Подаренная Луной

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 3

Эрида

Первый рабочий день начался неоднозначно. Помимо трудового договора, который мне оформили на четвёртом этаже в отделе кадров, действительно пришлось подписать соглашение о конфиденциальности. Мало того, что оно оказалось весьма объёмным, а некоторые пункты звучали весьма расплывчато, так ещё и сумма неустойки, которой я буду обременена в случае его нарушения – просто космическая. Впрочем, зарплата тоже оказалась немаленькой. Превзошла мои ожидания аж вдвое. Как и рабочее место, от которого я без всяческого зазрения совести пребывала в полнейшем восторге. Всё же отдельный кабинет с панорамным видом на центр Москвы – это…

– Обалдеть! – выдохнула, осматриваясь.

Пространства, конечно, было не так много, как в кабинете того же Белова, расположенного по соседству, зато всё новенькое, удобное. Правда, радовалась я этому факту только первую минуту. Потом поняла, что новое – оно ещё и нулевое. То есть пустое. Вот и получалось, что у меня на руках не то, чтоб какой-либо работы, даже расписания своего начальника не оказалось. Он сам, к слову, с самого утра отсутствовал. Явился только к обеду, да и то сразу в конференц-зал направился, поприветствовав меня сухим кивком. Успела лишь рот открыть, прежде чем дверь туда захлопнулась перед моим носом. Так и не смогла ему ничего сказать.

На совещании Владимир пробыл довольно долго. Не менее двух часов. Но и после этого он, вновь игнорируя меня, вернулся сразу в свой кабинет из которого тоже не спешил показываться.

Ладно, я не особо гордая…

– Добрый день, – поздоровалась с мужчиной повторно, предварительно постучав.

Осталась на пороге, не закрыв за собой дверь. Мужчина что-то печатал в своём ноутбуке, изредка свериваясь с лежащими рядом документами. На меня никакого внимания не обратил. Пришлось вдохнуть глубже и шагнуть внутрь без приглашения.

– Много работы? – добавила, останавливаясь напротив стола.

Белов устало вздохнул, откинулся на спинку кресла и уставился на меня своим неестественно зелёным взором.

– Переходи к делу, – отозвался суровым тоном.

Растерялась. А ещё ощутила себя так, будто навязываюсь. Вдвойне неловко стало. Но и с глаз долой от начальства не сбежала.

– За целый день вы не дали ни одного поручения. Карина мне чуть по рукам не дала, когда я попыталась ответить на телефон, когда на ресепшене все были заняты, – выдала, как есть. – И сейчас… – тут пришлось прерваться на паузу и сглотнуть, а то в горле почему-то пересохло под проницательными тяжёлым взглядом. – Вам помочь с документами? – закончила, как можно беспристрастнее, шагнув к той стороне стола, где лежало обозначенное.

– Если бы мне нужна была помощь, я бы сообщил, – всё также сухо отрезал мужчина, возвращаясь к прежнему занятию.

На кой ему тогда, спрашивается, ассистент, если всё сам?

Но то про себя. А вслух:

– Хорошо, Владимир Николаевич.

Направилась обратно. Не дошла. Остановилась посреди кабинета.

– Спасибо вам за… платье. И остальное, – развернулась, нервно одернув подол своего нового наряда.

Белов едва заметно усмехнулся. Да и то больше своим мыслям, чем мне. Но ответил вполне себе ровно и даже безразлично.

– Всего лишь вернул долг. По моей же вине порвалось прошлое. Да и видеть тебя в той рясе снова не хотелось.

Что я там говорила о неловкости?

И неловко. И стыдно. И неприятно. И обидно. И… промолчала. Ушла. С самым гордым видом. Будто это меня совсем не задевает. Даже умудрилась до своего кабинета с тем же выражением лица дойти. А вот там… Дальнейшие два часа я посвятила онлайн-шопингу, изредка косясь на плюшевую мышку, которую притащила с собой. Воспользовалась кредиткой, данной сестрой на экстренный случай.

Теперь, когда у меня появилась работа, с легкостью смогу её закрыть. Если повезёт, Ирида даже не узнает.

