Демон-самозванец

Tekst
Z serii: Гигран #1
17
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Демон-самозванец
Демон-самозванец
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 26,76  21,41 
Демон-самозванец
Audio
Демон-самозванец
Audiobook
Czyta Дамир Мударисов
13,38 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– То есть вы хотите отсюда улететь, но по-хорошему дирижабль не отдадут, а по-плохому можно остаться без него.

– Вот именно. Для нас лучший выход – улететь. Блезы могут хоть десять раз нас окружить, им достанется пустая тюрьма. И это хорошо, так как иначе мне бы пришлось пустить пулю в лоб. Никому не захочется повторить судьбу полковника Тонака. Этот уважаемый офицер имел неосторожность попасть в плен к религиозным фанатикам. Для начала они ему переломали ноги и руки, а затем прибили гвоздями к стене товарного вагона, после чего в таком виде провезли от Майру до Ташиба, где, еще живого, сунули головой в паровозную топку. Даже не знаю, что они придумают, попадись к ним я. О! Леон, а ведь если они поймают демона, им придется не один день придумывать, каким образом обставить его возврат в нижний мир. Смерть Тонака будет выглядеть детской забавой в сравнении с вашей. Так что не медлите, вам дирижабль нужен ничуть не меньше, чем мне. Кстати, это обстоятельство открывает предмет для торга, не правда ли? Ведь вы не столько на меня работать будете, сколько на себя. Но меня сейчас больше волнует другой вопрос: а не трачу ли я время попусту, общаясь с хитрым мошенником? При всех ваших загадках, все же не могу отделаться от таких мыслей. И потому не буду торговаться сейчас, давайте условимся, что это не просто задание, а проверка. Проверка ваших способностей. Приступайте, Леон.

Глава 6

Про дирижабли я знал только одно – они летают. Да и это лишь теоретическая информация: трогать их или хотя бы видеть воочию ни разу не доводилось. Ну непопулярны они в мои времена, не вписались в прогресс, хотя кое-где до сих пор используются.

Но уж точно не такие. То, что я увидел здесь, напоминало оторванные от реальности мультфильмы или в лучшем случае фотографии первых, не вполне удачных изобретений. Дирижаблестроение на Земле быстро пришло к идее жесткого каркаса для баллона. Здесь до этого еще не додумались, но уже поняли, что обычный воздушный шар с мотором – не лучшая идея. И потому пародию на каркас все же создали, но только был он не из дерева или металла, а веревочным. Из тросов связали что-то вроде сильно удлиненной сумки-«авоськи», в нее поместили оболочку, после чего накачали газом. Раздувшись в плену сетки, она стала напоминать колбасу в обвязке. В общем, ничуть не похоже на стройные конструкции наших «цеппелинов».

Но и это еще не все. Гондола здесь болталась на тех же тросах, будто на обычном воздушном шаре. От нее к оболочке тянулись десятки растяжек и веревочных лестниц, все это добро опиралось на несколько изогнутых дощатых распорок. В итоге конструкция напоминала перевернутый вверх тормашками древний корабль, только парусов не хватало. Лишь два деревянных пропеллера выглядели чем-то более современным, правда, длинные грубые ременные передачи к коробу, где, очевидно, скрывался двигатель, выглядели анахронизмом.

Дирижабль болтался в нескольких метрах над крышей, удерживаясь на ней при помощи нескольких оттяжек. Ночь была безветренной, но его туша подрагивала, казалось, запертый в плену баллон пытается выбраться из тесноты «авоськи». Я смутно помнил, что подобные аппараты должны причаливать к специальной мачте, но ее здесь в помине не было.

– Неужели это убожество летает? – не смог сдержаться от глупого вопроса.

Шфарич, хладнокровный убийца, приставленный ко мне помощником, сплюнул омерзительный комок какой-то массы, которую до этого долго пережевывал, и недовольно признал:

– Еще как летает. Хитрая штука, поймать бы того, кто ее придумал, и голым задом на термитник усадить. Даже против ветра идти умеет. Только падают они тоже часто.

