Przejdź do audiobooka
– Светлый Совет сказал своё слово! – вернулась в реальный мир Кайнэ Аркуэнэ.
И тут же с удивлением и испугом уставилась себе под ноги – наверное, анализировала способности доспеха защитить её княжеское тело от металлических заострённых кольев.
– Решение обжалованию не подлежит… Все, кто хочет оспорить приговор – могут это сделать. Суд богов пустоты – вот слово Совета.
Гай почесал затылок:
– И что бы это значило?
Дядя Миша довольно заворчал:
– Поединки. Это суд поединком! Если ты до хрена уверен в собственной невиновности – то пройдёшь проверку и получишь право участвовать в судебном поединке. Может быть даже с тем, кто тебя сюда упёк! Знаешь, я начинаю думать, что ты был прав, когда говорил, что у нас тоже есть шансы выбраться отсюда. Эти эльфы – у них фляга свистит, ну… Ума палата, да разума маловато, да… Но нам это сейчас очень кстати. Мне, например, кажется, что я имею право оспорить приговор – в конце концов, это они первые начали – кой хрен было меня травить? Так что… М-да.
Явно было видно, что многие задумались.
Княжна развернулась, взмахнув шлейфом платиновых волос, и зашагала к подъёмнику. Теперь она ступала куда более медленно и осторожно, глядя под ноги – от походки хозяйки жизни осталось совсем мало.
– Когда часы покажут 00:00, лифты будут ждать желающих, – сказала она, и в окружении охраны покинула Разлом.
– М-да-а-а-а… – проговорил Дон. – Отличный день, чтобы сдохнуть! Пойду, ребятам скажу – может, ещё кто-нибудь попытает счастья?
У лифтов собралась пёстрая компания из двадцати человек – по большей части это были киборги и модификанты. Вообще, критерий отбора был странный: желающий поучаствовать в судебном поединке должен быть абсолютно уверен в том, что наказание его несправедливо – иначе, по словам дяди Миши, его просто распылит на атомы хитроумная эльфийская аппаратура.
– А если я просто считаю, что с меня хватит? Что больше пользы я принесу снаружи? В конце концов, я не мучил маленьких детей, сражался только с воинами, у которых в руках было оружие, и людей не кушал… – завёлся Дум-Дум.
– А-хм! – клацнул пастью дядя Миша. – Вот и проверишь как раз. Раз ты здесь – значит, решил рискнуть…
На самом деле многих каторжан – даже тех, которые считали себя невиновными, пугала перспектива схватки с неизвестными противниками на арене. После Разлома почти никто из обычных людей не был в хорошей форме, только пара новичков. Остальные предпочли медкапсулы, непросроченные батончики, мягкие кровати и медленное угасание на Жмыхе яркому и кровавому финалу.
Дон и дядя Миша были уверены – они оставляют Разлом в надёжных руках. За старшего оставались Фредди и одноглазый – по разным причинам. Киборг с реактором нашёл, наконец-то, нишу социума, в которой он был востребован и пользовался уважением – и это для него было гораздо важнее смутных перспектив свободы. А одноглазый рашен просто отмахнулся: мол, чётко знает, за что должен сдохнуть здесь, добывая мумиё.
– Меня точно распылит, – сказал он. – А тут – ребятам помогу. И кровать новая – это дело!
Неожиданно напросился с ними и Таир.
– Ты же преступник! – удивился Гай.
– Ты не понимаешь… Я тогда боялся – теперь не боюсь… Меня почему – сюда? Потому что боялся! Теперь вижу – есть кое-что похуже смерти! – его передёрнуло. – Теперь я видел ад, и видел, что люди могут превратить этот ад в приемлемое местечко! Теперь, если меня распылит или я умру на арене и предстану перед богами пустоты – я просто попрошу их определить меня в то пекло, где будете вы, ребята… Небось, приспособимся: кондиционер там, прохладительные напитки и противомоскитные сетки…
– А противомоскитные сетки зачем? – Гай сдерживал нервный смех. – На хрена в аду противомоскитные сетки?
