Подаренная Луной

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Очередная мысль, на этот раз о мёртвой мышке, хорошо остудила пыл, прояснив сознание.

– Что, правда, домой отвезёте? – настороженно поинтересовалась тем временем Эрида.

– Отвезу. Я же обещал. Правда, ещё не решил к кому: к тебе или себе.

Едва не зажмурился от палитры её эмоций. Страх, волнение, ужас, желание, возмущение, возбуждение. И всё это сопровождалось картиной нашего поцелуя.

– Рискуешь, мышка, – прохрипел я, с трудом отгородившись от девичьего разума, сосредотачиваясь на вождении.

– Вы странный, вы в курсе? – по-своему расценила моё высказывание девушка, отодвинулась на своём сиденье как можно дальше и принялась меня придирчиво разглядывать.

Явно пыталась понять, что со мной “не так”.

– В курсе, – улыбнулся криво. – Теперь и ты тоже. А ещё я читаю мысли, – закинул пробную удочку.

Стало интересно, как отреагирует. Да и в будущем можно будет сказать "я же говорил".

Не поверила. Решила, что это такая своеобразная шутка. Хотя всё равно поинтересовалась:

– Чьи? Прям всех-всех подряд? Одновременно?

– Представляешь, что в таком случае должно происходить с разумом читающего мысли? – не стал ни опровергать, ни подтверждать её слов, надев на лицо маску искреннего ужаса.

– Тогда понятно, зачем вам ежедневные сеансы расслабляющего массажа, – хмыкнула девчонка, на удивление, перестав нервничать и напрягаться.

Словно прибрежной волной всё былое смыло.

– Это ещё что, я всего лишь мысли читаю, а вот мой брат провидец. Каждый день проживает сотню возможных реальностей и жизней, – отшутился правдой, а после сосредоточился на главном: – Точно! Ты же мне двойную серию массажа должна за сегодня!

Пусть расслабляется. Слишком много впечатлений на один день для маленькой девочки.

– Это вы так решили. Я вам ничего подобного не обещала, – пожала плечами она.

– То есть массажа не будет, – постановил деланно недовольным тоном.

– Этого я тоже не говорила, – лукаво усмехнулась Эрида.

– Да? – протянул предвкушающе. – Ну тогда… – и пока она не опомнилась, отстегнул ремень безопасности с её стороны и перетащил вредину к себе на колени. – Можешь приступать к нему уже сейчас! Только не ёрзай. А то я так забуду про своё обещание не лишать тебя девственности, – подмигнул.

Внутренний голос становился всё громче в голове, напоминая о том, что я балансирую на грани. Но слова сами слетели с губ, а руки – потянулись к ней. Наверное, я всё же понемногу схожу с ума. Вот и Эрида посмотрела на меня, продолжая сомневаться в моей адекватности. Но с меня не сдвинулась. Заодно начав сомневаться и в собственной разумности.

– Одновременно с ума не сходят, – успокоил я её, как смог.

То не особо помогло. Зато в её голове промелькнуло напоминание о том, что автомобиль движется, и лучше бы не усугублять. Молча сидела на моих коленях, изредка косясь на мелькающий за боковым стеклом пейзаж, попутно размышляя о теме того, что я, возможно, могу читать её мысли, а ещё совсем не извращенец, каковым она меня назвала в момент нашего знакомства, а самый настоящий псих с повадками маньяка.

Хмыкнул на такое определение. И ведь права в чём-то. Потому что собственное поведение иначе и не обозначишь. А раз уж я всё равно "псих с повадками маньяка", то…

– Поцелуй меня, – потребовал у неё, не отрывая взора от дороги.

“Точно псих!” – стало мне негласным ответом, наряду с нерешительным ёрзаньем.

Едва сдержал рвущееся из груди рычание. И без того не отошёл от поцелуя, а теперь так и вовсе…

– Эр-рида! Я же пр-росил! – резко притормозил у обочины.

Потому что вдруг понял, что не в состоянии сейчас вести машину. Не тогда когда на мозг давит осознание, что достаточно расстегнуть ширинку, отодвинуть девичьи трусики в сторону, чтобы…

Зажмурился. До чёрных точек. Изгоняя из мыслей образ того, как я врываюсь в податливое тело, а оно с протяжным стоном выгибается мне навстречу… не только в моём воображении, в реальности тоже. Тонкие пальчики впились в мою шею, хрупкая гибкая фигурка прильнула вплотную, и моё личное наваждение стало общим.