Да и не буду же я каждый день на работу в одном и том же ходить? Всё равно купить пришлось бы. Вовсе не в Белове дело.

Так прошла половина моего первого рабочего дня.

Быть может, оставшаяся его часть тоже не сильно бы отличилась, но моё одиночество скрасило новое знакомство. До конца трудового времени оставалось не так уж много, когда в моём кабинете появилось новое действующее лицо. Темноволосая девушка с лукавым взором серых глаз и доброжелательной улыбкой вошла, как если бы я только её и ждала всё это время. В руках она держала пару стаканчиков с кофе и пакет с логотипом известного кафе, наполненный выпечкой.

– А неплохо у тебя тут. У Влада всегда был превосходный вкус, – хмыкнула незнакомка, осматриваясь. – Я, кстати, Алина. Ассистент генерального нашего, – подошла к моему столу и уселась в свободное кресло, предварительно поставив на мой стол принесённое.

Поскольку основы структурных подразделений компании я изучила до того, как меня в неё приняли, дабы не особо позориться на собеседовании, то сообразить, о чём конкретно идёт речь, не составило труда. Генеральным директором компании был отец моего недошефа – Николай Владимирович Белов. Очевидно, сына назвали в честь деда.

– Эрида, – улыбнулась я ей, закрывая в планшете вкладку с очередным магазином одежды.

Гаджет я отложила в сторону.

– Я знаю, – махнула она рукой, выставляя передо мной кофе и шурша бумажным пакетом. – Ты у нас главное событие компании. На ближайшие несколько недель – точно, – хмыкнула весело, доставая шоколадный пончик, и протянула мне съестное.

Поскольку в обеденный перерыв я никуда не ходила, опасаясь пропустить появление начальства, то отказываться не стала.

– То есть как это, главное событие? – удивилась я встречно. – Спасибо, – улыбнулась повторно, запоздало поблагодарив за такую нужную радость, взяв пончик.

– Ну как же? – рассмеялась девушка. – Ассистент! И у самого Влада! Это нонсенс! Тем более, ты первая, кто вообще согласилась с ним работать. Обычно соискательницы сбегают, как только видят его мрачную физиономию, – улыбнулась шире, а после добавила нечто странное: – Да простят меня Высшие за такие слова… Кстати, рассказывай, как прошёл первый день работы? – оживилась, уставившись на меня с нескрываемым любопытством. – Не сильно он тебя тиранил?

– Не-а… – отрицательно покачала я головой, старательно разжёвывая пончик, заодно обдумывая услышанное откровение. – Но кажется, я тут всё равно ненадолго. Он меня уволит, – призналась, в очередной раз недобро покосившись на мышку.

Игрушку я ещё ранним утром усадила на столешницу, между канцелярской мелочевкой и ноутбуком.

– С чего вдруг? Накосячила чего? Ну так в первый день и не такое бывает. Так что не думай об этом.

– Если и накосячила, то он об этом не сообщает, – развела я руками. – Он со мной не разговаривает. И я тут просто сижу. Бездельем маюсь. Передумал, видимо, на мой счёт… – пояснила, поморщившись.

Сама так и представила себе, как в конце рабочего дня Белов говорит, что я не прошла испытательный срок и свободна.

Вот где действительно стыдобища настанет!

Новая знакомая задумалась, уставилась в окно, продолжив методично жевать пончик. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем она заговорила, но лично я успела доесть.

– Знаешь, Влад, он… очень не простой. Совсем не простой. Я бы назвала его социопатом и интровертом в одном лице. Да. И на то есть причины. Рассказывать о них я тебе не буду, уж прости, но, просто поверь, ты не единственная такая. Он вообще, кроме семьи, мало с кем общается и мало кому доверяет. Но увольнять точно не станет, это я тебе гарантирую.

– То есть, он почти ко всем так относится? – уцепилась за её слова, воодушевившись.

Раз уж проблема не во мне, ещё не всё потеряно!

