Соули. Девушка из грёз

Tekst
Z serii: Соули #1
86
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 2

Приземистые домики городской окраины давно остались позади, под копытами хлюпала грязь разъезженной дороги, стирая даже воспоминания об удобных мощеных улицах Вайлеса, а я по-прежнему пребывала в шоке.

Нет, ну как? Как девчонки додумались до такого? Подойти к мужчине и познакомиться! Да еще на глазах у всего города! Да еще улыбаться во весь рот, искренне радуясь столь позорному поступку! Хотя на фоне выдумки про умертвие знакомство с Райленом – верх приличия, так что повод улыбаться действительно есть.

– Соули, ну не молчи… – в который раз протянула Мила.

Я притворилась глухой.

– Соули… – жалобно позвала Лина. – Пожалуйста…

Я даже не шелохнулась.

– Соули, ну сколько можно? – снова Мила.

– Скажи хоть слово! – поддержала младшенькая.

Слово? Слово сказать могу. Даже три.

– Отец нас убьет.

– За что? – Изумление, прозвучавшее в голосе Милы, было настолько искренним, что я едва не выпала из седла.

Повернула голову, чтобы увидеть по-детски распахнутые желтые глаза и обиженно надутые губки.

– Мы же… мы же ничего особенного не сделали. – Каждое последующее слово звучало все тише, конец фразы сестричка вообще проглотила.

– Да неужели?

– Ну…

Мила замялась, на помощь пришла вторая негодница:

– У Зоили есть кузина, которая живет в столице. Так вот она писала, что они сами с парнями знакомятся и ничего постыдного в этом нет!

Я перевела взгляд на Лину. Нет, мне было уже все равно, и мое лицо не выражало никаких эмоций, но сестричка почему-то побледнела и едва не выронила коробку с маковыми пирогами.

Спорить с дурехой не собиралась – зачем? Я свою миссию няньки уже провалила, так что воспитательные беседы лучше оставить родителям. Но кое-что выяснить все-таки хотелось…

– А как в столице обстоят дела с умертвиями?

– Как… – пробормотала Лина, бросив быстрый взгляд на сообщницу.

– Ну мы же не могли подойти к нему просто так, без повода, – сказала Мила.

Я натянула поводья, заставляя Искру остановиться. Лошадка недовольно фыркнула, тряхнула серебряной гривой и смачно, со всего маху, ударила копытом по грязи. Сестры тоже придержали лошадей, на меня глядели хмуро.

– И вы не придумали ничего лучше, чем наврать про нежить?

– Это всего лишь шутка, – протянула Лина.

– Всего лишь?! Да вы хоть представляете, что подумает Райлен, когда все откроется?

– Что? – разом выпалили девчонки.

Я бессильно закатила глаза. Нет, они действительно не понимают.

– Что вы за ним волочитесь!

Близняшки вспыхнули, поджали губки.

– Райлен не такой занудный, как ты, – внезапно осмелела Мила. – И ничего такого не подумает!

– Еще как подумает. А после всему городу расскажет, потому что со стороны ваша выходка и впрямь забавно выглядит. Как же! Суровый маг ехал спасать невинных девиц от умертвия, а ему вместо гнилого трупа чай с маковым пирогом предложили и влюбленными улыбками осыпали.

– Не расскажет! – встряла Лина. – Он аристократ. Он благородный. А благородные так не поступают.

– Допустим, – не стала отпираться я. – Допустим, ему хватит благородства смолчать перед жителями Вайлеса, но своим друзьям-магам расскажет наверняка. Это же невероятно смешно – первый день на службе и сразу такое! И вот тогда потешаться станут не только над нами, но и над Линаром. Его и так в академии не жалуют, а уж после этой истории вообще загнобят.

Мила картинно скривилась, а младшенькая пискнула:

– Линару плевать на насмешки.

– Ага, конечно. – Я тоже скривилась. – Вероятно, именно поэтому он написал отцу, что подумывает оставить аспирантуру.

Близняшки мигом встрепенулись, посерьезнели. Конечно, им прекрасно известно, как сильно брат мечтал о поступлении. Да он буквально из кожи лез! Даже на каникулах от книг не отлипал. Когда сдал экзамены и получил звание аспиранта, как на крыльях летал и светился не хуже солнышка.

