Przejdź do audiobooka
Антон Петрович проснулся от нервного стука в дверь.
– Петрович, ты дома? Открывай!
Петрович протер глаза и взглянул на часы. Утро раннее. На шоссе за окном, в двухстах метрах от дома, еще только начинают лениво собираться первые пробки. Слышно даже, как в автобусах трещат челюстями пассажиры во время зевания.
– Петрович, ау-у-у, ты дома?! Или, может, переехал куда? Или, может, помер уже? – мечтательно завывал за дверью Сергей Олегович – застройщик нового квартала.
– Я еще весь твой железобетонный лес переживу со всеми его дятлами, которые целыми днями свои стены долбят, – иронично улыбаясь, поприветствовал гостя Петрович.
– Сам ты дятел! Уперся в свое дупло – все планы мне портишь, – ворчал тот у порога.
– Чаю? – спросил Петрович.
– Смородинового, – смущенно произнес застройщик и вошел в дом. – Слушай, Антон, я же тебе по-хорошему предлагаю: тридцать три элитных квадратных метра с видом на лес!
Застройщик отпил из кружки и посмотрел в окно, за которым действительно когда-то расстилался огромный зеленый лес с непроходимыми чащами, высокими вековыми дубами, полями черники, холодными ручейками и вечно плутающими грибниками.
Сейчас же за забором Антона Петровича стоял ряд облезлых больных берез, которые к тому же раздавали вайфай.
– У меня два этажа и десять соток земли. Где я в твоих тридцати трех элитных метрах теплицу поставлю?
– Ну как это где? – удивился застройщик, снова отпивая из кружки. – На подоконнике! Как все нормальные люди! У меня у самого помидоры так растут и лимон! А еще, – он гордо выпятил грудь, – авокадо!
– И как урожай? На полгода хватает? – усмехнулся Петрович.
– Ну… Если еще и в магазине по акции брать, то хватает!
– Нет, не убедил, – помотал головой Петрович и скрутил папиросу. – Готов обменять на дом в новом районе, возле парка. Там хотя бы ваших человейников нет.
– Да ты с ума сошел?! Ты хоть представляешь, сколько сейчас дом в пределах города стоит?! – Гость бросил возмущенный взгляд на хозяина, а потом, вспомнив, где сейчас находится, прикусил язык. – Сволочь ты эгоистичная! Ай! – внезапно вскрикнул он и вскочил со стула. – Да что у тебя за мухи такие дикие? Постоянно кусаются! Я в прошлый раз три дня из-за них с температурой провалялся! – Он посмотрел на лениво улетающее черное насекомое.
– Не знаю, меня не трогают, – пожал плечами хозяин. – Наверное, только элитные задницы им по вкусу.
– Уезжай, Петрович, не то худо тебе будет! В последний раз предупреждаю! – рявкнул застройщик, допив чай и доев клубничное варенье.
– С годовщиной тебя, Сергей Олегович, – засмеялся Петрович и начал убирать со стола.
– С какой еще годовщиной?
– Сегодня ровно два года, как ты приходишь сюда и делаешь последнее предупреждение.
– Ну как знаешь! – крикнул обиженно застройщик и ударил по столу кулаком. – Я тебя все равно изживу!
Он поправил галстук и, перед тем как уйти, купил у хозяина два десятка яиц и ведерко клубники.
Через час, когда Петрович вышел в сад и взялся за прополку, во двор влетел кирпич с соседней стройки, на который скотчем была примотана записка: «Вали отсюда, урод!» И подпись: «Прораб и бригада». Петрович молча поднял кирпич и отнес его к поддонам, на которых были ровненько сложены сотни точно таких же «посланий».
– Ну вот, еще неделька – и можно начинать возводить баню, – довольно произнес Петрович и что-то пометил в своем блокноте.
Потом он взглянул на старый трухлявый сарай, который весь гудел от поселившихся в нем мух, и подумал, что надо бы уже избавиться от этой рухляди, да и насекомых прогнать. Они хоть и не мешают, но все равно – негоже иметь паразитов на участке.
Ближе к обеду к Петровичу постучались пожарные инспекторы во главе с участковым.