– Влад… – донеслось тихой мольбой, а лёгкие наполнил запах чужого возбуждения.

Именно оно окончательно снесло мою выдержку. Впился в девичьи губы, не помня себя, полностью растворяясь в нашем совместном безумии уже второй раз за вечер. Она стала моим сумасшествием. Без которого не дышалось свободно. Вот так легко. С одного поцелуя. Который едва удалось прервать. Ненадолго. Нежные губы мышки скользнули по моей шее, чуть прикусывая, оттягивая кожу, её пальцы ласкали и царапали затылок, гладили мои плечи. Окончательно сводя с ума.

– Если ты сейчас не прекратишь, я сочту это за разрешение, – прохрипел едва ли внятно, сминая ладонями женские ягодицы, прижимая вплотную к своему паху, давая прочувствовать, что я не шучу.

Эрида замерла лишь на секунду. В карем омуте девичьего взора бушевала чистейшая страсть, когда она посмотрела в мои глаза. Ни грана сомнения. Все барьеры, выстроенные когда-то в её голове, просто-напросто исчезли, словно их и не существовало прежде. А ответом мне стал новый поцелуй, полный жажды и голода.

Вот он… мой приговор!

Теперь, захоти, не смог бы остановиться. Не сейчас. Не с ней. Не знаю, что эта девочка со мной делала, но у меня от неё рвало крышу. Я словно долго мучимый жаждой путник, наконец, добравшийся до водоёма. И я пил. Её поцелуи. Её стоны. Её эмоции. Ощущая себя тем самым долбанным маньяком. Эрида стала моей дозой. Точкой невозврата. Позабылось, что она всего лишь человек и может не пережить страсть волка. Про данное ей обещание. Про всё на свете. И я уже готов был войти в податливое тело, когда нас тряхнуло от резкого толчка извне.

И не понял так сразу, что случилось. Но отточенные годами рефлексы уберегли девушку от возможных травм. Оказалось, в нас сзади врезалась чья-то тачка.

– Кажется, мы спровоцировали аварию, – натянуто улыбнулся я мышке, погладив ту по щеке. – Побудь здесь, я посмотрю, насколько всё серьёзно.

Шумно выдохнул и пересадил Эриду на пассажирское сидение. Пришлось правда сперва устраивать себе дыхательную гимнастику и приводить одежду в порядок, а после выбираться наружу. Чтобы тут же застыть в досаде.

Вокруг происходил апокалипсис.

Десятки машин перекрыли проезжую часть, как придётся, а их водители и пассажиры… даже мне стало стыдно. И за то, что вижу. И за то, что спровоцировал эту, как отец раньше сказал, вакханалию.

– Бл*дство! – сорвалось с губ непроизвольно.

И вот что с ними всеми теперь делать?

Где взять нужное самообладание, чтобы разогнать эту толпу?

На того, кто врезался в мою тачку, даже не посмотрел. Да и занят тот был своей спутницей. Вот я и вернулся обратно в салон.

Мышка ещё не успела прийти в себя. Урывками хватала ртом воздух. Пальцы прошивало дрожью. А постепенно затихающее в ней возбуждение планомерно опутывали растерянность и вина с отголосками обиды и разочарования.

Да мне и самому было не легче. Впрочем, её чувства помогли собраться, привести мысли окружающих в надлежащее состояние. Народ хоть и не понимал произошедшего, но постепенно приходил в себя и разъезжался. Ну те, кто не стал участником грандиозной аварии. На причитания человека, столкнувшегося со мной, я не обратил никакого внимания. Отмахнулся от него и вновь вырулил на трассу. Благо, застряли мы не на мосту, а поэтому я, найдя лазейку, свернул в ближайшие дворы, чтобы объехать получившийся затор.

– Прости, – произнёс негромко немного погодя и тут же скривился от того, насколько тупо это прозвучало.

Вот и Эрида не оценила.

– Я хочу домой, – произнесла она глухо.

