Za darmo

Ошибка

Tekst
0
Recenzje
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 3

“As he stood on the threshold,

I could only imagine sacrifice, duty, love, willing;

The dark night of a soul.

As he stands upon a star,

I could only imagine fear, forgiveness, noble, strong;

The darkest night of the soul”

ShireenThreshold

Она посмотрела на сидящего у воды с каким-то теплом и даже оттенком уважения. Теперь во многом от Нее зависело, постигнет ли его страшная участь предыдущего экземпляра, или же удастся поддерживать баланс.

– Мы отправляемся завтра, – сказала Она. – А что касается сегодняшнего дня, у меня для тебя есть небольшой сюрприз.

Эйи хитро посмотрел Ей в глаза.

– Если я правильно помню, сегодня праздник Танцующих Огней, – на этих словах он улыбнулся и быстрым движением головы откинул назад упавшие на лицо волосы. – Я догадывался, что Вы вряд ли станете его пропускать.

– Ну, в таком случае, это будет прощальный подарок, – Она засмеялась.

Оба как-то грустно переглянулись. Закат уже практически растворился в ночном ультрамарине, переходящем в глубокий индиго.

– А знаешь, что, – Она весело прищурилась, – ночные полеты на эио-ом неплохо бодрят перед предстоящим празднеством. Насколько я помню, на последних соревнованиях ты был в числе первых. Не хочешь попробовать свои силы против меня?

Он рассмеялся.

– Нет, не хочу, уж поверьте. Но с радостью составлю Вам компанию.

Она утвердительно кивнула, и оба направились в сторону ближайшей скалы.

«Если он покажет себя, как надо, я могу быть уверена, что в нем достаточно сил. Поведение эио-ом – прекрасный индикатор».

Когда пара особо зазевавшихся и не спешивших отходить ко сну животных прилетела, Она тряхнула головой, сбросила верхнюю накидку и легким движением запрыгнула на одного из них. Эйи улыбнулся и последовал Ее примеру. Он почувствовал, как шерсть животного слегка наэлектризовалась. Кивнув друг другу, они стартовали.

Сначала летели медленно и плавно, разогреваясь, привыкая к эио-ом и наслаждаясь видами вокруг. Горизонт с высоты был еще светлым, эта цианистого цвета полоса, растворяющаяся в сиреневом, который буквально заглатывается тьмой ночи. Звезд было столько, будто кто-то разбрызгал краску; а обернувшись назад, можно было увидеть, как из-за горизонта медленно выходит переливающаяся всеми оттенками синего планета, окруженная гигантскими, четко очерченными кольцами. Несколько естественных спутников отражалось в стеклянно-ровной глади бесчисленных озер внизу, с высоты казавшихся индиго-матовыми. Бесконечно стелющиеся холмы, горы, в большинстве своем кончающиеся кратерами с очередным озером, кажущимся и вовсе черным в сравнении с водоемами внизу – все было синим, но покрытым беловатой дымкой из-за большой высоты.

Привыкнув к эио-ом, Эйи сосредоточился; приведя сознание в ровное состояние, найдя направление непонятной горечи, терзавшей его с момента появления в низшем мире, он резко рванул вниз, падая почти камнем. Затем сложенные крылья животного стремительно расправились, в то же время корпус чуть приподнялся, и вот уже они летели вверх на поразительной скорости, медленно описывая мертвую петлю. С непривычки у Эйи сильно заболели запястья и части рук ниже локтя, но, когда полет снова выровнялся, понадобилось несколько секунд на возвращение мышц в дееспособное состояние.

Увидев, что Эйи резко ушел вниз, Она тоже начала плавно снижаться, постепенно наращивая обороты эио-ом вокруг самого себя. Убедившись, что определенный темп достигнут, Она резко взлетела вверх, сделав такую же петлю, но чуть быстрее; после этого Она выровняла полет и пристроилась на один уровень с Эйи. Сделав определенный жест и получив подтверждение, Она пригласила того на полет «зигзагом». Она видела, что ему понадобилось время, чтобы восстановиться после мертвой петли, однако в целом Эйи справлялся весьма и весьма неплохо, учитывая еще и то, что инициатива сделать петлю исходила с его стороны.

