3 książki za 35 oszczędź od 50%

Мотив для опасений

Tekst
5
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Мотив для убийства
Tekst
Мотив для убийства
E-book
22,69 
Szczegóły
Мотив для опасений
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa
Блейк Пирс

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера «Загадки Райли Пейдж», включающей в себя семь захватывающих книг (серия продолжается). Помимо этого он является создателем «Загадок Макензи Уайт», состоящей из пяти книг (серия продолжается); «Загадок Эйвери Блэк», также содержащей четыре книги (и продолжающейся), и новой серии под названием «Загадки Кери Локи».

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и оставаться в курсе новинок!

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА
ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ
КОГДА ОНА УШЛА (книга № 1)
КОГДА КРУГОМ ОБМАН (книга № 2)
КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (книга № 3)
КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (книга № 4)
КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (книга № 5)
КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (книга № 6)
КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬСЯ (книга № 7)
КОГДА ОСТЫЛИ СЛЕДЫ (книга № 8)
КОГДА ПОГОНЯ БЛИЗКА (книга № 9)
СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЕТ (Книга № 1)
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАМЕТИТ (Книга № 2)
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ДОСТАНЕТ (Книга № 3)
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ВОЗЬМЕТ СВОЕ (Книга № 4)
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЕМУ ПОТРЕБУЕТСЯ (Книга № 5)
СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»
МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (Книга № 1)
МОТИВ ДЛЯ ПОБЕГА (Книга № 2)
МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (Книга № 3)
МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ (Книга № 4)
ДЕТЕКТИВ КЕРИ ЛОК
СЛЕДЫ СМЕРТИ (книга № 1)

ПРОЛОГ

В свои тридцать девять лет Дэнис Напьер не могла припомнить настолько же холодную зиму, как эта. Она никогда не придавала особого значения холоду, но острый, ледяной ветер портил все настроение. Сидя на раскладном стуле и наблюдая, как ее дети катаются на коньках, Дэнис поежилась, ощутив сильный порыв, пролетевший по берегу реки Чарльз. Была уже середина января, но температура за последние полторы недели практически не изменилась.

Малыши, гораздо более смышленые, нежели она хотела признать, прекрасно понимали, что такая низкая температура означала, что большинство участков реки Чарльз замерзли полностью. Именно поэтому она сходила в гараж и впервые в этом году достала коньки. Дэнис заточила лезвия, проверила шнуровку и подготовила три термокружки с горячим какао для себя и детей.

Она наблюдала за тем, как они безрассудно носились от берега к берегу с грациозностью, присущей лишь детям. Прямой и узкий участок сплошного льда, к которому они пришли, находился в полутора километрах от дома, сразу за лесополосой. Между берегами было всего около двадцати футов, но местами импровизированный каток расширялся до тридцати. Дальше лед был тонок и можно было провалиться в реку. Дэнис неуклюже вышла и расставила маленькие оранжевые конусы, которыми они иногда пользовались при игре в футбол, чтобы подчеркнуть границы.

Она смотрела, как ее девятилетний Сэм и двенадцатилетняя Стейси радостно смеялись и искренне наслаждались компанией друг друга. Такое происходило достаточно редко, поэтому Дэнис была готова мириться с сильным морозом.

На реке было еще несколько детей. Некоторых Напьер даже знала, но не настолько хорошо, чтобы завести разговор с их родителями, сидевшими на берегу. Большинство ребят были чуть старше, возможно, восьмой или девятый класс. Три мальчика пытались играть в хоккей, а девочка старательно практиковалась в фигурном вращении.

Дэнис взглянула на часы. Она дала детям дополнительные десять минут и пора было возвращаться домой. Может они усядутся перед камином и посмотрят что-нибудь на NetFlix. К примеру, один из тех фильмов про супергероев, которые начинали нравиться Сэму.

Ее мысли были прерваны пронзительным криком. Дэнис обернулась и увидела, что Стейси упала на лед. Она кричала, глядя куда-то вниз.

Материнский инстинкт промчался буквально по всему телу. Сломанная нога, вывернутая лодыжка, сотрясение мозга

К тому времени, как Дэнис добежала до катка, она прокрутила в голове все возможные варианты развития событий. Она скользила по льду к дочери, наблюдая, как Сэм, молча, но не менее ошарашенно, смотрит вниз, катаясь рядом.

