Живым не брать

Tekst
Z serii: Имперец #1
12
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Живым не брать
Живым не брать
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 33,04  26,43 
Живым не брать
Audio
Живым не брать
Audiobook
Czyta Михаил Мурзаков
24,26 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Живым не брать
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– И в заключение передаем сводку криминальных новостей, – миловидная дикторша на экране сменилась серьезным на вид мужиком.

– Добрый вечер, дорогие телезрители! – хорошо поставленным голосом произнес тот. – К сожалению, не могу сказать, что этот вечер был для всех нас одинаково добрым…

На экране сменилась картинка – камера показала полуосвещенную улицу. На ней были видны несколько автомашин. Рядом с полицейской машиной возвышался характерный фургон «помогальников» (так окрестили в народе вспомогательный корпус сил поддержки правопорядка). Деловито сновавшие повсюду полицейские, казалось, совсем не обращают внимания на угловатые, закованные в сверхсовременную броню, безмолвные фигуры. Да, по правде говоря, они и впрямь были безмолвными. Я ни разу не мог вспомнить, чтобы они с кем-то общались. Русского языка они, похоже, не знали, во всяком случае – не разговаривали. А на все вопросы отвечали однообразно – вызывали условным сигналом по рации переводчика из местных, и он, как говорящая голова, отвечал за всех. А «помогальники» молча возвышались за его спиной, недвусмысленно покачивая стволами стрелково-гранатометных комплексов. Они почти никогда не вмешивались в действия полиции, но присутствовали практически всегда – их светло-серые фургоны можно было встретить абсолютно в любом месте.

Вот и сейчас они стояли по периметру площадки и, похоже, совсем не интересовались происходящим.

А полицейские деловито переворачивали тела, что-то подбирали с земли и фотографировали. Собирали оружие и, подойдя к большому ящику, картинно бросали туда калаши и пистолеты.

– …Благодаря слаженным действиям полиции и сил вспомогательного корпуса была пресечена очередная выходка криминалитета. Бандиты собирались совершить нападение на склад, принадлежащий компании господина Акопова, – на экране мелькнула вывеска, а по низу экрана ненавязчиво пробежала строка рекламы, – но эта их попытка не привела к успеху. Прибывший вовремя наряд полиции предложил нападавшим сложить оружие и прекратить противоправные действия. Они отказались и открыли огонь. Бандитам удалось легко ранить двоих полицейских…

Камера крупным планом показала врача, бинтовавшего руку коренастому парню в синей форме.

– …Ответным огнем стражей порядка нападавшие были блокированы, а их автомобиль – поврежден…

Крупным планом – пулевые пробоины в капоте старого «УАЗа», разбитые стекла в водительской двери.

– …Благодаря своевременной поддержке сил вспомогательного корпуса, быстро прибывшего на место происшествия…

Ну, а как же! «Помогальники» всегда приезжали вовремя. Послушать диктора – так они были чем-то сродни Бэтмену – только он ухитрялся узнавать о преступлении еще до его совершения. Во всяком случае – так показывали в кино, сейчас шла уже сто тридцать восьмая часть бесконечного сериала.

– …Ответный огонь преступников был подавлен, и все они погибли на месте преступления. При изучении тел погибших было установлено, что все они являлись бывшими военнослужащими Российской армии, недавно уволенными в запас. Их имена… – на экране появилось фото улыбающегося парня лет двадцати восьми. – Мареулов Константин Викторович…

Встаю и достаю со шкафа хитрое приспособление. Две изогнутые трубы, соединяясь, образовывали фигуру, отчасти напоминавшую букву «С». Снаружи он были обклеены звукоизолирующей массой, а на торцах имели пористые кольца из губчатой резины. Прикрепив оба торца трубки к динамикам, вставляю в отверстие еще одну трубку. Ее конец притягиваю проволокой к решетке телевизора около выключателя. В комнате сразу же стало тише, громкий голос диктора еле пробивался через звукоизоляцию.

