Нежный цвет чертополоха

Tekst
16
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Нежный цвет чертополоха
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Пролог

Франция, 1190 год. Графство Шапеллот

Тяжёлые тучи выползали из-за горизонта и, надвигаясь зловещей грозовой мглой, неотвратимо подбирались к замку. Утреннее солнце окрасило небо багровым заревом, и пропитанные кровавыми подпалинами свинцовые облака заполнили округу ватной пеленой.

Гробовая тишина повисла в воздухе, отдаваясь леденящей тревогой в сердцах людей, лишь облаченная в доспехи молодая женщина сохраняла внешнее спокойствие. Сквозь узкую бойницу крепости она устремила задумчивый взгляд на царственные Вогезы[1]. У неё ещё оставалось время подумать о будущем и вспомнить прошлое.

Пять лет назад её отец, граф Ульрих де Шапеллот, примкнул к коалиции противников молодого короля Филиппа и в этом противостоянии погиб, оставив свои владения без прямого наследника. Его смерть оказалась скоропостижной, и, к сожалению, граф беспечно не позаботился составлением предсмертного завещания. В отсутствие отца бразды правления и землями, и замком пришлось взвалить на свои хрупкие плечи его дочери Жанне. Рано овдовев, она не торопилась вторично выйти замуж, а теперь сделалась и главной хранительницей богатств рода.

Столь тяжёлое бремя женщина несла достойно. Жанна была готова жизнь отдать за свой родной каменный донжон с дозорным поясом и сторожевыми башнями, за величественные горные вершины, укрытые нежнейшими покрывалами белых снегов, за лесные угодья, богатые дичью. И теперь она с тоской осматривала свои владения. Северная часть крепости давно была нежилой. Со временем ее могучие стены, поддавшись напору дождя и зимних бурь, начали разрушаться, но теперь, когда не стоило ожидать возвращение отца и его рыцарей, надежды на восстановление замка таяли с каждым днём.

Придя к власти, Филипп Август, государь франков, заявил свои права на земли, некогда принадлежавшие его предкам Меровингам. Юный монарх оказался довольно хитрым и предприимчивым правителем. Используя отсутствие сплочённости в рядах своих противников, он методично прибирал к рукам земли родовой знати, заставляя именитых сеньоров признавать себя сюзереном.

Особо рьяных противников окрепший король бросал в подземелье или казнил, а их владения в качестве лена раздавал своим преданным вассалам. И вот алчный взгляд монарха обратился на Шапеллот. После гибели Ульриха и разгрома его войск защитить замок было некому, а крепость, стоящая на пересечении государств, оставалась лакомым кусочком.

На днях в цитадель прибыл гонец с дурными вестями, и Жанна узнала, что по приказу государя новым сюзереном Шапеллота теперь являлся кузен его величества, Генрих граф Шампани. Новый владелец требовал от графини немедленно сдать крепость и убираться на все четыре стороны. «Монастырей в государстве достаточно, и настоятели не откажутся принять благородную послушницу», – цинично заявлял в своём послании Генрих.

Но кроткое смирение вдове оказалось не по душе и, гневно порвав свиток наглого выскочки, графиня ответила отказом:

– Я – законная наследница этих угодий, и не собираюсь их отдавать!

Последствия не заставили себя долго ждать – Генрих Шампанский отправил войско с приказом захватить Шапеллот.

В бездонных темно-синих глазах хозяйки крепости сверкнули слезы.

«Я заботилась об этих землях все эти трудные годы, – терзалась Жанна. – А теперь должна всё отдать в жадные руки самозванца и безропотно уйти в монастырь? Не бывать этому! Я готова отдать жизнь за свою крепость!»

Тучи сгущались над замком и над головой отчаянной женщины. Понимая всю безвыходность своего положения, она лишь упрямо хмурилась, всё сильнее сжимая рукоять меча. У неё не было ни многочисленной армии, ни возможности выкупить владение. Хотя Жанна сильно сомневалась в том, что Генрих согласится отдать за звонкое серебро столь важное графство с известным горным перевалом, соединяющим его сеньорию[2] с землями Священной Римской империи.