Эио-ом набирали скорость. Затем, по условному сигналу, они одновременно пошли на резкое сближение, и, казалось, сейчас столкнутся друг с другом, но в последний момент они пролетели мимо, едва не задевая один другого, затем сделали петлю по косой траектории и снова пошли на сближение, снова пролетели мимо друг друга, и так повторяли эти элементы много раз, ускоряясь, сужая петли. Это и был «зигзаг».

По окончании Эйи почти не чувствовал рук; тело тряслось, он чувствовал, что из него выжали все силы. Но самое сложное, как обычно, состояло в том, чтобы не показывать изнеможения. Он почти мгновенно выровнял дыхание и сделал как можно более ровное лицо.

Она глянула в его сторону, казалось, с одобрением.

«Смысл… Ее-то не обманешь».

«Выдохся. Вряд ли о какой-то гонке может идти речь».

Тут Эйи в голову пришла идея. Он очень не хотел признавать поражение, хотя и не было человека, который мог бы с Ней соревноваться. Он перестал скрывать усталость; прямая спина согнулась вопросом, для более сильного эффекта он иногда дышал ртом.

Периодически кидая взгляды в сторону Эйи, Она выровняла и замедлила полет. Ей было удивительно, что он еще не пошел на посадку в таком состоянии. Решив дать эио-ом отдохнуть, Она на какое-то время отключила от него сознание.

Эйи только этого и ждал. Собрав последние силы, он рванул вперед; не успела Она опомниться, как он уже был далеко впереди.

Потратив какое-то время на повторную синхронизацию, Она устремилась за ним. Нагнав его, Она намеревалась вырваться вперед, однако Эйи, казалось, не собирался сбавлять темп. Его лицо было сосредоточенно, все тело напряжено до предела – казалось, он пытается вложить все до единой силы в гонку.

Она почувствовала, что Ее эио-ом уже на пределе. В конце концов, они призвали животных спонтанно; без предварительной тренировки их не следует выматывать, это может негативно сказаться как на сознании, так и на физическом состоянии. К тому же, Ее эио-ом еще не до конца вошел в темп после отключения, опасно было сейчас выдирать из него последние силы, тем более что Эйи летел настолько быстро, что уже сложно было идти с ним наравне.

Сделав условный знак, Она замедлила ход. Эйи кивнул и последовал Ее примеру.

Они приземлились на острые скалы одного из кратеров, на дне которого чернело озеро. Животные упорхнули к воде. Подождав немного, пока Эйи отдышится, Она сказала:

– Знаешь, неплохо. Несмотря ни на что, ты меня порадовал. Хоть твое поведение и было для меня необычным, признаюсь…

Он посмотрел на Нее как-то безнадежно, и с этим его недавно появившимся и теперь неизменно присутствующим странным блеском в глазах.

Когда эио-ом попили и слегка отдохнули, Она и Эйи медленно отправились обратно, уже почти не подключая сознание к полету.

Когда они прибыли на место, Она спросила:

– Ты, наверное, страшно устал теперь? Возможно, было не очень дальновидно предлагать тебе полет перед праздником…

– Отнюдь, – он улыбнулся и тряхнул головой. – У меня теперь полно сил. И я жажду их растратить.

Его глаза буквально сверкали искрами; Она утвердительно кивнула и отошла, думая о том, что Ей еще ко многому предстоит привыкнуть в этом новом существе.

Праздник Танцующих Огней всегда был долгожданным событием. Это был один из тех моментов, когда люди племени особенно ярко чувствовали свою принадлежность к чему-то целому, чувствовали взаимосвязь своего сознания с высшим.

Когда Эйи пришел к нужному месту – обширной площадке, своеобразно огороженной очагами синего пламени и каждый раз на тщательно выбранном месте – люди уже танцевали; но это был еще пока разогрев. Движения этих танцев никогда не учились заранее – люди являлись на свет с затаенной в них волной, которую они в течение жизни раскрывали; таким образом, танец приходил сам, люди двигались в такт внутреннему огню. Музыканты – они потом менялись местами с танцующими – пока что играли спокойно, с умиротворенно-уверенным взглядом.

Эйи сел в стороне, закрыв глаза. Он не нуждался в разогреве.