– Стейси? – позвала она, едва услышав собственный голос на фоне криков дочери. – Стейси, милая, что случилось?

– Мам? – произнес Сэм. – Что… что это?

Совершенно запутавшись, Дэнис, наконец, добралась до детей и опустилась на колени рядом с дочкой. Она выглядела целой и невредимой. Стейси перестала кричать, когда подошла мама, но сильно задрожала, лишь указывая на лед и пытаясь что-то произнести.

– Стейси, в чем дело?

Затем Напьер увидела фигуру подо льдом.

Это была женщина с бледно-голубым лицом и широко раскрытыми глазами. Она будто смотрела на них сквозь лед с замеревшим ужасом. Светлые волосы частично слезли, обнажив череп, так и застыв в полном беспорядке.

Это лицо с огромными глазами и бледной кожей преследовало Дэнис в кошмарах еще долгие месяцы.

Но все, что она смогла сделать сейчас, это закричать.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Эйвери не могла вспомнить, когда в последний раз так безрассудно тратила деньги. Она понятия не имела, сколько выкинула на ветер, так как перестала считать уже после второй покупки. На самом деле, она и чеки не особо проверяла. Роуз сейчас с ней, а это само по себе было бесценно. Возможно, она и ощутит шок, когда получит общий счет, но в данный момент это не имело никакого значения.

С маленькими экстравагантными дамскими сумочками, стоящими у ее ног, Эйвери посмотрела на дочь, сидящую напротив. Они находились в модном местечке под названием «Кофе Неро» в Лисер-дистрикт, куда ее привела Роуз. Сам кофе был достаточно дорогим, хотя лучшим из того, что Эйвери пробовала в последнее время.

Дочь постоянно держала в руках телефон, переписываясь с кем-то. В обычной ситуации это разозлило бы Блэк, но она училась не обращать внимание на мелочи. Раз уж они с Роуз собирались наладить отношения, то стоило пойти на некоторые уступки. Она напомнила себе, что у них была разница в двадцать два года и Роуз выросла в совершенно ином мире, нежели сама Эйвери.

Дописав очередное смс, дочь положила телефон на стол и с извиняющимся видом взглянула на мать.

– Извини, – сказала она.

– Не стоит, – ответила Блэк. – Могу я поинтересоваться кто это?

Роуз задумалась. Эйвери понимала, что она также работает над собой, а именно над компромиссами в их отношениях. Она до сих пор не могла определиться, в какую часть своей личной жизни стоит впустить мать.

– Маркус, – тихо произнесла она.

– Ох. Я и не знала, что вы еще вместе.

– На самом деле, нет. Ну… Я не знаю. Возможно, немного.

Эйвери улыбнулась, вспомнив, каково бывает, когда люди одновременно запутываются и ничего не понимают:

– Ну, вы же встречаетесь?

– Думаю, это можно так назвать, – сказала Роуз.

Она была немногословна, а по щекам растекся румянец.

– Он хорошо относится к тебе? – спросила Эйвери.

– В большинстве случаев. Но, оказалось, что мы хотим разного. Он не самый целеустремленный парень. Скорее просто растрачивает свое время.

– Что ж, ты знаешь, что я не против выслушать тебя, – произнесла Блэк. – Я всегда готова к этому. И к разговору. Могу помочь отомстить тем, кто делает тебе больно. С моей работой… На самом деле ты мой единственный друг, – добавила она, внутренне съежившись от того, как это прозвучало, но слов было не вернуть.

– Я это знаю, мам, – ответила Роуз, ухмыльнувшись. – Не стоит говорить, насколько это печально.

Они рассмеялись, но внутренне Эйвери поразилась тому, как похожа в этот момент на нее была дочь. В момент, когда разговор становился слишком личным или эмоциональным, Роуз либо замолкала, либо сводила все к шутке. Другими словами, яблочко от яблони не далеко падает.

Пока они смеялись, хрупкая милая официантка принесла кофе, который они заказали чуть раньше.

– Что-нибудь еще? – уточнила она.

– Мне ничего, – ответила Эйвери.

– Мне тоже, – кивнула Роуз и встала, как только официантка покинула их. – На самом деле мне пора идти. Через час у меня встреча с научным руководителем.