Его недовольство понятно, ведь в случае успеха моей миссии ему придется на практике узнать, насколько безопасны эти штуковины.

Как, кстати, и мне.

Главный блок тюрьмы представлял собой пятиэтажное каменное здание, связанное с другими блоками закрытыми переходами. Никаких архитектурных излишеств не наблюдалось: вместо окон какие-то щели, да и то далеко не во всех камерах; несмотря на приличную высоту постройка выглядела приземистой, будто на нее давила собственная масса. При свете многочисленных красноватых ламп можно было разглядеть высокую стену из того же материала, что и все сооружения. Именно за ней собираются какие-то мрачные братья-блезы, имеющие привычку засовывать людей в паровозные топки.

Кроме ламп были и другие источники освещения. А именно: богатое на звезды ночное небо и две луны на нем. Одна такая же омерзительно-красноватая, как творения местного Эдисона, на ее лике темнела изломанная, расширяющаяся к краю щель – может, просто пятно отличных от окружающего фона пород, а может, трещина. Из-за этой структуры спутник походил на колобка-маньяка со щерящейся пастью или на тыкву, превращенную в голову монстра на День Всех Святых, если смотреть на нее в профиль.

Вторая Луна от привычной отличалась лишь меньшими размерами, но это могло оказаться всего лишь обманом зрения.

Все меньше и меньше похоже на розыгрыш. Не такая уж я важная персона, чтобы ради введения меня в заблуждение на небо поместили новый спутник. Так что остается или бред, или реальность.

Но реальность уже другая, непонятная и чертовски пугающая.

С тоской покосился в сторону стены. Там, за ней, вроде бы свобода. И там же затаилась банда фанатиков. Не моя территория, и команды поддержки за мной сейчас нет. А вот они у себя дома.

Так что свободой для меня там пока что даже не пахнет.

Ладно, вернемся к нашим делам. А именно: мне надо очень срочно и без посторонней помощи кое-что украсть. Не скажу, что работка лишена всякой оригинальности, но, в общем-то, принципиально ничем другим от с успехом выполненных дел не отличается.

Что бы ты ни крал, надо помнить о самых простых, изначальных вещах. Прежде всего изучи все, что сможешь, о месте, где хранятся нужные тебе ценности. Обеспечь скрытный подход. Любой свидетель – зло, но убийство грех и может выдать лишним шумом, так что насилие оставь на самый крайний случай. Ну и далее по списку.

Итак, что я знаю о месте. Это крыша тюремного блока, попасть на нее можно лишь одним путем – по узкой лестнице с пятого этажа. Наверху ее перекрывает массивная дверь, в данный момент она открыта, и засевшие в проеме агенты поливают свинцом все, что появляется в их поле зрения. Особенности архитектуры в том месте таковы, что накинуться на них неожиданно и крупными силами не получится. Применить взрывчатку для уничтожения засевших агентов или проделывания дополнительных проходов через крышу рискованно: баллон накачан водородом, можно лишиться дирижабля. Учтя эти обстоятельства, генерал Грул вынужден был отказаться от столь милого каждому вояке силового варианта решения задачи.

Не поверив солдафонам, я обошел здание по периметру, укрываясь от взглядов возможных наблюдателей. Но никаких дополнительных лестниц не заметил. Тут, похоже, о жизни узников беспокоились куда меньше, чем о возможности их побега, ведь в случае пожара блок превратится в раскаленную духовку, из которой далеко не все успеют выскочить.

Ну что же, с этим местом почти все ясно. Пора подумать о следующем шаге. А именно обеспечить скрытный подход к предмету кражи.

– Шфарич, дело есть.

– Что?

– Мне нужно, чтобы вон те и те лампы перестали гореть.

– А?

Похоже, вопрос непостижим для микроскопических мозгов, потому пришлось снизойти до разъяснений:

– Вы, как я понял, люди войны, следовательно, среди вас обязательно имеются хорошие стрелки. Один человек с винтовкой может легко и быстро все устроить.

