Przejdź do audiobooka
– Анатолий, но можешь называть меня Толик. – Мужчина подал мальчику руку, вновь позволяя ему залезть себе на плечи. – Готов?
Митя стоял на плечах Анатолия довольно устойчиво. На мгновение мальчик залюбовался противоположным берегом: стволы растущих на нем сосен, казалось, светились сейчас под лучами солнца.
«Он разрешил мне называть себя Толиком. Значит, мы друзья?!»
– Готов! – крикнул Митя, отпуская руки нового «друга» и отталкиваясь ступнями от его плеч.
И вновь захватывающее дух удовольствие от полета поразило Митю.
«Это так круто! Почему другие этого мне не разрешали?!»
Справедливости ради, в июне Вадим позволил Мите несколько раз нырнуть со своих плеч. Чета Тимофеевых ходила после работы купаться на Волгу, несколько раз они брали с собой мальчика. Но такие прыжки почему-то всегда не нравились Оксане, и она каждый раз попрекала Митю: «Почему ты не можешь плавать нормально?» Вадим первое время мягко спорил с женой, но потом, видимо, это ему надоело. И Митя нырять с плеч Вадима перестал.
Мальчик прыгнул в воду, подняв каскад брызг.
«Наверное, не надо третий раз его просить? Навязываться…»
Митя вынырнул. Мужчина смотрел на все так же играющих с мячом мальчишек.
Мама и сестра не одобряли навязчивость. Строго говоря, общение с незнакомым мужчиной они бы тоже не одобрили. Но мамы и сестры рядом не было, а мужчина у Мити чувства опасности не вызывал.
«Да и тем более здесь и другие мальчики. Никто из них его не боится. А я что, самый трусливый, что ли? Попрошу еще раз, если Толик не устал».
Мальчик решительно подплыл к мужчине.
– Ты ведь знаешь, что означает имя «Дмитрий»? – Анатолий медленно поплыл в глубь озера, Митя последовал за ним.
– Посвященный богине плодородия Деметре. – Митя уже несколько лет увлекался древнегреческой мифологией, поэтому ответил без запинки. Мальчик поплыл быстрее, стараясь догнать мужчину.
– Я не сомневался, что ты в курсе. – Анатолий, кажется, был искренне рад познаниям собеседника.
– У меня энциклопедии есть, – сказал польщенный Митя, подплывая совсем близко к мужчине. – Раньше я любил читать про Древний Египет, а теперь про Грецию.
– А про динозавров? – мягко усмехнулся Анатолий.
– Когда совсем маленький был, – серьезно ответил мальчик.
– Молодец, – так же серьезно сказал мужчина, похлопав Митю по плечу. – Прошлое надо знать. Мы в двадцать первом веке совершенно напрасно пренебрегаем знаниями древних народов. Я говорю и про научные знания, и про мифы…
– Но это ведь все сказки. – Митя заметил, как губы собеседника скривились в насмешке («Я глупость сказал, да?!»), и поспешил оправдаться: – Я о том, что ведь в мифах очень много выдуманного, чего просто не могло быть в жизни.
– Ох, Митя, – по-южному нараспев сказал Анатолий, широко улыбаясь мальчику. – Я когда-то тоже про очень многое думал, что его не может быть в жизни. А потом как испытал на себе…
Ладонь Анатолия снова легла на плечо Мити.
– Что вы увидели? – заинтересовался любознательный мальчик.
– Я потом расскажу тебе, – пообещал мужчина, теперь уже обе ладони положив на плечи Мити. – Удержишь нас?
– Удержу!
«Толик сказал, что расскажет мне потом. Значит, он хочет со мной еще общаться. Он хочет со мной дружить!»
Анатолий начал ощутимо давить ладонями на плечи Мити. Первые секунды мальчик как мог пытался удержаться на воде.
– Толик, мне тяже… – Митя начал тонуть, основательно хлебнув воды.
– Держимся! – В улыбке Анатолия появилось что-то хищное. – Не тонем. Держимся…
– Толик! – нервно засмеялся Митя. Ему казалось, что мужчина как-то одновременно поддерживает его и топит. Хотелось вырваться, но сильные пальцы крепко сжали плечи. До боли крепко.