– Комары – исчадия ада! – заявил эльф, и его снова передёрнуло. – Это совершенно точно известно!
Лифт ударился о рельсы, и команда каторжан шагнула на платформу.
– V dalekij kraj tovarishch uletaet, rodnye vetry vsled za nim letyat… – пропел дядя Миша и хрипло расхохотался, наблюдая, как остаются внизу штольни, карьеры, навесы, конвейеры и зелёный туман Разлома.
– Настроение у вас, дядя Миша, несерьёзное! – буркнул рыжий. – И дались вам эти ретро-песни!
– Тогда умели петь, умели пить, умели жить… А нынче что? Срамота… Вы, молодёжь, ни черта не понимаете, да и музыка у вас – полное дерьмо… Вот в наше время…
Рыжий закатил глаза, а Гай слушал всё это и сжимал кулаки, придушивая внутри возникающее чувство эйфории. Перемены, конечно, вдохновляли. Но по всему выходило – за свободу ещё придётся побороться!
Привыкнуть к прохладному, стерильному воздуху было очень сложно. Гай даже новый термин для себя изобрёл – «обдышаться». Он просто лежал на кровати и дышал – нормально! Это ощущение было сродни той лёгкости, которую он испытал, выбравшись с Ярра. Корабельная атмосфера из азота, небольшой доли углекислого газа и 22% кислорода доставляла истинное наслаждение.
– Чёрт, как же хорошо! – Дум-Дум повернулся с боку на бок на своей койке. – Лежать, дышать и ни-хре-на не делать! Сказка! А ещё, говорят, будет ужин!
– Из листьев, – буркнул Гай.
– Это почему это из листьев? – удивился Думбийя.
– Потому что они веганы.
– Это какие веганы? Это которые мальчики с мальчиками…
– Кх-х-х-х… Это которые не едят продуктов животного происхождения! Какие, к чёрту, мальчики?
– А я думал, ну… – смутился зумбиец. – То есть стейка не будет? Я, на хрен, мечтаю о стейке уже больше года – такой хорошо прожаренный, с корочкой, знаешь?
– Никаких стейков! Погрызёшь спаржу – и спать, – злорадствовал парень.
– Что, и синтезированный стейк не дадут?
– Не дадут. Ты думаешь из чего белковый концентрат делают?
– Из сои? – с надеждой спросил Думбийя.
– На Тильде Бэ, например, белковый концентрат делали из опарышей, наивный!
– Фу! – поморщился бывший пират. – Кошмар какой!
– Это тебе кошмар, а эльфам жалко живых существ – вот они и жуют свою спаржу с брокколи…
– Брокколи? Вот же гадство! Может, тогда лучше опарышей?..
Ни опарышей, ни брокколи им не досталось. На ужин предложили отличный овощной суп-пюре, сколько угодно свежеиспечённого хлеба и пресловутые листья – свежий салат из зелени, огурцов, помидоров и оливок. Думбийя проглотил свою порцию за считанные мгновенья и отправился за добавкой – на раздачу. Эльфийка в белом передничке и чепце удивлённо вздёрнула бровь – тут было не принято просить ещё, но налила ему в миску новую порцию – с горкой.
– Эх, красота тут у них! – мечтательно оглядываясь на рельефный бюст поварихи, протянул зумбиец. – Вот и панно на потолке, и посуда, и стулья – всё такое на вид и на ощупь приятное, и сами тоже вполне себе… Чудной народ!
В столовую ввалились рашены, и сразу стало тесно. Медвежатки и дядя Миша встали в общую очередь, пристроившись за командой техников в прекрасно подогнанных серых комбинезонах. Эльфы оборачивались на странных пассажиров и негромко переговаривались на своём мелодичном наречии – но недовольства не проявляли. Это был приказ княжны, а приказы не обсуждаются.