– А, ну понял. Так я сейчас скажу, их быстро перещелкают.

– Стоять! Шфарич, есть куда более простой способ: найдите кого-то из живых надзирателей и спросите, как выключить уличное освещение. И на крыше тоже ни одной горящей лампочки не должно остаться.

– Так там всего одна и есть, да и та с краю.

– Вот о ней я и говорю.

К нам подбежал запыхавшийся солдат, скороговоркой доложил:

– Агенты Директории предложили генералу Грулу сдаться. Они обещают быстро вывезти его отсюда и спасти от Братьев. Он говорит, что может устроить с ними переговоры, отвлечь, вдруг это поможет.

– Передайте ему, пусть ведет, – согласился я.

Отвлекутся агенты или нет, а генералу точно будет чем заняться. Может, тогда перестанет придумывать все новые и новые комбинации, из-за которых у меня могут возникнуть неприятности.

В хорошем плане команда работает на исполнителя, а не самодеятельностью занимается. Мне бы сейчас пару-тройку людей из прежней поддержки, и я бы уже визжащих девок катал на этой летающей колбасе.

Отключение освещения не решит проблему с скрытностью подхода: ночь, как назло, безоблачная и лунная. Даже двухлунная. Газету почитать вряд ли получится, но вот заметить высокого человека, карабкающегося по стене, можно.

А ведь карабкаться придется. Лимит времени не располагает к долгому планированию и тщательности исполнения. Подобная топорность исполнения не в демоническом стиле, но некогда придумывать что-то более изощренное, да и средств в моем распоряжении немного.

– Шфарич, что это за здание? Вон, под самой стеной.

– Откуда я знаю? Что-то хозяйственное, наверное, на сарай похоже. Может, уголь хранят или еще что.

– Эту постройку надо поджечь.

– Зачем?

– Чтобы горела…

Сплюнув в очередной раз свою бесконечную жвачку, Шфарич обернулся к одному из сопровождавших нас солдат:

– Сходи на главный вход, керосин у них возьми, потом запали эту развалюху. Без керосина здешняя сырятина не займется, так что бери побольше, нечего его жалеть.

Может, команда и несравнима с прежней, но она есть, и мне не всю работу приходится выполнять самостоятельно.

Но самое главное, как обычно, остается за мной.

* * *

Шфарич, может, и последний мерзавец и соображает не всегда быстро, но тут оказался прав – даже применение керосина не превратило сарай в огромный костер. Пламя бегало по стенам лениво и лишь местами, веселее всего занялась крыша, но и та давала больше дыма, чем огня. Надежда на то, что засевшие на главном блоке агенты будут ослеплены с этой стороны, умерла, не родившись.

 

В этой проклятой тюрьме не осталось ничего сухого…

Солдаты с нескрываемым интересом таращились на мои приготовления. Костюм, который сыграл немалую роль, я снял еще до того, как первый раз вышел под здешнее небо. Главный корпус доминирует по высоте над всеми остальными постройками комплекса, так что «серебристого человека» могли заметить издали. Теперь я в тонком черном облегающем комбинезоне, что смотрится далеко не так эффектно. И уж куда незаметнее. Хотя, знай я, что все так обернется, прихватил бы куда более свободную одежду. На фоне темной сырой стены я буду выглядеть подозрительным пятном, очень уж похожим на человека, и, увы, с этим ничего не поделать, не то на мне одеяние, чтобы скрывать очертания фигуры. Это только в недорогих фильмах ниндзя так облачаются. Не спорю, выглядит эффектно, но зато насчет эффективности есть недоработки.