Замок остался охранять небольшой отряд отважных солдат, но из-за постоянных набегов северян их становилось все меньше. «Да, отец, поддержав герцога Бургундского в его войне с королём, ты нажил себе злейшего врага», – тяжело вздыхала Жанна.

Неделю назад графиня отправила весточку с просьбой о помощи к родственникам своего почившего мужа. Несмотря на непродолжительный брак и отсутствие детей, с родителями Роберта у неё сложились хорошие отношения. Да и не удивительно: семьи издавна объединяла дружба. Но то ли они испугались открыто выступить против указа государя, то ли и сами находились в похожем тяжёлом положении, но из Эльзаса ей прислали лишь небольшой отряд из пяти наемных рыцарей, и Жанна окончательно поняла – поддержки ждать неоткуда.

Войско Генриха вот-вот должно показаться на горизонте, и воительница сосредоточенно взирала вдаль. Время утекало с чудовищной быстротой, и ей надо было срочно действовать. О себе Жанна не беспокоилась. Её племянница Франческа – это все, что осталось от древнего рода, и именно эта юная леди оставалась главной заботой графини.

Правда, девушка имела одно большое преимущество: никто из врагов не знал о ее существовании. Рождение Франчески оставалось большой семейной тайной, которую Жанна и ее подданные поклялись хранить до самой смерти.

Графиня де Шапеллот опустила глаза и тяжело вздохнула. Этот летний день станет и для неё, и для многих в крепости последним, но для Франчески он будет новым началом в ее судьбе. Жанна повернулась к висящему на стене распятию и вознесла молитву. Главное, её милая Chérie останется живой, и графиня свято верила, придёт время – и Франческа сумеет отомстить и вернуть Шапеллот.

– Госпожа, все готово, – послышалось за спиной.

Жанна перекрестилась и взглянула на вытирающего вспотевший лоб мужчину.

Всю ночь, не смыкая глаз, графиня размышляла, как спасти племянницу, и утром, не притронувшись даже к завтраку, продолжала метаться в сомнениях, правильно ли она всё рассчитала. Но время на обдумывание истекло, и верные слуги ждали ее дальнейших распоряжений.

– Отлично, Жеральд, – ответила Жанна старому преданному военачальнику и направилась в покои Франчески. Да, беспечное детство прошло, и графине предстояло перевернуть жизнь племянницы, вытолкнув бедняжку в суровую действительность.

Глава первая

Пасмурное утро, клубясь за окном свинцовыми тучами, не способствовало пробуждению. В покоях юной леди царил полумрак, и Франческа ещё мирно спала, когда в её спальню тихо вошла дородная пожилая женщина, одетая в льняное блио с длинными свисающими рукавами. Несмотря на то что нянюшке было жалко будить девушку, она разожгла свечи и добродушно проговорила:

– Милая, пора вставать!

Не открывая глаз, Франческа, сонно пробормотала:

– Не хочу, Берта, ещё рано.

Берта прислуживала в замке Шапеллот с юных лет. Мать Франчески, Изабель, умерла при родах, и воспитание девочки поручили самой добродетельной служанке дома, старой нянюшке. Женщина пользовалась любовью и уважением не только всех слуг, но и самих хозяев замка.

– Милая, вставайте, госпожа Жанна приказала, – настаивала нянюшка.

– Ну чего ей нужно в такую рань? – капризно сморщилась Франческа. Сонно зевая, девушка приподнялась и, продолжая кутаться в уютное пуховое одеяло, села на кровати.

– Говорит, чтоб вы поторопились.

– Куда? Тётушка вчера ничего не говорила, – протерев глаза, недовольно взглянула юная леди.

– Госпожа сама вам все расскажет, – ответила служанка, открывая резные ставни. В комнате повеяло свежей прохладой. Предгрозовые сумерки медленно наползали, обещая разразиться проливным дождём.

Умывшись в лохани, Франческа надела тонкую сорочку и присела на табурет. Заплетая белокурые волосы девушки в косу, Берта задумчиво напевала под нос мелодичную мелодию.

– Нянюшка, почему ты меня так заплетаешь? Я хотела уложить волосы волнами! – возмутилась Франческа.