– Поймите же, – грустно продолжала я, – Райлену незачем держать в секрете вашу выходку. Рано или поздно о ней узнают все! Над нами не только Вайлес, вся Верилия смеяться будет.

Близняшки совсем приуныли, Лина даже носом хлюпнула.

– И что делать? – тихо спросила Мила.

– Ничего. Все что могли, вы уже сделали.

– Не «вы», а «мы», – встряла младшенькая. А поймав мой суровый взгляд, вспыхнула и промямлила: – Ты ведь тоже там была…

– Не волнуйся, мне не меньше вашего достанется, – мрачно усмехнулась я. Ласково провела ладонью по гривастой шее Искры, шепнула в лошадиное ухо: – Поехали отсюда.

Лошадка всхрапнула и уверенно зашагала по весенней грязи.

– Соули! – встрепенулась Мила. – Соули, а если мы найдем умертвие?

Я сперва ушам не поверила, после обернулась и бросила на сестру недвусмысленный взгляд.

– А что? – Нахалка подстегнула свою лошадь, быстро поравнялась со мной. – Ведь если на нашем кладбище и впрямь обнаружится умертвие, то Райлен ничего плохого не подумает. И смеяться никто не станет.

Я не стесняясь покрутила пальцем у виска:

– Мила, ты хоть представляешь, что такое нежить?

– Представляю, – уверенно заявила сестрица.

– И я представляю. – Лина тоже оказалась рядом, хотя ее кобыла едва плелась, явно испытывая особую неприязнь к дорожной грязи и поездке в целом.

– И конечно же знаете, где это умертвие добыть, – не скрывая улыбки, констатировала я. Непробиваемая серьезность близняшек смешила неимоверно, я даже про предстоящую выволочку забыла.

– Знаем, – подтвердила Мила.

Я не выдержала, хихикнула.

– Зря смеешься, – надулась младшенькая. – Мы в самом деле знаем.

– И где же?

– На общем кладбище! – дружно ответили мне.

Нет, на них просто невозможно злиться.

– Девочки, если вы забыли, то я напомню. Мы живем на самом юге Верилии. Здесь, в отличие от других земель королевства, спокойный магический фон. Именно поэтому у нас почти не бывает происшествий, требующих вмешательства штатного мага, и именно поэтому нежить на наших кладбищах не водится. Достать жемчужину со дна выгребной ямы куда проще, чем найти в Вайлесе умертвие.

– А мы не будем искать, – беззаботно откликнулась Мила. – Мы его поднимем. – И прежде чем я успела осознать, она затараторила: – В дневниках Линара есть пара заклинаний, с помощью которых можно оживить мертвяка. Нам просто нужно незаметно пробраться на общее кладбище, выбрать могилку, и все. Потом тихонечко проведем умертвие на наше кладбище, дождемся Райлена, а он…

– Погоди! – воскликнула я. Искра от неожиданности споткнулась, запрядала ушами. – Вы что, копались в вещах брата?

– Ну… – замялась Мила.

– Да эти дневники на самом видном месте лежали, – пришла на помощь Лина. – Прям на лабораторном столе.

– Где? – У меня от таких новостей глаза на лоб полезли.

– На столе, – повторила Лина скромно.

– Вы что, в его лабораторию пробрались?

– Ну… было пару раз, – нехотя призналась Мила, бросила гневный взгляд на сестру. – Зато теперь мы точно знаем, как избежать позора.

– Нет! – зло рыкнула я.

– Тем более отец на дальние пастбища уехал, – продолжала рассуждать желтоглазая нахалка. – А мама в гости к госпоже Дюи собиралась, а от госпожи Дюи раньше полуночи не возвращаются. Значит, никто не помешает. И вообще не узнает.

– Нет! Никаких мертвяков. Никаких кладбищ. Мы встретим Райлена, извинимся и попробуем уладить недоразумение иным, нормальным способом!

– Это каким же?

– На коленях умолять будем! Слезы лить! Клянчить и унижаться!

– Соули, ты уверена?

– Уверена! – выпалила я и решительно подстегнула лошадь.