– Скорее, он никак ни к кому не относится, – грустно улыбнулась Алина. – Я на пальцах одной руки могу пересчитать моменты, когда он просто так с кем-то разговаривал или улыбался, не говоря о чём-то большем. Наверное, только в далёком детстве. Так что не принимай его поведение на свой счёт. Он просто сам по себе такой… нелюдимый. А ещё очень ответственный. Предпочитает сам выполнять всю работу, не доверяя её никому другому. Поэтому и… вот, – кивнула на мой пустой стол и усмехнулась. – Дай ему время свыкнуться с мыслью, что теперь ему придётся делить свои обязанности с кем-то другим.

И снова я на мышку плюшевую покосилась. А ещё призадумалась.

– Ладно, поняла, спасибо, – кивнула, принимая к сведению.

Только всё равно непонятно, зачем тогда нанял. Впрочем, озвучить свои сомнения не успела. То и не потребовалось.

– Николай Владимирович поэтому и разместил новую вакансию в обход мнения самого Влада. Понадеялся, что это хоть немного поможет того растормошить. Но как ты успела заметить, твой начальник данного порыва не оценил. От слова "совсем".

– И почему в отделе кадров ни о чём таком не предупредили? – протянула я с тоской, отпивая кофе.

Должно быть прозвучало слишком бестактно, потому что Алина натянуто улыбнулась, после чего поднялась на ноги и быстренько ретировалась восвояси.

– Да, ещё, – бросила она напоследок. – Влад… как бы это сказать… Он очень хорошо чувствует людей. Можешь считать, что читает всех, как раскрытую книгу. Соответственно, если не хочешь лишних проблем с ним, то лучше никогда даже не пытайся лгать ему или умалчивать о чём-то. Его это… злит. Очень сильно. В общем, старайся быть как можно более покладистой и не провоцировать в нём эмоции. И думай при нём поменьше. А ещё лучше – вообще не думай. Просто молча исполняй, что скажет, и тогда всё будет хорошо.

Деревянное полотно давно закрылось за её спиной, а я ещё несколько минут продолжала пялиться на дверь, обдумывая услышанное. Даже недопитый кофе успел остыть. А потом вспомнила, что рабочий день почти закончился. Оставалось чуть больше получаса, так что я решительно поднялась с места.

Надо бы с начальством хотя бы разочек сегодня увидеться, пока он не ушёл. И кое-что ещё сперва сделать.

 

С первой частью задуманного я управилась быстро. Сперва во второй раз заглянула в отдел кадров, где раздобыла одну очень ценную бумагу. Потом потребовалось ещё минут пять, чтобы дойти до уборной, где стянула с себя вишнёвое платье, заменив его на более привычную водолазку и юбку с широким ремнём. Собиралась сделать это позже, не в офисе, однако обстоятельства сложились иначе. А то Ириду ведь сердечный припадок хватит. Утром, когда я уходила, она ещё не вернулась со смены, но к ужину ждать точно будет.

Игрушку я тоже прихватила. Сверху её положила, предварительно упаковав наряд вместе с чулками в коробку из-под бумаги для принтера.

С тем и явилась к Белову, который, как и прежде, был занят работой с документами.

– Эрида, – заявила я сходу решительно, не менее решительно поставив коробку на стол перед его носом. – Меня зовут Эрида. Не мышка, – добавила к возвращённому подарку свеженапечатанный текст на нескольких листах, оставив те рядышком.

Мужчина оторвался от работы и посмотрел на меня с ожиданием.

– И к чему этот демарш? – поинтересовался, равнодушным взглядом скользнув по принесённому, после чего сосредоточился непосредственно на мне.

Опять возникло ощущение, что мой мозг препарируют, пытаясь добраться до глубин памяти. Но неприятное ощущение я проигнорировала. Как и прозвучавший вопрос.

– Должностная инструкция, – ткнула пальцем в бумаги, придвинув те ближе к Белову. – Требует заверения непосредственного начальства, – помолчала немного, а после добавила практически с вызовом: – Должна же я знать, за что получаю зарплату, раз уж вы сами не собираетесь себя этим обременять. В конце концов, я сюда не массажисткой нанималась.

У самой сердце тук-тук-тук, подобно ритму чечётки.

Даже дыхание задержала в ожидании его реакции.

– И очень жаль, – в искреннем удручении вздохнул он. – Лучше бы именно ею, – взял документы, пробежался по ним быстрым взглядом, только затем оставил свой росчерк. – Всё, или от меня ещё что-то требуется? – вернул мне бумаги.