– Ваша тётушка так пожелала, – смиренно ответила женщина.

– Чего это вдруг? – с досадой цокнула Франческа и повела плечом. – Моя тётушка явно вчера перебрала. Весь вечер с рыцарями пировала.

– Ничего не знаю, милая, я лишь выполняю ее приказ. А вам, дитя моё, не пристало так выражаться о своей благодетельнице, да и настоящая леди так не разговаривает.

Нравоучение старухи заставило девушку прикусить язычок и терпеливо ждать, когда нянюшка приведёт её волосы в порядок. Когда же она увидела приготовленный ей наряд, настроение леди окончательно испортилось – простое серое блио и кожаные потертые сапоги вызвали у Франчески приступ удушья.

– Нянюшка, ну что с тобой сегодня? – выдохнула она и сердито топнула ножкой. – Где ты взяла это старье?! Или ты всерьёз думаешь, что для благородной дамы достойно донашивать одежду служанки?

– Прошу вас, chérie, это платье мне передала госпожа. А благородство дамы вовсе не в её наряде, – вновь осадила заносчивость подопечной мудрая женщина, но Франческа, сложив руки на груди, гордо задрала носик, явно не собираясь слушаться няньку.

 

Терпение Берты было на исходе.

«Какой же несносный характер у этой девчонки! Ой, трудно ей придется в жизни! Кто же на такой упрямице женится?»

С годами Берта стала сентиментальной и по пустякам пускала слезу, особенно когда Франческа артачилась. Заметив, как нянька, опустив голову, утирает глаза, девушка почувствовала укор совести и, виновато потупившись, подошла и обняла старуху.

– Ну, прости меня. Я не хотела тебя обидеть. Это тётушка виновата, что испортила мне настроение. Чего такого ей взбрело в голову? Чем я ей не угодила, что она решила меня наказать и так изуродовать?

– Вот на неё и ругались бы, а то всё на меня покрикиваете, – обидчиво всхлипнула Берта.

– Ну нянюшка, ну прости, – замурлыкала хитрюга и, вновь обняв, поцеловала женщину в щёку.

Берта тут же оттаяла, и Франческа, тяжело вздохнув, позволила себя одеть. В завершении накинув на подопечную накидку с остроконечным капюшоном, нянюшка развернула свою любимую шерстяную шаль и, вздохнув, накрыла свои плечи.

– Мы куда-то уезжаем? – догадалась Франческа. – Но я ведь еще не завтракала!

– Так я предлагала, вы отказались, – ответила Берта и тоже надела дорожный плащ.

– Кстати, где мой обруч? – рассеянно огляделась Франческа и, увидев головное украшение, подхватила и надела его.

Неожиданно резко открывшаяся дверь заставила девушку вздрогнуть. В покои без стука вошли Жанна и военачальник. Франческа в недоумении посмотрела на Жеральда и перевела взгляд на тетушку, облачённую в доспехи.

– Что происходит? – надула племянница губки. – Зачем ты велела мне так одеться? – развела она руками, демонстрируя простенькое платье служанки.

– Успокойся, – холодно произнесла Жанна.

– Нет, объясни, зачем ты приказала вырядить меня в изношенное тряпьё? – продолжала злиться Франческа.

– Будь повежливее. Ты ведёшь себя словно избалованный ребёнок, – нахмурилась графиня и мысленно вздохнула. «Да так оно и есть на самом деле». Жанна строго взглянула в темно-синие глаза племянницы и решила поскорей закончить с этим делом. – Ma chérie, советую тебе внимательно выслушать меня и не перебивать.

Девушка обиженно скривилась, но не стала возражать.

– Сожалею, милая, но ты сейчас же покинешь родной дом и отправишься в Шампань, – заявила графиня, и девушка растерянно захлопала глазами:

– Тётушка, чем я прогневила вас? – И предположив, что виной всему её взбалмошное поведение, взмолилась: – Обещаю, впредь я буду вести себя как истинная леди и больше не посмею перечить вам. И постараюсь не повышать голос на слуг, – чуть не расплакавшись, пролепетала она.