– Держимся, – успокаивающе повторял Толик. – Мужественно держимся. Не тонем…
– Не могу… – прохрипел Митя, снова глотая воду. Мальчика охватила паника. Странно, но ему даже не пришло в голову звать на помощь. – Толик, отпустите меня… Пожалуйста.
Испуганный взгляд широко раскрытых карих глаз столкнулся с будто ледяным холодом глаз серо-голубых.
– Ничего не боимся. – Анатолий ослабил хватку. – Учимся доверять друг другу…
Митя вздохнул и расслабленно улыбнулся:
– А я уж подума…
Договорить мальчик не успел. Пальцы на его плечах снова сжались, и Митя с криком понесся куда-то в студеную глубь. Последнее, что он видел, были отражающиеся сквозь воду лучи солнца.
Вадим взял из принтера еще теплые листы с объявлениями о пропаже Мити. На фотографии мальчик широко улыбался, держа в руках сладкую вату.
«По набережной тогда гуляли, в конце мая. Ксюшка взяла его с собой. Вернее, ее мать заставила взять с собой Митьку. А нам он совершенно не был нужен, мы как раз утром поругались в очередной раз. Я тогда думал, что, когда вернемся домой, соберу вещи и уеду к своим. Но вечером мы помирились… Я купил Митьке вату, чтобы он ел и не болтал. Про что же он тогда болтал? Да, про книжку какую-то новую: ему в школе вручили за окончание года с пятерками какую-то энциклопедию. Ксюша сказала, что он их обожает. И Ксюшка его сфотографировала для матери, мол, смотри, как хорошо мы время проводим… Может, надо было фото с серьезным выражением лица выбрать? Не думаю, что сейчас Митька так же счастлив».
– Мне нужно ехать. – Фарид взял одно из объявлений. – Если что-то узнаю, сразу вам позвоню. И вы звоните.
– Хорошо. – Вадим пожал протянутую руку. Оксана кивнула Фариду. – Спасибо вам.
– Пока не за что…
Вадим посмотрел на Оксану: девушка успокоилась, хотя ее глаза и нос были по-прежнему красными. Оксана сидела за столом с дымящейся кружкой чая в руках и внимательно слушала директора музея Александра Евгеньевича.
На вид Александру Евгеньевичу было лет семьдесят, но держался довольно он бодро. Во всей его фигуре было что-то кругловатое, и эта округлость, мягкость черт располагала к себе. Хотя пытливый взгляд его зеленоватых слегка навыкате глаз говорил о не слишком мягком характере. На голове же Александра Евгеньевича росла копна слегка поредевших и совершенно седых волос. Вадим почему-то подумал, что, наверное, в молодости директор имел успех у женщин.
«Как уставится небось глазищами своими на нее, так и привет. Влюблена».
– Я вам крестиками помечу, где нужно объявления расклеить. – Александр делал пометки на бумажной карте города. – Там больше всего людей проходит.
– Спасибо. – Вадим подошел к столу, глядя на карту из-за плеча директора. – Я по навигатору, если что, проверю. Нам еще лес надо прочесать…
Пост Оксаны о пропаже мальчика привлек внимание местных жителей. К сожалению, большинство комментариев оказалось в стиле «опять полиция бездействует, уже не местные пропадают». Но несколько человек внезапно предложили помощь в поисках. Договорились встретиться вечером, после окончания рабочего дня, и пройти до идолов со стороны города.
Вадим сел рядом с женой, положив перед собой пачку объявлений. Александр взял одно из них, задумчиво глядя на фотографию мальчика.
– Какой симпатичный. Ему можно в кино сниматься…
– Он пробовался, – махнула рукой Оксана, грустно улыбнувшись. – Он хотел главную роль, а ему практически эпизодическую дали. Такая истерика тогда была, столько слез…
– Но в итоге сыграл? – улыбнулся Александр.
– Да, – равнодушно сказала девушка. – Нормально сыграл. Даже гонорар получил – самокат ему купили. Не электро, конечно. И книжку. Про Египет, кажется.
– А больше не пробовался?
– Наша мама это не приветствует. «Учиться надо, а не глупостями заниматься», – произнесла Оксана, по мнению Вадима, довольно точно передав интонацию своей матери, когда та была чем-то недовольна (а в последнее время это случалось все чаще). – Я, честно говоря, тоже. Все равно актером не станет…
«Какая же она противная. Да, как сказал Михаил Иванович: „Я бы тоже сбежал“. Ну хочется пацану сниматься, что плохого-то? Только топят. Нет бы поддержать».