– Всё, – кивнула. – На сегодня. Спасибо, – добавила важным тоном через короткую паузу. – Хорошего вам вечера, Владимир Николаевич. До завтра, – направилась на выход из кабинета.

Дальше вышла странная заминка. Дверную ручку я повернула. Однако замок не сработал. Дверь загадочным образом не поддавалась моим стараниям. Три раза проверила. Тщетно.

– С ней что-то не так, – обернулась к хозяину кабинета.

– Да? – удивился он, делая вид, что вновь занят работой. – А ты ещё попробуй. С ней такое случается. Механизм заедает, – пояснил снисходительно.

Если это и было издевательством, то довольно неплохо завуалированным. Я же ещё раз попыталась. Четыре раза, если быть точнее. Только потом неладное заподозрила, вспомнив, что прежде нечто подобное со мной уже случалось, только замок не барахлил, а захлопывался, потому что функция у него такая предусмотрена.

– Вы что, издеваетесь надо мной? Она заперта! – прищурилась, сложив руки на груди.

– Смотри-ка, какая догадливая мышка, – ухмыльнулся Белов.

И не просто ухмыльнулся, в почти привычном моему восприятию стиле: “Изыди молча, не мешай!”, а неожиданно… многообещающе.

Разом не по себе стало.

– Всё верно, – продолжил мужчина. – И ты отсюда не выйдешь, пока не переоденешь это монашеское одеяние. Оно тебе не идёт. Отвратительно смотрится.

На секунду показалось, будто я ослышалась, и мне всякий бред мерещится. Но нет. Ультиматум в чистом виде – он самый. Слишком уж внимательно наблюдал за ответной реакцией находящийся напротив.

Вот я и…

– Эрида, – протянула сквозь зубы. – Меня зовут Эрида, – повторила для “особо одарённых”, шагнула ближе к столу.

Если уж я умудрилась каким-то образом захлопнуть замок, явно же теперь ключ нужен. То и обозначила в добавление к предыдущему:

– Ключ, – потребовала, протянув ладонь. – Раз его нет в замке, значит он где-то у вас. Переодеваться в вашем присутствии я точно не стану.

Пусть он мне и начальник, но всему же есть границы.

– Ты что, приказываешь мне? – гневно прищурился мужчина, поднимаясь из-за стола

А ещё… сам принялся раздеваться!

Так и не ответила ему.

– А-а… – промямлила, мигом растеряв свой дар красноречия.

Владимир же в это время преспокойненько снял с себя пиджак, аккуратно повесив его на спинку кресла, затем принялся за рубашку. Золотые запонки с оттиском в виде волка оказались небрежно брошены на стол. Следом он и вовсе стал расстёгивать пуговицы. Одну за другой. При этом ни на мгновение не отводил от меня своего тёмного взора, от которого всё внутри странным образом сжималось, выворачивалось, разделяло на множество частичек и собирало обратно, но не так, как прежде. Нет, ощущение не из неприятных. И сердце моё снова заколотилось, будто решило побить рекорд по самому быстрому ритму.

– Влад… – выдохнула с огромным усилием.

Далее предположительно должно было следовать “…имир Николаевич” и ещё что-нибудь хотя бы относительно внятное. Но никак не следовало.

– Я весь во внимании, мышка, – вмиг оказался он рядом со мной.

Рубашку не снял, оставил расстёгнутой. И, скорее всего, совсем не этим надо было себя отвлекать от бездонного поглощающего омута чужого взора, но внимание приковало к виднеющимся на обнажённой коже рваным, давно зажившим отметинам. Аж пальцы закололо, с такой силой захотелось до них дотронуться.

– Так что ты хотела сказать, мышка? – словно не заметил моей реакции Владимир.

Наравне со сказанным мужские пальцы коснулись ворота моей водолазки, чуть оттянув его. То и вывело из оцепенения. Я дёрнулась назад скорее инстинктивно, нежели осознанно.

– Эрида, – поправила мужчину, отступая ещё на шаг назад.