– Не дело, Антон Петрович. Из-за тебя пожароопасность в районе увеличилась втрое. Люди из высотки напротив жалуются. Говорят, не соблюдаешь технику безопасности и соседскую солидарность. Пока у тебя тут мясо и овощи на открытом огне жарятся, они вынуждены разогревать сосиски в микроволновке. Многие, нанюхавшись твоего маринада, не выдерживают и срываются: начинают прямо на балконах собственное барбекю разводить, иногда с применением газовых горелок – отсюда риск возгорания.
– У меня все готовится на мангале с вытяжкой и в коптильне, сами можете посмотреть, да и попробовать тоже, – пригласил хозяин стражей безопасности на участок. – Заодно и клиентов своих заберете.
– Каких еще клиентов?
– Да вон тех, – показал Петрович на двух ночных поджигателей, которые уже сутки сидели на яблоне вместе с канистрой бензина.
Внизу под ними медленно наворачивала круги «пожарная сигнализация» в виде тибетского мастифа. Собака могла бы при желании сгрызть дерево, как куриную кость, и проглотить бандитов вместе с канистрой, не жуя.
Но она где-то слышала, что, напитавшись страхом, мясо становится нежнее.
Быстро разведя огонь, Петрович нанизал на шампуры мясо и овощи и пригласил гостей за стол. На угли закапал сок, дым потянуло в вытяжку, гости начали потеть и облизываться от нетерпения.
Тут у одного из пожарных инспекторов зазвонил телефон.
– Да чтоб тебя! Сигнал поступил. Жильцы высотки видели, как их сосед пропановый баллон на пятьдесят литров в квартиру тащил. Не иначе как поросенка на балконе собирается жарить. Поехали, – печально вздохнув, сказал инспектор своему коллеге.
Взглянув напоследок голодными глазами на подрумянившееся мясо, они побежали к машине.
Через пять минут все было готово. Петрович и участковый сели за столик у мангала. Тарелку с овощами они передали на яблоню незваным поджигателям, чтобы те не обессилели вконец и не свалились в бездонную пасть мастифа.
– Хорошо у тебя тут, Петрович. Жаль, весь поселок вырубили. Как же было душевно раньше, – мечтательно вспоминал страж порядка.
Петрович согласно кивнул.
– А что за мухи у тебя тут огромные такие вечно летают?
– Да кто их знает. Прилетели пару лет назад, никак прогнать не могу. Безобидные, если их не трогать, да и за территорию не вылетают.
Рассказывая, Петрович подкладывал собаке кости, чтобы отвлечь ее от жертв на дереве, которых участковый потихоньку начал снимать граблями.
– Ну, бывай. Надеюсь, сможешь отстоять свое. Непросто будет, ой непросто. Мне каждый день приходят на тебя жалобы и заявления. Ничего с этим поделать не могу, – попрощался участковый и, забрав своих «клиентов», уехал.
Через час пришли вертухаи: два здоровенных детины с бородами и лысыми головами – Гаврила и Ринат.
– Говорили мы тебе, что придем через неделю? – грозно спросил Гаврила.
– Говорили, – совершенно спокойно ответил Петрович, сжимая в руках садовые ножницы.
– Помнишь, что ты обещал? – еще более грозно, чем коллега, произнес Ринат.
– Помню, – кивнул хозяин дома. – Пошли на участок, чтобы без лишних свидетелей.
Все трое двинулись вглубь имения Антона Петровича и там остановились возле клумб.
Петрович вздохнул, затем встал на колени и поднял ножницы.
– Так, пионы для Алисы и розы для Оли, все правильно? – спросил Петрович, кусая ножницами стебельки.
– А можно еще попросить пять штучек ирисов? – уже стесняясь, спросил Ринат. – Для дочки.
– Можно, конечно, – по-доброму улыбнулся Петрович и, прогнав несколько черных мух с цветов, куснул ножницами. – Только не показывайте никому, а то налетят желающие. Я так всех клумб лишусь – не смогу отказать.
– Спасибо большое! Через пару недель зайдем? – спросил Гаврила, убирая цветы в пакет.