– То-то же… – бормочу себе под нос, наблюдая дело своих рук. – Сам себе мозги и вправляй…

Слушать далее было совершенно не обязательно. Я и так знал, что дальше расскажет благообразный мужик. Все новости словно бы шлепали под копирку. Всегда бдительные полицейские быстро засекали преступников. Тотчас же появлялись «помогальники», которые их моментально «нейтрализовывали» (по-русски говоря, расстреливали). И в большинстве случаев бандиты оказывались бывшими военнослужащими. Дальше шли фрагменты интервью с их соседями, которые хором выражали свое праведное возмущение… и прочая белиберда. Слушать это было невозможно. Но выключать телевизор – себе дороже.

Данная операция, при всей своей кажущейся бессмысленности, имела целью запудривание мозгов властям.

Почему им?

Да потому…

Телевизоры нынче поставляются бесплатно – в рамках программы повышения культурного уровня населения (максимально возможного оболванивания, подгоняющего всех телезрителей под один стандарт мышления). Выключать его можно только на восемь часов в сутки – подразумевается, что в это время я сплю. Если же он не будет включен еще час – счет за электроэнергию вырастет. Еще час – снова рост. А она нынче дороговата… Зато, когда телевизор работает, счетчик минусует столько электроэнергии, сколь сожрал вопящий ящик. Сжег телевизор киловатт – счетчик минусует его и еще один к нему добавляет. Итого, для однокомнатной квартиры с холодильником и микроволновкой, месячный счет выходит около пятидесяти рублей. А вот если зомбоящик выключить… от пенсии не так уж много и останется.

Сначала мы попросту выключали звук, а экран завешивали тряпкой.

В телевизоры добавили датчик освещенности и микрофон, оценивающий уровень звука в помещении. Причем не какого-то постороннего звука, а голоса диктора. Не просекшие этой уловки тотчас же получили нехилые счета за свет.

Но хитро вывернутая народная мысль родила вот такое приспособление – «затыкалку». И теперь вопли динамиков прямо переадресовывались микрофону. Пока это работало. А на экран можно и не смотреть – привыкаешь…

А что на него смотреть?

Каждый день – одно и то же. Всемерное торжество демократии и всеобщее умиление народа. Жутко довольные молодые ребята, веселящиеся в ночных клубах и на модных вечеринках. А что ж не веселиться? Кредит ноне доступен с шестнадцати лет, согласия родителей не требуется. Место работы можно и не иметь, дадут и так. Правда, с одним ограничением. Под кожу берущего вживляется микрочип, хранящий все данные о хозяине. В этом случае даже скидку дают – пять процентов! До фига… это, смотря сколько берешь. И продляют охотно, даже задержки небольшие прощают. Клево!

Ну, это, опять же, как глянуть. Я вот попробовал…

Нет, дали-то быстро, хотя и покривились, что от чипа отказался. Но рогом переть не стали – не хочешь, ради бога. Будешь больше платить.

Собственно говоря, я рассчитывал быстро эти деньги отдать. Запасы кое-какие были, опять же – и работа имелась. Так что шанс присутствовал. Ага, пока я эти деньги не взял.

Дали их на десять лет. Удивились, когда я попросил пункт о досрочной выплате указать – нет его в стандартном договоре. Уж этот парень, что из банка, так меня уламывал… даже скидку пообещал. Аж на полтора процента! Ну, тут я уже уперся – мол, иначе брать не стану. Ладно… подписали договор, на мою социальную карту занесли – теперь это документ! Паспорта у нас уже года два как отменили, разве что в глубинке где остались… Всего два документа ныне у нас. Удостоверение личности и социальная карта. По ним теперь все дела и ведут. Очередей нет – сунул в считыватель карту и жди, когда тебя вызовут. Правда, могут вызвать и не сегодня. Такое тоже случается. Я вот как-то неделю ждал… Но дождался, просьбу свою девушке симпатичной изложил – и получил отказ. Быстро и без проволочек.

– Вы не обладаете должными навыками для того, чтобы заниматься выращиванием сельскохозяйственной продукции, господин Волин. Не проходили профильного обучения и не знакомы с применяемыми в этой области стандартами. Сожалею – но вам отказано.

– Что за чушь?! Картошку и морковку растить – теперь учиться надо?! Да я ее всю жизнь растил на огороде! И ел!