– Не-ет, – оскалился он предвкушающе. – Ты именно мышка. Маленькая глупенькая мышка, так неудачно забредшая в логово большого злого волка. Но раз уж ты здесь, и раз уж не желаешь сама переодеваться… – одно резкое, незаметное движение, и серая ткань, некогда прикрывающая меня, опала на пол отдельными лоскутами.

Я так и уставилась то на жалкие клочки синтетики, то на конченного-хама-который-мой-недобосс, всё никак не в силах осознать…

Так вообще бывает?!

– В-вы… В-вы… – ко всему прочему, начала ещё и заикаться.

Пятиться назад, к дверям, прикрывшись скрещенными руками, выходило отдельно от разума. Хотя я всё равно недалеко сбежала. Сильная рука обвила талию, притянув обратно к горячему телу мужчины.

– Т-ш… – прошептал Белов на ухо тоном истинного искусителя. – Рано бежать. Я ведь только начал. Мышка!

Если моему сердцу суждено остановиться от переизбытка адреналина, то сейчас – самое время. Неспроста же руки дрожат и невыносимо жарко, будто в самом эпицентре пекла оказалась, пока Владимир продолжал крепко прижимать меня к себе, медленно поглаживая пальцами мою поясницу, выводя на коже витиеватые узоры.

– Страшно? – ужасающе ласково улыбнулся он. – Не бойся. Больно не будет. Тебе даже понравится. Обещаю.

Сухие губы скользнули по шее в намёке на поцелуй, а ладони переместились с талии на бёдра. И снова я не успела среагировать должным образом, а к моей порванной водолазке присоединилась юбка. Но даже тогда не удалось и слова из себя выдавить. А всё потому, что мой психованный недобосс… опустился передо мной на одно колено.

Остановите Землю, я сойду!

– М-м… – всё, на что меня снова хватило.

Чужое дыхание опалило кожу чуть выше пояса белья. Кажется, теперь я поняла, что означает выражение, когда бабочки в животе начинают порхать. Чушь полнейшая, но как раз ничего иного в определении происходящего подобрать не выходило. Да и колени начали подозрительно слабеть. Пришлось ухватиться за чужие плечи, а то ещё чуть-чуть – точно грохнусь от переизбытка… всего.

Мужские ладони нагло скользили по моим бёдрам, чуть массируя, аккуратно стаскивая с моих ног сперва один чулок, затем второй. И каждый раз, когда деталей одежды на мне становилось всё меньше и меньше, всё острее чувствовалось каждое последующее прикосновение его пальцев… вниз до щиколоток и обратно выше, до самого края нижнего белья. А я всё стояла, не шевелясь, не дыша больше, ожидая того, что настанет дальше. Отчасти, со страхом – банально опасалась, что участь юбки и водолазки постигнет всё остальное, что ещё оставалось на мне. И вместе с тем с каким-то безумным трепетом. Ведь исходящий от мужчины жар планомерно просачивался под кожу, растекался по венам, туманил рассудок, кажется, сводил с ума, потому что какая-то непонятно откуда появившаяся часть меня отчаянно желала, чтобы ничто из этого не заканчивалось.

– Они тебе не понадобятся, – снисходительно сообщил Владимир, откинув чулки куда-то в сторону.

Если бы и захотела посмотреть, то отвернуться, перестать смотреть в бездонный тёмный омут его взора – вне предела моих возможностей.

– Но на улице холодно, – пробормотала растерянно.

Скорее на автомате, нежели осознанно.

– Тебе холодно? – уточнил он.

Холодно мне точно не было. Наоборот. Потому и уставилась в полнейшей беспомощности на виновника собственного состояния. Сам Владимир не спешил подниматься с колен. Наблюдал за мной по-прежнему неотрывно, в то время, как его руки продолжали ласково скользить по моим ногам, бёдрам, талии до груди и обратно вниз.

– Нравится?

Где-то здесь я, определённо, должна была ответить. Но что? Если признаваться в чём-то подобном, сродни фатальной катастрофе в моей голове. Но и сказать обратное тоже не получалось.

– Можешь не отвечать, я и так чувствую, – хмыкнул неожиданно равнодушно, выпрямился и окончательно снял с себя рубашку. – Как думаешь, что будет дальше? – поинтересовался негромко, шумно втягивая в себя кислород.

