Za darmo

Городские легенды

Tekst
5
Recenzje
Oznacz jako przeczytane
Городские легенды
Городские легенды
Darmowy audiobook
Czyta Андрей Зверев (BadCatStudio), Виталий Сулимов, Илья Дементьев, Семён Ващенко, Юлия Шустова, Александр Васюков, Георгий Арсеньев, Дионисий Козлов, Евгений Лебедев, Михаил Золкин
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Мэтр Юзеф…

Мариуш замялся, чувствуя себя дураком. Но все же снова заговорил под внимательным взглядом серебристо-серых глаз.

– Мэтр Юзеф, у вас неоконченное дело? Или вас держит что-то иное? Могу я что-нибудь сделать для вас?

– Не думаю…

Старый фонарщик покачал головой, совсем как Мариуш недавно, и его слова прозвучали эхом сказанного некромантом.

– Я остался, потому что любил этот город больше жизни и больше собственной души. Он и стал моей душой, видите ли. Так бывает. Благодарю за предложение, мастер, но я счастлив и не хочу иной судьбы.

– Понимаю, – отозвался Мариуш, глубоко вдыхая предутреннюю свежесть, наполненную запахом ночных фиалок и речной сырости. Похоже, ветер, дующий сейчас на мосту, смешал ароматы чьего-то сада и Кираны. – А что мне теперь делать?

– Вам? – удивился призрак, поправляя на плече ремни ящика. – Продолжать образование, полагаю.

– Я заложил собственную душу за дневники Майсенеша, – горько обронил Мариуш.

– Жалеете?

– Не знаю, – пожал плечами некромант. – Его, конечно, надо было остановить. Но отдавать душу я не хочу.

– Ну и не отдавайте, – неожиданно развеселился призрак. – Кто вас заставляет? Вы еще даже в наследство не вступили!

Он подмигнул ошарашенному Мариушу и продолжил:

– Тьеру Майсенешу будет чрезвычайно затруднительно предъявить на вас права оттуда, где он сейчас…

Бронзовые твари, окружившие Юзефа плотным кольцом, как по команде облизнулись.

– Что до остальных сторон, то время у вас еще есть. Используйте его с толком, юный мастер. И главное, продолжите образование… А теперь простите, но рассвет уже близко. Время гасить фонари…

Мариуш молча сидел на парапете и смотрел в спину удаляющемуся призраку. Фонарщик, надо же. Выходит в сумерках и уходит в них же… Химеры, окружив создателя, проводили его до границ моста. Две, возвращаясь, прошествовали мимо Мариуша: под бронзовыми шкурами переливались мышцы, толстые лапы бесшумно и мягко ступали по граниту, длинные хвосты волочились по плитам. Одновременно вспрыгнув на пустые пьедесталы, химеры совершенно по-кошачьи потянулись, выгибая спины – и застыли, отливая темной бронзой, как и положено.

Обернувшись, Мариуш посмотрел туда, где из-за острых крыш по небу плыли розовые полосы. Усталость навалилась внезапно вязкой тяжестью, залившей ноги, плечи, голову… Заныл ушибленный где-то локоть, ему отозвалось колено… Он медленно сполз с парапета, поднял обломок шпаги, когда-то – сто лет назад, не меньше – брошенный в кадавра. Видимо, небесное железо пришлось мостовым стражам не по вкусу. Несколькими шагами дальше подобрал и эфес с частью клинка. Пригодится – можно перековать… Подергал перстень Майсенеша – тот сидел как влитой. Значит, придется что-то решать с наследством. Прошел по мосту до самого конца, еле передвигая ноги. Сошел на мостовую. Остановился. Перед ним, прямо посреди улицы, сидел кот. Тот самый, безусловно, оставшийся на той стороне Кираны. А впрочем, что странного? Уж после всего случившегося этой ночью…

– Доброго утра, сударь мой кот, – едва ворочая языком, проговорил Мариуш. – Я бы с радостью пригласил вас к мэтру Бельхимеру отметить победу, но сами видите…

Кот, склонив голову набок, немигающими глазами рассматривал Мариуша. Некромант вздохнул.