Спустя время он почувствовал напряжение в воздухе. Люди стали двигаться интенсивнее. Начался тот бессознательный этап, когда все элементы выполняются уже на автомате, будто по инерции, будто бы что-то закрутили, и этот вихрь не может остановиться, он становится все быстрее, он влечет за собой всех, он проходит через всех. Это и давало чувство единства.

Но главное было впереди. Лицо Эйи осветила улыбка.

Когда бессознательное завихрение достигало апогея, на площадке появлялась Она, облаченная в ритуальные одежды, все время разные. Так произошло и в этот раз. Окинув взглядом танцующих, Она резким движением сбросила длинный плащ и почти мгновенно растворилась в толпе.

В этот момент Эйи раскрыл глаза и присоединился.

Теперь начиналось самое интересное. Никто никогда не мог знать, когда Она может появиться рядом; когда Ее рука или часть Ее легкой одежды невзначай заденет кого-либо из танцующих. На этом этапе глаза людей, как правило, уже были закрыты; и это обостряло восприимчивость. Каждый мечтал выхватить из толпы именно Ее прикосновение. Особую удачу имели те, с кем Она невзначай могла потанцевать какое-то время; как правило, это был прямой намек на то, что, вероятнее всего, именно этого человека Она избрала в качестве следующего жреца.

Она не могла украдкой не наблюдать за Эйи, то и дело бросая в его сторону беглые взгляды. И каждый раз поражалась. Во всех его движениях, даже в ровном, не отражающем эмоций лице с закрытыми глазами читалось горькое отчаяние. Наверное, так бы двигался человек, которого в следующий момент казнят. Будто бы напоследок он пытался выбросить все, что осталось, смириться с этой горечью. Его движения были резкими, ломающимися; он мог начать одно, затем как бы переломиться пополам и резко перейти в другое. Эти «переломы» производили гнетущее впечатление.

Она усмехнулась про себя. «А он действительно, похоже, считает, что приносит себя в жертву. А ведь я просто дам ему возможность выполнять свою работу. Столько театральщины все-таки в этом существе… интересно, всегда он такой будет?» Она, вероятно, не догадывалась, что с момента перерождения вся его жизнь превратится в нескончаемый театр.

 

Вообще, праздник Танцующих Огней был еще и прекрасным индикатором внутреннего состояния людей племени. Она помнила, как танцевал тот печальный человек, который пожелал отправиться с Эйи в низший мир – это было похоже на умирающую птицу, такими плавными и унылыми были движения, и иногда в нем будто что-то дергалось, он проделывал нечто резкое и выбивающееся из череды, снова затем возвращаясь в прежнее русло. А те, в чьих элементах угадывалась какая-то угловатость, чрезмерная и не прерывающаяся резкость, потом, как правило, проявляли излишнюю агрессию.

Отключившись мыслями от постороннего, Она влилась сознанием в общий поток.

Зрелище было по-настоящему завораживающее, и, если бы кто-то смотрел на это со стороны, он увидел бы пару-тройку эио-ом, сидящих неподалеку и наблюдающих, прикрыв огненно-янтарные глаза.

После праздника все расходились молча, медленно приходя в себя. Эмоций, как правило, ни у кого не оставалось; люди выматывались полностью, внутри оставалась обновляющая пустота. Некоторым даже требовались священные пещеры.

Эйи какое-то время сидел на месте, глядя в одну точку; затем отошел подальше, поднялся на небольшой холм, лег, раскинув руки, под звездами. Войти в свое любимое состояние в этот раз не удалось – он уснул почти мгновенно, прямо там. Неясно было, где кончилась реальность и начался сон – все произошло слишком стремительно – и поэтому ему снился звездопад, много, много падающих звезд, падающих прямо на него, и ощущения были почему-то похожи на те, когда искры от бенгальских огней попадают на руку (он всегда этого боялся, и всегда жег их исключительно в перчатках). Сначала он слегка подергивался, но потом звезд стало так много, что он просто не успевал за каждой; казалось, тело нагревается, вот оно уже почти раскалилось от этих острых, втыкающихся искристым ливнем игл. И, как лед под сильным дождем, плоть будто начала растворяться, источая какое-то радиоактивное свечение.

Проснулся он резко, с первыми лучами, и сначала не понял, куда делись падающие звезды и почему он снова целый. Тело побаливало; чувствовалась сильная усталость. Вставать не хотелось, но и спать уже тоже.