Вадим вдруг осекся, спросив себя: «А ты хоть раз поддержал этого пацана? Ты вообще интересовался им?»
Да, конечно, хоть Митя и приходился родственником Вадиму, мужчина не обязан был относиться к нему, как к сыну. Да даже как к родному брату. Но все-таки…
«Все же он тянулся ко мне. Ему было одиноко. Его отец хоть появлялся за последний год? Надо у Ксюхи узнать».
Вадим знал, что у Оксаны и Мити разные отцы. Отец Оксаны погиб в автомобильной аварии, когда той было лет десять. Через пару лет мать Оксаны Анна снова вышла замуж за некоего Николая Фортинского, а еще через пару лет на свет появился Митя. После этого семья переехала из Челябинска в Самару – отцу предложили там работу.
Жила семья Фортинских дружно. Оксана даже называла Николая «папой» (хотя отчество с «Геннадьевна» мама ей не сменила). Все было хорошо, пока Николай не увлекся какой-то женщиной («Сестра, что ли, она младшая какой-то общей знакомой, не помню») и не ушел из семьи.
Удар оказался страшным. Вадим тогда уже встречался с Оксаной и мог наблюдать, как тяжело все члены семьи переживали ее распад. Каждый переживал по-своему: Оксана громко и не стесняясь в выражениях высказывала свое мнение относительно Николая и тех мужчин, которые «кидают» любящих их женщин. Митя впал в апатию. Тогда он учился во втором классе, учился с удовольствием, но после страшной новости едва совсем не забросил все занятия.
Тяжелее же всего по понятным причинам было Анне. «Отца Мити она любила больше, чем моего», – как-то с ревностью заметила Вадиму Оксана. Анна изо всех сил старалась доказать окружающим, что ничего страшного, в сущности, не произошло. Получалось слабо. И за натянутой улыбкой все чаще проявлялось нервное напряжение, выражавшееся в мелких придирках к детям. Анна даже хотела сменить Мите фамилию, но Вадим ее отговорил.
«Не хотел в их семейные дела лезть. Но у пацана есть отец. Сама пусть меняет на что хочет… Она и поменяла – почему-то вернула фамилию первого мужа. А Ксюха просто стала Тимофеевой».
– …Да, конечно, с такими интересами надо становиться историком, – Александр с любовью посмотрел на стенды с экспонатами.
Оксана едва не засмеялась.
– Я понимаю, золотых гор наша профессия обычно не предлагает, – добродушно продолжил Александр. – Но иногда открываются такие тайны мироздания, что никакие деньги не нужны.
– Это какие же? – спросил Вадим.
– Я потом вам расскажу. – Александр Евгеньевич посмотрел на часы. – А сейчас пойдемте объявления расклеивать.
Перед зданием музея была разбита клумба: маленькие цветочки с тонкими листьями окружали стоящий на постаменте бюст Ленина. Владимир Ильич был заботливо кем-то выкрашен в золотистый тон.
– Часть истории. – Александр проследил за взглядом Вадима. – Вот обновляем его периодически.
– И он всегда такой золотой у вас? – усмехнулся молодой человек.
– Раньше белым был. Просто краску такую выделили в этом году… Мы вот и таблички на здании обновили.
На стене музея действительно висели две таблички. Одна, побольше, гласила: «МБУК города Красногвардейск. Историко-художественный музей». Выше на также золоченной табличке был указан адрес: «Улица Тухачевского, дом 10».
– До революции наша улица была Ивановской, – продолжил импровизированную экскурсию Александр. – По стоявшей здесь церкви в честь Иоанна Предтечи. Потом ее переименовали в Красную. А уже в шестидесятые годы прошлого века она получила свое теперешнее название. Правда, непонятно, почему не «Маршала Тухачевского» – обычно добавляют звание.
– У нас в Самаре тоже улица называется просто «Тухачевского» без его звания, – вдруг сказала Оксана.
– Хм, я не помню, – улыбнулся Вадим, удивившись топонимическим познаниям жены.