– Впрочем, если вас устроит мое скромное жилище, сочту за честь. Там неплохой диван, а в очаге живет настоящая саламандра, так что он никогда не гаснет. И можно договориться с молочницей насчет сливок.

Двинув ухом, кот встал, потянулся, совсем как химера, и, повернувшись, пошел рядом с Мариушем по мостовой, розово-серой от лучей встающего солнца.

Анастасия Абросимова
Город № 18

– Здравствуйте, дети! Добро пожаловать в Город № 18! Меня зовут Алексей Петрович Потехин, – сказал маленький кругленький человечек с полностью лысой головой. – Я комендант этого города и ваш экскурсовод на сегодня.

Толпа пятиклассников во главе с классной руководительницей стояла перед высокими двустворчатыми воротами. По обе стороны от ворот тянулся бетонный забор в два человеческих роста, над ним вилась колючая проволока.

– Обратите внимание на таблички по периметру всего забора. Колючая проволока под напряжением, – Потехин поднял указательный палец. – Убить не убьёт, но желание перелезать отпадёт точно. Вход в город только один, он перед вами. Ворота открываются дистанционно, с этого пульта.

Комендант показал маленький прямоугольник, нажал кнопку, и створки поехали в стороны.

– Что ж, начнём экскурсию, – сказал человечек, едва ворота закрылись за посетителями. – Все подобные Города имеют цифровые обозначения. Этот был построен восемнадцатым по счёту, поэтому имеет официальное название «Город № 18». Всего в нашей стране 78 таких поселений. Здесь у нас контрольно-пропускной пункт.

Потехин указал на небольшое здание, притулившееся к бетонной стене справа от ворот. Из дверей вышли два человека в форме и направились к экскурсионной группе.

– Здесь бывает небезопасно, поэтому нашу экскурсию будут сопровождать Алексей и Михаил, – Потехин указал на двух подошедших мужчин. – Ну что ж, идёмте.

Комендант двинулся вперёд. Школьники парами последовали за ним по широкой асфальтированной дороге. Охранники заняли свои места по обе стороны от колонны.

– Все Города построены по одному типовому проекту, – Алексей Петрович остановился перед стендом с картой. – Вот здесь можно подробно его рассмотреть.

На карте был изображен большой вытянутый прямоугольник. От одной из коротких сторон вверх шла широкая прямая линия – дорога.

– Мы с вами находимся вот здесь, – Потехин указал на точку в низу карты в самом начале прямой линии, – на Центральной улице. Она единственная проезжая, по ней сюда привозят всё необходимое. Автомобилей, крупной техники и, соответственно, дорог здесь нет. Это нецелесообразно и небезопасно. На этой же улице находятся все учреждения: городская управа, больница, столовые, церковь, клубы и бары. Вы можете видеть их вот здесь и здесь вдоль дороги. Далее вглубь по обе стороны от Центральной улицы идёт жилая зона. Тут находятся все дома. Тонкие линии – это тротуары. Зелёные участки – это газоны и насаждения. Сейчас первая половина дня, а значит, самое спокойное и безопасное время для посещения. Большинство наших жителей ещё или уже спит. Так что, возможно, мы никого и не увидим на улицах. Идёмте.

Колонна двинулась вперед. Сразу за стендом с картой начинались постройки. Это были одноэтажные небольшие здания без каких-либо вывесок. Отличались они между собой только цветом фасадов.

Лысый человечек остановился посреди улицы. На ней действительно было пустынно – ни одного прохожего.

– Профессор Рудковский, посвятивший всю свою жизнь изучению причин разложения личности, – сказал экскурсовод, – утверждал, что есть люди, предрасположенные к злоупотреблению затуманивающими сознание веществами. Профессор считал, что с этой предрасположенностью не надо бороться. Зависимости очень трудно, почти невозможно вылечить. С определённого момента процесс деградации становится необратимым, а все попытки вразумить зависимого – бессмысленными. Поэтому правительством было принято радикальное решение о создании сети изолированных Городов, которые бы стали приютами для всех зависимых людей. Когда количество употреблённых одурманивающих веществ превышает допустимый уровень, гражданин лишается всех прав и попадает сюда. Давайте же заглянем в бар – самое посещаемое место в городе.