Бухнув на стол рядом с Гаем поднос и расплескав суп-пюре, дядя Миша недовольно тряхнул головой:
– Бесит. Браслет этот – бесит, еда эта – бесит, рожи эти слащавые… Бр-р-р-р! Ты глянь на них – как будто только что из салона красоты! Мужик вроде – а причёска волосок к волоску! А морды-то, морды! Они себе на лице эпиляцию делают, или у них не растёт?
– Не растёт, – кивнул Гай. – Они тоже генетики. Поколениями подгоняли свой внешний вид и физическую форму под канонические понятия об эльфах. А браслеты – ну, придётся потерпеть. Зато по кораблю свободно ходим, а не по каютам сидим. Что, лучше было бы в клетке торчать?
И тряхнул ногой, на которой мигал огонёк следящего устройства. За стол уселись медвежатки, и рыжий, ухватив обеими лапищами миску, с жутким сёрбаньем и чавканьем принялся пить из неё, время от времени останавливаясь, чтобы отдышаться и смахнуть с бакенбардов капли. Дядя Миша с размаху влупил ему ложкой по лбу:
– Ты медвед, а не свин! А ну, ешь как человек!
– Ну дядь Миша, ну ёлки! – развёл руками рыжий, демонстрируя вылитый на грудь суп. – Вот что теперь делать?
– Горе мне с вами! – старый медвед мрачно обвёл взглядом своих подопечных.
Рыжий и чёрный покорно взялись за ложки и со скорбным видом принялись за еду. По всему выходило – они бы с удовольствием последовали примеру рыжего, но седой вожак был непреклонен. Вести себя следовало прилично!
– А где Дон?
– Спит. Он вообще, как добрался до кровати – всё время спит. Это шахтёрская фишка – у них есть функция отложенной усталости. Он сейчас может недели две проспать! Похудеет, правда, ну да ничего – потом отожрётся! – беспечно махнул рукой Дум-Дум.
Они, в основном, таким узким кругом и общались: медвежатки, зумбиец, Дон и Гай. Иногда к ним присоединялся и эльф Таир, травил байки про Рованион – но кроме Гая его никто особенно не слушал. «Гил-Гэлад» – галеон торгового флота Рованиона бороздил гиперпространство, двигаясь к эльфийской метрополии.
А Гай Кормак думал о том, что по всем косвенным признакам этот километровый корабль в два счёта можно переоборудовать в нечто, весьма напоминающее крейсер – который, в принципе, может потягаться с патрульными крейсерами конфедератов.
Особенно напрягало отсутствие связи – никто не давал каторжанам со Жмыха доступа к терминалам, а узнать какую-то достоверную информацию от членов экипажа «Гил-Гэлада» не представлялось возможным – они говорили исключительно по-эльфийски и делали удивлённые глаза всякий раз, когда кто-то из пассажиров пытался заговорить с ними. Княжна тоже не появлялась – проконтролировала, чтобы каторжан разместили, и скрылась из виду.
С остальным всё было в порядке – Гай даже получил доступ в тренажёрку и гонял себя до седьмого пота, физически ощущая как обновляется организм, очищаясь от миазмов Жмыха. Пять-шесть литров воды в день он точно выпивал – и постепенно приходил в норму. Остальные, даже неугомонные медвежатки, предпочитали безделье и отдых.
Рованион предстал перед взорами людей во всей своей красоте. Золотистые облака, в которых парили летающие острова-замки местных аристократов, зелёный ковёр покрывающего всю планету леса, ленты рек и сверкающая гладь пресноводных морей, ажурные шпили и воздушные колоннады городов…
«Гил-Гэлад» завис на низкой орбите, и к нему тут же полетели челноки, похожие на гигантских белых птиц.
– Нерациональный расход ресурса, – буркнул Дон, глядя в иллюминатор. – Они слишком многое делают просто для красоты, понимаете? Это неэффективно.