Он приподнялся на локтях. Вчера он совсем не заметил, что холм весь покрыт крупными яркими цветами (а может, это все звездопад?..) Неподалеку стояла Она, в лучах рассветной звезды; длинные, слегка волнистые, распущенные черные волосы колыхались на ветру. Она смотрела на восходящее светило; затем повернулась к Эйи с ожидающим взглядом.

Пора.

Часть вторая

Глава 1

“Reality is sometimes stranger than fiction

Whatever happens in my dreams…”

“Serenity is taking over all I am, it gives me peace

And all I see are visions of my destiny…”

EpicaMother of Light

По вымощенной брусчаткой улочке шагал, а вернее, тащился, двадцативосьмилетний безработный гражданин Германии по имени Лоренс Винтерхальтер.

«Без-ра-бот-ный…» Слово никак не укладывалось в голове; вот уже несколько дней он бесцельно шатался по городу, подальше от своего района, и в голове было пусто. Ну разве что звучали то и дело вероятные реплики от семьи. «Что и следовало ожидать от тебя». Конечно. От сына таких замечательных родителей и брата такой замечательной сестры. Ну нет, они не узнают. А жить ты на что будешь? На пособие по безработице?..

На дороге попался непонятно откуда взявшийся булыжник. Это было так неестественно, почти так же, как увольнение; этому булыжнику не могло быть причины и он не вписывался в общую картину, поэтому господин Винтерхальтер изо всех сил пнул его ногой, так, что тот ударился о ближайшую кирпичную стену. На стене висела вывеска, привлекшая внимание Лоренса; вздохнув и подумав, что катилось бы оно все к чертям, он вошел в паб.

Когда он вышел, уже стемнело. Он чувствовал легкую муть, но не сильно – с детства он привык знать меру, да и финансы теперь не особо позволяли расходиться.

Намереваясь отправиться домой и проспать до обеда следующего дня, он зашагал вниз по улочке, и, чтобы сократить путь, свернул в переулок. Очевидно, он задумался, поскольку сразу же после поворота налетел на кого-то, успев почувствовать что-то острое, ударившееся о него в нескольких местах; после этого он услышал отчаянную ругань на непонятном ему языке.

Существо почти мгновенно поднялось, яростно отряхиваясь; это оказалась девица на вид примерно одного с ним возраста; первое, на что он обратил внимание, это ярко-красные губы и отвратительные длинные того же цвета ногти.

Не успел Лоренс опомниться, как в воздухе сверкнуло подобие молнии, и в следующий момент он уже сидел у стены, чувствуя острую брусчатку и слегка задыхаясь от удара спиной. Мгновенно его взяла жуткая злость на то, что какая-то вертихвостка, еще и столкнувшись с ним ни с того ни с сего, пыталась качать свои права; он мгновенно ответил ей тем же. Однако девушка успела отразить удар, и, прежде чем он осознал, что вообще произошло, яростно затараторила приглушенным голосом:

– Гребаная страна!!! Куда ни плюнь, везде штраф…

Лоренсу очень хотелось ответить, что нечего тогда плевать. Но он сдержался.

-… покурить – днем с огнем не сыщешь! И люди, как выяснилось… отвр-р-ратительные!!!

Она сверкнула на него разъяренными глазами.

Господин Винтерхальтер тем временем был слишком в замешательстве, чтобы вести дискуссию с раздраженной леди. Нет, он, конечно, бывало, после трудного дня мог развлекаться тем, что зависал над землей на несколько сантиметров на какое-то время; эту свою особенность он хорошо знал еще с детства, и очень живо помнил, как ему влетело от родителей за то, что он напугал сестру. Ее это не впечатлило, ровно так же, как и отца, который, увидев своего сына, висящего в воздухе, сказал: «Знаешь, Лоренс, шел бы ты лучше домашнее задание делать». После тех случаев об этом не узнала ни одна живая душа.

В общем, господин Винтерхальтер хоть и обладал таким умением, но никак не ожидал, что способен направить мощный поток энергии на что-то или кого-то.