– Что уж с вами делать, заходите, – развел руками хозяин и проводил мужчин до калитки.
Вечером, когда солнце уже скрылось за двадцать пятым этажом высотки напротив и Петрович перебрался на веранду для вечернего чаепития, на пороге появился неизвестный молодой человек в деловом костюме и с тяжелой папкой в руках.
– Добрый вечер, я из потребнадзора, – представился неожиданный гость и поправил очки на носу.
– Добрый вечер, – поздоровался Петрович. – Какие-то проблемы?
– Да, к сожалению, проблемы есть, – совершенно безэмоционально отозвался парень и достал из папки какую-то бумагу. – Дело в том, что у вас нет центральной канализации и вы пользуетесь выгребной ямой, то есть загрязняете экологическую среду жилого квартала.
– Да я бы с радостью провел канализацию, – начал оправдываться Петрович. – Знаете, сколько писем писал в администрацию, а они – ни в какую! Присаживайтесь, я сейчас налью вам чаю.
Гость продолжал стоять.
– Дело в том, что, по предписанию, из-за этого серьезного нарушения мы обязаны вас переселить, а дом и участок передать во владение городу.
– Но как же так? Почему бы просто не провести канализацию? – Петрович налил чай и пододвинул чашку гостю.
– Вопрос не ко мне. Я лишь уведомляю вас.
Петрович тяжело рухнул в садовое кресло и посмотрел на участок. Он вместе с отцом строил этот дом. Здесь прошла вся его жизнь. Здесь он прожил сорок лет со своей супругой, здесь могли бы вырасти его дети, если бы получилось ими обзавестись. Он смахнул слезу и принялся читать бумаги.
– У вас тут из-за выгребной ямы уже мухи завелись, – начал было отчитывать мужчина хозяина, но внезапно его голос резко изменился. – Постойте-ка, да это не мухи вовсе!
– Как это не мухи? – удивился Петрович и отложил в сторону бумаги.
– А вот так! Это же пчелы!
– Какие еще пчелы? – ничего не понимая, спросил хозяин дома.
– Это пчелы-плотники, очень-очень редкие, занесенные в Красную книгу, – с восхищением говорил гость, разглядывая насекомое, сидящее на перилах. – Подумать только, в наших краях они почти не встречаются. Я давно увлекаюсь апиологией – это наука о пчелах такая. Даже не мечтал увидеть их живьем!
Парень буквально захлебывался от возбуждения и без конца поправлял очки дрожащими руками.
– Да? Странно, у меня их целый сарай, – пожал плечами Антон Петрович, глядя на черную муху-пчелу.
– Потрясающе! Они избрали ваш дом средой обитания! Это же просто невероятно! Давайте сюда. – Он схватил бумаги и небрежно запихнул назад в папку. – Завтра я приеду сюда со своим дядей, он профессор, он будет в восторге! – радовался тип, словно ребенок, увидевший Деда Мороза.
– Так значит, переезжать пока не придется? – с надеждой в голосе спросил Петрович.
– Не придется! Я сделаю все, чтобы этим созданиям ничего не навредило! Кто знает, куда они полетят и выживут ли, если мы нарушим их привычный ритм жизни! В общем, будем бороться! – уверенно кивнул мужчина и, пожав Петровичу руку, уехал, предварительно сфотографировав пчелу.
На следующий день к Петровичу приехала целая делегация. Его расспрашивали о странных черных пчелах, о том, где они живут и как себя ведут. Ученые делали снимки и снимали видео, а в перерывах Петрович поил их чаем и кормил салатами.
Еще через день вокруг дома Петровича понаставили камер, подключили весь периметр к пожарной сигнализации, а через неделю провели канализацию.
Спустя год, когда сарай окончательно был уничтожен пчелами, Петрович завез на участок новой древесины для своих «квартирантов». Его дом стал местной гордостью и рассадником ученых. Кто бы мог подумать, что тот, от кого хочется больше всего избавиться, может оказаться единственным спасением.
«Удача», – думал Петрович, сидя у себя на веранде и попивая чай.