– Что-то немного красоты я на Жмыхе заметил, – резонно прокомментировал чёрный медвед.
– Так то коммерческий проект, для извлечения прибыли. А это – Рованион! Родина! – объяснил Таир. – Не думал, что когда-то увижу её снова… Жаль, что свидание это будет недолгим…
– Это с хрена ли «недолгим»? – рыкнул дядя Миша. – Ты что-то знаешь? Что нас ждёт?
– Испытание… – пожал плечами Таир. – Потом – арена.
Больше из эльфа так ничего и не вытянули.
– Вы можете подобрать себе одежду по вкусу, – раздался за их спинами голос княжны Кайнэ Аркуэнэ. – Постарайтесь выглядеть прилично, когда будете проходить испытание. Нелепо будет умереть в старом затасканном комбинезоне из Разлома.
Гай обернулся и увидел, что княжна движением фокусника распахнула двери одного из помещений.
– Прошу, господа!
Каторжане толпой ринулись внутрь – осточертевшие оранжевые комбинезоны хотелось поскорее снять. Гай задержался немного, гадая – в чём была необходимость княжне лично работать гардеробщицей? Она выжидательно посмотрела на него, подняв бровь.
– Чего же вы ждёте? Вам не по душе выбор одежды?
– Я бы предпочёл бронескаф, если честно… – мрачно ухмыльнулся Кормак.
Княжна обозначила улыбку, дав понять, что оценила шутку.
– Думаю, у вас всё получится, ваше величество, – сказала она. – Я не сомневаюсь в вашей невиновности – уже. Но согласно канону вы должны предстать перед Древом.
Челнок мчал их сквозь золотые облака, каменные лица эльфийской стражи в голубых чешуйчатых доспехах не выражали ни единой эмоции, бывшие узники Жмыха разместились на мягких сиденьях и пытались не думать о том, что в самое ближайшее время их судьба решится.
В обновках они теперь выглядели почти нормальными людьми – насколько вообще модификантов, киборгов и генетиков можно считать нормальными. Гай пошаркал подошвами тяжёлых ботинок и довольно хмыкнул. Обувь – решает. О чём думали эльфы, когда предоставляли им настолько широкий выбор экипировки – он не знал, но такую обувку вполне можно было причислить к дробящему оружию. Металлические вставки на носках и пятках, тонкая бронепластина внутри подошвы – всё это предназначалось для защиты от противопехотных мин. Или для нанесения мощных ударов нижними конечностями.
Уверенности придавала и плотная куртка из материала, похожего на дублёную кожу – такая может служить лёгким доспехом, защитить от царапин и ссадин… Ну и штаны – с карманами, конечно. Карманы постепенно наполнялись разными полезными мелочами, которые можно было найти в каюте, столовой, гардеробе и техническом отсеке.
– «Клептомания» – говорили они. «Барахольщик» – говорили они… Из чего я сделаю пращу или куботан, если не оставлю себе вот этот ремешок и этот болт – вот что я спрашиваю! – парню не хватало нормального ножа, и спрятанное за голенищем керамическое убожество из столовой вовсе не решало этот насущный вопрос.
– Что ты там бормочешь, Гай? – дядя Миша блаженно растянулся в кресле. – Посмотри – красота-то какая! Лепота-а-а!
– «Лепота-а-а!» – передразнил рашена Кормак. – Мне бы до гала-связи добраться – вот то была бы настоящая лепота!
Челнок дёрнулся, останавливаясь. Раздались резкие команды на эльфийском, и каторжанам недвусмысленно указали на открывшийся шлюз. Выстроившись в цепочку, они один за другим покидали шаттл. Шагнув наружу, Гай вдруг почувствовал, что совершенно оправился от последствий Жмыха. Да и гравитация на Рованионе была очень близка к стандартной – так сворачивать горы парень был готов теперь в самом что ни на есть буквальном смысле.