Это была еще одна вещь, которой боялась Блэк. Она была рада, что дочь, наконец, решила поступить в колледж. В девятнадцать лет она все же предприняла некоторые действия и назначила несколько встреч с преподавателями Бостонского колледжа. Как Эйвери поняла, Роуз была готова на важные изменения в жизни, но не совсем готова оставить привычные вещи, включая напряженные, но поправимые отношения с матерью.

– Позвони мне позже и расскажи, как все прошло, – сказала она.

– Хорошо. Еще раз спасибо, мам. Было на удивление весело. Нам следует повторить в скором времени.

Блэк кивнула, наблюдая, как дочь уходит. Она сделала последний глоток ароматного кофе и встала, поднимая все четыре сумки. Перекинув их через плечо, она вышла из заведения и направилась к своей машине.

Ответить на раздавшийся звонок, таща на себе все покупки, стало довольно суровым испытанием. Честно говоря, Эйвери ощущала себя глупо со всеми этими сумками. Она не относила себя к тому типу женщин, которым нравилось заниматься шоппингом. Но они отлично провели время с Роуз, а именно это было главным.

Перекинув все на одно плечо, ей, наконец, удалось достать телефон из внутреннего кармана пальто.

– Эйвери Блэк, – произнесла она.

 

– Блэк, – раздался грубый и быстрый голос руководителя Убойного отдела участка А1, Дилана Коннелли. – Ты сейчас где?

– В Лисер-дистрикт. Что случилось?

– Ты нужна мне на реке Чарльз, в районе Уотертауна, как можно быстрее.

В его тоне прозвучала настойчивость, от чего ее сердце бешенно заколотилось.

– Что там? – спросила Эйвери, практически опасаясь услышать ответ.

Последовала длительная пауза, а затем тяжелый вздох.

– Мы нашли тело под льдом, – ответил он. – Тебе стоит самой взглянуть, чтобы понять, о чем я.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Эйвери прибыла на место происшествия ровно через двадцать семь минут. Уотертаун, штат Массачусетс, находился примерно в двадцати милях от Бостона и являлся одним из многочисленных городков, которые были отделены от него рекой Чарльз. Вверх по течению от моста Уотертаун находилась одноименная плотина. Окружала ее в основном сельская местность, что касалось и самого места происшествия, на котором сейчас стояла Блэк. Она прикинула, что плотина располагалась в добрых пятнадцати милях отсюда, тогда как сам Уотертаун – в четырех.

Спустившись к реке, Эйвери нырнула под длинную полицейскую ленту, огораживающую место преступления. Площадь оказалась довольно большой. Желтая лента ограничила участок от двух деревьев на берегу до стальных столбов, которые копы забили прямо в лед. Коннелли стоял на берегу, разговаривая с двумя офицерами. На реке находилась команда из трех человек, рассматривающая что-то во внизу.

Она прошла мимо Коннелли, махнув ему рукой. Дилан лишь проверил часы, изобразил впечатление и помахал в ответ.

– Судмедэксперты введут тебя в курс дела, – сказал он.

Эйвери была непротив. С Коннелли было сложно, хоть она постепенно и начинала к нему привыкать. Она вышла на лед, задаваясь вопросом, могут ли ее несколько походов на каток в детстве помочь с равновесием. Судя по всему, эти навыки она все же растеряла. Блэк медленно перемещалась по скользкой поверхности, стараясь не упасть. Она ненавидела ощущать себя уязвимой и не иметь полный контроль, но проклятый лед никак не поддавался.

– Все в порядке, – произнес один из членов команды судебной экспертизы, увидев, как она медленно приближается к ним. – Хэтч трижды приземлился на задницу.

– Заткнись, – ответил другой специалист, по-видимому, сам Хэтч.

Эйвери, наконец, добралась до того места, где ссорились криминалисты. Они слегка сгорбились, разглядывая свежую лунку. Под ней находилось тело обнаженной девушки лет двадцати. Если отбросить вид бледной, частично замороженной кожи в сторону, она выглядела поразительно. Красиво, на самом деле.

Эксперты сумели закрепить тело, прицепив под руками пластмассовые колышки. Конец каждого из них имел простой U-образный изгиб, покрытый чем-то, похожим на хлопок. Справа от лунки лежало утепленное одеяло, подготовленное специально для тела.