Как уставилась в одну точку куда-то за ветровое стекло, так и смотрела туда. Повторно скривился от проступившей горечи на губах от испытываемых ею эмоций. Говорить больше ничего не стал, направив автомобиль в нужном направлении.

Час спустя я притормозил у нужного дома и подъезда. Пока девушка отстёгивала ремень безопасности, успел выйти, обойти капот машины, открыть дверцу с её стороны, протянув руку помощи. Правда, пока выполнял эти привычные действия, думал о том, что снова оплошал. И снова из-за этой малышки. Не зря я собирался держаться от неё подальше. Не к добру наше с ней общение. Особенно теперь, когда понятно, что наша связь делает меня излишне нестабильным. Опасно это. Для неё в первую очередь.

– Доброй вам ночи, Владимир Николаевич, – скомканно пролепетала Эрида, как только выбралась на улицу.

– Доброй ночи, Эри, – откликнулся я, ободряюще улыбаясь, чуть сжав маленькую ладошку, прежде чем отпустить.

Дождался пока мышка скроется в своём подъезде, а в её окнах зажжётся свет, и только после этого уехал. Не домой. Эту ночь я провёл в очередных бестолковых поисках того, кто охотится за Тихомировыми. Вот только сегодня оборотень так и не появился, чем привёл в ещё большее замешательство. Оставалось надеяться, что это не предвестник ещё больших неприятностей.

Глава 5

Эрида

Едва стальное полотно захлопнулось за моей спиной, автоматически зажглось освещение в прихожей. Остальная часть квартиры хранила темноту. Но я всё равно на всякий случай позвала:

– Ирида!

Ответом послужила тишина. Именно она стала тем самым катализатором, взорвавшемся во мне и освободившим всё то, что одолевало рассудок.

Жалкая секунда…

Колени подогнулись, а я накрыла лицо ладонями, оседая на пол, едва сдерживая особо громкие всхлипы, пока по щекам катились жгучие слёзы. То ли это меня так запоздалая истерика накрыла, то ли это мои взбесившиеся гормоны до сих пор шалили, сама не понимала. Всё рыдала и рыдала, как никогда в жизни, пока собственная память снова и снова подкидывала моменты недавнего прошлого, которыми вряд ли можно гордиться.

Фееричный стриптиз на парковке для первого встречного, оказавшегося впоследствии моим непосредственным начальником, бесстыдное разглядывание его же в полуголом виде и наоборот – лишение меня одежды, поцелуй, лишающий воли и разума, потом и вовсе… Кто такая эта слетевшая с катушек часть меня, что накинулась на мужчину, как изголодавшаяся распутница? Ни с того ни с сего, по сути, с пришедшего непонятно с какой стати образа того, каково это – ощущать, когда он вторгается: резко, грубо, глубоко, срывая с моих уст один за другим умоляющие стоны, вынуждая выгибаться навстречу жарким объятиям… Отчаянно не хотелось верить, будто такое вообще возможно. Если бы с любимым, с тем, кого давно знала, кому доверяла, в ком бы была уверена, не растрачивая себя попусту в угоду низменным желаниям. Но нет ведь. Ниже падать некуда. Кажется, дно достигнуто.

 

И как потом в глаза смотреть?

Ему…

Кто я теперь, судя по поведению? Легкомысленная девица, вешающаяся на любого, кто позволит.

Окружающим…

Уж они-то точно на более красноречивые определения не поскупятся. И будут правы.

Сестре…

Сплошное разочарование, бессмысленно растраченные годы и вложенные усилия.

Себе самой…

Всё, кем стремилась быть, рухнуло в одночасье. Без повода особого даже. Разве я не умею говорить «нет»? Это-то самое странное. Умею. Умела. До встречи с Владимиром Беловым. Рядом с ним. Не я. Не та, кем я привыкла себя считать. И стыд потеряла, и рамки дозволенного, и гордость тоже. Всё кануло, исчезло. Растворилось в исходящем от мускулистого тела жаре, сгорело. Остался только до сих пор бушующий пожар, в котором горят мои душа и сердце. А ведь смеялась прежде над подобными изречениями. Считала, выдумки это всё, банальные оправдания отсутствия силы воли и духа.

И вот…

На тебе.