– Следуйте за мной! – проговорила княжна, вновь явившаяся из ниоткуда.
Теперь на ней не было чешуйчатой брони – и два десятка пар глаз просто пожирали взглядами изгибы точёной фигуры, которую скрывало лёгкое летящее платье из тончайшего шелка. Затейливо уложенные волосы удерживались диадемой из самоцветов, в которых Гай с удивлением узнал гессельгадолины с Горго.
«Для сложных оптических приборов, значит!» – подумал он, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не пялиться на пятую точку её светлости. Наверняка никто из каторжан не запомнил дороги – так все они были увлечены зрелищем, которого были лишены во время жалкого существования в Разломе.
А Гай думал о том, что всё это может быть частью хитрого плана – их покормили, дали отдохнуть, приодели – и перевели на другой уровень потребностей, о которых свора одичавших мужиков и думать не думала до этого, сосредоточившись на выживании и проблемах сиюминутных. Что это за психологические игры, он понятия не имел, но играть в них точно не собирался. Обойдутся ушастые мозгоправы…
Вдоль тропинки, по которой княжна Кайнэ вела гостей (пленников?) Рованиона, тянулась живая изгородь из густого жестколистного кустарника. Гай в просветах между ветвями замечал тени в голубых доспехах – стражи были тут, неподалёку. Свобода была мнимой.
Над головами нависали кроны деревьев – зелёных лиственных исполинов, сквозь которые едва-едва проникали лучи солнца – вокруг царил полумрак.
– Пришли! – внезапно сказала эльфийка и исчезла.
Только что была – и р-раз – пропала! Каторжане загудели, а дядя Миша, принюхавшись, заявил:
– Никакого колдовства или телепортации. Я чую её запах – она совсем близко. Спряталась.
Они высыпали на поляну и осмотрелись. В самом её центре располагался круг из огромных замшелых валунов, создающих как бы ограду вокруг странного на вид дерева – белого, лишённого коры и листьев.
– Вы должны подойти к дереву, коснуться его рукой и сказать, почему считаете, что ваше пребывание в Разломе – это ошибка, – раздался глубокий и выразительный голос.
Из-за дерева шагнул высокий эльф в длинном церемониальном одеянии, с золотистым посохом и золотой же диадемой на белых, в цвет дерева волосах. Увидев, что люди не решаются, он взглянул на Таира и кивнул:
– Ты знаешь, зачем ты здесь, Таир Тамбаро. Сделай то, зачем пришёл!
Таир шагнул вперёд. Он весь трясся, но, перебарывая себя, шагал к дереву. Прислонив руку к его гладкой поверхности, он сказал:
– Я виновен, многократно виновен. Я хотел лишь увидеть родные леса ещё один раз – и умереть.
В ту же секунду он рухнул на траву, как подкошенный, выдохнул и замер.
– Охренеть! – сказал дядя Миша. – И что бы это значило?
– Умер! – сказал Дон.
– Да ладно?! – глянул на него рашен.
– Кто из вас желает быть следующим? – седовласый эльф повёл рукой. – Таир недостоин сражаться на арене – и он знал это заранее. Потому он лежит сейчас здесь, а душа его – далеко в чертогах Манве.
Дядя Миша тряхнул головой, рявкнул что-то вроде «абанамат» и «дахусим» и в несколько шагов пересёк поляну:
– Я невиновен! Они хотели отравить меня и забрать моё имущество, а я убил их – это было честно! В традициях моего народа есть печёнку – и я съел печёнку, и они были уже мертвы в тот момент, когда я ел их печёнку, и не страдали! Полиция не стала разговаривать со мной, а стала стрелять в меня – и я стал сражаться с полицией! Я невиновен, тысячу раз невиновен, и готов отстаивать своё виденье с оружием в руках, или без оружия – мне всё равно! А? А, деревяшка?