Кстати, с киношными да и настоящими ниндзя меня роднит сейчас кое-что еще – способ, при помощи которого я намереваюсь попасть на крышу главного блока. Вертикальные стены не такие уж непреодолимые преграды, как думают те, кто пытается ими оградиться. Мои коллеги применяют множество способов преодолевать подобные преграды, как самые простые, так и современные, технологические. К примеру, на руки, да и на ноги, можно закрепить управляемые вакуумные присоски. Они прекрасно держатся на гладкой поверхности современных башен из стекла и бетона, но на неровностях могут возникнуть проблемы. Они решаемы, но за все приходится платить, и в нашем случае это энергия, которая питает компактный компрессор. Расход ее резко увеличивается, а таскать за собой сетевой кабель мы не можем, так что аккумулятор садится быстро, и если это случится на середине подъема, воровская карьера оборвется.

Никогда таким не пользовался. Слишком много минусов: оборудование не так уж и компактно, а мне и без того приходится много таскать; компрессор шумит и к тому же может вызвать ритмичную вибрацию, на которую настроены датчики некоторых современных охранных систем. Да и не доверяю, слишком уж рискованно. Ведь работать приходится безо всякой страховки, если что-то откажет, даст сбой…

Я сторонник самых простых методов. К сожалению, и за них тоже приходится платить. Вор, отказывающийся от облегчающих жизнь технологий, должен заменить их кое-чем другим. В нашем случае это личные навыки. А у меня с детства хватало задатков, которые не один раз оценили наблюдательные люди. По всеобщему убеждению, из меня бы вышел отличный воздушный гимнаст, но пришлось бросить цирковое училище в тот момент, когда я четко осознал, что глупо растрачивать недолгую молодость на потеху неблагодарной толпы.

У ниндзя не было компрессоров и вакуумных присосок, зато имелись тренированные бойцы. Характер их заданий далеко не всегда позволял носить крупногабаритное оружие, и они выкручивались разными методами. К примеру, в трудных ситуациях использовали тэккокаги – стальные когти, закрепляемые на ладонях и запястьях. Ударом вооруженной ими руки можно было нанести серьезные раны, а иногда хватало простого размахивания перед лицом. Столь зловеще выглядевшее оружие психологически могло подавить куда эффективнее привычного всем меча или кинжала.

Но я не сторонник насилия, да и работа моя его не приветствует, несмотря на криминальность. Потому тэккокаги никогда с собой не таскал, довольствуясь младшим братом этого оружия: тэкаги, или попросту сюко. Ими не отбить удар меча, да и запугать противника трудно, но при желании тоже можно располосовать физиономию, повредить глаза или даже убить, вскрыв артерию на шее. Однако основное предназначение иное – с их помощью можно перебраться через искусственную вертикальную преграду, вскарабкаться на дерево или скалу.

Минусы тоже имеются, куда же без них? Если с податливой древесиной все понятно, то с искусственной вертикальной преградой сложнее. Далеко не в любой строительный материал можно вонзить когти на глубину, достаточную для удержания тела на весу. В таком случае надо цепляться ими за любые неровности, достаточно даже самых незначительных, где нечего и думать закрепиться пальцами. На все тех же башнях из стекла и бетона сюко вряд ли помогут, слишком уж все гладко. Хотя в моей практике был случай, но в тот раз я перебирался по горизонтали, из одного окна в другое, ниже или выше дороги для меня не существовало.

Второй минус, и он же главный: от человека, использующего сюко, требуются незаурядные физические данные и редкое хладнокровие. Он должен четко просчитывать каждый шаг маршрута восхождения, мгновенно реагировать на угрозу падения, тело должно подчиняться идеально и без задержек. Если вы не умеете несколько раз подтянуться на одной руке, тэкаги не для вас. Если не способны пройтись по доске на высоте небоскреба, насвистывая веселую мелодию, – тем более не для вас, так что не стоит даже начинать тренировки.

И то и другое я умел.

Местную тюрьму, похоже, строили те же люди, которые возвели большинство древних памятников Египта. Это совсем уж наивным лохам можно рассказывать, что между блоками кладки там невозможно лезвие безопасной бритвы вставить, на самом деле в большинстве случаев для стальных коготков сюко всегда найдется возможность зацепиться. Остается только тщательно затянуть ремешки, ведь последнее дело, если крепление разболтается в процессе восхождения.