– А должен бы помнить. – Оксана смотрела на табличку. – Мы нашу с тобой свадьбу праздновали в кафе на той улице.
«Ах, извините. Я был слишком счастлив, чтоб название улицы запоминать».
– И Тухачевский вас благословил, – улыбнулся Александр Евгеньевич.
– Не уверен, что такое благословение нам нужно. – Вадиму захотелось взять жену за руку, но он оставил эту мысль. – Я имею в виду – от такого человека.
– Не любите Тухачевского? – с мягкой улыбкой спросил старик. Почему-то эта улыбка не понравилась Вадиму.
«Это снисхождение профессионала до любителя. Конечно, он-то много лет наукой занимается, а тут я с завода с „профанским“ мнением своим».
– Дело не в «люблю – не люблю». – Вадим покосился на жену, та читала что-то в телефоне. – Вам же известно, что он творил в Кронштадте и Тамбове?
– Известно, – кивнул Александр Евгеньевич. – Вадим, я понимаю ваше негодование. Вам может показаться, что мне не жалко тех людей, но это не так. Просто история – наука жестокая. Особенно когда видишь, какой вред человечеству наносит мягкотелость отдельных лидеров. А Тухачевский – человек незаурядный. Не побоюсь этого слова, великий.
– Но ведь и ваш великий Тухачевский стал в итоге жертвой «не мягкотелости», – сказал Вадим. – И что толку от всего его величия? Немцев мы все равно тогда не догнали. Только людей уже не вернуть.
Вадим вдруг заметил, что Оксана одобрительно кивнула. Это наполнило его душу нежностью.
– Знаете, Вадим… – Александр на мгновение задумался. – Вы правы во многом, но как вам сказать: иногда величие человека заключается в том, что именно он что-то начал. Пусть и не довел начатое не то что до конца, а даже до середины. Он как бы кинул в воду камень, от которого разошлось множество кругов. Вот таким человеком был Тухачевский. Кстати говоря, арестовали его в тысяча девятьсот тридцать седьмом именно в вашем городе…
В разговоре возникла пауза. Вадим слушал щебет воробьев вперемешку с одиноким карканьем вороны.
«На какую фигню мы сейчас тратим время? Надо пацана искать! Дался мне этот Тухачевский долбаный…»
– Я вас немного провожу, а дальше сами. – Александр повел Вадима и Оксану через площадь. – Пошел бы с вами, да ноги болят…
Вадим оставил машину возле музея, решив, что по району удобнее будет ходить пешком.
– И так спасибо, – сказала Оксана. – Возитесь с нами…
– Дети – наше будущее. – В лице Александра появилось что-то мечтательное. – К тому же я не хочу, чтобы вы плохо думали о нашем городе. Мы активно развиваемся, и дурной славы нам не нужно.
– Но ведь и кроме Мити есть пропавшие. – Вадим смотрел по сторонам.
В принципе, город Вадиму нравился – здесь было уютно. Музей находился в старой части города, среди таких же домов середины прошлого века. Дальше шел частный сектор – некоторые дома были староваты, но рядом с ними строились и вполне приличные современные коттеджи. В другой стороне Вадим увидел строящиеся же многоэтажки. Много зелени, птички поют – прелесть просто.
– Да, – с явным сожалением согласился Александр. – В этом году какая-то эпидемия. Обычно за лето пару человек ищут. Я по газетам сужу, конечно, но не думаю, что слухи не расходились бы. Но я верю, что все ребята найдутся – может, они просто пошли в поход… А если Митя найдется, вы останетесь на праздник?
Вадим с удивлением посмотрел на собеседника.
«У них тут действительно все разговоры о празднике?»
– Я не думала об этом, – ответила Оксана, и ее голос задрожал.
Александр взял девушку за руку:
– Оксана, я не хотел вас расстраивать. Наоборот, я верю, что с Митей все хорошо – дети иногда шалят.
Увлекся просто, убежал, а теперь стыдно вернуться… Просто мне хочется, чтобы он и вы отпраздновали с нами. Мне всегда нравился наш летний праздник, а в этом году администрация обещала что-то потрясающее. Безусловно, мы не столица…
– Да и мы не столица, – улыбнулась тронутая словами старика Оксана.