День выдался по-летнему жаркий, послеполуденное солнце пекло, но на границе леса и старого городского кладбища было холодней, чем в ледяной яме. Я поежилась и в который раз огляделась. С одной стороны – бесконечная череда старинных, местами покосившихся надгробий, с другой – усеянный молодой листвой березняк. И тишина. Даже птичьего щебета не слышно.

– Может, ну его? – жалобно протянула Мила.

Лина выразительно кивнула и уставилась на меня.

Отчаянно хотелось сказать «да» и возглавить бегство, но я наступила на хвост собственному страху и выпалила:

– Не обсуждается. Вы обещали вызвать умертвие, так что будьте добры.

– Вредина, – скривилась Мила. В желтых глазах читался испуг.

Все-таки экскурсия по кладбищу остудила пыл близняшек, и это хорошо – в следующий раз подумают, прежде чем пускаться в авантюры. Увы, говорить такое вслух нельзя – заартачатся. Поэтому тоже скривилась и даже язык показала.

Нет, дело не во вредности. Во-первых, я действительно поверила их аргументам. Во-вторых, слишком много сил было потрачено на то, чтобы организовать эту вылазку. Сперва убедить матушку, что поездка в город прошла как обычно. Потом отвлечь прислугу, давая близняшкам возможность проникнуть в лабораторию Линара. Затем выдумать повод для еще одной прогулки и объяснить, почему она затянется до вечера. Я прям-таки наизнанку вывернулась, причем не единожды.

И это если не считать часовое путешествие по кладбищу, в результате которого мы с сестрами пришли к выводу, что поднимать умертвие лучше на меже – границе между могильником и лесом, где обычно закапывают преступников и прочих негодяев. Тревожить приличных покойников совесть запретила.

– Вызывайте, – сказала твердо, строго, как и подобает старшей сестре.

Близняшки переглянулись и выдали дружный тягостный вздох.

– Ладно, – пробормотала Лина. Нехотя извлекла из кармана пузырек с синей жидкостью – тем самым зельем, которое позволит обрести контроль над ожившим умертвием.

Именно зелье стало финальным аргументом в нашем споре – до разговора с девчонками я и понятия не имела, что нежитью можно управлять. А добыли пузырек там же, где заклинание… Ох, чувствую, когда брат приедет на каникулы, нам не поздоровится.

 

Лина сжала склянку в кулачке, сосредоточилась. Через мгновение зрачки сестрички вытянулись, а верхняя губа приподнялась, обнажая пару острых, как лезвие, клыков. Вкупе с белым платьем и кокетливыми черными локонами смотрелось жутко.

– Давай быстрей, – поморщилась Мила.

Младшенькая фыркнула, вонзила клык в пробку на манер штопора. Откупорив пузырек, шагнула ко мне:

– Палец давай.

Не будь Лина родной сестрой, я бы испугалась, а так… протянула руку, вздрогнула от болючего укола в подушечку безымянного пальца, внимательно проследила, как младшенькая сцедила каплю крови в склянку и лизнула порез. Ранка затянулась сразу же – чего и следовало ожидать.

Вернув пробку на место, сестра вручила жидкость мне и повторила:

– Только не промахнись!

– Не промахнусь, – заверила я. Бросила быстрый взгляд на близняшек, спросила: – Вы уверены, что справитесь? Может, мне тоже к заклинанию подключиться?

Мила тут же нахохлилась.

– Справимся. Это заклинание низшего порядка.

Я не смогла сдержать усмешку. Ой, не могу! Заклинание низшего порядка! А глазки закатывали так, будто оно и архимагу не под силу!

– Соули! – В голосе Милы звучали нотки обиды.

– Молчу, молчу!

Я благоразумно отступила и замерла. Девочки выглядели сосредоточенными, но нервозности уже не чувствовалось. Я тоже повеселела – зелье, позаимствованное у Линара, дарило невероятную уверенность.

– Все будет хорошо, – сказала я.

Близняшки поддержали уверенными кивками.

Кладбище было старинным, его закрыли сотню лет назад – как раз после того, как наш дед перебрался в эти края. И если могильные камни еще стояли, то с межой дела обстояли неважно. Тут никаких обозначений не было, а холмики могил давно сровнялись с землей. Но нам повезло найти кочку, по всем признакам напоминающую могилу. Именно над ней колдовали девочки.