Где-то рядом оглушительно бабахнул винтовочный выстрел, под его раскаты жалобно звякнуло стекло, правее заметно потемнело.

Шфарич, сплюнув по своему обыкновению, прояснил:

– Свет тушат.

– Я же сказал: можно поступить куда проще, если поговорить с надзирателями.

– А нет их уже, надзирателей. Всех уже того… Да и зачем обижать Тутуко, пусть черномазый порезвится.

– Тутуко?

– Ага. По слухам, он бастард черного папаши Мушду, получается, почти родной братец, потому за собой его и таскает всюду. Может, и так, на вид такая же обезья… то есть понятно, что соплеменники они. Дикий он совсем, молчун тот еще, пока не выпьет, но никого лучше его с винтовкой во всем мире не сыскать.

Снова треснуло, погасла очередная лампа.

– Он вообще почти никогда не промахивается: один патрон – один труп. В упор это делать не очень любит, издали только. Так ведь иного бабуина здешнего иначе не достать, потому как скачет вдали на своей драной кляче, размахивает дедовской саблей, орет что-то обидное, думает, ничего ему за это не будет. Не знает, дурачок, про нашего Тутуко. Вон, третий выстрел, третья лампа. Еще десяток-другой патронов переведет, и не останется тут света. Не так уж много его осталось после того, как мы ворота высадили. А ты чего, и правда собрался карабкаться на стену? Высоко там, и что делать будешь, как наверху окажешься?

– Украду дирижабль, – буркнул я и потуже затянул последний ремень.

Глава 7

Когти сюко, вонзившись в замшелую щель между блоками, спугнули ночующего там членистоногого гада. Не знаю, как называется, но здоровый, противно шуршащий, очень может быть, что смертельно ядовитый. Мерзость рухнула мне на плечо и бодро поползла по спине, смещаясь к боку. Цели ее были мне неведомы, но подозревалось самое плохое. Потому пришлось повиснуть на одной руке, а второй стряхнуть неведомую тварь вниз.

Очень надеюсь, что она упала на потную морду Шфарича.

Кстати, раз уж пот вспомнился – меня он тоже начал доставать. Физические нагрузки немалые, а ночь далеко не холодная. Прямо скажем: чуть душная, сырая, будто в предбаннике очутился. Или меня угораздило оказаться непонятно где в разгар жаркого лета, или эта территория располагается в теплом и влажном климатическом поясе. Склоняюсь к мысли, что второе вернее. Почти все, что здесь видел, пропитано или подпорчено водой, и насекомых, в том числе крупных, хватает всяких, как ползающих, так и летающих. Растительности пока не видел, но в воздухе чувствуется что-то пряное, то, что словами не выскажешь, но это отметит каждый, кто хоть раз бывал в тропиках. А еще в перерывах между выстрелами Тутуко иногда покрикивают какие-то непонятные создания: может, птицы, может, звери, а может, лягушки или вообще неизвестные науке монстры. В умеренном климате ночные обитатели, как правило, ведут себя куда спокойнее.

Снова выстрел, наверху звякнуло, потемнело. И тут же нервный незнакомый голос приглушенно произнес:

– Они зачем-то расстреливают лампы.

– Что-то готовят, – поддакнул уже другой голос.

– Все к выходу, у них только один путь, там и встретим. Эй! – уже гораздо громче. – Отойди от края, олух! Подстрелят, как лампу!

Это хорошо, что кто-то мне неведомый не будет крутиться возле края. А то мало ли что может взбрести ему в голову. Вдруг зачем-то взглянет вниз и увидит подозрительно-черного человека, карабкающегося наверх с нехорошими целями, на что явно указывают зловещие когти.

На пути возникло препятствие – окно. Щель столь узкая, что ее даже не стали перекрывать решеткой. Но симметрия расположения блоков нарушилась, мне пришлось чуть сместиться. Пробираясь мимо, не удержался от соблазна, заглянул. Камера была освещена, так что прекрасно рассмотрел картину «Мародерство во всей красе» – парочка солдат суетливо обшаривала карманы трупов. Судя по потекам крови и выбоинам на стене, смерть их была насильственной. Впрочем, это уже не удивляло.