Он и понятия не имел, что два года назад пчел сюда привезла его жена, когда вернулась из поездки в гости на малую родину. Ей всегда хотелось приносить пользу окружающей среде – хотя бы в пределах собственного участка.
Такси подъехало на десять минут позже заявленного времени. Стояла темная, безоблачная ночь. Аркаша потянул за ручку, которая вся была заляпана чем-то жирным. Дверь неохотно поддалась, и он загрузился в темный, пропахший по́том, перегаром и ментоловой елочкой салон.
Аркадий испуганно, с трудом скрывая отвращение, оглядел внутренности железного коня, где ему предстояло провести ближайшие пятнадцать минут, и тяжело вздохнул. Водитель, судя по густой лицевой растительности, горбатому носу и еще некоторым отличительным чертам, был человеком явно иностранного происхождения. Не повернув головы в сторону пассажира, он нажал на экран закрепленного на панели мобильного и запустил маршрут.
Клиент искоса пялился на угрюмое, волосатое лицо шофера, которое явно не внушало никакого доверия, и вдруг, с удивлением для самого себя, осмелился спросить:
– Скажите, а почему так дорого?
– Повышенный спрос, – холодно и с явным акцентом ответил таксист, выруливая со двора на главную дорогу.
– Но ведь не в два же раза!
– Можете выйти и дождаться другое такси, – все так же без малейшего интереса отвечал шофер.
По радио играло что-то неразборчивое, громкое, напоминающее звуки блендера. Аркаша плохо воспринимал любую музыку тяжелее Газманова: от электрических гитар у него сводило челюсть, а от барабанного ритма поднималось давление.
– Не могли бы вы переключить? – попросил он немного раздраженно, но все же достаточно вежливо.
Водитель, по-прежнему не поворачивая головы, лениво нажал на кнопку магнитолы. Теперь салон наполнился каким-то гнусавым шансоном, от которого настроение у Аркаши стало совсем минорным.
Таксист петлял, нарочно сбавляя скорость перед светофорами, выбирал длинные пути там, где можно было сократить. Аркаша бесился и уже составлял в голове текст отзыва, который планировал написать в конце поездки. Вишенкой на этом торте наглости и хамства стало то, что водитель закурил. Пассажир в жизни не был так оскорблен. Простого отзыва было мало: он собирался позвонить в диспетчерскую и вылить на них все, что скопилось в душе за эти пятнадцать минут.
Когда машина наконец завершала поездку и завернула на финальный участок, Аркаша потянулся за кошельком. На торпеде он заметил приклеенную скотчем надпись, которая предлагала оставить водителю чаевые. Пассажир нервно хихикнул, и в этот момент машина остановилась. До конечной точки оставалось около ста метров.
– Вы не доехали до места, – возмутился клиент и повернул голову в сторону водителя. Но тот не ответил. Он обеими руками держался за грудь и отчаянно хватал ртом воздух.
– Эй, вы там как?
Водитель молча синел и уже начал наклоняться лицом к рулю. Перепуганный Аркаша засуетился. Он шарил по карманам в поисках своего мобильника дрожащими руками, но те его не слушались. Взгляд вдруг упал на телефон водителя, закрепленный на панели. На экране горело два символа: «плюс» и «минус». Аркаша взял мобильник и уже хотел было набрать скорую, но передумал.
Таксист не подавал никаких признаков жизни. Аркаша поднес руку к его носу и почувствовал кожей слабое касание теплого дыхания.
«Живой! – обрадовался пассажир. – Так тебе и надо!» – подумал он про себя и, нажав «минус», сбросил последнюю поездку. Счетчик автоматически обнулился, и на экране замигали новые заказы. Вернув телефон на место, Аркадий осторожно, словно боялся разбудить отключившегося шофера, дернул за ручку и покинул такси. «Кто-нибудь все равно вызовет скорую», – успокоил себя мужчина и поспешил в сторону кафе, где его уже заждались друзья.
Стоило Аркаше скрыться из виду, как водитель тут же ожил и как ни в чем не бывало принял новый заказ. Через десять минут он уже подъезжал на другую улицу, где его ждала молодая девушка.