Они встали по обе стороны – прямые, сосредоточенные, непривычно серьезные. Мила держала книгу в черном переплете, на обложке серебрилась монограмма «ЛрА» – Линар из рода Астиров. Лина сжимала и разжимала кулачки – именно ей предстояло вложить в заклинание силу.

Я ощутила легкое напряжение воздуха, а через мгновение зазвучали первые слова заклинания.

– Эрдиро феон… – нараспев произнесла Мила.

– Эрдиро феон… – точно повторяя интонацию, отозвалась Лина.

– Каэзон тро… – продолжала старшенькая.

Напряжение стало выше, воздух вдруг потяжелел, а ладони Лины охватило тусклое белое сияние.

– Каэзон тро…

– Гуе!

– Гуе! – послушно повторила младшенькая из близняшек.

Свечение усилилось и достигло предела. Сейчас будет выброс, который исказит магический фон и позволит словам обрести силу.

У меня почему-то колени задрожали. Не сразу сообразила, что сжимаю пузырек с Линаровым зельем куда крепче, чем нужно. Следом пришла паническая мысль: что, если склянка лопнет? А за ней вторая – что, если я промахнусь? Ведь кладбище старое, а мертвяка вообще с межи поднимаем. Тут без гробов хоронят, а без гробов мертвяки гниют куда быстрей. Вот вылезет из могилы скелет, а я брошу пузырек, а он между ребер проскочит…

«Ой! Богиня, не оставь!» – мысленно взмолилась я.

– Хуш! – выдохнула Мила.

Лина ударила ладонями воздух над могилой, как будто он стал осязаемым, и выдохнула, вторя сестре:

– Хуш!

Напряжение… оно лопнуло, как лопается мыльный пузырь. Или это воздух лопнул… Или… В общем, все вернулось на круги своя. Стало тихо, спокойно, обыденно. Уши, словно ватой, заполнило тишиной. Теперь я не только птичьего щебета – шелеста листвы не слышала.

Близняшки нервно переглянулись, и Мила опять уставилась в дневник брата.

– Только не говори, что заклинание перепутала, – прошептала я. Говорить нормальным голосом было как-то страшновато.

– Не перепутала. – Мила тоже шептала.

– Ну, значит, сработало, – включилась в разговор Лина. Потом скосила глаза на могильный бугорок и побледнела. – Ой!

Я тоже побледнела, потому что в голову пришла светлая мысль… Если кладбище закрыли сто лет назад, то кочка-могилка, над которой колдовали девочки, должна была сровняться с землей, как и все остальные. И раз она не сравнялась, то там либо кто-то относительно свеженький, либо…

Под ногами зарычало. Спустя мгновение земля дрогнула. Я завизжала и мячиком отлетела в сторону, девчонки точно повторили мой маневр, а земля опять содрогнулась и вздыбилась. И по тому, как она вздыбилась, стало совершенно ясно – оттуда отнюдь не тщедушный скелетик лезет. Мы дружно попятились.

– Соули, что это? – пропищала Лина.

Вот я то же самое спросить хотела.

Еще хотела отвести взгляд, но не могла – словно приклеилась. Страх пронзал тело тысячью иголочек, склянка с зельем жгла ладонь, сердце стучало так сильно, что казалось – еще чуть-чуть и вырвется из груди.

Земля треснула, мир сотряс новый злобный рык, а из распахнутой могилы пошла невероятная вонь. Я спешно зажала нос, но это не помогло – в легких вспыхнул пожар, глаза застелили слезы. Увы, разглядеть существо, которое лезло из могилы, они не помешали…

Лысая голова размером с бочонок, ужасающе широкие плечи, руки толщиной с бревна, скрюченные пальцы с длиннющими черными когтями. Из приоткрытого рта торчали длинные желтые клыки. Под серой, покрытой трупными пятнами кожей, перекатывались мускулы, словно подчеркивая и без того очевидную истину – до скелета этому трупу гнить и гнить. А вот глаз у существа не было, вместо них – заполненные землей провалы. Нос тоже отсутствовал, на его месте зияла дыра.

