Запад любит говорить о правах человека. Но при этом, почему-то, из списка этих прав исключается право людей на пользование и владение наличными деньгами, или кэшем. По крайней мере, с начала нынешнего века наблюдается тенденция к ограничению прав человека в части, касающейся кэша. Устанавливаются, в частности, предельные суммы сделок с использованием наличных денег. А в Швеции, например, вообще поощряется переход учреждений розничной торговли полностью на безналичные деньги. В таких магазинах вы ничего не сможете купить с помощью бумажных денежных знаков. В Европе произведено изъятие из обращения купюр номиналом в 500 евро для того, чтобы люди не увлекались накоплениями в виде наличных денег. Зарплаты (а зачастую и пенсии и любые социальные пособия) перестают выдаваться наличными. Тем, кто стремится полученные на банковский счет и карту деньги поскорее обналичить, также вставляют палки в колеса: во многих странах стремительно сокращается число банкоматов.
Власти некоторых стран без обиняков заявляют, что добиваются полностью избавиться от нала. Среди них – Швеция. Правда, власти этой скандинавской страны делали такие заявления неоднократно и каждый раз им приходилось переносить сроки создания «безналичного рая».
Сейчас во всём мире началась кампания по созданию и введению в обращение цифровой валюты центральных банков (CBDC). Эту валюту представляют как третий вид денег в дополнение к нынешним наличным и безналичным деньгам. Большинство центробанков стараются не отпугивать людей от цифровой валюты, заявляя, что у них будет выбор, каким видом денег пользоваться. Но мы уже знаем, что свои обещания денежные власти имеют склонность забывать.
Помню, как на работе нам в своё время предлагали добровольно перейти на использование банковских карточек для получения зарплаты. Мол, кто не хочет, может пользоваться по-прежнему кассой, выдающей наличные. Но такая «демократия» и «свобода» продолжались недолго. Потом последовал приказ по учреждению, согласно которому зарплату можно было получать только на карту.
Впрочем, некоторые центробанки уже особенно не скрывают, что в среднесрочной перспективе (примерно пять лет после запуска CBDC) эмиссия и обращение наличных денег будут прекращены. Наиболее откровенные заявления подобного рода делает Народный Банк Китая. Такие намеки слышатся и в выступлениях чиновников российского Центробанка, который в августе запустил пилотный проект по цифровому рублю.
Надо сказать, что процесс вытеснения наличных денег из обращения происходит уже давно и неуклонно во всём мире. Не обошел он стороной и Россию. Вот данные Банка России по доле наличных денег в общем объеме денежной массы (наличные + безналичные деньги на депозитах и иных счетах банков): в начале 2001 года она равнялась 36,40 %; в начале 2010 года – 26,45 %; в начале 2020 года упала до 18,70 %. Последние данные на 1 августа нынешнего года – 19,53 %. Как видим, произошло небольшое восстановление позиций кэша, но очень незначительное (и, как считают в Банке России, временное).
Кстати, у США на этот момент времени доля наличных (денежный агрегат МО) в общем объеме наличных и безналичных денег (денежный агрегат М2) была выше, чем у России – 26,39 %.
Впрочем, картина в мире по этому показателю (доля кэша в общей денежной массе, измеряемой агрегатом М2) очень пестрая. Вот, например, данные по некоторым странам (%): Великобритания – 3,08; Япония – 9,33; Китай – 3,71. Один из самых низких показателей (в группе экономически развитых стран) у Швеции – всего 1,28 %. А один из наиболее высоких у Швейцарии – 57,76 % (расчеты сделаны на основе источника: URL: https://take-profit.org/o-proekte.php).
Но ещё более важным (с точки зрения оценки отношения граждан к наличным и безналичным деньгам) является показатель доли платежных операций, которые осуществляются с помощью наличных денег. По ряду стран мира такую информацию можно найти на сайте “Statista”[8].