Девица тем временем, казалось, тоже опомнилась, посмотрела на него оценивающе, затем, уже куда более спокойным голосом, сказала:

– А, так ты это, из наших, что ли… Ты извини тогда, если что. Смотреть надо в следующий раз, куда идешь!!!

– Не, дамочка. Я ни к каким вашим никакого отношения не имею. Счастливо оставаться.

Он хотел было ее обойти, но она так вперилась в него взглядом, что он просто не смог пошевелиться.

– В смысле… не из наших? И ты вот так просто по улицам гуляешь?

Тут Лоренс буквально взорвался.

– Да, представьте себе! Гуляю по улицам! Потому что я безработный, черт возьми, без-ра-бот-ный!!! Что мне еще делать?! Может, ты знаешь? Может, ты расскажешь мне, какого хрена меня вышвырнули, как собаку, по прихоти мажорской морды с оскорбленным достоинством? Убил бы…

– …

– Убил бы!!! Сволочь… Всю жизнь, за всю гребаную жизнь уже столько людей бы убил, уничтожил, чтобы они перестали уничтожать меня!!!

Он уже не понимал, что говорит; слова лились непроизвольным потоком, но, нельзя было не признать, какая-то правда в них была.

Договорив, он уставился перед собой. Убедившись, что он закончил, девушка осторожно сказала:

– Слышь, парень… А это ведь возможно.

– Что возможно?..

– Ну, все твои враги, они могут р-раз – и сдохнуть.

– Ну, теоретически могут…

– Да не теоретически! Щас, дай я соображу… Короче, ты не против, если я дам тебе свою визитку, и ты мне завтра позвонишь – желательно ближе к вечеру? Не соображаю ни-хре-на…

– С какой стати мне еще Вам звонить… Дайте я лучше пойду уже, а…

– Нет!!! Стой!!! Мне за тебя, может, повышение дадут! Как бы мне… а! Ты сказал, безработный! Вот и будет тебе работа! Ну все, tot ziens3! – она сделала картинный жест, будто снимает шляпу (слегка при этом пошатнувшись), и спешно удалилась.

В темном переулке, с визиткой в руках и с болью в спине стоял двадцативосьмилетний безработный гражданин Германии по имени Лоренс Винтерхальтер, и необычнее ощущения он, пожалуй, в жизни не испытывал.

Он еще не догадывался, что с этого момента вся его жизнь будет напоминать скорее театральную постановку.

___

На следующий день, позвонив Ите (так было написано на визитке) и узнав адрес, по которому надо приходить, он сидел за гладким черным столом перед человеком –  напоминавшим по виду женщину – со строгим, будто выточенным лицом; из синих глаз веяло неземным холодом. В то же время длинные, слегка вьющиеся черные волосы сглаживали общую остроту черт, придавая облику естественность.

Лоренсу мучительно не хотелось сидеть прямо напротив нее; более того, он не мог отделаться от ощущения, что где-то они уже встречались, и она знает то, чего не знает он. Но сидеть все-таки надо было.

За женщиной («пусть пока будет так, дальше посмотрим» – решил Лоренс), чуть поодаль, стояла Ита; это он понял только по длинным красным ногтям. Синяки под глазами светили фонарями, на голове было кое-как сооружено подобие небрежного пучка; толстовка, свисавшая чуть ли не до колен, и дырявые джинсы заканчивали картину. Когда он вошел, она, подавив зевок, изобразила подобие улыбки и помахала рукой.

– Ита, ты ведь проверила его цвет?

– А? Да зачем? Он и так показал способности, значит, определенно…

Женщина приложила руку ко лбу.

– Ну так сделай это сейчас.

– Чего? Да не хочу я до него дотрагиваться!

Лоренс не удержался:

– Можно подумать, я хочу!!!

И только присутствие постороннего человека удержало его от того, чтобы не сделать «лестный» комплимент ногтям Иты.

– Ладно, я и так его насквозь вижу, – женщина вздохнула; на этих словах Лоренс как-то нервно дернулся. – Формальности, знаете ли, – она посмотрела на него с оттенком веселья в глазах.

– Итак, – продолжила она, – Вы осознаете, куда пришли и зачем?

Господин Винтерхальтер вперился в нее взглядом. Дело было в том, что нет, он вообще-то не осознавал.

– Не осознаете? То есть Вы просто пришли сюда…

У Лоренса кончилось терпение.