Последний этаж, до крыши всего ничего. Света у них уже нет, Тутуко слегка поторопился, и, пока я доберусь, глаза противников могут успеть адаптироваться к темноте. Это, конечно, плохо, но не смертельно для моего плана. Гораздо хуже то, что мне неизвестна диспозиция – как именно расположились агенты. Понятно, что большая часть собралась у выхода, но ведь могли остаться наблюдатели в сторонке, будет плохо, если один из них окажется прямо передо мной.

Потому теперь не буду торопиться, просто чуть подожду, оставлю ушам возможность поработать. Редко встречаются люди, которые готовы подолгу оставаться в режиме беззвучности. Шаркнет ногой, сплюнет, высморкается, окликнет товарища или хотя бы вздохнет печально, призадумавшись о верности ночующей в одиночестве жены. Все это я непременно услышу и переберусь в место, где не так людно.

Минута. Другая. Третья. Или меня подкарауливает чемпион мира по терпению, или там никого нет. Чемпионы – редкие люди, так что сделаю ставку на второе. Но, перед тем как проверить, опущу маску прибора ночного видения. Не знаю, что буду делать, когда сядут его аккумуляторы, но сейчас заряд еще приличный, о технических проблемах думать рановато.

Осторожно, затаив дыхание, подтянулся. Бортиков на здешней крыше не было, так что достаточно чуть приподнять голову, и увижу почти все, что мне надо.

Вот и туша дирижабля – его я должен вот-вот украсть. Каждую веревочку и лесенку видно, а звук работы двигателя уже кажется невыносимо громким. Хотя мотор так себе, не тянет на сверхмощный, или, возможно, его крутят на низких оборотах. Глушить опасаются или готовятся в любой момент покинуть это место? Это мне неизвестно, да и не так уж сильно заботит.

Сейчас куда важнее понять – где засели эти самые агенты. Несколько сразу бросились в глаза: они расположились перед скошенной будкой с дверью – тот самый выход. Одного взгляда хватило, чтобы понять: генералу и его верным псам там ничего не светит. Ребята серьезно отнеслись к угрозе штурма и поступили просто, установив в дверном проеме громоздкий пулемет со щитком. Не знаю, пробивают ли его пули, но если и да, неважно, ведь прежде чем выскочившие на ведущую вверх лестницу стрелки прицелятся, их сметет потоком свинца.

Расположившиеся за пулеметом агенты держали наготове револьверы и короткоствольные ружья или винтовки, но делали это так… без огонька, не веря, что после длинной очереди останется хоть кто-нибудь, с кем придется затевать перестрелку. Но все при этом посматривали в сторону двери, искренне полагая, что она единственный путь для атакующих. Надо сказать, что высота тюремных потолков поражала, так что местные пять этажей не шли ни в какое сравнение с какой-нибудь хрущевкой. Высота впечатляла и расслабляла – само собой считалось, что она непреодолима.

Для примитивных солдафонов Грула – возможно. Для меня? Какой смешной вопрос.

Никаких наблюдателей я не заметил. Если и есть кто, то он скрывается за гондолой. Ну и пусть скрывается дальше, не меняя позиции: присутствует он или нет, но мне пока что не мешает.

Осторожно, плавными движениями перетянул тело наверх, чуть отполз от среза крыши, стараясь слиться с ее темной поверхностью. На агентов, занявших позицию в трех десятках шагов, не таращился, вел наблюдение краем глаза. Давно заметил, что многие люди чувствуют заинтересованный взгляд, и по закону подлости один или два таких обязательно могут оказаться здесь, так что не стоит напрягать их неведомые науке органы чувств. В квадратных окошках гондолы горит свет, его Тутуко погасить не смог. Тусклый, снаружи почти ничего не освещает, так что мне почти не опасен. К тому же я пробираюсь с кормы, а тут его нет, за исключением отдельных отблесков.