В списке из 23 стран тройкой стран, где наличные занимают наиболее значимое место в платежных операциях физических лиц, являются Таиланд, Мальта и Словения. Доля кэша, измеренная по показателю числа платежных операций, в указанных странах составила соответственно 87, 77 и 73 %. А доля кэша, измеренная по показателю стоимостного объема операций, у этих стран равнялась соответственно 64, 65 и 59 %.
А вот список стран, в которых доля кэша в общем числе транзакций составляет 50 процентов и более (первое число – доля в общем количестве операций; второе число – доля в стоимостном объеме операций; %): Франция – 50/35; Германия – 63/38; Португалия – 64/44; Испания – 66/51; Италия -69/49; Австрия – 70/52. У Испании, Италии и Австрии на кэш приходится около половины всех транзакций в стоимостном выражении.
Наиболее низкий процент кэша в платежных операциях физических лиц зафиксирован в следующих странах (первое число – доля в общем количестве операций; второе число – доля в стоимостном объеме операций; %): США – 18/6; Финляндия – 19/12; Нидерланды – 21/15; Канада – 22/14; Австралия – 27/11; Швейцария – 36/20. В Великобритании доля кэша в общем числе операций была самая низкая – 15 %; по доле в стоимостном объеме операций данных нет.
Итак, на одном полюсе находятся такие страны, как США, Великобритания и Финляндия, население которых максимально эмансипировалось от наличных денег. А на другом полюсе такие страны, как Словения, Австрия, Италия, Испания, население которых до сих пор отдает предпочтение наличным деньгам.
Впрочем, есть и другие источники информации по доле кэша в расчетах разных стран. И цифры из разных источников не всегда «бьются». Вероятно, потому что в одних случаях цифры приводятся по тем операциям, которые совершаются лишь в сети розничной торговли, в других случаях также учитываются операции в банках, организациях по оказанию разных услуг и т. п. В некоторых случаях также учитываются операции с кэшем, которые совершают юридические лица (обычно малый бизнес).
Вот, например, данные британской компании Merchant Machine о доле кэша в платежах и расчетах, совершаемых физическими лицами, по итогам 2022 года (%): Болгария – 74; Греция – 54; Чехия – 36; Словакия – 32. А вот в Польше только 5 %; в Италии – 4 %, а на Украине – всего 2 %[9]. “Merchant Machine” также приводит данные о доле взрослого населения, которое не пользуется услугами банков. В той же Украине доля таких граждан составила 37 %. Не очень понятно, как можно совершать безналичные расчеты, покрывающие 98 % всех транзакций, если более трети взрослого населения Украины не пользуется банками вообще. Не менее парадоксальная ситуация в Румынии. Так не охвачено услугами банков 42 % населения, а доля кэша в платежных операциях составляет всего 9 %. Одна из версий объяснения подобных парадоксов состоит в том, что люди не пользуются ни безналичными расчетами через банки, ни наличными деньгами, а перешли на расчеты с помощью биткойна и других частных криптовалют.
А теперь о ситуации в России. В 2022 году доля безналичных платежей в розничном обороте (по стоимости) достигла 78,1 %, сообщается в официальном отчете Банка России. Рост популярности такого способа оплаты товаров и услуг в ЦБ назвали «продолжающимся». Для сравнения: в 2021-м показатель составил 73,4 %. 9 августа первый зампред Банка России Ольга Скоробогатова в ходе пресс-конференции в ТАСС сообщила, что доля безналичных платежей в розничном обороте составляет примерно 82 %. Таким образом, доля кэша в платежах, измеренных по стоимости, упала до 18 %. По этому показателю она находится рядом с такими странами, как Швейцария, Канада и Нидерланды. Явно отставая лишь от США, Великобритании и скандинавских стран. Следует обратить внимание на данные упомянутой выше компании “Merchant Machine”, которая включила в свой обзор Российскую Федерацию. По её оценкам, на наличные в России в прошлом году пришлось всего 5 % платежей (что намного ниже, чем данные Банка России). При этом, по оценке “Merchant Machine”, услугами банков в России не охвачено 24 % взрослого населения. А кредитные карты имеют лишь 20 %. Оценки британской компании наводят на мысль, что в России население пользуется криптовалютами как альтернативой кэшу и банковскому безналу.