Ситуация повторилась с точностью до детали: музыка, дорога, сигарета, приступ.
Девушка была уверена, что водитель – насильник, а если не насильник, то точно склонен к этому, хоть он и не проявлял никаких признаков для подобного подозрения. В момент приступа она быстро выбежала из машины, предварительно зачем-то плюнув таксисту в лицо – видимо, так она праздновала победу в несостоявшейся битве. На этот раз на экране снова высветился жирный «минус», но уже без участия клиента.
Следующим пассажиром оказался дедушка, который ехал от внуков. Он вызвал скорую, дождался ее и оставил деньги за проезд в бардачке. По завершении поездки мобильный впервые показал «плюс».
Последним в этой смене водителю повстречался студент по имени Влад. Парня лишили прав за несколько нарушений вроде пересечения двойной сплошной и проезда на красный, поэтому он был вынужден передвигаться на такси, что явно его удручало.
Влад был лыс, плечист, спортивен и являлся обладателем больших и тяжелых рук, которые легко могли проломить череп. Парень был не из тех, кто готов терпеть неуважение к себе. Он сразу объяснил водителю, что подобное радио слушать не намерен, платить за лишний километраж не будет, а когда увидел, как водитель потянулся за сигаретой, одарил его таким взглядом, что тот сразу положил руку обратно на руль.
– Эй, слышь, мы, вообще-то, не доехали! – забасил лысый, когда таксист остановился за сто метров до конечного пункта. – Друг, ты чего? Твою мать!
Влад пулей выскочил из машины. Обежав ее, он осторожно вытащил водителя, усадил на заднее сидение и дал воды, которую всегда таскал с собой в рюкзаке. Затем он прыгнул за руль и помчал в сторону больницы. Влетев в отделение скорой помощи, Влад в момент отыскал спящего дежурного врача и практически силой выволок его на улицу. Водителя тут же погрузили на носилки и отвезли в реанимацию.
Влад дождался, пока врачи не сообщат, что таксист жив, и только после этого вызвал другую машину, предварительно оставив деньги в бардачке.
Водитель вернулся в автомобиль под утро. Он посчитал выручку за день и достал из бардачка блокнот, в который вписал всех ночных пассажиров. Напротив каждого имени он сделал точное описание того, кто и как проявил себя этой ночью, а дальше сделал пометки и расставил «плюсы» и «минусы».
«Аркадий: не имеет сострадания, подлый, трусливый и алчный. Минус». Дальше шли указания: «Назначить проблемы с работой, пневмонию, судебных приставов, угрозу развода. Следующая проверка через два года».
Девушке он тоже поставил «минус» и приписал «венец безбрачия на восемь лет, финансовые сложности на полтора года и гастрит». Следующая проверка планировалась через десять лет.
Деду был поставлен «плюс». За помощь ему предоставлялось «пять лет здоровья и хорошая прибавка к пенсии». Следующая проверка – через пять лет.
Владу таксист выделил отдельную страницу для плюса. Молодому человеку было назначено окончить институт с хорошим дипломом. В течение пяти лет он должен будет устроиться на престижную работу и достигнуть немалых высот. Он женится и не будет ни в чем нуждаться в ближайшие десять лет до следующей проверки – особенно это касается здоровья.
Таксист захлопнул блокнот и завел двигатель. Сегодня ему предстояло немало работы. Он включил мобильный. Загорелась подсветка, пошла загрузка. Водитель ткнул пальцем в приложение «Карма», и на экране заплясали «плюсы» и «минусы». Проверка началась.
– Егор, ты зачем у отца бензопилу взял?! – Ира возвышалась над сгорбившимся над досками мужем, грозно уперев руки в бока.
– Так ведь я же на общую крышу обрешетку делаю, – прокряхтел Егор, разгибая спину.
– Это отцовская пила! Она знаешь сколько стоит?
– Он ею за пять лет ни разу не пользовался. Я цепь заменил, заправил, масло купил, а еще доски, изоляцию…
– И что? Это дает тебе право брать пилу?! – не унималась жена.
– Так ведь крыша же…
– Своим инструментом нужно работать!