Вадим же не улыбнулся. С изумлением, грозящим перейти в ужас, мужчина смотрел на стену полуразрушенной церкви. «Или это и сейчас склад?»
Стену украшало огромное изображение («Христа? Предтечи? Кто это вообще?») человека: прямой нос, чуть сжатые губы, морщинка между ровных бровей, длинные темные курчавые волосы.
«И то же явное желание сожрать…»
– Александр. – Вадим попытался изобразить спокойствие. – Вы не знаете, а кто это изображен здесь?
Старик подошел и, как показалось Вадиму, с удивлением посмотрел на изображение.
– Не знаю, – сказал Александр Евгеньевич. – Церковь была освящена в честь Иоанна Крестителя, но здесь отсутствуют элементы иконографии этого святого: нет ни одежды из верблюжьей шерсти, ни цитат из Евангелия, ни купели… Ни нимба, наконец.
– Зато есть эти желтые цветы, – поморщилась Оксана. – Бешеный хворост.
И в волосах нарисованного человека, и вокруг него было изображено множество рододендронов.
– У нас обычно цветут белые и розоватые рододендроны. Такие невысокие цветочки. Но в последние несколько лет желтые кусты разрослись. – Александр объяснял, как заправский экскурсовод. – Климат меняется…
Ну, и в темных волосах желтый цвет смотрится красивее. Думаю, просто какой-то художник вдохновился предстоящим праздником. Администрация все никак не решит, что с этим зданием делать.
– А вы как считаете? – спросил Вадим.
– Разобрать, – пожал плечами Александр. – Исторической ценности оно не представляет. Действующая часовня есть в новом районе. А здесь, – Александр улыбнулся, – можно было бы филиал музея построить. Извините, я все о своем.
Вадим кивнул.
– Идите прямо по улице. – Александр указал рукой. – Можете тут расклеить пару объявлений. Дойдете до конца улицы – увидите торговый центр. Там тоже расклейте. А вечером попросите тех, кто с вами в лес пойдет, чтобы они в новом районе расклеили.
«Но почему лицо так похоже на лицо того идола? Хотя, может, показалось?»
– Можно мне называть тебя Димой? – спросил Анатолий. – Мне кажется, «Дима» – это ближе к Деметре. Как считаешь?
– Действительно ближе. – Мальчик улыбнулся, не открывая глаз. Теперь уже Дима лежал на широком, несколько выцветшем пляжном полотенце Анатолия, подставляя лицо лучам вечернего солнца. Сам хозяин полотенца лежал рядом тоже на спине, Дима слушал его ровное дыхание.
Испуг от «игры на воде» прошел, сменившись умиротворением. Анатолий тогда вытащил Диму из воды очень быстро, но мальчик все равно успел захлебнуться.
– Ты зачем рот открывал? – весело спросил мужчина, придерживая Диму за спину и гребя одной рукой. – Ты же не Ихтиандр с жабрами…
– А зачем вы меня топить начали?! – возмутился Дима.
– А если тебя злодей какой-нибудь топить начнет, ты тоже станешь у него причину уточнять?
– Но вы же не злодей! Вы… – Дима хотел произнести: «Мой друг», но осекся. Странно, хотя поступок Анатолия и напугал мальчика, он все равно хотел бы назвать мужчину своим другом. Но хотел ли назвать его другом Анатолий?
– Я твой друг, – кивнул Анатолий, мол, это же очевидно. – Поэтому я хочу, чтобы ты понял – иногда нужно действовать, а не искать причинно-следственную связь. Но вообще ты молодец, просто понятно с непривычки…
Друзья вышли на берег. Мужчина вдруг поднял Диму на руки и улыбнулся ему.
«Совсем как папа. Пока он не разлюбил нас с мамой…»
Рома и другие дети продолжали играть в воде, до мальчика доносились их веселые голоса.
Диме присоединяться к игре не хотелось, хотя маме и Оксане всегда стоило больших трудов вытаскивать его из воды: обычно беспроблемный, мальчик начинал спорить и упрашивать, выторговывая себе дополнительные минуты купания.
Но сегодня радость от купания затмила радость от знакомства с Анатолием.
– Я тебя здесь раньше не видел, – услышал Дима голос мужчины.
– Я не из этого города. – Мальчик махнул рукой в сторону дома Ромы. – Мы на море едем – с сестрой и ее мужем.