Мыльная опера, опутанная ванильно-розовым дурманом с привкусом самого верного яда, от которого нет спасения. Один раз вкусила, ни одно противоядие не способно вывести. Самое паршивое: не нужно оно мне. Ни противоядие. Ни спасение. Ещё бы хоть разочек погубить себя в этом огне… Идиотка! Не размышлять о том, почему, зачем и как так получилось, а взять себя в руки и перестать искать оправдания надо бы лучше.

На смену слезам пришёл смех. Над самой собой. Вместе с осознанием, насколько же я жалкая.

Решительно поднялась на ноги, утерев солёную влагу. Прошла в гостиную. Она у нас совмещена с кухней. На столе покоилась наполненная ещё этим утром чашка ромашкового чая, который я заваривала для старшей сестры, и блюдце с апельсиновой булочкой. Их я оставила перед тем, как уйти на работу, вместе с пожеланиями «доброго утра» Ириде. Думала, она вернётся со смены и перекусит, прежде чем отправиться отдыхать. Однако миниатюрная версия завтрака оказалась нетронутой. Это насторожило. Получалось, сестра с работы всё ещё не вернулась. А ведь сутки прошли. Набор её номера с разрешением вопроса о причине возможной задержки тоже не помог. Абонент недоступен.

– Да что ж такое-то? – воскликнула в сердцах.

Набрала ещё раз. Результат, ожидаемо, – тот же. Позвонила в регистратуру перинатального центра. Линия, как и почти всегда, оказалась занята. Даже спустя десять минут моих стараний по дозвону. Впрочем, подобные ситуации возникали не в первый раз, так что паниковать раньше времени не стала. Ирида частенько работала сверхурочно, если того требовала ситуация, поэтому впадать в панику я повременила, наоборот, меркантильно воспользовалась отсутствием сестры, эгоистичной частью себя порадовавшись её временному отсутствию, после чего стянула с себя платье, при виде которого родственница вряд ли бы обрадовалась.

Наряд я упаковала обратно в ту самую коробку, в котором его получила. А потом ещё какое-то время прикидывала, что делать с той одеждой, которую вот-вот доставит курьер из онлайн-магазина. Он сам, к слову, не заставил себя ждать. В дверной звонок позвонили, едва я закончила переодеваться. Новых вещей было довольно много, так что место под них определенно требовалось сперва освободить, соответственно, избавиться от чего-то старого. Тем я и занялась, попутно придумывая плюс-сто-пятьсот оправданий для Ириды к тому моменту, когда придётся объяснять ей смену моего гардероба. Рано или поздно всё равно заметит, уж лучше самой заранее сознаться, чем быть пойманной с поличным. Да и переодеваний в сомнительных местах с меня достаточно.

А ещё…

– Что за?.. – едва сдержала ругательство.

Никак иначе и не обозначишь последующее, ведь мало того, что доставленных вещей при последующем разборе и досмотре оказалось в разы больше, нежели я заказывала, а те, которые в корзину отложила на будущее – тоже здесь «каким-то чудом» оказались, так ещё и бельишко к каждому комплекту шло… Этим вообще хоть что-нибудь прикрыть возможно?! Тут скорее обратное – лишь подчеркнуть обнажёнку. И совсем нетрудно догадаться, чьих это загребущих рук дело. Возврат оплаты по моей кредитке от онлайн-магазина это только подтвердил.

Кто, если не Белов, благодаря корпоративной сети, мог узнать о моих покупках?!

– Ну, знаете ли, Владимир Николаевич… – возмутилась снова вслух.

Дожила. Разговариваю с мужиком, которого нет.

Пора лечиться.

И вещи, купленные им, вернуть!

Курьером, ага.

Так оно безопаснее.

– Да что ты вообще о себе возомнил? – сорвалась в очередной раз, скрипя зубами, спешно запихивая одежду обратно в пакеты. – Подумаешь, помочь хотела, головную боль сняла, – к не мною выбранным шмоткам добавила и те, которые сама выбирала. – Что теперь, решил, что всё можно что ли? – с особой злостью швырнула наполненный пакет и взялась за другой. – Запирать меня, раздевать меня, одевать, как вздумается, называть, как угодно… – заново скрипнула зубами, продолжая всё больше и больше злиться, в результате чего неосторожно дёрнула за чулки и на одном из них образовалась дорожка.