– У меня своего нет, денег не хватило после покупки материалов, – оправдывался муж, вытирая пот с грязного лба.
– У тебя ничего своего нет. – Ира, словно мокрую тряпку, бросила фразу в лицо супругу и направилась к теплицам. – И опилки не забудь за собой убрать, а то всю дорожку маме мусором забросал, – крикнула она через плечо.
Егор посмотрел на разноцветную плитку, которую покупал в прошлом году на заводе, а потом сам же укладывал, взял в руки метлу и принялся сметать опилки в одну кучу.
– Вот, кушайте, все свое, со своего огорода, со своей земли! – как обычно, кичилась теща, подавая Егору тарелку с нарезанными овощами.
– Мама говорит, что ей еще одну теплицу нужно поставить под перцы. – Ира посмотрела на мужа, посыпающего солью помидоры.
– И навоза привезти. Конского, – добавила теща, усаживаясь за стол. – И семена, – закончила она отдавать распоряжения и принялась чавкать огуречным салатом.
– Поликарбонат, который я в прошлом году покупал для теплиц, закончился, а для навоза машина нужна, – осторожно намекнул Егор.
– Так докупите! Как свежие овощи есть – так только в путь, а как что-то для этого сделать – так сразу проблемы? – усмехнулась теща. – А для навоза опять небось нашу машину собираешься брать? – самодовольно крякнула женщина.
– Так ведь вы же все равно на ней не ездите с тех пор, как Николая Семеновича за двойную сплошную прав лишили.
– А ты и рад! У тебя же у одного права есть, только машины своей нет! Зато на нашей катаешься. У-доб-нень-ко! – хмыкала женщина, не отрывая глаз от тарелки.
– Куда же я катаюсь? С вами по больницам и рынкам? Вы же мне ключи не даете.
– А вчера ты машину не брал? – вступил в разговор тесть, возвращаясь из ванной комнаты.
– Так ведь я же ездил за материалом на вашу крышу, – развел руками Егор. – А потом еще весь вечер менял сцепление.
– Вот именно, на нашу крышу, своей-то нет. – Теща пробубнила это себе под нос, но так, чтобы слышали все.
Закончив с едой, Егор вышел во двор накормить хозяйского пса, покурить и сыграть партию в шахматы с тестем, у которого всегда после пятидесяти грамм за обедом просыпалась тяга к спорту.
– Бутуз, а ну, к ноге! – рявкнул тесть псу, который никак не отходил от Егора, лизал ему руки, вилял хвостом и звал играть.
– Что за собака такая глупая! – кряхтел глава дома, делая ход слоном. – Никогда не слушается.
– Он не глупый. Просто на речку меня зовет, жуков гонять да купаться в вечерней воде. Погода весь день жаркая стояла, ему сейчас ничего больше не интересно. – Егор погладил пса по голове и вдохнул сладкий летний воздух. Пес как будто повторил за ним: сделал вдох и довольно прищурился.
– Нечего с ним нянчиться, – продолжал бурчать тесть. – Собака должна быть послушной, а не приставучей. Запомни это. Когда свою заведешь, тебе пригодится.
Вечером Егор натаскал дров, так как новый газовый котел еще не установили и семья пользовалась старым, на твердом топливе. Затем набрал воды из скважины и заварил на всю семью иван-чай, который сам собирал и сушил. А после настроил новенький роутер, чтобы все смогли собраться в зале и посмотреть любимый сериал. Теща и тесть заняли огромный угловой диван, а Егор с супругой разместились в небольшом велюровом кресле.
– Егор, мне тесно тут, – шептала Ира на ухо мужу.
– Мне тоже, – обрадовался Егор. – Слушай, у нас есть деньги на первоначальный взнос по ипотеке, давай уже съедем.
– Я тебе про кресло говорю, а не про квартиру твою дурацкую, – ерзая, ответила Ира.
– Да почему дурацкую? Я хочу жить отдельно от твоих родителей, – продолжал шептать Егор жене на ухо.
– Я не собираюсь прозябать в бетонной коробке. Да и родителей не брошу. Нам эти деньги нужны, чтобы отопление здесь заменить, забор поставить и фундамент под баню залить, – чуть громче шепота ответила Ира.