 

Все, добрался, очередной этап плана завершен. Удивительно, но гондола сделана из сухого дерева – первое неподгнившее дерево, что я встретил в этом отсыревшем до основания месте. Медленные, плавные движения во мраке человеческий взгляд склонен игнорировать, и потому, чтобы заглянуть на другую сторону, я потратил около минуты. И это с учетом того, что сделал это краем глаза.

Никого. Зато уши подсказали, что дирижабль обитаем: там кто-то бродил, гулко топая по тонким доскам пола, чем-то звякал. Даже звук двигателя не мог это заглушить – на редкость шумный человек. Если он внезапно высунется, мне не поздоровится, потому стараюсь держаться так, чтобы из окон невозможно было разглядеть.

Новый этап плана, теперь надо вскарабкаться наверх. Для меня не проблема, но надо учесть вопрос бесшумности. К тому же аппарат легче воздуха, а это прибавляет сложности. Ведь я не по стене каменной карабкаться буду, гондола начнет раскачиваться, и баллон тоже будет реагировать на прибавившуюся тяжесть.

Мне придется вести себя не просто осторожно, а сверхосторожно. Ни намека на резкое движение, остановки при первом подозрении на изменение поведения дирижабля, да и без подозрений тоже стоит это проделывать время от времени.

На практике все оказалось куда хуже, чем предполагал. Полное впечатление, что, превратившись в совсем уж миниатюрного карлика, я, дико распалившись, пытаюсь взобраться на голую бабищу весом под четыре центнера. Она похрапывает, жир, будто студень, колышется, реагируя на эти неромантические звуки и мои неосторожные движения. Вот-вот должна заподозрить неладное, проснуться, но время идет, а все остается по-прежнему.

Блин, да тот тип, который грохочет по полу без перерыва, уже раз сто должен насторожиться. Или тут край непуганых раззяв, или я сильно преувеличиваю создаваемый своим продвижением эффект. Наверное, и правда так, ведь опыта в карабканье по дирижаблям у меня нет, все в новинку, вот и нервничаю.

Сложнее всего добраться до днища баллона. Ведь почти все это время я находился среди лестниц и канатов, за слабым укрытием из тонких распорок. Это все равно что, будучи плечистым здоровяком, пытаться спрятаться за тощей корабельной мачтой. Ночь, конечно, темна, но человек с хорошим зрением заметить может. Тем более до агентов десятка три шагов – не смертельная дистанция даже для близорукого.

Ухватившись за толстый трос обвязки, я наконец перевел дух. А то ведь последние пару минут дышал через раз и к тому же одним легким. Даже если сейчас кто-то пристально уставится на дирижабль, меня скрывает баллон. Теперь дорога на самый верх – завершать восхождение, начатое с цокольного этажа главного блока.

Где-то вдалеке выстрелили. Оглянувшись, увидел, что за стеной быстро перемещаются огоньки. Не похоже на электрические фонари – скорее факелы. Неужели те самые нехорошие братья-блезы пошли на штурм? Да нет, маловато огней, и пульнули всего раз. Но это четкий и понятный сигнал: пора поторапливаться, иначе я могу сильно переборщить с осторожностью. В нашей работе она крайне важна, но иногда, случается, идет во вред, надо про это не забывать.

Вверх, и только вверх, остались последние метры. Эта часть маршрута легче не придумаешь – по обвязке карабкаться нетрудно. Я даже небесами успел полюбоваться и удивиться тоже успел: одна луна, привычно-серебристая, почти не сдвинулась с места, зато вторая вот-вот коснется горизонта. Суточное перемещение по небосклону земного спутника главным образом ложное, ведь Луне на полный оборот вокруг планеты требуется месяц, а Земля вертится вокруг своей оси со скоростью один оборот в сутки. Но с этим красным «скалящимся колобком» все не так просто, он у нас, похоже, тот еще торопыга. Мало что понимаю в космической механике, но тут случай очевиден и не требует долгих инструментальных наблюдений. Орбита, очевидно, очень низкая, а не какие-нибудь триста тысяч километров. На таких высотах у нас, возможно, космические станции летают. На это указывает кое-что еще – я невооруженным глазом легко различаю некоторые детали рельефа. Пара кратеров, зазубрины по краю – очевидно, вершины гор. А у нас без бинокля не увидишь ничего, кроме невразумительных темных пятен.