– И дальше есть можете. Сами. Но продавать – нет. Мы не можем ставить под удар здоровье потенциального покупателя. Времена кустарей-одиночек прошли. Сами себя вы имеете право кормить хоть опилками – свободный человек свободен во всем! Но вот других людей… Увы, это противозаконно. Ваша продукция не прошла контроля качества, не получила нужный сертификат…

– А если я это ваше обучение пройду?

– Лица старше тридцати лет к данной программе не допускаются. У вас сильная профессиональная деформация.

– Да ладно! Я и в сорок с парашютом прыгал – чай учеба ваша не сложнее прыжка станет?

– Лица, подвергавшиеся повышенным физическим и психологическим нагрузкам, связанными со службой в русской армии, являются ограниченно годными к такому обучению.

Да робот она или кто?

Такие вот миловидные девушки в большом количестве возникли почти во всех социальных учреждениях. Как-то очень быстро и почти одномоментно. Они заменили собою пожилых теток, привычно сидевших на своих местах многие годы. По телевизору сообщили, что это братская поддержка от европейских народов изголодавшейся России. Ну да, большинство этих девиц было из Прибалтики, Польши, еще откуда-то… Так что на все местные обычаи и прочее им было начхать с высокой башни. Да и наша молодежь на эту непрестижную работу не очень-то и шла. Министр социального развития, глядя с экрана добрым взором, поведал нам о том, что подобным образом будут разорваны и уничтожены все коррупционные схемы, каковых в данном министерстве хватало. Разумеется – до его появления на этой должности.

Ну, а то, что за столь «вредную» работу в такой отсталой стране им полагались нехилые льготы и прибавки – вполне естественно. Только вот никого об этом особо не оповещали – не та тема, неинтересно…

В общем, разрешения на торговлю я не получил.

И как-то так совпало, что стоило мне внести в банк первый крупный внеочередной взнос на погашение кредита… меня внезапно вызвали к управляющему нашей конторой. Мужик это был, в принципе, неплохой. Еще из старых, оттого и не научился врать беззастенчиво. Крутить и вертеть он не стал и прямо заявил, что я уволен.

 

– С какого рожна, Виталий Степанович?

– Сверху указиловка пришла.

– Ко мне что – претензии есть? Машину плохо вожу? Аварию где-то сотворил и сбег?

– Нет. Такого ничего не было.

– А что было?

Он оглядывается и встает со своего места. Подходит ближе.

– Нефиг выпендриваться было, Михал Петрович! Все кредиты вовремя отдают, процент положенный платят… а тебя куда понесло? Вот и делай выводы.

Всю эту хитрую механику мне чуть позже разъяснил Толян. Он вообще мужик умный, с головою дружит, и язык у него подвешен здорово.

Я очень хорошо помню, как впервые с ним познакомился…

– Восьмой, приготовиться, – пискнуло в наушнике радиостанции. – Четвертый, доложить о готовности.

– Четвертый готов! – нажимаю клавишу передатчика. – На позиции, объект вижу.

Мы все лежим в развалинах старого цеха. Полуразрушенные стены хорошо скрывают спрятавшихся в траве бойцов. Если смотреть со стороны, то заметить нас можно только подойдя вплотную. Хаотическая мешанина из обломков конструкций, пустых железных шкафов и каких-то старых механизмов кажется совершенно непроходимой. На первый взгляд, здесь могут пролезть разве что заводские коты. Их в данном месте великое множество самых разнообразных расцветок. Один из них, рыже-полосатый котище, сейчас сидит в нескольких метрах передо мной. Греется злодей на солнышке. А мы все под этим солнышком просто потом истекаем. И глядя на него, откровенно завидуем. Он ведь не просто так тут сидит: лежащий справа от меня Мишка Капустин периодически подбрасывает этому проглоту кусочки ветчины из вскрытой банки. Оттого-то он и не уходит: кормится. А заодно играет роль успокаивающего фактора. Сидящий с этой стороны на крыше боевик в нашу сторону даже не смотрит. Ежу понятно, что любой, кто рискнул бы пробраться к зданию с этого направления, неизбежно спугнул бы кота. Вот поэтому мы кормим этого рыжего обжору.

Чего ради мы здесь загораем?