Эх, и тут испортила.

А всё этот окаянный Белов!

Хотя…

Неожиданно пришедшая в голову мысль показалась весьма забавной. Порвать и всё остальное в мелкие клочья, а что не удастся своими силами, то ножницами, ножницами… и поджечь! Дойдёт потом до моего наглючего-недо-шефа жалкая горстка пепла, каковой я в принципе себя и ощущала после общения с ним.

Чтоб знал, с кем имеет дело!

Разумеется, ничего такого в реальности делать не стала. Дальнейший разбор-он-же-обратный-сбор вещей отложила до лучших времён. Пошла в ванну. На этот раз ценнейшего эфира сандалового масла, который я добавляю в воду для релаксотерапии, не пожалела. Полфлакона вылила. Чтоб уж наверняка. В ванной провела не меньше часа. Но и тогда в квартире всё ещё пребывала одна. Зато, потянувшись за расчёской, которая покоилась на туалетном столике в моей спальне, я только теперь обнаружила приклеенный к зеркалу лиловый стикер, на котором почерком старшей сестры красовалось:

“Пришлось срочно лететь на Восточно-Европейский Саммит акушеров вместо Павлова. Не скучай, вернусь через дней 5–6. Позвоню, как устроюсь. Люблю, И.”

А я ведь только-только успокаиваться начала!

Не предупредила. Не попрощалась. Даже сообщение на телефон не сбросила. Хоть записку написала, и на том спасибо.

На поведение родственницы совсем не похоже. Или это я стала слишком мнительной ввиду последних событий и всюду ищу подвох? Может уезжала в спешке, а я на работе была, поэтому не хотела отвлекать меня в столь ответственный первый рабочий день?

В любом случае, прежде чем окончательно психовать, сперва я дошла до соседней спальни и проверила шкаф. Отсутствовало несколько вещей, уместились бы как раз в небольшой чемодан, как раз те, которые она носила чаще всего. Потом я ещё несколько раз записку перечитала. Не нравилось мне это всё. Словно внутри противно скребло и царапало что-то, несмотря на придуманное мною же самой оправдание такому легкомысленному поступку. На номер Ириды я тоже заново набрала. А потом голосовое отправила. Так хотя бы буду знать, когда абонент станет доступен. Стало чуточку легче. И всё равно этой ночью не смогла уснуть. На часах пробило семь утра, когда я перестала ходить из одного угла квартиры в другой угол. Чего только не надумала себе за прошедшее время: и про сестру, и про её внезапный отъезд, и про Белова, и про себя. Про себя – так особенно! А потом – снова про Белова. И чего уж там, о нём почему-то самым навязчивым образом думалось больше всего остального. Сколько ни старалась делать обратное. Но ведь стараться не думать о нём – всё равно, что думать, так или иначе.

Да, точно лечиться надо…

И способ оного я выбрала самый лёгкий из всех доступных.

Как говорится, с глаз долой, и всё такое…

Не пошла я на работу.

Больничный лист оформила. Нагло воспользовалась знакомствами старшей сестры. Чтоб уж не портить себе трудовую какой-нибудь нехорошей статьёй за прогул. Как и заявление на увольнение написала и отправила в компанию вместе с курьером. С этим же курьером я отправила и пакеты, которые вмещали оплаченные чужими деньгами покупки, доставленные накануне.

Часы тем временем близились к одиннадцати утра. И я, с содроганием сердца ждала той минуты, когда отдел кадров известит о вынесенном вердикте, то есть увольнении. Не дождалась. Зато дождалась звонка в дверь. Которую открыть не решилась.

А всё потому, что…

– Ты либо сама открываешь, Эрида, либо я её выбиваю к чертям волчьим, – холодно произнёс мой недобосс.

Я как стояла у дверей, так и замерла, малодушно решив не только не открывать, но и не отвечать.

Может меня вообще дома нету!

Постою тут тихонечко, а он уйдёт…

К тому же, чего он такой злющий?

Нет, открывать точно не буду.

– То есть по-хорошему не желаешь? – по-своему расценил мою реакцию Владимир. – В сторону от двери отойди, – послышался ещё один приказ.

С места я, разумеется, так и не сдвинулась.

– Вы что, правда мысли мои читаете? – ужаснулась.