Как ведром ледяной воды окатило.

Стало действительно холодно.

Ещё бы!

Я ж тут почти совсем голая стою.

И перед кем?!

– А дальше вы отдадите ключ. Или сами откроете эту дверь, – резко развернулась к нему спиной, решив, что за завесой моих длинных тёмных локонов будет менее постыдно. – А потом я уйду. Мне домой надо, – пробормотала совсем тихо, озираясь по сторонам в поисках злосчастных чулков, которые требовалось срочно надеть.

Не сразу, но всё же определила, что те валялись около пальмы. К ней я и направилась. Ну, как направилась. И полшага сделать не успела, как оказалась в капкане сильных рук. Владимир выставил их по обе стороны от меня, уперев ладони в дверное полотно, заставляя моё сердце вновь и вновь колотиться, как бешеное.

– Не так быстро, мышка. Мы ещё не закончили с тобой.

– Эрида. Меня зовут Эрида. И мы закончили.

– То есть, пойдёшь раздетой? – насмешливо заметил Белов.

Что сказать…

Досадное замечание.

Хотя и справедливое.

О котором я сама со всеми последними событиями совершенно не подумала. Мозги у меня слишком кипят и плавятся.

– Может быть даже не одна, если учесть, что и вы тут не совсем одеты, – съязвила с расстройства.

– А я не против. Здесь и не такое видели, – фыркнул неожиданно весело мужчина, а на мои плечи легла его рубашка. – Сама застегнёшь или одевать тебя тоже мне прикажешь? – снова глубоко вздохнул, и: – Соблазнительно пахнешь, Мышка.

Парфюмом я никаким не пользовалась, разве что совсем немного сандаловым маслом во время принятия ванны, поэтому что он там унюхал – непонятно. Как и непонятно то, с чего он вдруг решил, что я и дальше буду смирно стоять и позволять ему надо мной издеваться.

– Какие могут быть приказы, Владимир Николаевич? – обернулась. – Вас же это так злит, – припомнила былое. – Рубашка мне ваша тоже не нужна.

Ещё бы и скинула её в доказательство собственному высказыванию, но не хотелось повторно оказаться перед ним почти обнажённой, так что решила сперва до коробки с вручённым отправителю презентом добраться – потом выпендриваться и дальше гордыню свою демонстрировать. Жаль, осуществить ни то, ни другое не вышло. Стоило попытаться извернуться, дабы освободиться из условного плена, как я тут же оказалась прижата спиной к горячему телу своего недошефа.

И почему он такой обжигающий?

Как босиком по раскалённым углям…

– Поздно, мышка, – шепнул он, коротко поцеловав в висок, отчего я невольно вздрогнула. – У тебя был шанс уйти, но ты его упустила, когда пришла сюда. А потому теперь мы будем играть по моим правилам, – мужские пальцы провели линию вдоль ложбинки груди и принялись застёгивать пуговицы.

Шумно сглотнула.

– Что ещё за правила такие? – спросила едва слышно, уставившись на чужие манипуляции.

У меня ж мозги расплавились, вот и спросила.

Мало ли, в будущем пригодится…

– Правил много, Мышка, – любезно ответил мне Владимир, продолжая застёгивать пуговицы. – Но пока что тебе достаточно знать одно-единственное. Нерушимое. Полное и безоговорочное подчинение. Которое ты по-глупости нарушила, хотя тебя предупреждали.

 

Кончики его пальцев коснулись живота, а вместе со следующей пуговицей и вовсе… ну нет уж! На его запястье совершенно точно остались следы от моих ногтей, с такой силой я впилась пальцами в загорелую кожу.

– Если вам необходимо полное и безоговорочное подчинение, тогда вам стоило найти себе рабыню, а не ассистентку, – выдала в сердцах, в очередной раз обернувшись.

Очень уж хотелось ещё разочек взглянуть в кои-чьи бессовестные глаза. А заодно и в своих возмущение продемонстрировать.

– А я вообще никого не искал, – прищурился он, как-то по-новому меня разглядывая. – И уж тем более ассистентку.

– Я тоже рабыней не нанималась, – не осталась в долгу, как под гипнозом продолжая смотреть в тёмно-зелёный взор.

