Za darmo

Электа

Tekst
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Совсем скоро сюда слетятся стервятники «Олимпуса», желающие порвать меня на части за сделанное. А пока что… пока досталось только охраннику. Он вошел очень не вовремя, и мне… пришлось нажать на курок.

Никогда раньше не убивал других людей. Странное ощущение – но я слишком устал, чтобы анализировать еще и это.

Я прижимаю пистолет еще крепче к подбородку и, выждав паузу, нажимаю спусковой крючок.

– Эй!

Голос разносится по стенам помещения звенящим эхом вместе с пустым щелчком пистолета. Осечка?..

Я вздрагиваю и, не опуская оружия, смотрю на долговязого человека, застывшего в дверном проеме с пистолетом, наведенным на меня. Ну, давай, хотя ты доведи начатое мной до конца (раз у меня не вышло). Плевать, кто этот мужик и что ему нужно. Пусть выстрелит, и все закончится.

Потому что прямо сейчас я единственный, в чьей голове остались записи и все протоколы касательно «Электы». Без меня им не возродить проект, поэтому…

Стреляй.

– Пистолет опусти, – приказывает мне мужчина и демонстрирует полицейский значок, на который мне плевать точно так же, как и на его присутствие. – И давай не глупи, окей? – он делает небольшой медленный шаг в мою сторону.

Я тихо усмехаюсь и опять давлю пальцем на спусковой крючок.

В ответ раздается щелчок. Я повторяю это еще несколько раз, но тщетно. Да какого черта?

Я так отвлекаюсь на неработающий пистолет, что пропускаю, как полицейский оказывается рядом со мной и коротким ударом по лицу укладываю меня на пол, а затем переворачивает и крепко сцепляет руки за моей спиной, прижав меня лицом к холодному полу со стеклянной крошкой (сегодня я уничтожил не только «Электу», но и в порыве гнева разбил все, что попалось мне под руку).

– Ты имеешь право хранить молчание, – зачитывает мне права полицейский, приподнимая меня с пола.

И тогда до моего уставшего мозга доходит, что план провалился.

– Нет, – мычу я и, глядя на мужика в кепке, которая принадлежала не иначе как его отцу, пытаюсь дернуться из захвата. – Нет, ты не понимаешь, мне нельзя…

– Захлопнись, м рыкает тип и рывком поднимает меня на ноги. И откуда в нем столько силы? Хотя, учитывая его высокий рост и крепкое телосложение, вопросы отпадают сам собой. Полицейский игнорирует мои трепыхания и начинает вести меня к выходу.

– Нет, мне нельзя, мне нельзя! – выкрикиваю я все, что помню на русском. – Ты должен выстрелить!

– А ты должен рот завалить, – «любезно» отзывается мужчина и выводит меня к двери. – И будь другом, не открывай его до тех пор, пока мы не приедем в участок. А вот уже там можешь петь, как Дива Плавалагуна.

Я успеваю обернуться к разрушенному помещению с разбитой техникой, а затем перевожу взгляд на двери лифта.

Нет. Мне нельзя уходить. Нельзя покидать это место.

Он не понимает, я должен умереть!

Я должен умереть.

Иначе все вернется на круги своя.

Но когда двери лифта открываются на первом этаже и меня выводят из здания под прицелом еще нескольких полицейских, приехавших на место позже своего коллеги, я понимаю, что у меня остается последний шанс закончить со всем. И тогда я дергаюсь вперед, чтобы спровоцировать копов выстрелить в «беглеца», как это обычно происходит в американских фильмах, но мой конвоир внезапно ударяет меня под живот и очередным рывком роняет на землю, прижимая коленом к холодному асфальту.

– Еще один выкрутас, Усейн Болт, и ты поедешь в отделение с переломанными ногами, – сообщает он мне на ухо и поднимает меня вверх за воротник куртки.

А мне только и остается, что безвольно следовать за ним к служебной машине.

Не думаю, что у меня остались варианты для самоубийства. Но искренне верю, что еще есть шанс решить эту «проблему» до того, как за мной явятся люди «Олимпуса».

Ведь если это произойдет до того, как я убью себя, они сделают всё необходимое, чтобы вернуть «Электу» обратно.

И тогда все, включая моих родных в Америке, окажутся в опасности.

Год назад

Я встаю из-за стола. Впереди долгий рейс – перелет до Флориды, а затем обратно в Москву. Количество моих командировок за границу существенно сократилось, и теперь меня отправляют на очередную конференцию, где мне предстоит выполнить несколько дружественных «па» перед сильными мира сего, чтобы найти очередного спонсора для «Олимпуса» и «Электы» (словно у них и без этого мало денег).

Не знаю, что говорят про ослабление чувств после свадьбы и поедание заживо «бытовухой» – моя история была и остается лучшей из возможных.

Я целую Киру и направляюсь к двери. Подхватываю небольшой чемодан, но перед уходом оборачиваюсь и бросаю «финальный» взгляд на жену.

Не знаю, чем заслужил тебя. Наверное, чем-то очень хорошим, но не в этой, в другой жизни.

Как хорошо, что ты есть сейчас, со мной, в этой.

И ничто в мире этого не изменит.

Продолжение следует