Вереница школьников проследовала за комендантом к ближайшему зданию. За видавшей виды дверью обнаружилось сумрачное помещение средних размеров, насквозь провонявшее сигаретным дымом и блевотиной. Дети громко зафукали и попрятали носы.

– Да, запашок не самый приятный! – тут же подтвердил Алексей Петрович.

Бар пустовал. Почти все стулья были перевёрнуты и поставлены на столы. В центре зала задержавшийся посетитель полулежал, уткнувшись лицом в столешницу, – спал. Возле угловых обитых серым дерматином диванов другой субъект спал прямо на полу. Одинокий уборщик затирал лужу чего-то склизкого рядом с ним, не обращая никакого внимания на вошедшую группу людей.

– Вот так примерно выглядит типичный бар типичного Города. Барменов и официантов, как вы понимаете, здесь нет. Любой из жителей может подойти сюда – Потехин указал на стену, сплошь усеянную краниками с разными маркировками, – и, приложив большой палец к сканеру, наполнить свой бокал или взять дозу. С этой стороны – алкоголь, а вот здесь наркотические вещества.

Самый смелый из ребят приложил палец к считывающему устройству на стене – ничего не произошло.

– Система срабатывает только для жителей Города № 18, – сказал комендант. – Кроме того, как я понимаю, вам ведь ещё нет 18 лет, молодой человек.

– Да я так… – пожал плечами мальчишка.

В это время в бар вошёл ещё один субъект. Внешне он почти не отличался от типичного жителя Города № 18. Был так же взъерошен и неопрятен, но взгляд голубых глаз из-под косматой шевелюры был ясен и чист. Мужчина чертыхнулся про себя, опустил глаза и заученной раскачивающейся походкой направился прямиком к «Стене плача». Так он про себя называл стену с краниками. Открыл первый попавшийся из них, и в его двухлитровую бутыль с удобной ручкой потекла прозрачная вонючая жидкость. Фляга наполнялась не так быстро, как бы ему хотелось.

Обычно парень задерживался в барах надолго, наблюдал, общался с людьми, что здесь ошивались. Он расспрашивал их о жизни, задавая всегда один и тот же давно мучающий его вопрос. Но сегодня здесь были дети. Это, казалось бы, непримечательное событие моментально откинуло его на десять лет назад, когда он, будучи таким же мальчишкой, впервые здесь побывал. Те воспоминания оглушили его. Он так и не смирился. Он всё ещё искал ответ на самый главный вопрос.

Бутыль наконец-то наполнилась. Он поспешил на выход.

– Простите, гражданин, как вас зовут? – светловолосый мальчик с карими глазами решительно перегородил ему путь.

 

– Максим, этот человек не гражданин. К нему так не обращаются, – подскочила учительница. Охранники как бы невзначай тоже оказались рядом.

– А как к нему обращаются? – спросил мальчик.

– Никак, – строго сказала учительница и опасливо покосилась на парня с бутылью. – Лучше с ним вообще не разговаривать.

– Почему? Он ведь тоже человек.

– Уже нет, – сказала женщина, не глядя на замершего в нерешительности парня.

Во время этого короткого диалога НЕгражданин и НЕчеловек ошарашенно смотрел на мальчика, не веря, что тот решился на такое. Всех граждан с раннего детства учат презирать таких, как он, сторониться и забывать об их существовании, как только те исчезают с глаз.

– Саша… Меня зовут Александр Перкин… – голос негражданина совсем не был сиплым.

– Меня зовут Максим Голованов. Почему вы здесь? – спросил мальчик, не обращая внимания на учительницу, которая тянула его за руку прочь от парня.

– Я просто должен… – не зная, что ещё сказать, Саша бросился к выходу.

Резкое движение субъекта напугало нескольких детей. Девчонки завизжали. Взрослым пришлось успокаивать ребят. Светловолосый мальчик с карими глазами подошёл к большому барному окну и смотрел вслед убегающему негражданину Саше Перкину, пока тот не скрылся из виду.