Именно тёмно-зелёный, а не чёрный, как показалось поначалу.

– И даже не массажисткой, я помню.

– Верно, – прошептала совсем тихо.

Ещё немного и у меня судороги начнутся. Руку-то его я так и не отпустила, сжимая настолько крепко, будто от этого зависела моя жизнь.

– Между прочим, очень жаль, – заметил он укоряющим тоном, тяжко вздохнув. – Мне понравилось, как ты его делаешь.

– Это вы мне уже говорили, я тоже помню, – сперва сказала, потом смутилась от громогласности собственного заявления и поправила саму себя: – Я про вашу первую фразу.

– Сделаешь ещё раз? – проигнорировал мужчина мои слова, продолжив говорить о своём.

– Прямо сейчас? – ненароком вспомнила о том, что мне говорила накануне Алина.

– Начать можно прямо сейчас и прямо здесь, да. А вот продолжим позже и в другом месте. Как ты захочешь.

Вот если бы он остановился после первого предложения, то вполне возможно, что я бы просто проявила столь ценимую им покорность. Но этот шёпот его… слишком интимный, задевающий что-то глубоко внутри, самым непостижимым образом причиняющий странную боль. Нет, не физическую. На самом деле, несмотря на всё то, что Белов сотворил за последние минуты, на разорванную им одежду, к жертве насилия я бы себя точно не причислила. Но… было что-то ещё. Отчего становилось паршиво аж до тошноты, подступающей к горлу.

– Боишься меня, Мышка? Правильно. Бойся. Так безопаснее. Для тебя в первую очередь, – криво и довольно жестоко улыбнулся брюнет, отпуская меня.

– Вы ошибаетесь, – только и сказала, пытаясь вновь сосредоточиться на возвращении своих чулков.

Да только как тут сосредоточишься, если ко всему прочему Владимир принялся снимать с себя ремень.

– Да вы издеваетесь, – простонала, накрывая лицо ладонями.

Если мужчина как-то и отреагировал, я этого не увидела, а вслух он так ничего и не сказал. Зато через пару мгновений я вновь ощутила его горячие прикосновения к талии. На этот раз больше не тормозила, отскочила от него, как ошпаренная. Зелёные глаза уставились на меня со скучающим удивлением.

– Всего лишь хотел помочь с чулками, – пожал Белов плечами.

– Не надо мне с ними помогать! – заверила встречно.

Поскольку дверь в коридор точно была заперта, а в соседнее помещение, где он грушу вчера колотил – тоже не факт, что поддастся, если я попробую её открыть, то выбрала другой вариант временного убежища. Стол. Точнее – противоположную от мужчину сторону.

– Кажется, я поняла, – заговорила снова, оказавшись на более-менее безопасном расстоянии от недошефа, который он-же-попросту-псих. – Это вы специально так делаете, чтоб я сама от вас в ужасе сбежала, с фирмы уволилась, раз уж вас вынуждают со мной работать, – выдала единственное более-менее понятное объяснение происходящему, подозрительно прищурившись.

Владимир сложил руки на груди и заинтересованно оглядел меня с головы до ног.

– И как? Получается?

– Срабатывает, – не стала отрицать.

Но не настолько, чтоб прям завтра уволиться. А то у меня теперь кредитный лимит на карте открыт, мне его сперва погасить надо. Не то Ирида меня придушит. Так что недельку-другую потерплю… как-нибудь. В кабинет к нему заходить больше не стану, например.

– Жаль, что идея не осуществима, – деланно огорчённо вздохнул тот между тем. – Так что… смирись и расслабься, Мышка, – подмигнул, разведя руками.

– Эрида! – напомнила в очередной раз, на всякий случай ещё чуть-чуть подальше от него отодвигаясь. – И это почему это неосуществимая? – прищурилась повторно, уперев руку в бок.

– Да я помню, что ты богиня раздора и хаоса. Не обязательно мне об этом напоминать каждые пятнадцать минут. Память хорошая, уверяю.

– Не обязательно обзываться. Тогда и напоминать не буду, – фыркнула в ответ.