– Да, я просто пришел сюда! Меня выкинули с работы, я наткнулся на нее (он выразительно глянул на Иту) в переулке, она дала мне визитку и сказала прийти по этому адресу. Я понятия не имею, чем вы занимаетесь, – теперь его взгляд был каким-то вызывающим.

Она снова вздохнула и посмотрела на него задумчиво.

– Хм, ну я бы конечно могла Вам дать длинный лист с уставом, а потом другой лист с согласием на обработку персональных данных, – она усмехнулась, – но Вы вряд ли, как любой нормальный человек, будете его читать, а Ваше согласие мне, в общем-то, не нужно. Да что Вы дергаетесь, успокойтесь. В общем, как Вы уже поняли, мы тут все не обычные люди, и Вы в том числе. Все население планеты, скажу я Вам – это не один и тот же вид. Принадлежность можно определить по цвету – не кожи, разумеется. Это то, что я просила сделать Иту в самом начале. Но проблема в том, что, помимо существующего перенаселения, преобладает как раз этот… ну как Вам сказать… – она поморщилась, – этот, скажем, не очень достойный жить вид – я бы сказала, этот назойливый побочный эффект, который как-то уже слишком задержался на этой планете.

Она посмотрела на Лоренса, ожидая реакции. Тот, казалось, уже был готов ко всему, поэтому сидел молча.

– Мы, естественно, не афишируем свою деятельность. И, поверьте, не стала бы я Вам так просто все это рассказывать, не зная наверняка, что Вы подходящий человек.

Лоренс и сам не знал, подходящий он человек или нет. Но если она знает… Тут он ощутил ненавязчивый, а потом буквально вгрызшийся в мозг поток воспоминаний. У него ведь и самого была подобная теория, да и нельзя было всю жизнь не чувствовать, как определенный вакуум отделяет тебя от остальных. Потом ему вспомнился тот человек, из-за которого Лоренс был уволен. Он сжал кулаки.

– Да, Вы не волнуйтесь, – она улыбнулась. – Мы в основном действуем через военные конфликты, но иногда, если очень надо, я позволяю своим людям небольшие шалости.

Господин Винтерхальтер остро чувствовал, что должен что-то ответить. Но она так смотрела на него (еще и это вечное ощущение, что где-то подобное уже было!), что необходимость слов как-то отпадала. На мгновение Лоренс почувствовал, что значит это все; по спине пробежала приятная дрожь. Неужели, он… и правда имеет бо́льшую ценность? И неужели, теперь…

 

– Думаю, дальнейшее Вам могут объяснить и другие сотрудники (Ита икнула). Я к тому, что я Вас не тороплю – подумайте, обдумайте, и, как решите, приходите за более подробными инструкциями. И да, конечно же, будьте готовы к тому, что если решитесь работать у нас, то мне будет необходимо Вас протестировать. Нужно же мне знать, на какую должность Вас поставить!

На этих словах он дернулся особенно сильно.

– Я военный летчик по профессии; также посещал медицинские курсы, но, как Вы понимаете, глубокими знаниями в этой сфере не обладаю. У меня есть документы…

Она улыбнулась.

– Господин Винтерхальтер, ну что Вы, как маленький. Зачем мне Ваши документы. Оставьте их себе, на память. Вы ведь прекрасно поняли, о чем я говорила.

Он сглотнул.

– Да не бойтесь Вы, никто Вас убивать не собирается. Все прекрасно понимают – а если не все, то я разъясню – что Вы до этого не практиковались. Все будет хорошо, обещаю Вам.

Эти слова его почему-то мало успокоили, но делать было нечего. Назад пути не было, да и идти туда, назад, не очень-то хотелось.

Только он встал, собравшись выйти, в комнату вошел человек. Первое, что бросилось в глаза – длинные волосы цвета циан. После Иты Лоренс уже ничему не удивлялся.

Женщина бросила на вошедшего слегка удивленный взгляд. Он, в свою очередь, поинтересовался, очаровательно при этом улыбнувшись и закинув назад назойливую прядь волос:

– У нас новенький?

– Да, скорее всего, – она перевела взгляд на Лоренса. – Это Эйи, мой заместитель (на этих словах тот картинно поклонился, совсем как Ита в переулке). Можете потом тоже пообщаться, Вам все равно привыкать.