Да все просто. Мы лежим на территории городской станции водоснабжения. В здании перед нашим носом засели боевики. Их порядка двадцати человек. И они требуют, чтобы сюда доставили двоих их соратников, которых задержали пару дней назад при попытке установить мину на железной дороге. Схватить их удалось в буквальном смысле слова за руку прямо в момент закладки фугаса. Один из них оказался давно разыскиваемым злодеем, так сказать, их патриархом минного дела. Понятно, что проигнорировать его задержание и неизбежную пожизненную отсидку боевики просто не могли.

Вот и завалился их отряд на станцию водоочистки. Перебили немногочисленную охрану, как раз перед этим лишенную автоматического оружия по указу сверху, и заминировали баки с хлором, пообещав рвануть все это хозяйство и затопить ядовитым газом близлежащие жилые кварталы. Сейчас там потихоньку эвакуируют жителей из домов. Потихоньку из-за того, что на крыше цеха торчит боевик с биноклем, время от времени оглядывающий жилые дома. Они сразу предупредили: заметят вывод людей – взорвут баки немедленно. Вот и проявляют местные опера чудеса изворотливости, вытаскивая людей под прикрытием окрестных строений. Боевики, должно быть, немало бы удивились тому, что совсем недалеко от позиции их наблюдателя абсолютно аналогичным делом занимается и наш боец. Он тоже просматривает в бинокль окрестные дома, чтобы вовремя заметить мелькнувших где-то людей. Совсем нейтрализовать хождение мы не можем, это понимают и боевики. Как ни удерживай людей внутри помещений, но при получении известия о возможной газовой атаке они рванут напролом, и никакой кордон их не остановит. Опираясь на этот аргумент, руководство отказало боевикам в прибытии журналистов. Мол, пойдет информация в эфир, народ тут же ударится в бега. К чести боевиков, они этот довод восприняли правильно. Не стали орать и настаивать на своем требовании. На выполнение своего ультиматума они дали три часа. Именно столько времени заняла бы транспортировка самолетом задержанных лиц из областного центра.

А за это время нас подняли по тревоге. Отчего нас? Да не было рядом больше никого. Соответствующие специалисты еще только находились в пути. И прибыть они могли при самом лучшем раскладе не ранее чем через час.

Вот и подползаем осторожно, окружая здание цеха со всех сторон.

Но эта задача – не главная. Где-то там, скрытые от нас и от глаз боевиков густой травой, пробираются к своей цели саперы. Им предстоит обезвредить заряды – только после этого мы можем что-то сделать. Новичков среди нас нет, все понимают, что, как только прозвучат первые выстрелы, кто-то из окруженных тотчас же нажмет на кнопку подрывной машинки.

И тогда – кранты всем. Нам и боевикам, местным жителям, которых не успеют вовремя эвакуировать. Даже домашней живности. И этот рыжий проглот, пожирающий сейчас очередную порцию ветчины – он тоже никуда не уйдет.

Не завидую я саперам. Вот уж на чьем месте не захотел бы оказаться ни за какие коврижки. Одно неверное движение – и на твоей совести пара тысяч покойников. Жуть…

Саперы вышли на связь всего один раз. Доложили, что цели достигли, работу начали. И все, больше от них ни единого звука не последовало. Надо думать, рации выключили. И правильно, в общем-то, сделали.

Боевик на крыше устал сидеть в одной позе. Поднялся, поправил автомат и прошелся взад-вперед. Моцион у него, понимаете ли… Я б те, голубчик, устроил прогулку… в один конец. Но кое-какая польза от этого моциона все же имелась.

Когда наблюдатель, пройдясь по крыше, на некоторое время отвернулся в сторону, из-под остова старой автомашины, стоявшей неподалеку от стены, метнулась к зданию быстрая фигура. Кто-то из наших. Прижавшись к стене, он аккуратно ввинтился между балками, на которых возвышался над землей здоровенный бак.

Есть один!

Боевик вернулся на место. Осмотрелся и, ничего подозрительного не заметив, направился в обратный путь.

Пользуясь этим, к дому просочился еще один боец.

Ожил наушник рации.

– Четвертый, на связь!

– В канале.

– По команде снимайте наблюдателя. Как понял?

– Понял.

– У них перекличка через четыре минуты. Сразу после нее даем отмашку – убираете всех, кто есть на крыше, и занимаете ее.

– Есть, занять крышу.