Жанна подошла почти вплотную и, взяв в ладони лицо племянницы, пытливо взглянула в её глаза. Франческа заметила, сколько тоски и отчаянья скопилось в родных глазах тётушки, и неожиданно поняла, что вся эта печаль и бессилье готовы излиться наружу горькими слезами. Графиня, сглотнув мешавший говорить ком, вздохнула:

– Дело не в этом, родная, хотя, я надеюсь, ты выполнишь своё обещание и будешь впредь следить за своим языком, – грустно улыбнулась Жанна и, немного помолчав, продолжила: – Помнишь, я тебе говорила, что дедушка погиб, и наши влиятельные враги, позарившись на богатства земель Шапеллота, решили извести наш род. Так вот, войско Генриха Шампанского уже на подходе, а у нас недостаточно сил, чтобы обороняться. Поэтому ты должна поскорее покинуть крепость.

Когда ранней весной стало известно о гибели отца и Генрих заявил свои права на Шапеллот, Жанна и Жеральд искали возможность отправить Франческу в безопасное место. Поначалу они хотели спрятать девушку в монастыре, а потом отослать в Эльзас. Но Жанна сомневалась, захотят ли родители мужа принять Франческу. Наверняка и соседи, и сам король заинтересуется неожиданно появившейся родственницей. А вдруг кому-то удастся выяснить, кем она является на самом деле?

Чем могло обернуться укрывание представительницы опальной семьи, Жанна представляла, а поскольку у самих родителей Роберта положение было довольно шатким, графиня сомневалась, что они согласятся рисковать собственным благополучием ради спасения какой-то племянницы бывшей невестки. Тем более, само существование Франчески держалось в строгой тайне, и это ещё больше могло насторожить родственников.

Долго мучаясь в поисках выхода, Жанна пришла к простому решению. «Наверное, пора раскрыть тайну происхождения Франчески и вернуть графу Вандому его давно разыскиваемую дочь», – наконец сдалась она. Теперь, когда отец мёртв, а всему графскому роду Шапеллот грозит забвение, уже нет смысла вспоминать старые обиды, понимала тётка.

Эта печальная история уходила корнями в далёкое прошлое, и сама графиня смутно представляла, из-за чего между двумя семьями разразилась столь непримиримая вражда, но тянулась она почти столетие, и не ей, женщине, было взывать к разуму и милосердию грозного Ульриха.

Где Изабелла умудрилась встретиться с отцом Франчески и как влюблённым удалось держать всё в секрете, неизвестно. Опасаясь, что старшая сестра, следуя долгу, обо всём доложит отцу, Изабелла даже ей ничего не рассказывала. Наверное, Жанна действительно именно так бы и поступила…

Правда, вскоре скрывать своё положение девушка не могла, её тайну уже не могли прикрыть никакие широкие платья. Пытаясь выяснить, кто является отцом ребёнка, Ульрих лютовал, но Изабелла призналась, лишь в том, что тайно обвенчалась с благородным рыцарем, а в настоящее время он сражается в Палестине за Гроб Господень.

После родов Изабелла несколько дней пролежала в горячке и, чувствуя, что жить ей осталось недолго, бедняжка всё же рассказала о графе Вандоме. Оплакав дочь, Ульрих сначала хотел отправить ребёнка, рождённого от врага, куда подальше, и подыскивал для малютки монастырь. Но, взглянув в синие глаза Франчески, он увидел родные черты почившей дочери и не смог избавиться от малышки.

Правда, рождение девочки держал в тайне. Гордецу было стыдно признать, что любимица Изабелла ослушалась его и тайно обвенчалась с сыном врага.

«Раз уж проклятый Вандом отобрал у меня дочь, то и ему своей дочери не видать! Внучку я ему не отдам!» – дал клятву Ульрих.