И тут же отвесила себе мысленный подзатыльник.

Вот же… дурочка! Какие мысли? Просто предположил, а я повелась, как последняя бестолочь.

– Ты слишком громко топаешь, – снисходительно пояснил он. – От двери отошла? Или решила всё же открыть сама?

Если бы было возможно лопнуть от переполняющего меня возмущения, меня б сейчас точно по стенкам размазало.

– Я же громко топаю, если бы отошла, вы бы тогда пренепременно услышали! – съехидничала в ответ.

– Твоё перетоптывание на месте разве что глухой не услышит, – отзеркалили мой тон. – Поэтому и прошу отойти. Не хочется случайно прибить тебя выбитой дверью. Я ещё не все проценты с тебя спросил.

– Какие ещё проценты? За что?! – воскликнула нервно. – И вообще-то порча чужого имущества преследуется законом! – сложила руки на груди в защитном жесте.

Можно подумать, оно помогает.

– Ты же сама юрист, должна знать, что любой закон при желании можно обойти, – флегматично парировал Владимир. – И чего я с тобой вожусь? Хотя… соседям развлечение. Доброе утро, – поздоровался непонятно с кем под конец.

Вот тут я начала нервничать ещё больше.

И…

– Да не сможете вы её выбить, она тяжёлая, железная и бронированная! – сама же в собственных словах засомневалась.

Я с этим Беловым уже ничему не удивлюсь!

– Но стены-то не бронированные, – как бы между прочим отметил он.

А следом… те самые стены содрогнулись от сильнейшего удара!

– Так что? Сама откроешь или мне продолжать?

Не сказать, что выглядело неубедительно. Но я всё равно продолжала стоять истуканом, на этот раз в полнейшем шоке переваривая только-только произошедшее.

– Вы… Вы…

Да это сколько же у него силы?!

– Ладно, – обозначила миролюбиво. – Открою.

Сама же тоскливо уставилась вглубь коридора, вспоминая о том, что где-то там у нас есть балкон. Даже пару шажочков в его направлении сделала. Чем не запасной выход? Всё ничего, жаль, этаж седьмой.

– Да ты достала, недобогиня хренова! – психанул гость, а вместе с тем стены вновь содрогнулись.

И это наверное я так испугалась, или же нервишки мои сдали, потому что никак иначе не объяснишь:

– Да ты сам достал, недобосс хренов! – сорвалась ответно, аж на месте подпрыгнула, сжав ладони в кулаки со злости. – На кой чёрт ты сюда вообще припёр… – тут дверь с жутким грохотом рухнула к моим ногам, так что пришлось заткнуться.

Не в самой двери дело. Просто в ореоле поднявшейся пыли стоял злющий-презлющий Белов и у меня не то, что дар речи моментально потерялся… Мне самой где-нибудь потеряться захотелось. Срочно!

– А не такая уж и плохая идея с балконом, – обронила то ли вслух, то ли просто подумала.

Довольно трудно анализировать, когда тебя сверлит чужой, полный ярости тёмный взор, светящийся по краю радужки ярко-зелёным. Да какой там анализировать? Дышать – и то сомнительное мероприятие.

Я ж это, потеряться собиралась.

Самое время!

Тем более, что…

– Твою мать, Мышка, почему я вообще должен за тобой бегать?! Мне, по-твоему, что, заняться больше нечем?! Что это вообще за нахрен такой?! – швырнул в меня зажатый ранее в кулаке клочок бумаги.

 

Тот прилетел мне аккурат в солнечное сплетение. Да так и отлетел на пол. Остался где-то там, среди кучи оседающей пыли. Я же в этот момент была занята тем, что потихонечку назад отступала, пытаясь перестать смотреть во всё ещё светящиеся нереальной зеленью глаза.

– Вот именно, делать вам больше нечего, как за мной бегать, – согласилась с… да кто он вообще такой?! – Вы не бегайте. Не надо, – покивала для пущей убедительности.

Жаль, не помогло.

Совсем никак.

Наоборот.

– Я тебя убью! – выдохнул мужчина, кажется, разозлившись ещё сильнее прежнего, и шагнул внутрь квартиры, с хрустом поведя плечом. – Самолично придушу!