– Море – это хорошо. – Анатолий одобрительно хмыкнул.
«Наверное, надо сказать Толику, что я потерялся? Или не надо? Зачем „грузить“ его своими проблемами? Ксюше я позвоню сразу, как мама Ромы придет с работы».
– А вы из этого города? – спросил Дима.
– Когда-то я жил тут. Некоторое время назад. Но уже много лет я все в разъездах…
– Как здорово! – восхитился мальчик.
Не сидеть на одном месте, а путешествовать было его мечтой. Мама ругала Диму за такие желания, хотя их исполнение явно откладывалось минимум лет на восемь. «Надо получить серьезную профессию. Надо нормально работать», – говорила она каждый раз, когда мальчик начинал вслух мечтать о жизни в далеких экзотических странах.
– …Вот заехал на несколько месяцев. А потом дальше отправлюсь.
Мужчина сел на покрывале.
– Так, молодые люди, – громко обратился он к купающимся. – Прогреть кости не желаете? Или вы решили в обратную сторону эволюционировать?
Тон Анатолия был добродушно-насмешливым, видимо, поэтому ни у Димы, ни, очевидно, у других мальчиков ощущения контроля не возникло. Наоборот, всем было приятно внимание. Только Рома для вида сказал что-то типа: «Ну, еще минутку», но Анатолий, улыбаясь, отрицательно покачал головой.
– Мы вон с Димкой сколько уже греемся! – Анатолий лег на живот, наблюдая, как мальчики выходят из воды и ложатся кто на полотенце, а кто – просто на песок.
– Толик, а вы учителем работаете? – Дима открыл глаза и, щурясь, посмотрел на мужчину.
– Почему именно учителем?
– Ну, вы так хорошо умеете руководить. – Дима указал ладонью в сторону мальчишек.
– А разве для этого обязательно нужно быть учителем? – Анатолий подпер ладонью подбородок, задумчиво глядя перед собой. – Хотя такое звание у меня действительно когда-то было. Меня наградили. Но вообще, Дима, у меня другая профессия. Действительно, несколько лет я организовывал туристические поездки. В основном для детей. Им нравилось. Вроде бы…
– А куда вы ездили?
– В Пятигорск, Кисловодск. В походы ходили по Приэльбрусью. На море даже ездили несколько раз.
Дима слушал собеседника, думая, как повезло каким-то счастливцам.
«Прикольно было бы съездить с Толиком куда-нибудь. В Питер, например».
Дима еще не был в Санкт-Петербурге. Он очень хотел поехать туда в прошлом году с Оксаной и тогда еще ее женихом Вадимом, но они его с собой не взяли. Мальчик тогда плакал и умолял Оксану (и даже пытался повлиять на ее решение через маму), так ему хотелось побывать в Эрмитаже.
«Там мумия лежит жреца Па-ди-иста. Настоящая мумия! Я объяснял это Вадиму, но он только рассмеялся и сказал, что если мне так нравятся мумии, он отвезет меня в Москву. В мавзолей. И не отвез».
– Толик, а вы были в Эрмитаже?
– Да, несколько раз. А ты?
– Пока еще нет. Но я очень хочу.
– Понимаю. Там здорово, – кивнул Анатолий. – Ленинград вообще очень красивый и интересный город.
«Толик называет Питер по-старому. Совсем как мама. Забавно».
– Толик, а сколько вам лет? – спросил мальчик и снова мысленно упрекнул себя в навязчивости.
– Сорок девять, – охотно ответил мужчина. – А на сколько выгляжу?
– Я плохо разбираюсь в определении возраста людей, – виновато сказал Дима.
– Но ты же – будущий археолог. – Анатолий покосился на собеседника. – Ты должен уметь разбираться в древностях.
– Ну, не такая вы и древность.
– Древность-древность, – улыбнулся мужчина и коснулся пальцами плеча Димы. – Вот посмотри на те деревья. Вон, дубки на том берегу.
Дима сел, смотря на противоположный берег озера. Берег весь порос деревьями, но все же дубы, раскинувшие свои толстые, кряжистые ветви, выделялись на фоне остальных. Даже высокие стройные сосны, казалось, расступались перед ними.