Умертвие поднялось в полный рост, а мы снова попятились – причем разом и не сговариваясь. Он – а это был именно «он», потому как одежда, в отличие от тела, давно разложилась, обнажив всю мужественность, – был огромен. В два раза выше нас и несказанно шире.

– Что это? – вторя сестре, пропищала Мила.

Я нервно сглотнула и прошептала:

– Кажется, это тролль.

– Кто такой тролль?

– Это… это такой монстр, – проблеяла я.

– А… а откуда ты знаешь, что он тролль?

Я не ответила. Во все глаза смотрела на восставшее из мертвых чудовище и пыталась понять – как? В наших землях троллей никогда не водилось. И в королевстве не водилось. И вообще…

А тролль тем временем прорычал что-то явно ругательное, наклонился вперед и ударил лапой по собственному затылку. Комья земли из глазниц выпали, теперь вместо черноты просматривались осколки желтых костей и коричневатые жгуты подгнившего мяса.

– О Богиня! – воскликнула я, чувствуя, как обед взбирается по пищеводу.

Близняшки были лаконичней, пропищали разом:

– Мама!

Мы сделали еще один слаженный шаг назад, а вот тролль перестал рычать и замер, словно принюхиваясь. Ну или прислушиваясь, что в нашем случае не намного приятнее.

Вонь, сопровождавшая восстание монстра, почти развеялась. Вокруг воцарилась знакомая, всепоглощающая тишина.

– Бежим?

Понятия не имею, кто это сказал, возможно, даже я, но повторять не пришлось. Мы дружно подобрали подолы, развернулись и припустили по устеленной изумрудной травкой меже. Без криков, без визгов, без истерик. Правда, молчали ровно до того момента, пока сзади не прогремел надсадный, исполненный ярости рык…

– Мама!! – возопили близняшки.

Я ограничилась громким, пронзительным визгом.

О Богиня! За что?!

Мой мир сдулся, сузился до тонкой полоски земли, отделяющей старое городское кладбище от приветливого лиственного леса. Больше не существовало ни Вайлеса, с аккуратными особнячками и уютными торговыми лавками, ни поместья, где родилась и прожила восемнадцать счастливых лет, ни суровых наставлений отца, ни табунов иссиня-черных дарайхаркских кобылиц, ни проклятого Райлена с его дурацким одноместным драконом. Все исчезло, остались только межа и завывающее умертвие за спиной. Ну и визжащие дурными голосами сестры – куда ж без них.

Очень хотелось напомнить близняшкам, что кричать бесполезно. Ведь кладбище старое, народ сюда только в День поминовения заглядывает. А от дороги, которой пользуются не в пример чаще, нас отделяет целое поле покосившихся надгробий. Вот только сил читать наставления не было. Я бежала. Просто бежала и надеялась, что мы все-таки сумеем оторваться от погони. Но шанс был призрачен…

Монстр настигал. Точно настигал, потому что его рык становился все громче, а земля под ногами недвусмысленно дрожала.

О Богиня! За что?! Почему? Как?! Где был мой разум, когда соглашалась на эту авантюру?!

Я едва не споткнулась о выползший на межу корень, тут же больно ушибла ногу о подвернувшийся булыжник и внезапно различила в вое близняшек слово…

Что? Неужели сестры решили, будто я забыла про это проклятое зелье? Я помню! Я отлично помню про пузырек с синей жидкостью, зажатый в руке, но… но я очень сомневаюсь, что эта склянка способна обуздать такую махину. Это же не скелетик какой-нибудь!

И все-таки я споткнулась. Покатилась кубарем, отчаянно прижимая к груди подол темно-синего платья и склянку под цвет. Визг близняшек больше не бил по ушам, звучал далеко-далеко. Зато рычание тролля… О Богиня!

Я вскочила и тоже завизжала, правда уже не от страха… Просто боль в ушибленной коленке была невыносимой, пронзала копьем.