Девочка подрастала. Пока она была маленькой, несложно было скрывать от света её существование. А вынужденную изоляцию ребёнка от внешнего мира все домочадцы с лихвой заменяли бесконечными потаканиями её капризам, и Франческа не знала отказа ни в чём. Неуёмная энергия малышки постоянно выплёскивалась наружу, словно в ней сидел игривый бесёнок, и дня не проходило, чтобы Франческа не сотворила какую-либо каверзу. То она скинет в помойное ведро только что собранные овощи, оставленные без присмотра нерасторопной кухаркой, то залезет на самую высокую башню, непонятно каким образом прошмыгнув мимо охраны, то стянет у деда оружие и припрячет его в камине. Но наказывали за проделки девочку крайне редко, поскольку она очень рано научилась манипулировать всеми вокруг.

Как только брови деда сурово сходились на переносице, Франческа строила такую умильную и несчастную мордашку, что грозный Ульрих тут же таял, чувствуя себя виноватым: как он мог так напугать столь милого и кроткого ангелочка?

Время шло, спустя почти десять лет из похода и плена вернулся граф Вандом. Надеясь узнать о судьбе своей дочери, доблестный рыцарь первым делом явился в Шапеллот. О смерти юной супруги граф узнал, ещё когда он находился в Святой земле. Юной супруге каким-то образом удалось передать возлюбленному предсмертное письмо и сообщить о рождении дочери. Но Ульрих выставил наглеца вон, заявив, что отправил ребёнка в монастырь. С тех пор несчастный Вандом искал своего единственного ребёнка и больше не женился.

И вот теперь Жанне предстояло раскрыть Франческе правду.

Взяв себя в руки, она пыталась говорить как можно спокойнее:

– Ты вместе с Бертой отправишься в Шампань.

– Но почему в Шампань? У нас там нет родных, – не понимала девушка.

– У тебя есть. Там живет твой отец, граф де Вандом. Граф на хорошем счету у короля, и он сможет защитить тебя, – скрывая дрожь в голосе, пояснила графиня.

– Как? Разве мой отец не погиб в Святых землях?

– Нет, он был лишь тяжело ранен, – виновато опустила глаза Жанна.

– Но я его совсем не знаю. Отчего вы решили, что он примет меня?

– Примет. Вандом искал тебя, – призналась графиня.

– Но поверит ли он, что именно я его дочь? – не сдавалась Франческа.

– Твоя мать, царство ей небесное, оставила письмо. Ты передашь его графу.

– Так значит, обо мне скоро станет известно и нашим врагам! – испугалась девушка.

– Этого не случится. Зная, что наш отец поддерживал противников короля, граф тоже скрывал от всех имя своей жены и твоей матери. Все считают, что он был женат на дочери барона Буланже. Барон был его другом и погиб в Палестине, впрочем, как и его дочь и все его рыцари, а потому никто не сможет опровергнуть историю Вандома. Она всем известна, – усмехнулась Жанна и поведала запущенную графом легенду: – Вандом познакомился с девушкой в Палестине, куда она отправилась вместе с отцом помогать раненым воинам Христовым. Они полюбили друг друга и с благословения отца обвенчались. Когда стало понятно, что женщина ждёт ребёнка, граф с верным рыцарем отправил жену домой. Но в отсутствие господина замок Бревьярд был разграблен. Жене Вандома удалось бежать и скрыться в монастыре. Там она родила девочку и умерла. Но следы ребёнка потерялись… И безутешный отец вот уже несколько лет ищет свою дочь. Так что, если тебя вдруг кто-то начнёт расспрашивать, будешь говорить, что твоя мать родила тебя в Ремирмонском аббатстве, где и скончалась сразу же после твоего рождения. Когда тебе стало известно, что твой отец вернулся из крестового похода и разыскивает тебя, ты покинула приют.

– Но… – хотела возразить Франческа.

– Хватит, – осадила её графиня. – Ты уже взрослая и должна все понимать. Ты обязана выжить и сделать всё, чтобы вернуть наш замок.

– Но как? – недоумевала девушка.

Графиня улыбнулась:

– Ты так хороша, – вздохнула она и, задумчиво разглядывая племянницу, провела кончиками пальцев по её щеке. – Это твоё главное оружие, дорогая. Ради женщин мужчины идут на подвиги. Всё меняется… Может завтра Филипп свернёт шею, и на трон сядет другой монарх, который будет помнить заслуги нашего отца и согласится вернуть Шапеллот его наследникам. А нет, то постарайся найти достойного рыцаря, достаточно влиятельного и сильного, что бы он мог противостоять Генриху Шампанскому.