Кажется, где-то тут мне должно было стать совсем страшно. Выглядел Белов весьма убедительно. Но удивительным образом, страшно не было нисколечко. Я даже пятиться назад перестала.

– Ну да, ну да, к порче чужого имущества ещё и убийство давайте к своему послужному списку прибавьте, – покивала в очередной раз, сложив руки на груди, а через короткую паузу: – Что, крыша совсем съехала?! – рявкнула, не скрывая переполняющего негодования. – Ты нахрена мне дверь снёс?! Ещё и придушить угрожаешь!

Владимир… улыбнулся. Так понимающе-понимающе. Мило-премило. Так конченные психопаты-садисты улыбаются, прежде чем начать препарировать наживую своих жертв. И снова шагнул ко мне, в два шага сократив дистанцию.

– Осмелела, Мышка? – почти нежно проворковал он, схватив меня за шею и притянув к себе вплотную. – Но знаешь, что самое интересное? Я могу убить, разнести полгорода или устроить переворот власти. И мне за это ничего не будет. А вот тебе… – погладил большим пальцем мой подбородок, подтянул меня выше, вынудив подняться на носочки. – Я ведь предупреждал, чтобы ты со мной не спорила. Говорил, чтобы слушалась. Ведь говорил? – уточнил шёпотом, касаясь своими губами моих.

Шумно и с большим трудом сглотнула. И ненароком задумалась. Совсем не о том, о чём бы следовало в настоящий момент. Но мысль оказалась настолько яркой, что не избавишься.

Правда, может убить? Убивал.

– Говорил, – повторила за ним едва ли внятно.

– Так с чего ты решила, что можешь ослушаться?

Он опять шагнул, на этот раз вместе со мной вместе, пригвоздив меня спиной к стене.

– Я больше на вас не работаю, – единственное, с чем нашлась.

И снова эта его улыбка, наравне с лёгким поцелуем.

– Ошибаешься, Мышка. Без моего согласия твоё увольнение невозможно.

С учётом, что заявление должно было быть подписано не только главой отдела кадров, генеральным директором, но и предварительно утверждено непосредственным начальником подразделения, то…

– А ещё я на больничном, – добавила тише прежнего.

– Болеешь? – ласково-снисходительно поинтересовался Владимир. – Тогда, думаю, нам срочно нужно ехать к врачу. А то мало ли…

– К психиатру? – уточнила на всякий случай.

У него ж глаза до сих пор светятся!

– К патологоанатому, – огрызнулся Белов, отпуская и отворачиваясь, осмотрелся, а после достал из кармана мобильник и набрал чей-то номер. – Я тебе сейчас адрес скину, пришли сюда ремонтников. Дверь новую поставить надо и так, по мелочам, – сообщил кому-то неизвестному и, не прощаясь, сбросил вызов, принявшись с хмурым видом печатать, подозреваю, то самое сообщение.

И вот как поступить? Вызвать полицию? Омон? ФСБ? Консьержа, на худой конец? Просто расплакаться от ощущения его вседозволенности и собственной беспомощности. Он же дверь снёс и ни одна душа до сих пор не примчалась на шум! Жуть какая-то творится. И я понятия не имею, что со всем этим делать!

– А к патологоанатому зачем?

– На органы продам твоё тщедушное тельце, – бросил он на меня колкий взгляд. – Три минуты, Эрида. Я не шучу.

Ну, ладно. Не шутит, так не шутит. Так и быть, пошла одеваться. Как минимум потому, что рано или поздно сюда кто-нибудь, да должен же всё-таки явиться, а я после ванны до сих пор в халате, к тому же, пыльном теперь. Переоделась я быстро. Широкие брюки с завышенной талией прикрыла тёмно-синяя туника в тон, длиной чуть выше колена. Волосы пришлось собрать на макушке и заколоть шпильками. А вот возвращаться обратно я не спешила. Остановилась всё у того же порога своей спальни, нерешительно выглянув в коридор.

Белова, к слову, в нём не обнаружилось.

То и придало смелости.

– Владимир Николаевич? – позвала с надеждой на то, что он ушёл и не отзовётся.

Надежда себя самым прискорбным образом не оправдала.

– Я здесь, Мышка, – послышался его тихий голос из комнаты сестры.

И чего он там забыл?