Ребята оживляются, слышу щелчки предохранителей.

Мучительно долго тянется время.

– Работаем!

Слева от меня щелкает «Винторез» Палыча, и у боевика подламываются ноги. Он мешком оседает около парапета.

Прижавшийся к подпорной балке боец вскидывает руку. Не слышу щелчка, но знаю, что у него там линемет. Разумеется, не штатный корабельный, а специально нашими умельцами доработанный. Есть у нас и другая штука похожего назначения, она может зашвырнуть полуторакилограммовый якорь с линем аж на крышу девятиэтажного дома. Но – шумная машинка, использует штатные автоматные патроны, оттого в данном случае и неприменима. А этот заряжаем углекислым газом – стандартный пейнтбольный баллон. На девятиэтажку он, понятное дело, якорь не забросит, а вот на этот домик – в самый раз.

Сигнал!

С возмущенным мявом шарахается из-под ног рыжий обжора.

Извини, котище, но нам сейчас не до сантиментов.

Вот и стена цеха. Прижавшись к балке, караулит автоматным стволом парапет один из бойцов.

Рывок!

Ногами упираюсь в шершавый бетон. Стыки между плитами – здорово! Слегка вжикают по веревке «жумары».

А вот и край парапета…

Осторожно подтягиваюсь и приподнимаю голову над его краем. Пистолетным стволом обшариваю крышу.

Есть тут кто живой?

Есть.

Тот самый наблюдатель, что разглядывал в бинокль жилые дома.

Пуля пробила ему горло, и сейчас он полулежит у вентиляционной шахты, опираясь на нее спиной. Рядом на залитой битумом крыше валяется радиостанция. И к ней тянет он ослабевшую руку.

Дважды сухо кашляет мой АПСБ.

Не дотянулся…

А больше здесь никого не осталось. В смысле – живых не осталось, снайперы сработали грамотно.

Переваливаюсь через парапет и, распластавшись на теплой крыше, беру на прицел проход вниз.

Он не заперт, дверь на ветру чуть-чуть поскрипывает.

А в нескольких метрах от меня стоит на треноге камера наблюдения…

– Вышка – Четвертому!

– На связи.

– Вижу камеру!

– Там еще три штуки должно быть – контролируют окрестности. Не трогайте их, мы уже позаботились на этот счет. По плану.

– Есть – по плану!

Так, это значит, что умники из РЭБ уже перехватили картинку, которую эти штучки передают куда-то. И теперь сидящий у монитора наблюдения боевик видит только то, что они ему покажут. Сильно! Далеко шагнула техника!

За моей спиной шорох и движение – группа поднялась наверх.

– Снаряжение снять!

Здесь нам обвязки и карабины более не нужны.

– Заяц – проверить дверь!

Мимо меня бесшумно проскальзывает боец. Секунда – другая, он уже лежит у двери, разглядывая порог. Осторожно просовывает туда зеркальце.

– Командир, площадка заминирована, – шепчет наушник радиостанции.

– Снимешь?

– Покумекаем…

И сапер бесшумно исчезает в проеме двери.

– Лихой – подстраховка!

Коренастый парень, подобравшись к проему, наводит туда ствол пистолета.

Однако!

Эту четверку тут что – помирать оставили? Раз заминировали путь вниз? Или какой-то вариант отхода все же предусмотрели и для них?

Осматриваю крышу.

Ага, вот и свернутая кольцом веревка. Стало быть, спускаться по лестнице они не собирались.

– Заяц – Четвертому!

– Здесь я…

– Боевики собирались спускаться вниз не по лестнице! Мотай на ус, сюрприз может быть не один!

– Усек…

На связь выходит командир. Докладываю ему о произошедшем.

– Поаккуратнее там. Боевикам сообщили – самолет с их специалистом произвел посадку в аэропорту. Скинули им ролик – там видно, как его выводят. Минут через тридцать машина с ним должна подойти к станции. У тебя есть двадцать минут.

– Заяц – слышал?

– Укладываемся. Одну снял – обычная растяжка. Со второй… так просто не пойдет. Спускайтесь, буду помогать.

Ни хрена себе пельмень! Это что ж он там нарыл?

– Смотри, старшой, – Заяц присаживается на пол и дует.