– Но тётушка!

– Если ты не сможешь этого сделать, значит всё напрасно, – грустно вздохнула Жанна. – И наша жертва – тоже.

Взглянув на графиню, Франческа почувствовала, как сжалось её сердце. Впервые в жизни с ней разговаривали как со взрослой, и впервые в жизни она вдруг остро ощутила, насколько она любит и Шапеллот, и свою отважную тётушку. Поддавшись порыву, девушка рванулась и горячо обняла графиню.

– Обещаю, – выдохнула она. – Я верну наш замок!

Немного постояв так, они наконец решились разомкнуть объятья. Каждая прятала взгляд, не желая показать свои слёзы.

– Берта, принеси шкатулку… Ту самую, – приказала Жанна, и нянюшка быстро выполнила указание. Графиня передала семейные драгоценности Франческе.

– Скажешь графу, что шкатулку передала аббатиса, – голос Жанны дрогнул.

– Хорошо, я сделаю всё, как вы сказали, – прошептала Франческа.

– Не переживай, милая, когда граф увидит тебя, то поймет, что ты его дочь, – утешала тётушка. – Берта позаботится о тебе.

Служанка склонилась в поклоне.

– Для меня это честь, mylady! – отозвалась она.

Военачальник, до этого времени лишь наблюдавший со стороны за семейной драмой, неохотно прервал прощание.

– Графиня, прошу прощения, но уже пора.

– Да, конечно, Жеральд, – согласилась Жанна и ободряюще улыбнулась племяннице. – Ну что ж, вперёд, Франческа!

Девушка в отчаянии крепко схватила руки тётушки.

– А что же станет с вами? Бежим вместе, я не переживу вашей бессмысленной гибели.

– Прости, любовь моя. – Понимая, что они уже не увидятся, женщина вновь крепко обняла Франческу. – Это невозможно. Генрих не успокоится, пока меня не найдёт. Он не позволит мне спокойно жить. Меня ждёт либо монастырь, либо плаха. Так лучше умереть достойно! Ты – это все, что у меня осталось. А потому береги себя!

Напоследок Жанна поцеловала Франческу в лоб и, не в силах более вынести ни минуты мучительного расставания, резко развернулась и поспешила выйти из комнаты. Взбежав по винтовой лестнице на сторожевую башню, она замутнёнными горем глазами взглянула вдаль и прошептала в пустоту:

– О, Святая Мадонна, прости меня! Только защити её! Она ещё так юна. – И, сдерживая своё бессилие и злость, графиня оглядела стены замка.

У бойниц в полной боевой готовности ожидали врага лучники, во дворе слуги, подогревая смолу, суетились у жаровен, а небольшой отряд рыцарей распределился по стене: все готовились к защите крепости.

 

Проводив тётушку, Франческа последний раз окинула взглядом любимую комнату. Боль в груди казалась невыносимой, девушке так хотелось разрыдаться.

– Прошу вас, госпожа, пойдёмте, – проговорил Жеральд и открыл дверь потайного хода.

Девушка в растерянности продолжала стоять, но Берта, подхватив её под руку, потащила воспитанницу за собой. Военачальник провёл женщин по узкому коридору и, наконец, они увидели божий свет.

У стены их ждал рыцарь.

Его белая накидка с алым крестом светилась ярким пятном на сером унылом камне. Облачённый в плотную кольчугу и блестящий шлем, воин был вооружен длинным обоюдоострым мечом и тяжелым щитом. Франческа обратила внимание на эмблему графства, сияющую на его щите: золотая перевязь на красном фоне, окруженная шестью золотыми коронами. «Рыцарь Эльзаса», – поняла она.

Рыцарь подошел к девушке и, склонив перед ней колено, учтиво поцеловал её хрупкие пальчики.

– Мадемуазель, позвольте представиться, меня зовут Свен. Для меня честь служить вам! – И воин взглянул добрым, спокойным взглядом.