Парадоксально, но при столь высокой приверженности безналичным расчетам наши граждане в своей массе не хотят полностью отказываться от кэша. Об этом свидетельствуют опросы общественного мнения. Так, в начале прошлого года компания Superjob провела опрос 1600 представителей экономически активного населения страны. Он показал, что практически 3 из 4 россиян не хотят отказываться от наличных денег. Полностью перейти на безналичный расчет оказались готовы лишь 15 %. В апреле этого года компания повторно провела опрос. Результаты оказались примерно теми же. Отказаться от использования наличных денег при платежах и покупках в настоящее время готовы 14 % россиян, среди сограждан в возрасте до 34 лет к этому готов почти каждый четвертый (23 %). Результаты исследования показывают, что большинство россиян (73 %) не готовы отказаться от наличности, считая наличные деньги опорой своей финансовой независимости, а также важным фактором решения проблем в случае сбоев с электричеством[10].
Граждане России достаточно пассивно выражают своё неприятие «безналичного рая». По крайней мере, пока. А вот в целом ряде европейских стран противодействие общества попыткам властей упразднить кэш является ярко выраженным. Особенно в Европе выделяются Швейцария и Австрия.
В феврале этого года общественная группа «Швейцарское движение за свободу» (FBS) объявила о том, что собрала достаточное количество подписей (111 тыс.), чтобы инициировать народное голосование (референдум) по вопросу бессрочного сохранения наличных денег в стране. Автор пишет, что обеспокоенность судьбой наличных денег особенно возросла после того, когда Национальный банк Швейцарии (НБШ) объявил о планах введения в обращение цифрового швейцарского франка. НБШ наверняка будет обещать, что цифровой франк не будет означать отмену наличного франка, но доверять этим обещаниям нельзя. Подробнее об этом можно прочитать в моей статье «Швейцарское сопротивление. Люди против “безналичногорая”»[11].
В начале августа канцлер Австрии Карл Нехамер заявил о намерении сделать свою страну первой в Европе, закрепившей за своими гражданами в главном законе государства право расплачиваться наличными деньгами. Об этом я также написал статью «Австрия пытается защитить “наличную свободу”»[12].
И вот ещё одна совсем свежая новость на эту же тему. Она опять из Швейцарии. Правительство этой страны начало консультации по внесению в конституцию права граждан расплачиваться наличными деньгами. Консультации продлятся до 30 ноября. Вероятно, швейцарцы позаимствовали опыт своих соседей из Австрии.
Не пора ли и России взять на вооружение идеи австрийских и швейцарских защитников прав человека и поставить вопрос о внесении в Конституцию Российской Федерации положения о неприкосновенности наличных денег? Особенно учитывая амбициозные планы Банка России по внедрению цифрового рубля.
В своей статье под названием «Российская экономика в кривом зеркале ВВП»[13] я затронул острые вопросы, касающиеся главного на сегодняшний день и в России, и в мире макроэкономического показателя – валового внутреннего продукта (ВВП). Главное, что показатель ВВП неадекватно отражает результаты экономической деятельности страны. Имеет место завышение этих результатов за счет включения в показатель большого количества так называемой «пены». Причём, как я отметил в упомянутой выше статье, степень завышения сильно варьирует от страны к стране. В большинстве стран, которые мы привыкли называть «экономически развитыми» (США, страны Европы, Япония, Канада, Австралия, Новая Зеландия) доля «пены» составляет половину ВВП и даже более того. Если её вычесть из суммарного значения ВВП, то оказывается, что они не такие уж и «экономически развитые). Ядром экономики является реальный сектор, включающий отрасли, производящие жизненно важные блага: добывающую и обрабатывающую промышленность, сельское хозяйство, строительство и ещё кое-что. Приведу данные по доле «ядра» экономики (добывающая и обрабатывающая промышленность, энерго- и водоснабжение, ликвидация твердых отходов, охрана окружающей среды, сельское и лесное хозяйство, рыбоводство и рыболовство, строительство) в создании ВВП в отдельных странах (2021 г., %): США-19,2; Великобритания – 20,3; Германия – 30,4; Швейцария -25,9; Нидерланды – 22,0; Франция – 23,3; Люксембург – 12,6; Австралия – 33,2; Канада – 28,3; Новая Зеландия – 28,5. Итак, в группе так называемых «экономически развитых стран» самый высокий удельный вес реального сектора экономики в ВВП у Австралии (33,2 %), а самый низкий у Люксембурга (12,6 %). На их фоне Российская Федерация смотрится действительно как экономически развитая страна, доля реального сектора в её ВВП в 2021 году равнялась 41,2 %.