– Продолжим нашу экскурсию, – бодро сказал Алексей Петрович, когда страсти поутихли и толпа школьников вывалилась на солнечный свет. – По обе стороны от Центральной улицы вглубь расходятся пешеходные тротуары, которые ведут к жилым домам. Давайте заглянем в один из них, чтоб понять, в каких условиях обитают наши жители. Как говорится, лучше один раз увидеть…

Школьники гуськом двинулись по узкому тротуару. Жилая зона была сплошь засажена плодовыми деревьями. На дворе стояла ранняя осень – время сбора урожая. Все насаждения были усыпаны ягодами и фруктами.

– Ммм… – Потехин потянул носом воздух. – Чувствуете запах? Города всегда засаживают плодоносящими деревьями и кустарниками, растущими в данном регионе. Это делается не только и не столько для красоты, сколько из практических соображений. Дело в том, что наши жители иногда могут сутками ничего не есть, лишь изредка закусывая вот этими дарами природы. Представляете, какая экономия для государства!

Асфальтированная дорожка привела к трёхэтажному зданию, сложенному из больших серых бетонных плит.

– Ну, вот мы подошли к типичному дому. Они строятся не выше трёх этажей, поскольку, – комендант усмехнулся, – выше наши жители часто просто не в состоянии подняться. Давайте войдём внутрь. Вход в таких домах обычно с торца, здесь же лестницы на верхние этажи. Далее вдоль всего здания расположены комнаты площадью 20 квадратных метров каждая, в конце коридора на каждом этаже – уборные и душевые.

Школьники столпились в коридоре недалеко от входа. Потехин распахнул одну из дверей. В комнате никого не было. Весь стол возле окна был завален окурками, объедками, грязной посудой. Один из стульев лежал с отломанной ножкой. На кровати валялось скомканное и облитое чем-то покрывало, на стене рядом с кроватью отпечатались пальцы рук. Запах стоял ещё более отвратительный, чем в баре.

– Да, вот так вот… – протянул комендант в ответ на детские охи и фуканье. – Не самые приятные условия! Но что поделать – они сами устраивают такой бардак. Заселяют ведь их в чистые комнаты! По правилам они обязаны поддерживать порядок в своём жилище, но мало кто это действительно делает. Что ж, следуем дальше, – сказал Алексей Петрович, когда все вышли. – Вон там, смотрите, белеет местная церковь. Она совсем небольшая, ничего особенного, поэтому заходить в неё мы не будем. Скажу только, что батюшкой там служит бывший наркозависимый. Он говорит, что ему явился бог и указал на предназначение – облегчать душевные муки местным жителям. Думается мне, что под кайфом могло и не такое привидеться… Ну да ладно…

– Простите, гражданин комендант, у меня вопрос, – сказал Максим Голованов.

– Конечно, я слушаю.

– Управа, больница и бары – это всё понятно. Но зачем здесь церковь?

– Что ж, хороший вопрос. Попробую объяснить. Видите ли, у части наших жителей в какой-то момент жизни появляется нечто вроде совести или сожаления. Иногда они хотят бросить употреблять, но уже не могут. Тут им на помощь и приходит всепрощающий бог.

Следующей остановкой была городская управа.

– Здесь находится администрация Города № 18, – сказал экскурсовод. – На первом этаже располагаются рабочие места, на втором комнаты отдыха и мой кабинет. Основную часть персонала составляет охрана, которая дежурит круглосуточно. Раз в два дня патрульный обходит все квартиры с целью поиска скончавшихся и тех, кому требуется помощь.

– Скончавшихся?! – охнула девчушка с двумя короткими косичками.

– Да, – развел руками Потехин. – Фактически сюда и приезжают умирать. После вселения человек в среднем живёт здесь 8–10 лет. Редкий организм выдерживает больше. У нас нет препаратов, продлевающих жизнь, заживляющих раны и исцеляющих. Мы лишь обезболиваем в самых тяжелых случаях, облегчаем уход на тот свет.