Небольшим облачком поднимается вверх пыль… и я вижу мерцающий красный лучик, прорезающий это облачко.

– Фигасе… лазерный датчик? Как ты его нашел-то?

– Искал, – пожимает плечами сапер. – Вот и нашел. Чуял задницей, что какую-то подлянку они здесь приготовили. Заряд – вон там стоит.

Смотрю туда, куда он указывает рукой. Точно, небольшая кучка мусора расположилась около стены, аккурат напротив лестничного марша.

– Там, если приглядеться, видна лапка «монки», неаккуратно присыпали.

– Да и вовсе этого могли не делать… к ней и так не подойти. Всё тут?

– Не факт. Но вопрос не в этом. Как здесь пройти – вот главная задача.

– Ну, ушастый, у нас в этом вопросе – ты главный спец. Решай.

– «Духа» сюда тащите. Лучше – двоих.

Сказано – сделано, через минуту на площадке лежат два трупа.

– Сюда его опускайте. Так, чуток довернуть… Второго давайте. Приподнимаем… Аккуратнее! Повыше. Держите, я его осмотрю.

Сапер ложится на пол и осматривает тело. Заправляет за ремень выбившуюся полу куртки.

– Еще приподняли. Переносим через луч. И аккуратненько опускаем на пол. Все. Вот по ним и топайте – луч между телами, сантиметров на десять выше. Ноги аккуратно поднимаете, смотрите, чтобы ничего не болталось и не висело – не ровен час, луч перекроете. Рыжий! Тебя особенно касается!

Наш главный ходок по бабам возмущенно фыркает. Шутка удалась.

Заяц снова дует на пол – мелькает в облачке пыли красный лучик.

– Все видели? Тогда – двинулись! За мною, только на пятки не наступать, знаю я вас…

– Граф? – поворачиваюсь я к бойцу. – Вторым идешь! Рыжий – третий! Около двери внизу занять позицию! Зайца прикрывать!

Через пару минут мы все, разом похудевшие на пару килограммов каждый (белье – хоть отжимай!), стоим около приоткрытой двери.

Сапер осматривает притолоку.

– И все? Право слово, я чего-то иного ожидал…

Он осторожно просовывает руку между дверью и косяком, что-то нащупывает…

– Все, командир!

В его руке обыкновенный граненый стакан со вставленной туда гранатой. Чеки нет, и предохранительный рычаг удерживается только тонкими стеклянными стенками. Сверху на запале болтается обрывок нитки.

– «Сто лет граненому стакану» – старая штучка!

Но оттого не менее смертоносная. Наверняка запал в гранате тоже «доработали». Приходилось уже такие вещи встречать. Забираю у Зайца стакан и прячу его в разгрузку.

Осмотр двери, коридор… чисто. Отсюда никого не ждут.

– Вышка – Четвертому.

 

– На связи.

– На исходных.

– Принято. Машина на подходе. Ждите сигнала.

По моему приказу бойцы бесшумно просачиваются в помещение цеха. Серыми тенями скрываются между механизмами и прячутся за толстыми трубами и баками непонятного назначения.

Я, Граф и Рыжий продвигаемся вперед, внимательно оглядывая пол под ногами. Мало ли… тут всякого барахла навалено – полный атас! Можно подумать, что здесь с момента постройки никто ничего и не убирал ни разу.

Но нет, дальше все пошло почище, белый кафель на стенах, подметенные полы. Надо думать, сюда заглядывали чаще.

Первого покойника мы нашли через минуту. Худенькая девушка в порванном и окровавленном халате лежит на спине. Губы искусаны. Тонкие руки привязаны проволокой к ножкам стола. Ноги растянуты в стороны и тоже притянуты проволокой к различным деталям обстановки.

Позади меня что-то ворчит Рыжий.

– Ах, мать их… – шипит сбоку Граф. – Просто застрелить не могли?

Застреленный обнаруживается в следующем помещении. Грузный мужик в спецовке. А вот он не просто так отдал свою жизнь – правый рукав спецовки пропитан кровью. Чужой – мужику стреляли в затылок. Стало быть, на рукаве не его кровь. Рядом с телом на полу валяется молоток. Тоже окровавленный.

А на станции дежурная смена из шести человек. Лаборантку мы нашли. С учетом этого мужика – еще четверо где-то должны быть.

И они были.

Троих мы отыскали в душевой – их загнали туда и расстреляли в упор. А вот четвертый… его тело так и не обнаружилось.

Минут через десять мы определили местонахождение боевиков. Комната охраны и помещение контрольной аппаратуры. В первой комнате сидело трое мордоворотов с автоматами – стерегли вход. Их удалось разглядеть – дверь была широко распахнута. Терпкий запах анаши пощекотал мои ноздри – кто-то там курил.

Проверить аппаратную не удавалось. Дверь плотно закрыта, и щелочек никаких нет. Запрашиваю штаб.

– Двоих видим точно, – приходит ответ через минуту. – Один у окна стоит, наружу смотрит. Иногда по рации опрашивает посты. Второй в глубине комнаты, с кем-то там разговаривает. Значит, есть еще кто-то.

По рации говорит?

Посты опрашивает? Ну и ладно, этот вопрос меня мало волнует. Раз уж наши смогли перехватить сигналы с видеокамер, так и с радиообменом, надо полагать, что-то изобрели.

– Четвертый – Вышке.

– В канале.

– Машина подошла. Связываемся с боевиками, они должны кого-то выслать навстречу. Готовность. Повторяю – готовность!

– Принял. Ждем команды.

Хлопает дверь аппаратной. На пороге нарисовывается здоровенный мужик в камуфляже. В руках – пулемет. Он подозрительно осматривается по сторонам и отступает внутрь. В дверях появляются двое.

– Ты им веришь? – это худощавый парнишка в белом халате. На носу – очки в позолоченной оправе. Вот он – последний из дежурной смены!

– А у них выхода нет, – пожимает плечами второй, поджарый бородач в камуфляжной куртке. – Население они не вывели, других вариантов не осталось. Сейчас встречу Абу, тогда снова их вызову – пусть готовят вертолет. Он там точно есть, полчаса назад летал над городом, я видел. Так что ставь таймер на час. Нет, лучше на час двадцать. Мы уже успеем улететь.

– А я?

– С нами полетишь, естественно! Что я твоему отцу скажу? Что бросил сына уважаемого человека погибать от удушья? Мне смешно слышать такой вопрос.

Ага, так это казачок – засланный? Уважаемый папа? Стало быть, от суда и тюрьмы отмажет? Ну-ну…

Под ногами боевика гудят металлические ступени лестницы, он спускается вниз. Из комнаты охраны выходит еще один, вскидывает на плечо автомат. И «сладкая парочка» топает вниз – к воротам.

– Вышка – Четвертому.

– На связи.

– Выходят двое. Главарь боевиков и сопровождающий. Главарь бородатый.

– Принял. Начинайте.

– Всем «ежам»! Начали!

Вытаскиваю из кобуры АПСБ и подбираюсь к двери. Рыжий осторожно тянет ее на себя.

Есть! Не заперто!

Щель небольшая, но нам хватит. Лишь бы ствол пропихнуть.

Гулко бьет ПК, и в двери тотчас же появляются дырки – прочухался боевик в комнате. Сейчас этот деятель довернет ствол и … стеночка в один-два кирпича для этого ствола существенной преградой не станет.

Резким движением выдергиваю из разгрузки трофейный стакан с гранатой и, приоткрыв дверь пошире, забрасываю его внутрь. Сейчас там кому-то поплохеет…

Я даже на площадку упасть не успеваю – внутри бабахает разрыв. Предчувствия меня не обманули, гранатный запал доработали для мгновенного подрыва. Стакан разбился – и нате! Ну, раз пошла такая пьянка… Киваю Рыжему, и он забрасывает внутрь еще одну гранату. Здесь нам жалеть и спасать некого.

Эхом грохочет взрыв внизу – ребята подорвали караульное помещение. Хлопают выстрелы – они ворвались внутрь. Пистолетные – это мои парни работают. У боевиков автоматы, с нами не перепутаешь.

Рыжий, пригнувшись к полу, ныряет внутрь. Я следом, надо его подстраховать.

В помещении царит хаос. Все перевернуто, оконное стекло заодно с рамой вынесло на улицу. Дым от разрыва понемногу вытягивается наружу, и становится виден пулеметчик. Он еще жив, бьется на полу и выгибается дугой. Не жилец – горло разорвано осколком, и разгруз на груди весь уже промок насквозь.

Щелкает выстрел Рыжего, и боевик замирает на полу.

Странное дело, но и очкастый деятель тоже жив. Хотя и очень плох, ему тоже прилетело изрядно. Основной удар пришелся ниже пояса. Он сидел за столом, а гранаты рвались на полу. Поэтому часть осколков задержал стол, за которым этот тип и расположился. Даже очки уцелели и все так же поблескивают золотом оправы.

Он скорчился на стуле и что-то шипит сквозь зубы.

Подхожу ближе.

– Бинт…

– Чего?

– Меня надо перевязать!

– Зачем?

– Вы не поняли?! Я же заложник!

Удивительным образом уцелевший ноутбук отображает сейчас картинку, передаваемую камерами слежения – в том числе лестницу, по которой все мы шли. И стоит этот ноутбук прямо перед очкастым.

– Твоя работа?

– Меня заставили!

– Угу. Папа попросил?

Он дергается, лицо его темнеет.

– Спешишь к нему? Вынужден огорчить – встречи не будет.

– Не имеете права! Вы должны оказать мне помощь!

– Как той девочке внизу?

– Это не я!

– Но ты – видел?

– Я не мог им помешать!

– Мог. Главарь говорил с тобою уважительно, стало быть, послушал бы сына уважаемого человека. Ну, убили бы ее просто, зачем же так-то?

– А! Ей уже все равно…

– Мне тоже.

– Вы будете смотреть, как раненый человек истечет кровью?!

– Рыжий, ты тут человека видишь?

– Нет, командир. Не вижу таких. Покойников – этих наблюдаю.

– А они ведь не разговаривают?

– Нет. Должно быть, ветер шумит, здесь такой сквозняк…

Парень сует руку в стол. Нагибаюсь и прижимаю ее к углу. Так и есть – там у этого типа пистолет, и сейчас он сжимает его в руке. Вот и славно… любая экспертиза найдет на нем твои пальчики – фиг кто-то теперь выставит очкастого невинной жертвой.

Какое-то время он еще дергается – не хочет помирать просто так. Ох, и злобный же ты гаденыш…

Потом его рука слабеет, глаза начинают мутнеть. Все, отбрыкался. Очкастый обмякает на стуле.

На лестнице звучат шаги.

– Девять!

– Два! – откликается Рыжий. – Заходите!

В проеме двери появляется Граф.

– Командир, внизу чисто. Двое холодных.

– И у нас, – быстрый взгляд на парня, – тоже двое. Оказали активное сопротивление, стреляли…

– Понятно, – кивает боец.

Отпускаю руку борзого типа и вытираю ладонь об его одежду.

– Вышка – Четвертому.

– На связи.

– Здание зачищено. Четверо холодных – оказали активное сопротивление. Дежурная смена станции погибла вся – «духи» расстреляли, а один из сотрудников оказался пособником боевиков.

– Ваши потери?

– Нет потерь, Рыжий колено ушиб. Саперов сюда нужно, здание заминировано.

– Высылаем, встречайте.

– А главарь там как?

– Взяли. И его, и охранника, никто и пикнуть не успел.

А уже в штабе я попросил показать мне тех спецов, которые так ловко ухитрились запудрить мозги боевикам, вовремя подменив картинку и имитировать все это время радиообмен. Из-за уставленного всяческой аппаратурой стола поднялся худощавый лейтенант. Смущаясь, протянул мне руку.

– Лейтенант Григорьев.

– Звать тебя как?

– Анатолием, товарищ капитан.

– Значит, так, Толя. Из кожи вывернись – но сегодня вечером ты у нас! Понял?

– Э-э-э…

– Это приказ, лейтенант! Усек?

– Усек… так точно!

– Расслабься. Мы тут тебе все по гроб жизни обязаны. А долги надо отдавать.

У меня были все причины для таких слов. Под лестницей саперы нашли заряд тротила. Весом около десяти килограммов. И подорвать его очкастый мог в любой момент. Если бы увидел нас на экране. А ведь эту камеру, как и заряд, мы благополучно зевнули…