– Ее нашли в таком виде? – спросила Эйвери.

– Да, – ответил парень, которому она присвоила имя Хэтч. – К сожалению, дети. Мать позвонила в местный участок и мы прибыли сюда через час и пятнадцать минут.

– Ты Эйвери Блэк? – уточнил третий эксперт.

– Да.

– Тебе нужно проверить все до того, как мы ее вытащим?

– Да, если вы не возражаете.

Все трое немного отступили назад. Хэтч и тот парень, который смеялся над его неуклюжестью, держались за пластмассовые столбики. Эйвери медленно приблизилась. Края ее обуви находились менее, чем в шести дюймах от разбитого льда и открытой воды.

Лунка позволяла ей рассмотреть тело девушки от бровей до самых колен. Она выглядела почти как восковая фигура. Блэк знала, что низкие температуры могут дать подобный эффект, но в ее безупречности было что-то еще. Она была невероятно худой, возможно, чуть более ста фунтов. Милое личико приобрело синий оттенок, но на нем не было ничего лишнего – ни пятнышка, ни царапины, ни пореза, ни синяка, даже ни единого прыщика.

Эйвери также обратила внимание, что кроме промокших и частично замороженных светлых волос, на ее теле не было ни одного волоска. Ноги идеально выбриты, как и интимная зона. Девушка была похожа на куклу в натуральную величину.

Еще раз взглянув на тело, Блэк отступила.

– Я закончила, – сообщила она команде судмедэкспертов.

Они шагнули вперед и, на счет три, медленно вытащили труп из воды. Сделав это, специалисты наклонили его таким образом, чтобы разместить на подготовленном одеяле. Эйвери заметила, что под ним лежали носилки.

Когда тело было полностью на поверхности, Блэк обратила внимание на два странных момента. Во-первых, на девушке не было ни единого украшения. Она присела на корточки и увидела, что уши жертвы проколоты, но сережки отсутствовали. Затем она отметила, что ногти на руках и ногах были аккуратно обрезаны до такой степени, будто она только вышла из салона.

Странно, но именно это вызвало тревогу. В холодной плоти, приобревшей синий цвет под ногтями, было что-то жуткое.

«Такое ощущение, что ее целенаправленно привели в такой вид», – подумала Эйвери.

– Все готово? – еще раз уточнил Хэтч.

Она кивнула.

Криминалисты накрыли тело и осторожно двинулись в сторону берега, волоча за собой носилки. Эйвери осталась у кромки льда, глядя на воду и размышляя. Она порылась в карманах в поисках мусора, но наткнулась лишь на резинку для волос, которую использовала с утра.

– Блэк? – окликнул ее с берега Коннелли. – Что ты делаешь?

Она присмотрелась и поняла, что он стоит рядом со льдом, но явно старается не наступать на него.

– Работаю, – крикнула Эйвери в ответ. – Почему бы тебе не подойти и не помочь мне?

Дилан закатил глаза и она снова отвернулась к лунке. Блэк бросила резинку в воду и стала наблюдать, как та скачет по волнам то вверх, то вниз. Затем она проскользнула под лед и отплыла влево, в сторону Уотертауна.

«Ее бросили в воду где-то в другом месте», – подумала Эйвери, глядя в сторону Бостона вдоль реки. На берегу Коннелли и офицер, с которым он разговаривал чуть раньше, возглавили команду криминалистов.

Блэк оставалась стоять на льду, замерзая и рассматривая пар, идущий от собственного дыхания. Что-то в этом ледяном воздухе привлекало ее внимание. Он помогал ей думать, хрустя ботинками по льду и используя этот легкий звук в качестве метронома, объединявшего мысли в голове.

«Обнаженная, без единого пятнышка или синяка. Нападение исключаем. Никаких украшений, то есть это могло быть ограбление, но опять же, остались бы следы борьбы… а тело этой девушки безупречно. А ногти? И абсолютное отсутствие волос, несчитая головы?»

Эйвери медленно прошла к берегу, глядя вниз на замерзшую реку, туда, где она извивалась в направлении Бостона. Было странно думать о прекрасном виде на Чарльз из Бостонского университета, когда менее, чем двадцать минут назад, из нее вытащили застывшее тело.