Комендант сложил руки на животе и сделал скорбную мину.

– Но почему?! Это же несправедливо! Во всём мире эти препараты есть в свободном доступе для любого гражданина, – сказал Максим.

– В том-то и дело, что для гражданина, – поднял палец вверх Потехин. – Попадая сюда, человек отказывается от своих прав, в том числе на медицинское обслуживание. Он сам делает такой выбор, понимаете? Наши жители ограничены во многих правах, доступных гражданам. Зато у них есть неотъемлемое право туманить своё сознание и вредить здоровью. Думаете, будет справедливым, если при таком образе жизни неграждане ещё и другие блага будут получать? Государству и так недёшево обходится содержание Городов и потеря части трудоспособного населения. Отсутствие медицинской помощи – это необходимая плата за право разлагать свою личность. Им подробно это объясняется на предварительных беседах. Судя по тому, что ни один Город не пустует, всегда найдутся люди, готовые променять одно на другое.

– А выйти отсюда и снова стать гражданином вообще можно? – спросила кудрявая девочка.

– На этот вопрос нет однозначного ответа. Законом это не запрещено. Но процедура слишком сложна. Мало кто её проходит. Я руковожу этим Городом со дня его основания, а именно – 22 года. И за это время никто отсюда не вышел. Они вроде бы начинают процедуру реабилитации, но потом всё равно срываются и возвращаются к употреблению веществ. И обычно уже безвозвратно. Профессор Рудковский говорил, что начавшееся разложение не имеет обратной силы. В данный момент кое-кто из наших жителей как раз решил вернуться в мир и проходит реабилитацию. Пойдёмте к ней.

Центральная улица упиралась в самое большое здание в городе – больницу. Её внутренние перегородки были стеклянными. Из коридора было видно палаты и неподвижно лежащих на кроватях людей, утыканных трубками.

– Это жители, которые готовятся отправиться в мир иной, – патетично сказал экскурсовод. – Когда боль становится невыносимой, мы погружаем их в сон. Как видите, всё довольно гуманно. Надо отметить, что вообще здесь никто их не осуждает за сделанный выбор. Это за стенами города они отбросы общества, здесь это полноправные и уважаемые жители. Кстати сказать, некоторые решившие завязать с зависимостью в последствии остаются здесь и помогают своим бывшим… мм… соратникам. Как, например, Катя. Добрый день, Катюша. Как Макс?

– Здравствуйте, Алексей Петрович. Плохо, – ответила бледная девушка, сидевшая возле кушетки с неподвижно лежавшим худым парнем. – Виталий Иванович говорит, что почки откажут в любой момент.

– Ну-ну, – комендант похлопал её по плечу, – ты же знаешь, что это неизбежно. Что будешь делать потом, уже решила?

Она помотала головой, шмыгнув носом.

– Ну, ладно, думай. Я буду рад любому твоему решению.

Алексей Петрович повёл свою группу дальше.

– Катя – бывшая наркозависимая, – счёл нужным пояснить комендант. – Здесь она познакомилась с Максимом, тем парнем на кушетке. Он тоже был наркозависим. Они решили завязать, пройти процедуру «воскрешения», как мы её здесь называем, вернуться в мир, жить полноценной жизнью – может быть, даже обзавестись ребенком. Вы ведь знаете, что каждый наш житель стерилен – это необходимое и очень важное условие. Поэтому для такой пары это не так-то просто. Но всё оказалось напрасно. Слишком поздно. У Максима обнаружили почечную недостаточность. Поскольку реабилитация была не окончена, он не смог получить необходимую медицинскую помощь и теперь вынужден ждать смерти.

* * *

Саша Перкин пулей долетел до парка и полез в кустарник. Он облюбовал это место совсем недавно. Здесь его никто не мог заметить. Кучерявые ветки закрывали обзор с тропинки, а забор сразу за кустами не позволял никому подкрасться незамеченным с другой стороны.

Парень, тяжело дыша, привалился спиной к бетонной стене. Перед глазами плыли радужные круги, мыслей не осталось, только чувства и воспоминания.