– Эти дубы посадил я, – с гордостью сказал Анатолий. – Саженцы туда привез. Теперь там очень уютная поляна.
– А мы сможем дойти до этой поляны? – спросил Дима.
– Конечно, завтра сходим, – кивнул Анатолий. – Только нужно рано встретиться – часов в пять утра. Сможешь?
– Смогу. – Вообще-то Дима любил утром поспать подольше, но отказаться от такого соблазнительного предложения было немыслимо. – Без проблем.
«Завтра сходим! Значит, будет „завтра“! А может, мы и на море где-нибудь встретимся потом? А может, и…»
– Можешь позвать своего друга.
Мужчина посмотрел в сторону Ромы: тот строил башню из влажного песка. Дима проследил за взглядом.
– Рома мне не друг. – Дима подумал, что это звучит грубовато, и поправился: – Просто знакомый.
– Значит, не станем его звать?
– Не станем. – Мальчик обрадовался, что ему ни с кем не придется делить внимание Анатолия. – У меня был друг Миша, но мы поругались…
Дима вспомнил Мишу: веселый, кудрявый мальчик (он был чуть выше и крупнее Димы), которому благодаря прекрасной памяти слишком легко дается учеба. Дима подружился с Мишей лишь в начале прошлого учебного года – дети стали практически неразлучны. Миша, конечно, не так сильно увлекался историей, как Дима, но разговор поддержать мог. Дима был счастлив, считая, что наконец-то встретил лучшего друга. Кто же знал, что все так закончится?
– Из-за чего?
– Он решил, что я наябедничал его маме. Он пошел гулять с ребятами не из нашей школы на элеватор. Это заброшенное здание. А я не пошел.
– Почему?
– Испугался. – До этого дня Дима даже сам себе не мог признаться, что причиной его отказа от той прогулки был страх.
– Испугался? А что там страшного?
– Ну, там… можно упасть. И там охрана. И идти надо было далеко, а это зимой было – уже темно. И тех, других ребят я почти не знал.
Вспоминать тот день Диме было противно: стыдно за свою, как он считал, трусость, больно из-за ссоры с Мишей, который тогда на него обиделся.
– Но и вообще мне не хотелось туда…
«Теперь Толик подумает, что я – маменькин сынок и „нюня“».
– Разумно поступил, – чуть помолчав, сказал Анатолий. Он водил ладонями по песку, рисуя разные узоры. – Особенно, если не хотелось. Не надо идти на поводу ни у кого, даже у друзей. Вообще, строго говоря, друзья – это те, кто не требует, чтобы ты шел у них на поводу. Оставляют тебе право выбора. А что случилось дальше?
– Миша упал на элеваторе. – Дима зачарованно слушал мужчину. – Не сильно, но ушиб ногу. Дохромал до дома, а его мама устроила ему скандал. Кто-то ей сказал, где он гулял.
– Не знаешь, кто?
– Нет, – замотал головой Дима. – Она мне звонила, но я не взял трубку. И ответил на ее сообщения только вечером.
– А Миша решил, что это ты?
– Да. – Дима нахмурился. – И когда он выздоровел и мы встретились в школе, Миша сказал мне, что я – «крыса и стукач». И что он больше не хочет со мной дружить. Я стал ему доказывать, что это не я… Мы поссорились.
– А дальше?
– Мы подрались, – смущенно сказал мальчик.
– Подрались? – присвистнул, как показалось Диме, заинтригованный Анатолий.
– Миша разбил мне нос. А я… Поставил ему синяк под глазом.
– Фингал? – Анатолий улыбнулся и ласково потрепал Диму по еще мокрым волосам. – Я бы посмотрел на вашу драку. Наверное, это было интересно… Ну, Дима, не ты это начал. Не ты и виноват.
– Вы правда так думаете? – Желание Толика наблюдать за дракой несколько смутило мальчика, но последующее одобрение заставило Диму это смущение забыть. – Но вообще в той драке я проиграл.
Дело в том, что мама Диму не только не одобрила, но и прочитала ему лекцию, в которой подробно объяснила, кем и чем он станет, если «пойдет по этому пути». Ни по какому пути мальчик идти не собирался, но и он винил сам себя за то, что не сумел тогда помириться с другом. Ну, или хотя бы не доводить дело до кулаков. А тут новый знакомый («Вот это настоящий друг!») – взрослый, явно умный и сильный человек, Диму оправдал. Мальчик был счастлив.