Подойдя к берегу, она подняла воротник пальто. В этот момент как раз закрывали задние двери фургона судмедэкспертов. Коннелли шел навстречу, глядя на замерзшую воду позади нее.

– Ты рассмотрел ее? – спросила Эйвери.

– Да. Она похожа на проклятую игрушку или что-то в этом роде. Бледная, холодная и…

– И само совершенство, – закончила Блэк. – Заметил, что волос совсем нет? Никаких синяков, ушибов.

– И украшений, – согласился Коннелли и добавил, тяжело вздохнув. – Господи, мне интересно твое мнение.

Эйвери очень хотела бы вернуть все на свои места. С тех пор, как два месяца назад Коннелли и О’Мэлли предложили ей повышение до сержанта, все изменилось. Им, казалось, больше хотелось услышать ее мнение с самого начала, нежели задавать вопросы, когда она уже сама готова была поделиться.

– Ее ногти в идеальном состоянии, – произнесла она. – Будто ее бросили в реку сразу после того, как она вышла из салона. Также по всему телу проведена эпиляция. Что-то одно уже выглядит странным, а вместе подобные вещи просто кричат о целенаправленности действий.

– Думаешь, кто-то специально сделал это перед убийством?

– Похоже на то. Точно также готовят тела для похоронного зала, придавая им максимально презентабельный вид для прощания. Тот, кто это сделал, подготовил ее, проведя эпиляцию и сделав маникюр.

– Есть идеи для чего?

– Сейчас я могу лишь гадать, – пожала плечами Эйвери. – Но готова точно сказать одну вещь, которая тебе вряд ли понравится.

– Ох, черт! – ответил Дилан, догадываясь, о чем пойдет речь.

– Парень не торопился… Не только с убийством, но и с подготовкой тела. Он сознательно делал это. Неспеша. Глядя на подобные случаи, я практически могу гарантировать, что эта жертва не будет единственной.

– Я соберу совещание в А1, – сказал он, вздохнув присущим лишь ему способом и достав из кармана телефон. – Скажу, что у нас появился потенциальный серийный маньяк.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Эйвери понимала, что если она собирается занять позицию сержанта, то ей предстоит преодолеть свою ненависть к конференц-залу участка А1. Она ничего не имела против комнаты как таковой, но прекрасно знала, что собрание, открытое там сразу после обнаружения тела, означает разговоры и споры, большинство из которых будет направлено на уничтожение ее предположений.

«Возможно, когда я стану сержантом, этому придет конец», – подумала она, заходя в помещение.

Коннелли сидел во главе стола, перебирая бумаги. Блэк решила, что О’Мэлли в скором времени тоже присоединится к ним. Он стал казаться ей более приятным с тех самых пор, как предложил ей повышение.

Дилан взглянул на нее сквозь растущую толпу офицеров.

– Мы быстро продвигаемся, – сказал он. – Тело, которое вытащили из реки, идентифицировали пять минут назад. Пэтти Дирборн, двадцать два года. Студентка Бостонского университета, местная. Это все, что нам известно на данный момент. Нужно сообщить родителям, когда собрание завершится.

Он дотронулся до папки, в которой пока было лишь два листа. На первом была фотография Пэтти Дирборн, скачанная из ее профиля на Facebook. Второй лист содержал еще три снимка с места происшествия. На всех было изображено лицо девушки с пурпурными веками закрытых глаз.

Пытаясь примерить на себя нездоровый разум убийцы, Эйвери представила лицо молодой девушки, каким видел ее он. Пэтти была прекрасна даже будучи мертвой. Тело, которое по мнению Блэк, было слишком худым, заставило бы многих мужчин пустить слюни. Она перебирала в голове варианты, пытаясь понять, почему убийца выбрал именно эту жертву, не имея сексуальной подоплеки.

«Может он охотился за красивыми вещами. Вопрос, конечно, в том, ищет ли он их, чтобы поглазеть или чтобы уничтожить. Он ценит красоту или хочет разрушить ее?»

