочок шерсти! Бесил он меня. Всюду за хозяйкой таскался – охранял. А я ревновал. Лучше бы он таким бесстрашным был, когда её на столе раскладывали и избивали. Дрых, небось, в сарае. Ленивый кусок псины.

Ладно. Проехали. Если надо, и его ушатаю. С собаками у меня разговор короткий. Я трех натасканных овчарок голыми руками замочил в лесу. Во время погони.

– Ну что, хозяйка, я готов к работе. Где у вас тут инструменты? Имеется такое добро?

Аля заулыбалась, вышла мне навстречу с саженцами в руках. Чумазая вся, но такая… такая привлекательная и милая. На кончике носа засох кусочек глины. Я не удержался. Щёлкнул её по носу, а потом, улыбаясь до боли в скулах, быстро погладил это место. Алевтина охнула, растерялась. Хорошо, хоть пощёчину не влепила за то, что посмел прикоснуться.

– Испачкалась. Не удержался.

– Пойдём. Покажу, где у нас лежат инструменты, – тоненьким-тоненьким голосочком.

* * *

Да, над рухлядью я пропотел целых три часа.

Дырищу в крыше, что подтекала, подлатал. И по мелочи – например, позабивал гвозди.

Алечка в саду копошилась – картоху, чё ли, сажала. А я в этот момент смотрел на красотку с высоты одноэтажной пятиметровой халабуды, усердно работая молотком по черепице. Интересно, а что, если…

– А-а-а! – заверещал, наблюдая за реакцией Дюймовочки. – Падаю.

– Нет! – малышка резво вскочила с корточек, со всех ног бросилась в сторону парадного входа. Глазки горят огнём, лихорадочно оглядывается по сторонам, меня выискивая. Когда неслась на мои вопли, пару раз споткнулась и косынку потеряла.

Блин. Она волновалась за меня. Это так ох*енно!

Что и требовалось доказать. Я ей небезразличен.

Нам просто нужно лучше узнать друг друга. И всё будет. Я про поцелуи… и ласки ниже пояса. Пока только наши отношения застряли на точке «улыбка, опущенный взгляд в пол, красные щёчки». Даже прикосновения – и те даются с превеликим трудом. Что ж, поиграем в игру «Как приручить дикую кошечку за неделю». Думаю, справлюсь. В противном случае рехнусь нафиг от грёбанного воздержания и желания войти в её красивые глубинки по самое «до предела».

– Ты как? Тебе больно? – всхлипнула она.

Небольшая аккуратная грудка быстро-быстро колыхалась под хлопковой сорочкой в мелкий цветочек. Смотрела на меня вверх, задрав голову к небу, а я еле-еле сдерживал улыбку.

– Мне хорошо. Очень даже. Показалось.

Хмыкнула, круто развернулась на носочках и удрала прочь, опять в свою песочницу.

* * *

Я работал, не покладая рук, до самого заката. Подлатав крышу, принялся рубить дрова. Вымотался. Наверное, поэтому у меня периодически кружилась голова и темнело в глазах. Раненый бок горел огнём, но меня это не волновало. Я должен был помочь малышке по хозяйству, отработать ночлег, еду, заслужить её доверие. Если раньше я бы по самые уши завалил девчонку деньгами и крутыми шмотками, то сейчас это всё у меня было лишь в мечтах. Есть только руки. И необузданная физическая сила, которая требует немедленного выхода в свет. В карманах же – сквозная дыра. Так унизительно и тошно. От самого себя.

Если бы Давид, мой сводный брат, получше выбрал себе пассию, то мы бы с братьями были сейчас нерушимой семьёй и тусили где-нибудь за границей, отрываясь на полную катушку. Но один миг решил всё. Его девушка, Соня, сдала нас мусорам. И тем самым погубила.

Я до сих пор не знал, что случилось с моими братьями. Нас было пятеро. Не разлей вода. Вместе навсегда. С нуля жить начинали. И вместе достигли небывалых высот. Из грязных бомжат превратились в завидных качков. Богатых. Успешных. Известных в закрытых кругах. Например, в Подполье, в клубе, где практиковались кровавые бои без правил.

Я, Димка, Давид. Ещё два брата близнеца – Егор и Антон.

Егор… пусть земля ему будет пухом. Погиб в перестрелке во время последнего дела, когда мы решили грабануть самый крупный банк в городе. Нас поймали, скрутили по рукам и ногам, долго и жестоко гатили ногами и дубинками, пока я не отключился. А включился уже в суде. Судили нас почти неделю. Навешали всякой лживой херни, чтобы скорей закрыть незавершённые преступления и, следовательно, получить деньжат. После раскидали по разным клеткам, в абсолютно разные города.

Егор мертв. Давида отпустили на свободу. Что с Антоном и Димоном, я не знаю.

Но что-то внутри, в душе, подсказывает… С кем-то из них приключилась беда.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?