Лоренс кивнул.

Эйи прошелся по комнате, глянул в сторону Иты.

– Что-то ты сегодня совсем плохо выглядишь.

– Да знаешь, вчера с этим еще… в смысле, притащила его сюда, по переулкам шатался.

Лоренс кашлянул.

– Ты хоть иногда спишь?.. – спросил Эйи.

– Ха-ха, ну если совсем все скучно, то сплю.

– Не понимаю я все-таки людей…

– У-у-у-у, мало того, что сноб, так еще и обзывается! Я же не как ты! Вот придешь в следующий раз на чай с печеньками…

Эйи сделал очень жалобные глаза.

– Ну Ита, ну не вредничай! Ты же знаешь, что мне можно так говорить.

– Ну да, пользуешься положением, сверхчеловек несчастный.

– Ну не настолько же…

Женщина за столом выразительно кашлянула.

– Могу я идти? – спросила Ита.

– Да, вполне.

– Dank u4.

Ита вышла, но Эйи не торопился. На его лице появилась какая-то очень многообещающая улыбка.

Он неторопливо подошел к Лоренсу, и, казалось, собирался что-то сказать. Но в последний момент резко выхватил из кармана кожаной куртки черный предмет (оказавшийся пистолетом) и выстрелил в того в упор.

В комнате повисла тишина. И без того бледное лицо Лоренса стало еще белее, а глаз немного задергался. Он, однако, поразился быстроте своей реакции.

Женщина встала из-за стола и бросила на Эйи яростный взгляд, означавший «с тобой мы позже поговорим».

Тот, однако, ничуть не смутился. Покручивая пистолет в руке, он подпрыгивающе-неторопливой походкой вышел из комнаты, небрежно бросив в сторону Винтерхальтера: «Годитесь».

– Значит, никто меня убивать не собирается? – выдавил из себя Лоренс после продолжительной паузы.

– Да я сама не знаю, что на него нашло! Обычно он и пистолет-то в руки не берет… Кхм. В общем, я хочу сказать, что это исключительный случай.

– А сколько у Вас еще таких исключительных случаев?

– Господин Винтерхальтер. Вы немного забываетесь.

Лоренс смущенно замолчал.

А потом он сам не заметил, как выдал следующую фразу – так неожиданно для него она появилась:

– Я буду у вас работать. Вы хотели меня протестировать? Я готов.

Она смерила его взглядом.

– Вы, конечно, можете выбирать для себя время, но мой Вам совет – поешьте хорошо и отдохните, а потом уже возвращайтесь.

Лоренс кивнул и быстро вышел.

___

Когда они вышли на пустырь за городом, уже светили звезды, на которые господин Винтерхальтер даже засмотрелся.

Начали с простого. Она атаковала легкими приемами, он защищался. Затем задача усложнилась – он должен был не только защититься, но и отразить. Вначале вроде бы получалось неплохо, но дальше простых вещей не шло.

Тогда она решила применить метод, который с другими срабатывает на ура. Она начала диалог, который впоследствии был призван скоординировать действия со словами; диалог напоминал своеобразную амплификацию5, как правило, в негативную сторону. В конце человек обычно выходил из себя и уже плохо контролировал свои действия.

Результат превзошел ожидания. Деревья вокруг пустыря были сломаны. Посередине зияла глубокая воронка. Лоренс не чувствовал под собой ног, и дышал часто, как собака.

– Знаете, господин Винтерхальтер, у Вас неплохие задатки. Вам, конечно, еще тренироваться и тренироваться… Но я думала, Вы вообще тут как овощ будете, с непривычки-то.

– Пожалуй, Вы правильно думали, – вставил тот между двумя глубокими вдохами.

– Ну, сейчас Вы, ясное дело, устали, это Вы привыкнете; Эйи вон у нас «Солнцепек»6 нейтрализовать может, и ничего; да что там, он один может сойти за «Солнцепек», если очень постарается.

– Нейтрализовать… «Солнцепек»?

Широкие глаза Лоренса расширились еще сильнее.