Что касается «пены» ВВП, то в так называемых «экономически развитых странах» основная часть её производится в секторе, охватывающем финансовые услуги, операции с недвижимостью, административные и бизнес-услуги. В ВВП отдельных стран на этот сектор в 2021 году приходилось (%): США – 32,8; Великобритания – 34,4; Бельгия – 31,3; Франция – 30,6; Люксембург – 48,4. К счастью, Россия от этих стран сильно отстает. У неё эта доля в 2021 году составила 20,8 %. Хотя есть немало стран с существенно более низким показателем. Например, у Индонезии он равнялся 8,4 %; у Турции – 14,1 %; у Таиланда – также 14,1 %.[14]
Между странами идет незримая борьба за повышение своего экономического рейтинга в мире, который измеряется величиной ВВП. Иногда эта борьба подпитывается просто политическими амбициями. Иногда это необходимо для разного рода рейтингов, от которых зависит благополучие страны. Например, в ЕС есть рейтинги относительного уровня государственного долга стран – членов. Чем ниже относительный уровень долга, тем больше преференций у страны в Европейском союзе. Понижать уровень можно, не только сокращая абсолютную величину долга, но также увеличивая значения показателя ВВП.
Многие страны давно уже сообразили, что наращивать величину ВВП можно не только за счет развития промышленности или других отраслей реального сектора экономики, но также за счет «пены». То есть путем надувания «пузыря» ВВП. Статистические службы стран Запада демонстрируют незаурядные способности по такому «совершенствованию» методологии статистического учета, которые позволяют одним росчерком пера увеличивать ВВП на миллиарды долларов, евро и других денежных единиц.
Так, в 1999 году Бюро экономического анализа Минторга США (ВЕА) подготовило новую методологию расчета ВВП, согласно которой траты компаний на разработку программного обеспечения начали учитывать как инвестиции, следовательно, увеличивать американский ВВП. А самая радикальная реформа статистического учета ВВП в США была проведена в 2013 году. В результате этот макроэкономический показатель одним росчерком пера (или нажатием клавиши компьютера) был увеличен на 400 миллиардов долларов. ВВП США в июле 2013 года стал сразу больше на 3 %[15]. Это результат самого масштабного в XXI веке пересмотра системы подсчета экономических показателей. В новой методике учтены нематериальные активы: исследования, разработки, авторские права и творчество – театр, кино, телешоу. Теперь исследования и разработки стали подсчитываться как инвестиции, что увеличило размер экономики США на 2 %. Творческая деятельность добавила ещё 0,5 % к общему размеру ВВП. При этом примерно треть обеспечит кинематограф, треть ТВ-шоу и еще треть книги, музыка и театр. Задним числом пересчитан ВВП до 1929 года. «Мы перепишем экономическую историю», – сказали авторы методики[16].
Важный тренд в деле «совершенствования» расчета ВВП – учет той деятельности, которую принято относить к «теневой». Тем более что многие страны Запада уже легализовали целый ряд «теневых» видов бизнеса. А те, кто этого еще не сделал, отражают в показателе ВВП оценочные значения таких видов бизнеса. А раз отражают, то, следовательно, признают эти виды «теневого» бизнеса полезными для общества.