Вот под такие мысли я и вскарабкался на вершину баллона.

Все, теперь я царь горы, дальше карабкаться некуда. Но говорить о том, что акт кражи состоялся, пока рано. Это все равно что, будучи муравьем, уверять, что ты угнал слона, забравшись ему на спину. Дирижабль все еще привязан к крыше, агенты возле него никуда не делись, они вооружены и не позволяют подняться моим сообщникам. Пришло время последнего этапа. Он мне не нравился, как и многое другое, но в условиях острой нехватки времени ничего другого придумать не сумел. Сейчас наступит тот неловкий момент, когда дальнейший ход событий зависит уже не от моей гениальной предусмотрительности всего и вся, а от реакции совершенно незнакомых людей. Если среди них кто-то окажется достаточно глуп для геройства или просто нервы не выдержат, все, кто сейчас находится на крыше, сильно пострадают.

И я в первую очередь.

В моей работе контакты с другими людьми – вещь нежелательная. Но, к сожалению, не всегда удается обойтись без них, вот и сейчас придется снисходить до общения. Печально вздохнув, я, как приличный человек, для начала поздоровался:

– Уважаемые господа агенты, добрый вам вечер! Попрошу не пугаться сильно, не нервничать и ни в коем случае не стрелять! Обращаю ваше внимание на то, что я нахожусь на огромном баллоне, заполненном водородом! Одной искры может оказаться достаточно, чтобы ваши обугленные тушки полетели вниз! Вы не забыли, что тюремный двор вымощен камнем?!

Пока что не стреляют, но и реакцию на свою речь я наблюдать не могу. Ведь мало ли, вдруг выстрелят, не подумав, так что перед началом выступления лег плашмя.

Ну раз помалкивают, можно продолжать:

– Я сюда пришел за дирижаблем! Так уж получилось, что он мне очень нужен! Я или подохну здесь, или уйду с дирижаблем! Только подохну не один! Сейчас я поднесу огонек к фитилю, который ведет к детонатору! Детонатор не сам по себе, а вставлен в динамитную шашку! Поясню для самых скудоумных: как только фитиль догорит, динамит рванет! Причем взорвется не только он, но и весь водород в этом баллоне! Я, само собой, при этом погибну, но, как вы все понимаете, не в одиночку!

Размеры здешних спичек впечатляли. У нас такие продают в сетчатых мешках под маркой «дрова для барбекю». Зажигать такую, сидя верхом на огромном резервуаре водорода, – прекрасный способ рехнуться от чрезмерной дозы адреналина. Этот газ обладает многими нехорошими особенностями, и одна из них пугающая: он имеет привычку просачиваться сквозь преграды, для него нет непреодолимых препятствий. То есть какая бы ни была оболочка, водород она не удержит: быстро или медленно, но он будет проходить через нее. Местные технологии я уже оценил и почти уверен, что газ здесь травит далеко не медленно. Понятия не имею, какая концентрация нужна для воспламенения, так что это очередной хромающий на обе ноги пункт и без того далеко не безупречного плана.

Спичка зашипела, занялась. Взрыва не последовало, и я, мысленно уговаривая высшие силы меня пожалеть, поднес огонек к кончику фитиля, после чего продолжил речь:

– Сейчас я поднимусь, покажу, что не шучу! Если кто-то захочет выстрелить, так вперед! Дирижабль рванет без динамита если не от пули, так от огонька фитиля, ведь шашку я сразу брошу под ноги! Поверхность тут плоская, сетка из толстого троса не даст ей упасть! Если пристрелите, переживете меня на несколько секунд! Итак, я поднимаюсь!