Франческа отметила его коротко подстриженные волосы и карие глаза. Он выглядел человеком любезным и обходительным, а может, просто хотел таковым казаться. У девушки перехватило дыхание, её ресницы затрепетали, а на щеках появился румянец. Никогда прежде к ней не прикасался посторонний мужчина.

– Госпожа, счастливого пути, я должен поскорее присоединиться к графине и моим рыцарям, – вырвал её из грёз голос Жеральда.

Большие глаза Франчески наполнились слезами, и она готова была броситься к старику в объятия.

– Но как же так, вы бросаете меня на произвол судьбы? – воскликнула она.

– Вам не о чём беспокоиться, вы можете полностью доверять Свену, – ответил Жеральд и скрылся в темноте тайного хода.

Франческа в полном смятении осталась стоять как вкопанная.

– Позвольте, я помогу вам, – предложил Свен.

– Благодарю, сэр[3] рыцарь, – смущённо пролепетала девушка.

Мужчина, обхватив за талию, подсадил Франческу на лошадь. Он же помог вскарабкаться в седло и Берте. Женщина недовольно пыхтела, но, понимая, что по-другому сбежать не удастся, терпела неудобства езды верхом.

Путники тронулись в путь. И только они скрылись в лесу, как с другой стороны к замку подошёл большой отряд Генриха Шампанского. Порывы ветра некоторое время доносили страшные звуки боя: протяжные завывания сигнального рога, угрожающий раскат сотен глоток и гулкие удары чего-то тяжёлого о каменные стены. В воздухе носился запах гари, а позже кровавое зарево коснулось низко опустившихся к земле облаков.

Франческа старалась не оглядываться и старательно сдерживала слёзы. И лишь когда небо разразилось неистовым ливнем, девушка позволила себе дать волю, и её горячие слёзы перемешались с прохладными струями дождя. Над головой грохотало и сверкало, но безумство стихии не пугало девушку, в её сердце клокотала невыносимая горечь и жгучая жалось ко всем, кто остался в замке. Перед глазами Франчески стояло прекрасное лицо любимой тетушки, и девушка, зажмурившись, упрямо прошептала:

– Обещаю, Жанна, твоя жертва не будет напрасной. Клянусь! Я верну наш Шапеллот. Чего бы мне это не стоило!

Путники не могли знать, как в это время, сумев проломить ворота, в замок хлынули полчища захватчиков. Защитники крепости сражались отчаянно, но их было мало, и они не могли устоять под натиском профессиональных убийц. Генрих дал приказ не щадить никого.

– Пусть все знают, как идти против меня и короля! – гаркнул он, и рыцари рьяно выполняли пожелание господина.

Жанна сражалась наравне с мужчинами, она видела, как редеют её ряды, как отчаянно бьются за каждый клочок её слуги, как, защищая свою госпожу, пал в неравном бою верный Жеральд, как дождь, смывая потоки крови, перемешивает людей с грязью. Но она не собиралась сдаваться и сражалась с упорством разъярённой тигрицы.

– Эту ведьму взять живьём! – сквозь шум дождя и боя орал Генрих.

Загнанная в угол Жанна понимала, какое бесчестье ожидает её, если она попадёт в руки врагу. Продолжая отбиваться, женщина вскочила на бойницу башни. Так противник не мог атаковать её сзади и обезоружить. Очередной удар ранил графиню и, не удержав равновесие, она рухнула вниз.

Узнав о смерти Жанны, Генрих выругался и велел повесить её труп для всеобщего обозрения, но господину возразили его же воины.

– Эта женщина сражалась с отвагой, достойной рыцарей, и она заслужила уважения, – заявили они.

Граф поморщился и велел похоронить Жанну с почестями.

11 Воге́зы (фр. les Vosges, нем. Vogesen) – горный массив на северо-востоке Франции, составляющий западную границу Верхнерейнской низменности.
22 Сеньория (фр. Seigneurie) – территориальное образование, широко распространённое в западной Европе в Средние века и в Новое время. Сеньорией является совокупность земельных участков, в границах которых осуществляется землевладение, сбор пошлин и выплата периодических плат
33 Сэр (англ. sir, от старофранц. sieur, господин, государь, в свою очередь от лат. senior, старший) – почётное именование мужчины.