Эйвери не знала, как долго она размышляла над этим. Она настолько была поглощена собственными мыслями, что даже слегка подскочила, когда Коннелли объявил о начале собрания. Она обратила внимание, что Рамирес тоже присутствовал на встрече. Он уселся рядом с Диланом и просматривал точно такую же папку, что и та, которую Блэк получила несколько минут назад. Судя по всему, он почувствовал, что она смотрит на него. Подняв глаза, он улыбнулся ей.

Она сделала то же самое, когда Коннелли начал речь, и тут же опустила взгляд, не желая раскрывать все перед другими. Хоть практически все в участке уже знали, что Блэк с Рамиресом встречаются, они все еще пытались держать это в тайне.

– К настоящему времени уже все должны были быть проинструктированы, – сказал Дилан. – Для тех, кто не в курсе, найденную женщину зовут Пэтти Дирборн, выпускница Бостонского университета. Ее нашли в реке Чарльз за Уотертауном, но она уроженка Бостона. Как отметила детектив Блэк на брифинге, информацию о котором вам переслали, течение подразумевает, что тело было выброшено в другом месте. Судмедэксперты предполагают, что труп пробыл в воде около двадцати четырех часов. Объединив эти два момента, мы получим, что от тела избавились где-то в Бостоне.

– Сэр, – влез Финли, – прошу прощения за вопрос, но почему мы даже не предполагаем самоубийство? В описании говорится, что на теле не было обнаружено ни синяков, ни иных следов борьбы.

– Я исключила это сразу, увидев, что жертва была голая, – ответила Эйвери. – Если рассматривать случай как суицид, то маловероятно, что Пэтти Дирборн разделась бы догола перед тем, как прыгнуть в реку Чарльз.

Она практически ненавидела разбивать идеи Финли. Неделю за неделей Блэк наблюдала, как он постепенно становился отличным копом. За последний год он сильно изменился, превратившись из дворового пацана, каким большинство и знало его, в трудолюбивого офицера.

– Без синяков, – сказал другой коп. – Это же очевидно.

– И является доказательством того, что это не самоубийство, – ответила Эйвери. – Если бы она прыгнула с высоты восемь-десять футов, то на теле остались бы следы от удара.

 

– Судмедэксперты согласились с этим, – сказал Коннелли. – Скоро они пришлют финальный отчет, но уже явно уверены в своих выводах. – Затем он посмотрел на Эйвери и жестом указал на стол. – Есть еще что-то, детектив Блэк?

Она решила обсудить то, чем уже поделилась с Коннелли, деталями с брифинга. Блэк отметила маникюр, эпиляцию и отсутствие украшений.

– Также стоит выделить, – добавила она, – что убийца, который пошел на это, придав своей жертве такой идеальный вид, либо имеет какое-то искаженное восхищение красотой, либо какое-то болезненное сожаление.

– Сожаление? – переспросил Рамирес.

– Да. Он украл ее и сделал настолько красивой, насколько было возможно, потому что не обязательно хотел убить.

– Побрил даже… нижнюю зону? – уточнил Финли.

– Именно.

– И скажи им, почему решила, что мы имеел дело с серийностью, Блэк, – сказал Коннелли.

– Даже если это была ошибка, тот факт, что убийца сделал маникюр и эпиляцию, означает терпеливость. Добавить это к тому, что девушка была достаточно симпатична и без единого изъяна, заставляет задуматься о его стремлении к красоте.

– Забавный способ доказать это, – сказал кто-то из присутствующих.

– И это возвращает нас к тому, что, возможно, он вовсе не планировал убивать ее.

– Ты полагаешь, что это просто неудавшееся свидание? – спросил Финли.

– Пока мы не можем быть уверены, – ответила она. – Но интуиция подсказывает, что нет. Раз он был таким внимательным по отношению к ее внешнему виду перед тем, как сбросить тело, думаю, он также потратил немалое время на выбор жертвы.

– На выбор для чего, Блэк? – спросил Коннелли.

– Думаю, это нам и предстоит выяснить. Надеюсь, судмедэксперты дадут хоть какие-то ответы, направив нас на верный путь.

– И что будем делать до тех пор? – спросил Финли.

– Будем пахать, – сказала Эйвери. – Будем копать как можно глубже в жизни Пэтти Дирборн в надежде найти ключик, который откроет дверь к этому парню прежде, чем он сделает это снова.