Ему 5 лет. Он сидит возле папиного стола и катает машинку вокруг резной ножки. «Пап, поиграй со мной!» – ноет Саша. «Сынок, я работаю», – отвечает отец.

Родители Саши были преподавателями в университете. После рождения второго ребёнка маме пришлось оставить работу. С этого момента всё и пошло кувырком. «Поиграл бы хоть с ребенком! Ты совсем не занимаешься детьми!» – то и дело восклицала мать. Сколько Саша себя помнил, отец всегда был очень занят, а мама раздражена и недовольна.

Олег, Сашин младший брат, родился слабенький, часто болел и много плакал. Это прибавляло нервозности в доме. Иногда мать срывалась в визгливые истерики с битьём посуды. Тогда отец наконец-то откладывал свои важные дела и занимался мальчиками: кормил, гулял, купал и укладывал спать.

Мама в это время запиралась в своём кабинете. Время от времени оттуда можно было слышать грохот падающих предметов, звон стекла и причитания. Саша убеждал себя, что это дикое чудовище вырвалось из потустороннего мира и терзает его бедную мать. Мальчик воображал, как сначала он долго сражается, а затем из последних сил побеждает неведомого зверя. Тогда и только тогда тьма отступала, чудовище отпускало маму, прекращались истерики, и она вновь становилась милой и приятной женщиной. А все они вместе – счастливой семьёй.

Саша всегда побеждал. Мама всегда возвращалась из потустороннего мира к нему, но каждый раз на более короткий срок. От неё всё чаще плохо пахло. Однажды она не вернулась совсем. В один слякотный весенний день исчезли все её вещи. Ему было девять, когда он пришёл из школы и обнаружил в мамином кабинете пустоту. Эту последнюю битву он проиграл.

* * *

После краткой экскурсии по больнице Алексей Петрович вывел своих подопечных на свежий воздух. На площади что-то происходило.

– Ты просто тупая курица! Чтоб ты сдохла! Ненавижу тебя сволочь! Мой мальчик! За что мне это?! Он бы… А ты тварь!!!

Перед экскурсионной группой предстала ужасающая картина. Дородная немолодая женщина, явно много выпившая, с синяками под глазами и опухшим носом, таскала за волосы девушку, которую ребята встретили в больнице. Катя заливалась слезами, но даже не пыталась вырваться. Потехин и двое охранников поспешили к потасовке.

– Что случилось?! – строго спросил комендант. Двое мужчин с трудом смогли оторвать грузную женщину от растрёпанной девушки.

– Мой мальчик умер! Вот что случилось! – крикнула женщина и разразилась рыданиями. – И всё из-за неё!

– Максим умер? – спросил Потехин у Кати. Та кивнула. – Ясно. Ладно, иди.

Ни на кого не глядя, ссутулив плечи, девушка побрела вдоль улицы.

– Иди, иди, скотина! – потрясла кулаком женщина. – Далеко не уйдёшь! Все мы тут повязаны!.. Да…

Она вытерла нос тыльной стороной руки.

– Мой мальчик, мой сынок! – опять заголосила мать Максима. – Он мог бы отойти в мир иной под кайфом, считая себя какой-нибудь чёртовой бабочкой! А эта тварь всё испортила! «Давай выйдем отсюда. Давай станем опять нормальными людьми…», – скривилась женщина и показала кукиш. – Хрена тебе лысого! Ты – дерьмо! Он – дерьмо! Я – дерьмо! Все вокруг – дерьмо! Эй, детишки, – она направилась к детям, но охрана её остановила, – что смотрите?! Никогда не видели дерьма?! Вот, смотрите! – она стала стучать себя в грудь и тянуть засаленную кофту в разные стороны. – Всё вокруг – дерьмо! Думаете, вы лучше?! Сидите у себя там в золотых домах, и, думаете, заперли нас здесь, и вас это не касается?!! Вот где я вас видала!! – она стала показывать неприличные жесты, потом снова залилась слезами. – Мой Максик! Я привела тебя сюда, думала, ты сдохнешь счастливым, а ты вон оно как, в муках…

* * *

Саша сделал ещё один глубокий вдох. Дыхание почти пришло в норму. Солнечные лучи пробивались сквозь листья кустарника.