Ничего не происходило. Эльф кивнул и указал дяде Мише на открывшийся в живой изгороди проход. Старый медвед всё порыкивал и стучал кулаками себе в грудь – его колотило от нервного напряжения. Следующим был Дон. Он просто подошёл к дереву, прислонил к нему обе ладони и сказал:
– Это была месть. Месть за самых дорогих и любимых мне людей. Я не знал, что там была его семья, но я не жалею, что сделал это. Я хочу умереть – и встретиться с моими любимыми, но не могу покончить с собой – хотя пробовал уже восемнадцать раз. Можно считать – сейчас девятнадцатый.
Он постоял ещё немного – потом хлопнул по дереву и отошёл, покачав головой. Повинуясь жесту эльфа, он исчез во вновь открывшемся проходе.
Гай будто в прострации наблюдал за тем, как один за другим к дереву подходили каторжане. Оба новичка-четвёрки рухнули на землю, как и большинство киборгов – из них осталось только двое. После того, как медвежатки остались живы все втроём – Кормак всё больше начинал понимать, что дело вовсе не в справедливости приговора – а во внутренней уверенности в собственной невинности того, кто прикасается к дереву. Что это было за устройство – он не брался гадать. В любом случае – его уверенность проистекала из твёрдых фактов, а потому он мог не волноваться. Они остались вдвоём с Дум-Думом, и чернокожий зумбиец наконец шагнул вперёд.
– Я пират и контрабандист, и, пожалуй, не зря попал на Жмых. Но, кажется мне, что пользы снаружи я принесу гораздо больше, чем сидя в Разломе и перебирая жижу. Я хочу заняться чем-то стоящим, послужить людям, построить дом, завести семью! Я собираюсь начать новую жизнь и знаю, как это сделать. А теперь можешь убить меня, деревяшка. Я всё сказал.
И этого оказалось достаточно – он остался жив! Махнув Кормаку рукой, Думбийя пропал в зарослях. Гай широко улыбнулся и расправил плечи. Слитным движением на поляну шагнули стражи, эльф с посохом попятился.
– Эй-эй, я не собираюсь корчевать ваш биокомпьютер, или что это за хрень такая? Я согласен играть по правилам – до тех пор, пока вы сами их придерживаетесь. То есть, я мог бы сейчас выдернуть этот дурацкий посох и устроить тут бойню – и был бы в своём праве. Почему? – Гай ухватился за нижнюю ветку дерева. – Потому что я Гай Джедидайя Кормак, и я уже говорил вашей светлой княжне Кайнэ Аркуэнэ кто я, мать вашу эльфийскую, такой и по какой-такой причине я попал на Жмых. Я – самовластный монарх Ярра, и меня ждёт куча дел на моей планете, понимаете? Один подлец поймал меня – и отправил гнить в Разлом. Это будет мне хорошей наукой, но, Господи Боже, я понять не могу, какого хрена между мной и моей планетой стоят разряженные в пух и прах эльфийки, какие-то типы в голубых доспехах и вот эта сраная деревяшка? Я должен выступить на вашей арене и с кем-то там сражаться? Давайте уже скорее, я домой хочу, ладно?
Отпустив жалобно скрипнувшую ветку, парень ошеломлённо помотал головой – так вот как это работает! Явно какой-то токсин, проникающий под кожу и заставляющий вываливать всё, что на душе накипело! Хитрые ушастые засранцы!
– Следуйте за мной, ваше величество, – возникшая словно из воздуха княжна Кайнэ протянула ему руку.
– Дамы вперёд! – не принял руки он. – Не смею задерживать!
Она снова выгнула бровь, а он демонстративно отёр руки об одежду. Мало ли что находится в этих изящных перстнях, или просто нанесена на её бархатистую кожу? Трогать эльфов и эльфийские штучки? Ну не-е-ет, уж извините.
– Я смогу получить назад свой комбинезон и сандалии? – спросил он, шагая сквозь проход в живой изгороди. – Мне очень нужна моя одежда, знаете ли…