Когда собрание было завершено, Эйвери прошла через весь зал к Рамиресу. Кто-то должен был сообщить родителям Пэтти Дирборн и она чувствовала, что пора заняться этим. Разговор с семьей, испытывающей такое горе, эмоционально истощенной и до ужаса шокированной, как правило, мог подтолкнуть сразу с места в карьер. Блэк хотела, чтобы Рамирес присоединился к ней, в то же время поддерживая баланс между личными и рабочими отношениями. Все шло довольно сложно, но постепенно они начинали справляться.

Прежде, чем она добралась до него, в зал вошел О’Мэлли. Он разговаривал по телефону, торопясь завершить беседу. Чем бы он ни занимался, ему явно не нравился тот факт, что пришлось пропустить совещание по делу Пэтти Дирборн. Капитан остановился в дверях, ожидая, пока выйдут все, кроме Эйвери, Рамиреса и Коннелли, и закрыл дверь. Он завершил разговор быстрым и почти грубым «Да, позже» и глубоко вздохнул.

– Прошу прощения, что пропустил совещание, – произнес он. – Пришли к чему-то?

– Нет, – ответил Коннелли. – Смогли идентифицировать тело и теперь пора сообщить семье. Мы работаем с предположением, что кто бы ни сделал это, он повторит снова.

– Блэк, ты можешь отправить мне краткий детализированный отчет? – попросил О’Мэлли.

– Да, сэр, – ответила она.

Он никогда не просил ее о подобных мелочах. Эйвери задавалась вопросом, было ли это его очередным странным тестом. Она заметила, что в последние несколько недель он стал более снисходительным к ней, более охотно давал ей полномочия, абсолютно не вмешиваясь в причины. Все это явно было связано с тем, что капитан хотел продвинуть Блэк до звания сержанта.

– Пока вы оба здесь, – сказал О’Мэлли, глядя на Эйвери и Рамиреса, – я бы хотел поговорить. На самом деле, разговор короткий… У меня мало времени, поэтому стоит поторопиться. Во-первых… Мне абсолютно все равно, что вы встречаетесь в нерабочее время. Я много думал о том, чтобы разъединить вас в А1, но, черт побери… Вместе вы работаете слишком хорошо. Поэтому, пока вы оба терпите все шутки и подколы со стороны коллег, можете оставаться напарниками. Договорились?

– Да, сэр, – ответил Рамирес.

Эйвери кивнула в знак согласия.

– Далее… Блэк, вся эта эпопея со званием сержанта… Мне нужно твое решение в течение сорока восьми часов. Я пытался быть терпеливым, дав тебе возможность поразмыслить. Но уже прошло два месяца. Думаю, этого вполне достаточно.

– Да, справедливо, – сказала она. – Завтра мы обсудим это.

Рамирес удивленно посмотрел на нее. По правде говоря, она и сама не ожидала, что так ответит. В глубине души Эйвери считала, что знает, чего хочет.

– Теперь касательно дела с телом в реке, – продолжил О’Мэлли. – Официально оно твое, Блэк. Бери Рамиреса, но ведите себя профессионально.

Эйвери слегка смутилась, понимая, что краснеет.

«Боже, – подумала она. – Сначала странный шоппинг, теперь краснею из-за парня. Что, черт возьми, происходит со мной?»

Чтобы продолжить разговор и остаться в игре, Эйвери вернула беседу к текущему расследованию.

– Я бы хотела быть той, кто сообщит семье.

– Мы можем делегировать это другому сотруднику, – предложил Коннелли.

– Знаю, но как бы ужасно это ни звучало, родители, получающие такие жестокие новости, обычно являются лучшим источником информации. Все открыто и это их больное место.

– Боже, это просто бессердчено, – сказал Коннелли.

– Зато эффективно, – ответил О’Мэлли. – Хорошо, Блэк. Сейчас 16:50. Если повезет, ты застанешь их на работе. Я распоряжусь, чтобы тебе отправили адрес в течение десяти минут. Приступайте. Расходимся.

Эйвери с Рамиресом вышли. Стандартный рабочий день уже заканчивался и сотрудники начали собираться по домам. Но день Блэк был еще далек от завершения. По факту, она понимала, что прийти к родителям с новостью о смерти их дочери сулит чертовски длинную ночь.