 

«Она в Городе, да?» – спросил Саша отца. «Да», – коротко ответил тот. Больше они об этом не говорили. Когда человека лишали гражданских прав и отсылали в Город, это было хуже смерти. О бывшем гражданине никто не вспоминал. Его родные и друзья даже не скорбели, просто вычёркивали зависимого из жизни, как будто его никогда и не было. Саша не мог простить отцу того, что тот поступил так же, как все остальные.

В школьном расписании было отведено время для специальных занятий. С первых классов малышам рассказывали историю. О том, как уровень алкоголизма и наркомании во всём мире превысил критическую отметку в 20 процентов и неуклонно рос. И о том, что правительством страны было принято рискованное решение легализовать все изменяющие сознание вещества и дать свободный доступ к любому из них. Сначала население отнеслось к этому с недоверием. Но поняв, что за дозу никого не арестовывают, люди стали смелее. У автоматов с ранее запрещёнными веществами начали выстраиваться очереди из желающих кайфануть.

Смертность превысила все мыслимые пределы. Граждане устраивали массовые протесты, требуя отмены этого безумия. Но идеолог движения профессор Рудковский с каждого экрана говорил о том, что это «временные трудности», «необходимая жёсткая мера», «естественный отбор сильных духом людей» и т. д. Ему почему-то поверили.

После нескольких месяцев беспорядков и волнений жизнь вошла в привычное русло. Одновременно с легализацией одурманивающих веществ было организовано просвещение населения. Со всех телеэкранов и трибун рассказывали о последствиях их употребления. По всей стране стали возводить первые Города для зависимых людей и водить туда экскурсии для наглядности. В школах ввели специальные уроки просвещения.

– Их направляют туда для лечения? – с надеждой спросил Саша учителя на одном из таких уроков.

– Нет. Их не лечат, – ответил тот.

– Почему?

– Потому что это невозможно.

Саша протянул руку, взял пластиковую бутыль и отвинтил крышку. Задержав дыхание, чтобы не чувствовать запаха, он вылил половину содержимого в кусты. Дышать он начал только спустя некоторое время после того, как закрыл бутыль. Он ненавидел запах алкоголя. Это выяснилось во время школьной экскурсии на винно-водочный завод. Там пахло как от мамы, когда она была не в себе. Тогда-то Саша и осознал, что его мать пила.

Завод был гигантским и полностью автоматизированным. На площади в несколько гектаров изготавливали два десятка наименований алкогольных напитков. Предприятие удовлетворяло потребность целого региона, в том числе нескольких Городов. Пары этилового спирта летали повсюду, даже за пределами цехов. Когда мальчик сказал об этом экскурсоводу, тот лишь отмахнулся.

– Не может быть, что ты чувствуешь запах. Все цистерны герметичны. Производство строго контролируется.

Но Саша чувствовал запах спирта повсюду. Их группу водили по заводу больше часа, и всё это время он сдерживал в себе рвотные позывы. Мальчик уже тогда понял, что никогда не возьмёт в рот ни капли алкоголя.

Следующая экскурсия – в Город № 18 – тоже была мучительной. Саша так и не понял, как его учителя и отец, который давал согласие на поездку, упустили главное. В Городе № 18 теперь жила его мама. Возможно, они бы и не встретились, если бы не случай, изменивший всю его жизнь.

Экскурсии всегда заканчивались зданием больницы, чтобы наглядно показать последствия выбора и реальные страдания зависимого человека.

– У нас сильное отравление! – на ходу бросил один санитар другому, толкая перед собой каталку с неподвижно лежащей на спине женщиной. Дети, стоящие посреди коридора, расступились, пропуская носилки.

Лицо женщины было грязным, измазанным рвотными массами, но Саша моментально его узнал. Это была мама. За прошедшие два года она очень изменилась. От красавицы со светлыми волнистыми волосами ничего не осталось. Это была обрюзгшая неопрятная женщина с синюшным лицом.