– А ты одевайся как богиня, а не мышь серая, я и не буду обзываться, – хмыкнул брюнет ответно.

– Вы вот одеваетесь, как пижон, я ж вас всё равно по имени отчеству называю, – проворчала с обидой.

Вот чего он к моему внешнему виду прицепился?

Можно подумать, нам с ним детей вместе крестить…

– Это было бы эпично, – заметил как бы между прочим Владимир, доставая из коробки другие чулки.

– Да ладно, я не настолько наглая, – вздохнула, никак не отделавшись от мысли, словно его фраза была ответом не на то, что я обронила вслух. – Как вы, например, – не удержалась от ехидства. – И может вы уже оденетесь обратно, а? – попросила следом.

“Чулки заодно мои трогать не будете”, – добавила уже про себя.

– Именно поэтому ты пришла сюда и бесстрашно стала мне приказывать? – Белов вопросительно выгнул одну бровь. – Это было очень смело, надо сказать. Но ещё более безрассудно.

Тут я смутилась. Самую малость.

– Это была просьба, – уставилась на столешницу.

– Но походила она на самый настоящий приказ, – поманил он меня к себе пальцем.

Мозги у меня, после расплавления, конечно, ещё в норму не вернулись. Но не настолько же всё плохо, чтоб я к нему сама, да ещё добровольно пошла! Так что закономерно покачала головой в отрицании.

– Вы меня вынудили, – заметила на его высказывание.

– Вот и ты меня. Тоже, – устало проговорил тот, а я и моргнуть не успела, как вновь оказалась сидящей на столешнице на этот раз без возможности побега. – Запомни, мой маленький хаос, – зашептал на ухо, – тебе лучше быть милой и послушной девочкой, если не хочешь ненужных для себя последствий. Я могу быть хорошим, а могу быть ещё хуже, чем сейчас. А ты ведь не хочешь, чтобы всё было ещё хуже у нас с тобой? Правда же?

Очевидно, вопросы были риторическими. Понятное дело, что я не мазохистка. Потому и промолчала, стиснув зубы.

– Я сама, – напомнила мужчине, протянув руку, чтобы забрать чулки.

Ясно ведь уже, что я проиграла этот раунд и придется переодеваться в то, что ему вернуть собиралась. Не в рубашке же его реально из кабинета выходить.

– Нет уж, Мышка, теперь я сам, – ухмыльнулся излишне довольно и предвкушающе. – Вашу ножку, миледи, – отвесил шутливый поклон, с весельем глядя на меня исподлобья.

Как бы ни старалась оставаться сдержанной, но губы сами собой расплылись в ответной улыбке.

– Это что, такой вариант кнута за проявленное непослушание?

– Разве мои действия тебя оскорбляют или обижают, не нравятся? – парировал брюнет, вмиг вернув себе на лицо маску зимней стужи, а тёмная зелень его глаз вновь приобрела нефритовый оттенок. – Только не лги мне, Эрида!

– Даже в мыслях не было, – отозвалась скорее машинально, нежели осознанно.

Зависла на изменившемся оттенке его глаз.

Поразительное явление! Никогда прежде не встречала и даже не слышала о чём-то подобном. Таком… завораживающем.

И только по истечению нескольких секунд разум сумел сосредоточиться на остальном.

– Оскорбляют, – озвучила уже вслух. – Там, где “позже и в другом месте”. Считаете меня настолько, – распутной, – доступной?

На красивом лице проступило искреннее удивление.

– Однако, интересные выводы, – хмыкнул Владимир. – Но помнится, там речь шла о массаже, а не о сексе. Поверь, мышка, если бы я захотел с тобой переспать, я бы уже это сделал. Ещё в нашу первую встречу, на подземной стоянке.

Ох, зря я вообще об этом завела разговор.

И уверенность эта его жутко раздражает.

Впрочем, как и оскорбляет, да.

Но об этом я уже упоминала.

А он, судя по всему, не верит.

Ладно, пусть так…

Пусть думает, что хочет.

Мне-то что с того?

– И что в ней оскорбительного?

Снова возникло ощущение, будто я вслух размышляю. На секунду даже показалось, что действительно настолько неосторожна. Впрочем, сомнение быстро развеял сам мужчина: