Za darmo

Полёт бирюзового шершня

Tekst
0
Recenzje
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Понятия не имею, – пожал плечами профессор. – Племена, живущие в этих джунглях, почитают какого-то бирюзового шершня, словно божество. А по какой причине, я не знаю.

– Тогда, что вы сами ищете в этих джунглях, что вы так отчаянно хотите найти?

Профессор ответил не сразу, будто обдумывая, стоит ли вообще делиться этим со своими спутниками:

– Быть может, я тоже, как и это «нечто», пытаюсь найти самого себя. Говорят, что в этих джунглях человек встречается с самим собой. С настоящим самим собой, истинным. И именно поэтому этих джунглей все сторонятся. Прекрасно понимая, в глубине души, с «кем» им доведётся столкнуться здесь… Но я готов к этому, готов к этой «встрече», каков бы ни был её итог, потому что жить дальше в этих иллюзиях, окружающих нашу повседневность, просто уже не могу.

* * *

Утром блондин обнаружил возле себя пару трупиков каких-то грызунов. Похоже пёс решил поохотиться, не дожидаясь пробуждения хозяина, и принёс ему трофеи.

– Я горжусь тобой, – с улыбкой на лице, блондин похлопал пса по голове. – Еды у нас пока достаточно, так что можешь оставить эту добычу себе.

Грызуны, с хрустом, практически мгновенно исчезли в пасти пса. А блондин решил проверить свои силки, в которых обнаружил несколько крупных змей. Все они были живы, хоть и скованны ловушкой, и блондин задумчиво смотрел на них, решая, стоит ли вообще тратить на это время.

– Отправляйтесь-ка к чёртовой матери, по своим делам, – наконец произнёс он, освобождая и выбрасывая извивающихся змей подальше от себя.

На мгновение он даже удивился самому себе. Да, еды в их рюкзаках хватало, но мясо этих змей всё равно могло пригодиться в будущем. Но он не хотел их убивать. Просто не хотел, по какой-то необъяснимой причине. Зачем он отпустил их?

– Зачем? Зачем? – вновь послышался шёпот. – Мясо, такое вкусное. Зачем?

Блондин тряхнул головой. В этот раз он даже не стал оглядываться в поиске своих спутников, потому что и так уже прекрасно осознавал, что этот шёпот доносится из его собственной головы.

Вернувшись в лагерь, и обнаружив, что профессор и лингвист тоже уже проснулись, блондин решил осторожно выведать, не слышат ли они похожий шёпот:

– Профессор, в окружающих звуках этих джунглей, не слышите ли вы каких-нибудь странностей?

– У меня нет большого опыта нахождения в джунглях, – ответил профессор. – Но в том, что слышу здесь, ничего необычного я пока не заметил. А что?

– Да так, пытаюсь прояснить для себя кое-что, – не стал вдаваться в детали блондин. – Ну а вы, – он взглянул на человека-ястреба. – Тоже не слышите ничего необычного?

Лингвист внимательно посмотрел на задавшего вопрос человека перед собой. Его внимательные, чёрные глаза впивались будто в самое сердце, и даже такому человеку, как блондин, иногда становилось довольно некомфортно от этого взгляда.

– Я слышу лишь пение птиц… биение сердца, – ответил наконец человек-ястреб. – И прекрасный… шёпот… утренней листвы.

Блондин сузил глаза при словах о шёпоте, да ещё и произнесённых в такой странной и растянутой манере. Но всё же оставил дальнейшие расспросы при себе. Решив только, что за лингвистом теперь тоже стоит наблюдать чуточку внимательней.

– Ну а я, – раздался вдруг шёпот в голове. – Буду наблюдать за тобой… Всё внимательней… внимательней… внимательней…

В этот раз шёпот словно отражался от деревьев, и звучал одновременно со всех сторон, а не только в голове. Однако, взглянув на своих спутников, занявшихся своими делами, блондин не заметил признаков того, что они тоже это слышали. Похоже, что он сходил с ума.

– Ну и что? Что… что…, – вновь раздался шёпот. – Какое тебе дело до этих животных? Почему ты вообще возишься с ними? Зачем? Зачем… зачем…

– С ума…

– Да… просто сходи с ума…

– Это гораздо веселей… чем с умом…

– Каков на вкус мозг профессора? Разве тебе не интересно?

– Интересно, – раздался голос профессора. – Как нас встретят туземцы? У вас есть предположения по этому поводу, господа?

– Главное, чтобы они не оказались каннибалами, – ответил блондин, ощутив наконец, что шёпот в голове утих.

– Ну а вы, мой друг, что думаете? – профессор взглянул на лингвиста.

– Ничего. Я ничего не думаю вообще. Только слушаю. Только наблюдаю.

– Но позвольте, хоть какие-то выводы из своих наблюдений вы же делаете?

– Никаких.

– Ладно, пора двигаться дальше, – прервал блондин эти попытки профессора достучаться до человека-ястреба.

* * *

Если бы не угрожающее рычание пса, троица путников даже не заметила бы внезапное появление молчаливых фигур прямо перед собой. Блондин положил руку на рукоять револьвера, и внимательно осмотрелся, подсчитывая в уме количество незнакомцев.

Туземцы молча смотрели на незваных гостей, и не проявляли каких-либо признаков агрессии. На их лицах не было: ни удивления, ни любопытства.

«Наш лингвист отлично вписался бы в эту компанию», – проскочила весёлая мысль в голове профессора. Видимо, таким образом его сознание пыталось справиться со стрессом.

– Что же, настало время проявить ваши способности в полной мере, – тихо произнёс блондин, обращаясь к человеку-ястребу. – Скажите им, что мы не желаем вреда: ни живому, ни мёртвому, что покоится в их землях. Что мы ищем только ответы. Только знания.

– Говорить с ними бессмысленно, – ответил лингвист. – Присмотритесь.

Только теперь, приглядевшись внимательней, профессор и блондин наконец поняли, что именно показалось им неуловимо странным во внешнем виде туземцев. Их тела, практически полностью, были покрыты символами, нанесёнными, по всей вероятности, с помощью шрамирования. И у каждого из них отсутствовали уши. Это явно был результат какого-то ритуала, а не боевые, или случайные увечия.

– Должны же они как-то коммуницировать между собой, – произнёс профессор. – Наверняка какой-то язык жестов.

– Да, – ответил лингвист. – Но сперва мне нужно разобраться, какие именно жесты лучше применить.

Не двигаясь, туземцы продолжали безмолвно наблюдать за гостями. Человек-ястреб осторожно сделал несколько шагов вперёд, и остановился, внимательно изучая самые крупные символы на телах туземцев, которые можно было хорошо разглядеть с такого расстояния.

Наконец он поднял руки на уровне груди, и изобразил какую-то фигуру, с помощью пальцев. Туземцы никак не отреагировали, и тогда лингвист изменил положение ладоней. На этот раз один из них склонил голову набок, и на его лице, впервые за всё это время, возникло что-то, напоминающее заинтересованность. Он воткнул копьё в землю, приподнял руки, отзеркаливая положение тела лингвиста, и изобразил какую-то фигуру в ответ.

Эти безмолвные «прикосновения» к сознанию друг к друга, с помощью символов, продолжались ещё какое-то время, и в итоге они уже «беседовали» вполне уверенно. Время от времени лингвист давал короткие комментарии, чтобы спутники были в курсе того, о чём шла речь. Человек-ястреб поочерёдно указал рукой на профессора и блондина, затем на себя самого. После этого он дотронулся рукой к голове, потом к сердцу, а затем указал открытой ладонью куда-то за спины туземцев. В ответ, его «собеседник» тоже дотронулся к голове и сердцу, а после этого обе его ладони накрыли отверстия, оставшиеся от ушей. При этом, он слегка покачал головой, будто в отрицательном жесте.

– Они не собираются останавливать нас, – произнёс лингвист. – Мы вольны идти куда угодно. Но наши уши нас погубят, если мы углубимся дальше. Поэтому они помогут нам избавиться от них.

– Погодите, – решил уточнить профессор. – От кого они помогут нам избавиться?

– От наших ушей, – спокойно ответил лингвист.

Блондин поудобнее разместил ладонь на рукояти револьвера, тихо что-то скомандовал псу, и немного изменил своё положение тела. Пёс, порыкивающий всё это время, теперь полностью затих и будто превратился в сжатую пружину, готовую распрямиться в любой момент.

– Они просто предлагают свою «помощь», или же настаивают на ней? – поинтересовался у лингвиста блондин, не сводя глаз с туземцев.

Человек-ястреб изобразил ещё несколько символов, и, получив ответные, произнёс:

– Муки и смерть ожидают нас, если мы не примем их предложение о помощи. Но они вовсе не настаивают на нём, если это наш выбор.

– Чего же такого мучительного нам ожидать в дальнейшем пути?

После ещё нескольких обменов символами, лингвист ответил, однако и профессор, и блондин, уже и сами прекрасно поняли этот жест. До этого они слишком часто слышали от жителей побережья эту фразу, у которой нет точного перевода; и теперь увидели другой вариант её «произношения». Туземец сложил ладони на груди, крест-накрест, и двигая лишь пальцами, несколько раз медленно приподнял их, будто в такт биению сердца. При этом, на его лице возникло удивительное сочетание: ужаса, боли, печали и безысходности; а затем оно вновь приняло привычное, каменное выражение.

– Спросите у него, любезный друг, – обратился профессор к лингвисту. – Встретим ли мы на пути их собратьев, и есть ли способ избежать такого вот… повторного и долгого объяснения с ними?

В ходе очередного обмена жестами, выяснилось, что определённый символ на лбу, поможет избежать вообще любой коммуникации. Любой из туземцев, встреченный в дальнейшем, без труда поймёт, куда направляются странники, и что свой выбор они сделали добровольно.

На лице блондина промелькнуло сомнение:

– Что-то эта идея мне совсем не по душе. Во-первых, я не собираюсь вырезать у себя на лбу какие-то символы. А во-вторых, мы понятия не имеем, что они означают на самом деле, и «говорит» ли искренне туземец. Возможно они просто потешаются над нами. В любом случае, вы, как хотите, господа, но мы с псом отказываемся от каких-либо узоров.