В частности, статистики пришли к мнению, что для обеспечения «экономического роста» следует привлечь наркобизнес и работников той сферы, которая называется «проституция». В целом ряде стран Запада эти два вида бизнеса частично или полностью легализованы. Поэтому там вообще нет проблем с учетом производимых этими бизнесами «товаров» и «услуг». Они должны предоставлять необходимую финансовую отчетность в соответствующие государственные органы. Но есть ещё на Западе «отсталые» страны, которые, почему-то, до сих держат эти два вида бизнеса в подполье. В этом случае, статистические службы в кооперации с другими компетентными государственными организациями должны делать экспертные оценки возможных доходов и соответствующие цифры должны учитываться в показателе ВВП. В 2014 году Европейский союз постановил, что все страны – члены ЕС должны с 1 сентября указанного года перейти на новую методологию расчета ВВП – «ESA 2010» (вместо устаревшей «ESA 1995»). В рамках нового стандарта в классификации индивидуального потребления появилась и проституция: она фигурирует в подразделе «Прочие товары и услуги», наравне с личной гигиеной, страхованием и финансовыми услугами.
Весной 2014 года британское правительство одним из первых в Европе объявило о переходе на новую систему отчетности. Пересчитав ВВП страны за 2009 год, Национальная служба статистики (ONS) заявила, что по принципам ESA 2010 он был бы на 2,3 % больше объявленного. В числовом выражении эта разница составила бы 33 млрд фунтов стерлингов (55 млрд долл. США). Из этой суммы около 11 млрд фунтов стерлингов приходилось на неучтенный противоправный бизнес – 5,3 млрд на проституцию, 4,4 млрд на наркоторговлю и свыше 1 млрд фунтов стерлингов – на прочее, включая контрабанду. Соответственно, доля секс-услуг в британском ВВП составила около 0,4 %, наркобизнеса – около 0,3 %.
Многие страны незамедлительно исполнили директиву Брюсселя[17]. ЕС с гордостью сообщил в начале 2015 года, что совокупный прирост ВВП за истекший год в интеграционной группировке составил 1,4 %, что лучше показателя предыдущего года. Мол, экономика Евросоюза пошла в рост! Действительно, задействованы были большие дополнительные ресурсы Европы. Взять, к примеру, Германию. Там, с 2002 года проституция легализована. Но более десятка лет никакого вклада секс-индустрия в экономический рост не делала. Теперь всё по-другому. Армия занятых в немецкой отрасли «проституция» насчитывает 400 тысяч человек (из них 20 тысяч мужчин). Как отметили немецкие СМИ, валовой доход отрасли в 2014 году составил 14,6 млрд евро, а чистый (за вычетом издержек) – половину от этой суммы. Между прочим, прирост ВВП Германии в указанном году с учетом статистических новаций составил 1,5 %.
Получив от стран ЕС новые данные, европейское агентство Eurostat пересчитало поквартальный рост европейских экономик с 1997 года. Правительства не во всех случаях предоставили необходимый объем данных, нехватку данных заполнили анализом показателей по старой системе. В итоге за последние 17 лет среднее расхождение в подсчетах ВВП постарой (ESA 1995) и новой (ESA 2010) методике составило 3,4 % в пользу новой. В 2010 году, когда была утверждена новая методика, это расхождение равнялось 2,3 %. Основной вклад внес учет расходов на НИОКР как инвестиций – 1,9 %. Дополнительный вклад дали оборонная промышленность и «нелегальная деятельность».