Монстра видела более чем отчетливо – огромное серое нечто с ужасающим оскалом и темными провалами вместо глаз неслось по меже, не оставляя ни единого шанса на спасение. Вернее… вернее шанс был. Я вдруг поняла, что, если прямо сейчас нырну в лес, то умертвие промчится мимо. Чудище не станет ломиться сквозь частокол деревьев, потому что там поймать юркую жертву гораздо сложнее, а вот тех, кто остался на дороге, сцапать проще, чем пирожок с пекарского лотка.

О Богиня! Ну почему я не поняла этого раньше? Почему близняшки не догадались?

Нет, сойти с дороги уже не могла, поэтому выпрямилась и крикнула первое, что пришло на ум:

– А ну стоять!

Кажется, ничего особенного, но тролль внезапно запнулся и замер, причем резко. Увы, порадоваться такой покорности не успела – в следующее мгновение умертвие демонстративно расправило плечи и медленно двинулось на меня. Рот, снабженный парой гигантских клыков, растянулся в неприятной улыбке. Если бы передо мной был мужчина, а не бездумный мертвяк, я бы назвала эту улыбку похабной…

– Стой, где стоишь! – гневно воскликнула я, хотя ни гнева, ни храбрости не было. Коленки дрожали, по спине бежали мурашки, а сердечко стучало так жалобно, так часто.

Тролль, разумеется, и ухом не повел. Впрочем… ушей, как и глаз, у него не было. Зато признак мужественности… О Богиня! Я невольно покраснела и зажмурилась.

Пузырек с зельем по-прежнему жег ладонь, в голове толкались жуткие мысли. Что, если промахнусь? Что, если зелье не сработает? Что, если содержимого склянки и впрямь недостаточно для подчинения такой громадины? Что, если… Но ведь иного выхода нет, верно?

– Не подходи! – Я по-прежнему старалась казаться решительной.

– Р-р-р… – гаденько улыбнулся тролль.

Чудовище раскинуло руки и щелкнуло зубами, недвусмысленно намекая, что собирается сцапать и сожрать. И даже чуток присело, чтобы компенсировать разницу в росте и не промахнуться, когда ловить будет. Я нервно сглотнула и попятилась.

– Р-р-р! – на этот раз звучало куда злей. На меня наступал не мужчина чужой расы, а оголодавший хищник. Умертвие, наделенное единственным желанием – жрать!

Монстр словно мысли прочел. Растянул губы еще шире, так что увидела не только клыки, но и почерневшие десны. Сказал отчетливо:

– Мясо!

– Мама… – жалобно проблеяла я.

Мертвяк уверенно помотал головой и повторил:

– Мясо!

Ну… ну и что мне оставалось?

Изначально целилась в лоб. Но когда замахивалась – умертвие рыкнуло, и рука сорвалась. Склянка угодила в глазницу. Причем она не разбилась, а застряла. Пробкой наружу. Зрелище было, мягко говоря, пугающим. Хотя в сравнении с ужасом скорой смерти – плюнь и разотри. Ну… ну он и растер.

Понятия не имею, чем троллю не угодил посторонний предмет в черепе, но он хлопнул когтистой ладонью по глазу, склянка вошла глубже, напоролась на кость и лопнула. Я этот звон слышала, хотя стояла неблизко.

А потом мертвяк заорал, упал на траву и начал корчиться – то есть вести себя именно так, как описывали близняшки. Когда агония прекратилась и рычащая громадина вновь оказалась на ногах, я нашла в себе силы выкрикнуть громогласное «замри».

Тролль и вправду замер, хотя радости явно не испытал – оскалился жутко. Я тоже оскалилась, ибо реагировать на происходящее так, как полагается приличной благовоспитанной девушке, уже не могла.

А спустя пару минут в березняке послышался шорох, на фоне зеленой листвы мелькнуло белое платье, следом – второе. Близняшки все-таки сообразили свернуть с межи и меня, как оказалось, не бросили. В смысле не до конца бросили.

 

– Ух… – выдохнула Мила, боязливо выбираясь на межу.

– Зачем ты от него убегала? Надо было сразу зельем огреть! – воскликнула Лина. Младшенькой смелости вернуться пока не хватало, так что указания давала из березняка.

Я промолчала – просто сил ругаться не было. Но зарубку в памяти сделала. Вот когда с Райленом разберемся, такую выволочку желтоглазой нахалке устрою, что мало не покажется.