– А что тебе винить себя? – продолжил Анатолий, рисуя на песке солнышко. – За то, что Миша поперся невесть с кем невесть куда? Или за то, что он ищет виноватых в своих ошибках?.. Пойдем купаться? А потом обед.
– Пойдем. – Размышляющий над словами нового друга Дима встал с покрывала и тут же был снова поднят на руки. – Обед?
Анатолий понес мальчика в воду.
– Да, картошки напечем… Думаю, что Миша и сам знал о твоей невиновности. Просто ему удобнее было найти виноватого в собственном поступке.
– Может быть. Но, честно говоря, я так скучаю по Мише.
– Может, вы еще помиритесь и снова станете общаться. Если Миша будет вести себя умнее. Почему нет?
– Но мы же подрались? – нерешительно спросил Дима.
– Между друзьями случаются ситуации и интереснее…
Дима полулежал на руках мужчины, думая, что хотел бы помириться с Мишей. Все же при всех его недостатках, Миша хороший…
«Но как же круто, что завтра снова будем с Толиком гулять! Только Ксюшу предупрежу. А вдруг она не разрешит?»
На мгновение Дима понял, что пойти гулять с малознакомым мужчиной в пять утра в безлюдное место сестра ему точно не разрешит. Но это осознание мальчик отогнал, задрав голову и смотря в безоблачное высокое небо.
Оксана шла по роще в цепочке согласившихся искать Митю добровольцев. Вадим с другой группой решил начать поиски со стороны оврага – он располагался недалеко от рощи и отделял ее от лесного массива. Условились встретиться у идолов.
Дневная жара сменилась вечерней прохладой, но под разросшимися кустами рододендронов температура, похоже, не менялась – было так же холодно, как и утром.
Рядом с Оксаной шла Женя – худенькая, миловидная брюнетка лет двадцати. Она периодически отвлекалась от поисков, читая что-то в телефоне. В конце концов, эти перерывы начали Оксану раздражать.
– Если вам нужно домой – идите, – сказала Оксана. – Здесь есть кому искать.
– Я проверяю комментарии в группе. – Девушка в недоумении посмотрела на собеседницу. – Вдруг мальчика видели в городе.
– Я писала туда сегодня, – вздохнула Оксана. – Но пока сообщений нет.
– Вы в официальную группу пост выкладывали? – оживилась девушка.
– Да вроде.
– Надо в неофициальную. – Женя показала Оксане экран своего телефона. – Там нет такой строгой модерации, поэтому народу больше сидит. Я написала туда, но лучше, если вы выложите больше фотографий брата.
Оксана поспешно нашла указанную группу и принялась писать пост о пропаже Мити.
– Я всегда там нужную информацию нахожу, – сказала Женя. – У нас много «активностей» в городе.
– Оно и видно, – нахмурилась Оксана.
– Ксюша, я понимаю ваше отношение сейчас. – Женя успокаивающе погладила Оксану по руке. – К нашему городу. Но я уверена, что все будет хорошо. У нас очень редко случается что-то плохое.
Оксана чувствовала искреннее желание Жени успокоить и помочь.
– Но в полиции мы видели несколько объявлений о пропаже детей.
– Я видела их в группе, – кивнула Женя. – Но там совсем другие ситуации, с теми мальчиками. Они все из неблагополучных семей. Мой парень считает, что те мальчики могли просто сбежать от своих родителей. Сейчас лето, тепло. Они могли в Ставрополь поехать или в «Невинку». А так у нас спокойно – преступлений не было уже несколько десятилетий.
– Это вам тоже ваш парень сказал?
– Да, – улыбнулась Женя. – Но он правда в курсе. Мой Петя работает в полиции.
Девушки вышли на поляну, где все так же безмятежно стояли древние идолы.
– Я здесь никогда не была! – совсем по-детски воскликнула Женя и поспешила к изваяниям.
Оксана только улыбнулась.
«Зачем я злюсь? Она ведь действительно пытается помочь, хотя впервые видит нас и вообще не знает Митю. Пытается сделать, как лучше. Мы все пытаемся… Но получается не всегда».