– Господин Винтерхальтер, ну а Вы думали, куда попали? Ах да, Вы же, собственно, не думали…

– Если Ваш заместитель обладает такими возможностями, – Лоренс глотнул воздуха; бедняга все еще не мог перевести дыхание, – то Вы… Вы вообще… кто? И почему Вы попросту не можете захватить весь мир? Зачем Вам этот медленный… геноцид?..

– Лоренс, Вы пускаетесь в философию. К тому же, знаете, никто еще не был настолько смелым, чтобы обвинить меня в геноциде, учитывая и то, что Вы здесь не вполне правы. Вообще, я Вам на это следующее скажу. Не все в этом и каком бы то ни было мире должно быть Вам изложено, как в инструкции; доходите до всего сами, а если Вам все же требуются четкие рекомендации – выполняйте приказы, как Вам и следует.

После некоторого молчания она спросила:

– Вы ведь хорошо обращаетесь с огнестрельным оружием?

Тут Лоренс кивнул не без гордости.

– Хорошо. Идите, отдохните. Завтра поговорим насчет Вашей возможной должности. И знаете, – она улыбнулась, – Вы куда увереннее в себе стали. В целом это неплохо. Вы способный человек.

Лоренс настолько устал, что просто кивнул с благодарностью, и даже не спросил, по сравнению с каким состоянием он стал увереннее.

«Теперь я точно знаю, что он годится. Нет, ну надо же, все-таки осуществил свой план; хотя, думаю, вряд ли он поначалу очень обрадуется перспективе работы с Эйи. Ну да что поделать…»

На следующий день Лоренс был действительно ошарашен, и даже не знал, чем больше: тем, что его будущая должность – заместитель и телохранитель Эйи, или тем, что тот же самый человек будет его тренировать.

Вообще-то, для Эйи последнее тоже было открытием.

– Что? Я?! Да я же его убью!

– Ничего не знаю. Социализируйся ты уже!!! Единственный ни с кем не общаешься…

– Мы ведь с Итой общаемся.

– Ровно настолько, насколько ей удается находить вкусное печенье.

– Да не только печенье… – вполголоса пробормотал Эйи.

– … думаешь, я не вижу, как ты иногда дергаешься в ее присутствии?

– Ну, я ее побаиваюсь, но в целом… У меня же нормальные отношения с остальными!

– Ну, как с людьми ниже тебя по рангу, да.

– Слушайте, я не знаю, чего Вы добиваетесь. Мне кажется, я вполне исправно работаю. На Вас. Мне, знаете ли, не интересно другое.

– Да и я тебе интересна ровно в качестве средства достижения освобождения и окончательной смерти, – она усмехнулась.

– Ну, по большей части да. Но мне действительно нравится моя работа.

Она засмеялась.

– Это хорошо. Я рада, что тебе это нравится.

– Очень! – глаза Эйи сверкнули.

– Уверена, Лоренс будет тебе отличным помощником. Впрочем, это во многом зависит и от тебя…

Он понял, что препираться бесполезно.

___

В последующие несколько месяцев Лоренс Винтерхальтер не жил, а выживал.

– Эйи, ну зачем ты ТАК его мучаешь?

– Я не умею нормально учить. Предпочитаю наиболее быстрым и действенным методом…

– Но ты же его так когда-нибудь убьешь!

– Ну а я Вам что говорил.

– …

– Зато он уже настолько привык, что перестал вечно дергаться по любому поводу.

– Конечно, если повод не кончается… И все-таки, я не очень понимаю; нет, конечно, если у тебя есть какой-то план…

– Знаете, не может же для Вас быть все расписано, как в инструкции.

3(голландский) пока, до встречи
4(голландский) благодарю
5в риторике – перечисление похожих речевых конструкций, в котором происходит нарастание эмоций. Градация может быть как положительной, так и отрицательной.
6Тяжёлая огнемётная система (ТОС) – одна из систем вооружения, предназначена для вывода из строя легкобронированной техники, поджига, разрушения зданий и сооружений, а также уничтожения живой силы противника, расположенной на открытой местности и в фортификационных сооружениях. Уничтожение происходит полем высокой температуры и избыточным давлением, которое создается при массированном применении неуправляемых реактивных снарядов в термобарическом и дымозажигательном снаряжениях. Максимальная дальность стрельбы «Солнцепека» – до 6000 м, площадь поражения – до 40 000 кв. м