– Но это не мое отопление и не мой забор! И баня эта будет не моя, хоть я и буду ее строить! – не выдержал Егор, тоже повысив голос.
Никто уже не смотрел сериал – все косились в сторону внезапно оперившегося бунтаря.
– Не хочет он. Сам же потом в этой бане будет мыться, – прошептала теща мужу, отпивая из кружки ароматный чай.
– Я маму не брошу, – отрезала Ира.
– Но я так больше не могу. Мне надоело жить с твоими родителями, – уже в полный голос заявил Егор и встал с кресла.
– Просто у тебя своих нет, вот ты и бесишься! – съязвила жена.
После этих слов Егор больше не нашел, что ответить. Он молча вышел из комнаты, затем из дома, и через минуту послышался стук хлопнувшей калитки.
– Егор! – крикнула было Ира и вскочила с места.
– Пускай идет! – остановила ее мать. – Тоже мне, недовольный! На все готовое пришел, своего ничего не имея, и еще что-то не нравится! Видали мы таких нахлебников! Я вообще не знаю, зачем ты с ним связалась.
Ира послушалась и осталась на месте.
– Не переживай, вернется, идти-то ему некуда, – уверенно заявила теща и сделала телевизор погромче.
Егор не вернулся этим вечером. И на следующий день его нога не переступила порог чужого ему дома. Он даже за вещами не пришел, только через два дня прислал жене по почте заявление на развод.
– Коля, а чего это у меня с потолка капает? – спросила как-то вечером теща у мужа, выглянув в окно со второго этажа.
– Так ведь дождь начинается, а Егорка не доделал крышу. Там один участок незастеленный остался, – крикнул ей в ответ хозяин дома, сидевший под хлипким навесом и играющий сам с собой в шахматы.
– Так залезь и сам доделай, у тебя же весь инструмент есть, не то что у этого халтурщика Егора, – рявкнула жена.
– Я что, похож на кровельщика? Отстань. И так партия не клеится, – отмахнулся от нее муж и сделал ход.
– Ну и дубак у нас тут, – потирая руки и вздрагивая, сказала Ира, придя домой с работы.
– Так надо просто котел разжечь, – ответила ей мать, с ног до головы укутанная в шерстяные платки.
– Дрова и брикеты закончились еще вчера, их Егор обычно заказывал или на машине привозил, – ответила Ира, стуча по градуснику. – Ты, кстати, не знаешь, где Бутуз? Я что-то с утра его не видела.
– Отец говорит, сбежал. Два дня скулил что-то, а сегодня сорвался и до сих пор нет. Не удивлюсь, если к муженьку твоему помчался, предатель, – ворчала мать, накидывая на плечи очередную шаль.
– И я не удивлюсь. Это же он Бутуза кормил и играл с ним.
– Да и плевать, – махнула рукой мать. – Разве это нам хуже? У нас все есть.
– А что у нас есть? – спросила вдруг дочь.
– Ну как же? – удивилась мать и начала перечислять: – У нас есть крыша над головой…
Она не успела договорить, как на голову ей снова капнуло, затем еще и еще.
– Дружная семья… – продолжила она, и в этот момент в дом вбежал глава семейства – весь мокрый от настигшего дождя.
– Дай пройти, – грубо оттолкнул он жену и направился прямиком к холодильнику, откуда выудил бутылку водки.
– Семейный очаг… – уже совсем тихо произнесла женщина, глядя на нулевые показатели манометра котла и чайник с засохшими листьями чая внутри, – и верные друзья… А у него ничего своего. Он пришел на все готовое. Паразит…
Мать посмотрела в окно на пустую собачью будку и почувствовала, как ее собственный голос дрожит, а в глазах появляются слезы.
– Ты куда? – спросила она встревоженно, услышав, как Ира направилась к выходу.
– Я только сейчас поняла, что когда он ушел, то все это забрал с собой.
– Да нет у него ничего! – крикнула вдогонку мать.
– Ошибаешься, мам. Это у нас почти ничего не осталось.