Но это всё про «них». А что у нас в России? Росстат желает быть «в тренде», не отставать от Запада и заимствовать методы надувания «пузыря» ВВП. Ещё в прошлом году Росстат, не афишируя, стал готовить предложения по «совершенствованию» учета ВВП и включения в них секс-индустрии. До сих пор она работала «вхолостую» с точки зрения выполнения задач, которые были поставлены Президентом РФ и правительством в части, касающейся экономического роста («удвоение ВВП», переход России на пятое место в рейтинге стран по показателю ВВП и др.). Правовой статус секс-индустрии в России весьма мутный. Публичные дома запрещены. А вот «индивидуальная предпринимательская деятельность» по оказанию секс-услуг не запрещена. Но оно остается в «серой зоне», потому что «индивидуальные предприниматели» данной «отрасли» платить налогов в казну категорически не желают (правда, некоторые эксперты говорят, что просто стесняются). При всем этом в России есть организация под названием «Серебряная Роза», которая печется о работниках секс-индустрии. Что-то наподобие профсоюза или правозащитной организации, защищающей интересы работников (точнее работниц) отрасли. По данным «Серебряной розы», в отрасли заняты 3 миллиона человек. Примерно столько же, сколько занято в сфере жилищно-коммунального хозяйства. Годовой оборот на рынке секс-услуг оценивается в 800 миллиардов – 1 триллион рублей. Можно было бы собрать налог (НДФЛ) в размере примерно 130 миллиардов рублей. Но, как я уже отметил, государственную казну работники секс-индустрии не жалуют.
Какой может быть прибыток ВВП от учета торговли наркотиками, сказать сложнее. Оценки российского черного рынка этого зелья сильно варьируют. В 2017 году тогдашний глава Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) Виктор Иванов сказал, что ежегодный объем расходов на наркотики в целом по России составляет 1,5 трлн руб., что сравнимо с объемом годового бюджета Министерства обороны РФ.
Михаил Сергеев в статье «Социально порицаемые расходы россиян вписались в мировые стандарты» отмечает: «…по самым грубым прикидкам, на запрещенные вещества и секс-услуги тратят более 2,5 трлн руб. в год. Текущие данные Росстата позволяют предположить, что общие расходы домохозяйств в 2022 году составят около 74 трлн руб. То есть более 3 % всех своих расходов домохозяйства потратят на запрещенные вещества и покупку интим-услуг»[18].
Член наблюдательного совета Гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров Александр Разуваев следующим образом прокомментировал инициативу Росстата: «“Социально порицаемые” расходы семей на оплату интим-услуг и покупку наркотиков потребовал учитывать в расчетах Росстат. Для этих статей издержек домохозяйств даже установили специальные коды». Разуваев дает даже более высокую оценку «порицаемых расходов семей», чем Михаил Сергеев: «Интересно, что, по мнению ведомства [Росстата. – В.К.], оплата наркотиков и жриц любви в структуре расходов семей занимает 4–5 %, что соответствует их тратам на бытовую технику»[19].
Отдельный учет расходов россиян на наркотики и проституцию установлен приказом Росстата. В нём оплата проституции включена составной частью в общий раздел «оплата услуг» под кодом 451 наряду с услугами образования (коды 429–433) и услугами дошкольных учреждений (код 464). А покупка наркотиков включена в раздел «непродовольственных товаров» с кодом «157» наряду с расходами на верхнюю одежду и белье (коды 162–188) или на покупку строительных материалов для ремонта (коды 225–233)[20].
Опыт западных стран показывает: сначала какая-то запрещенная деятельность получает стоимостную оценку с помощью разного рода методик, и эта оценка учитывается при расчете показателя ВВП. А через некоторое время эта учитываемая, но запрещенная деятельность легализуется, становится нормой жизни. В качестве примера можно назвать так называемые «легкие наркотики», в том числе марихуану. Торговля такими наркотиками учитывается в ВВП многих стран. При этом постепенно снимаются запреты на торговлю этим зельем, она выводится из «серого» сектора экономики, становится объектом налогообложения. Более того, как отмечает Александр Разуваев, «некоторые международные финансовые компании полагают, что в ближайшие 10–20 лет легализация марихуаны состоится почти во всех крупнейших экономиках мира и, делая на это ставку, рекомендуют покупать акции соответствующих производителей. Деньги, понятное дело, не пахнут». А всё начинается с «невинного» учета запрещенных видов деятельности в показателе ВВП. Полностью согласен с упомянутым экспертом, который заявил: «С проституцией и наркотиками надо бороться, а не учитывать в ВВП»