Саша смутно помнил, как бросился к ней. Как цеплялся руками за каталку, а какие-то люди оттаскивали его. Как повторял и повторял одни и те же слова: «Почему, мама, почему?!» Этот вопрос не давал ему покоя долгие годы. Почему люди делают это? Почему его мама сделала это? Почему променяла его на бутылку?

Следующим, что он помнил, были тёплые руки отца, гладившие его по голове и лицу. Оказалось, что Саша уснул на диване в кабинете коменданта после истерики. За это время за ним успел приехать отец и умереть мать.

Пока отец разговаривал с главой города, Саша безучастно сидел в коридоре и рассматривал большой плакат на стене напротив. Читал и перечитывал одни и те же слова, но никак не мог понять их смысл:

Устав Города № 18

1. Город № 18 является особым субъектом Российской Федерации, входящим в сеть изолированных Городов, и подчиняется непосредственно Министерству контроля оборота сильнодействующих веществ.

2. Город № 18 располагается вдали от остальных населённых пунктов и надёжно ограждён от них высотными стенами и другими средствами защиты.

3. Жители Города № 18 лишены всех прав и обязанностей, присущих гражданам Российской Федерации.

4. Содержание Города № 18 финансируется за счёт средств из федерального бюджета.

5. Все лица, считающиеся персоналом, обслуживающим Город № 18, получают заработную плату, льготы согласно действующему законодательству.

6. Все жители Города № 18 имеют равные права и обязанности.

Права жителя Города № 18:

– разложение собственной личности;

– свободное передвижение по территории Города;

– переселение в другой Город;

– бесплатное и неограниченное получение всех благ Города (алкогольных и наркотических веществ, пищи, места проживания, развлечений).

Обязанности жителя Города № 18:

– посильная помощь персоналу Города в поддержании порядка и чистоты.

Жителю Города № 18 категорически запрещается:

– покидать пределы Города;

– связываться с кем-либо из внешнего мира.

Необходимые условия для направления на постоянное место жительства в Город:

– постоянное и доказанное употребление сильнодействующих веществ сверх установленной законодательством нормы;

– медицинское заключение о невозможности дальнейшего существования в качестве полноправного члена общества, удостоверенное подписями двух и более квалифицированных специалистов;

– стерилизация каждого жителя без исключения;

– письменное согласие близких родственников.

После этой поездки Саша ещё больше замкнулся в себе. Он часами сидел в своей комнате и рисовал. Космические войны, рыцарские бои, драконов, палящих деревни. Очень хорошо рисовал. Рисовал и рвал на мелкие кусочки. Ни одного рисунка не сохранилось с тех времен.

Учителя называли его способным, но парень так и не окончил школу. Бросил на последнем году обучения и ушёл из дома. Перебивался случайными заработками, иногда рисовал портреты за деньги, ночевал где придётся, бродяжничал.

Так продолжалось несколько лет. Он стал всё чаще задерживаться у автоматов с алкоголем, наблюдая за людьми, которые сюда приходили. Он рисовал их лица, пытаясь найти в них ответ на вопрос: почему? Почему они это делают?! Он выдумывал истории о людях и причинах, которые раз за разом приводили их к алкогольной колонке.

Тогда-то он и задумал снова попасть в Город № 18, полагая там найти ответ. Сначала пробовал стать охранником. Попасть в охрану Города было непросто. Туда брали лишь благонадёжных граждан. Саша со своим бродяжничеством явно им не подходил.

Навязчивая идея о том, что вот-вот он поймёт смысл этой зависимой жизни и то, почему миллионы людей её выбирают, не отпускала его ни днём, ни ночью. И Саша решился на отчаянный шаг: стать алкоголиком. Формально. В глазах общества. Пить по-настоящему он тоже пробовал, но даже после мизерной дозы практически сразу отключался.

– Нарушение обмена веществ, – сказал врач, который его обследовал. – Вы – счастливчик! Как раз тот, о ком говорил профессор Рудковский, – результат естественного отбора. Вам не удастся напиться, даже если вы сильно захотите! Сработает защитный механизм, вы отключитесь!