Скосившись в сторону зияющего проёма в стене, на секунду задумалась о том, чтоб наплевать на проснувшееся любопытство и просто-напросто свалить, пока он там чем-то занят.

Но потом…

– А давайте мы с вами договоримся, – предложила, решительно шагнув в направлении личных квадратов старшей родственницы.

– Это вряд ли. Ты не умеешь подчиняться и слушать, что тебе говорят. Лучше пакет принеси, – отозвался Владимир.

– А больше вам ничего не принести? – поразилась встречно такой наглости, наконец, дойдя до нужной двери.

Мужчина стоял перед открытым ящиком комода и задумчиво крутил в руках бутылёк с сандаловым эфиром.

– Был бы признателен за сладкий кофе с карамелью.

Он серьёзно?!

Не стала спрашивать, откуда он в курсе о том, что у меня дома реально есть карамельный сироп, который я себе в зелёный чай добавляю. Как и не стала отказывать ему в обозначенном. Молча дошла до кухни, запустила кофемашину, дождалась, когда наполнится чашка, добавила топпинг. Принесла. Протянула ему всё также молча.

– Спасибо, – поблагодарил Владимир, принимая подношение, и, отставив бутылёк на место, обернулся, пронзая меня привычным нефритовым взором.

Кивнула, принимая его слова. Помедлила ещё немного, а после всё же решилась.

– Что вам от меня нужно?

Белов ответил не сразу. Сперва сделал долгий глоток, всё так же не отводя от меня своего взора, а затем мягко и по-доброму улыбнулся, облизнув губы.

– Ты сама? – предположил, одарив моё тело раздевающим взглядом.

Моментально в жар бросило. А подлая память подсунула каждую секунду, что довелось испытать в непосредственной близости с этим мужчиной. Такое в принципе трудно забывается. И помнится так, будто здесь и сейчас наяву происходит. Кажется, ему и прикасаться ко мне больше не надо, у меня всё равно сердце пускается в бешеный скач, а внутренности сжимаются в тугой узел, стоит только представить себе…

– Я? – переспросила бестолково и отчасти растерянно.

Зачем ему я? Зачем все эти подарки? Внимание? Сегодня зачем пришёл? У него таких, как я… сколько? Тысячи? И даже лучше.

Всё равно один раз позабавится и оставит.

– А ты видишь ещё кого-то рядом? – усмехнулся, сократив нашу дистанцию.

Сердце предательски забилось быстрее прежнего. Того и гляди грудную клетку пробьёт.

– А может не надо? – промямлила жалостливо, отступая от него на шаг назад.

– Что именно? – склонил он голову набок, рассматривая меня с ещё большим любопытством, чем прежде, благо расстояние сокращать вновь не спешил.

– Всё, – созналась чистосердечно, ещё на шаг назад отступая.

Дверь в спальню сестры непонятно когда успела закрыться сама по себе, так что я упёрлась в неё спиной.

– Если вы это из-за того массажа, я вам каждый день его делать буду, просто так, честное слово! Только моё заявление об увольнении подпишите.

– Массаж? – прищурился он, нависнув надо мной, уперев руки по обе стороны от меня. – И зачем мне тогда подписывать твоё заявление, если ты всё равно будешь приходить на работу, чтобы сделать мне массаж? – улыбнулся хищно. – Не очень логично, тебе не кажется?

Вообще-то как раз всё сказанное мною казалось вполне логичным взаимовыгодным обменом. Ну, до его слов обо всём остальном.

– Я не нанималась массажисткой. Или рабыней, беспрекословно выполняющей любые ваши желания, – напомнила о былом едва слышным полушёпотом.

А всё глаза его. Смотрела и никак не могла отвернуться, сосредоточиться на чём-либо ином, сколь ни пыталась уговорить себя.

Какие же они…

Нереальные.

Так бы и утонула.

Потушила в этом омуте тот пожар, что сжигает изнутри.

– А хочешь? – отзеркалил Владимир мой тон, склонился и шумно вдохнул, прикрыв на мгновение глаза. – Как же у меня от твоего запаха крышу рвёт, Мышка. Если бы ты только знала, – вжался всем телом в меня. – Не смей от меня сбегать, Эри. Никогда. Слышишь? Не смей.