Танцы на стеклах. Книга 1

Tekst
340
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Танцы на стеклах. Книга 1
Танцы на стеклах. Книга 1
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 34,60  27,68 
Танцы на стеклах. Книга 1
Audio
Танцы на стеклах. Книга 1
Audiobook
Czyta Наташа Хинрикс, Сергей Бельчиков
20,61 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глаза Джадира вспыхивают яростными всполохами, когда он замечает, как я с любопытством рассматриваю его жену.

– Далила, спасибо. Ты можешь пойти отдохнуть, – приказывает Джадир. Девушка склоняет голову еще ниже и бесшумно покидает гостиную мелкими семенящими шагами. Жалкое зрелище, если честно.

– Девушку заставят забрать заявление. Я уже позаботился об этом. Но если бы не президент Роджерс, который позвонил Али сразу же, как узнал об аресте, все могло закончится фатально для тебя, Адам, – едва сдерживая свое негодование, сурово произносит Джадир. – Аллах! Парень, ты, вообще, думаешь о чем-то, кроме выпивки и женщин?! – срываясь, яростно восклицает он.

Я пожимаю плечами, хлопая по карманам в поисках сигарет. Я бы не отказался от горячего душа, завтрака, и пары часов сна в своей постели. Достаю пачку, засовываю сигарету в зубы, чиркая зажигалкой. Вижу, как сукин сын сжимает челюсти, но молчит. Принцу можно все. Затягиваюсь, выпуская струю дыма в сторону Джадира.

– У следствия есть запись, которую они изъяли с камер наблюдения в доме Мэтта Калигана, – сообщает он. Прищурившись, я смотрю в черные глаза. Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Ни дождавшись от меня ни ответа, ни реакции, Джадир продолжил, раздуваясь от чувства собственной важности и незаменимости:

– Я заплатил миллион за запись, и еще столько же за помощь следствия в закрытии и сокрытии этой грязной истории. Я еще не знаю, сколько запросит девушка за моральный ущерб, который ты ей нанес.

Однако платить Мелании не пришлось. Она сама забрала заявление. Не сразу. Ее упорства хватило на две недели. Я не вникал в подробности следствия, которое развалилось по причине недостатка улик против меня. По свидетельским показаниям на той вечеринке я вообще не подходил к девушке, не разговаривал с ней, и в момент попытки изнасилования, уже находился у себя дома и получал удовольствие от оральных талантов моей новой знакомой. Самое смешное заключалось в том, что в побоях, которые все-таки сучка успела зафиксировать, обвинили Томаса Коулмана. Идея принадлежала мне, между прочим. Деньги могут из любого святого сделать отъявленного негодяя. Я наслаждался своим триумфом, когда весь университет гудел о том, что скромница и отличница Мелания Йонсен окончательно спятила, помешавшись на мне, и после того, как я в очередной раз отшил ее, устроила этот цирк с обвинением в изнасиловании. Сама героиня сплетен на занятиях не появлялась, чем вызвала еще большие подозрения, так как если человеку нечего стыдиться, он и прятаться не станет. Я же не пропустил ни одной гребаной лекции, не прокомментировал ни одного грязного слуха на счет глупой сучки, которая решила бросить мне вызов. Зачем мне унижаться до распускания сплетен, если за меня все сделали другие? В итоге мой авторитет только вырос, а вот репутация крошки Йонсен оказалась окончательно подмоченной. Если честно, я ей не завидовал. Эту историю ей не забудут до самого окончания университета, если не отчислят за недостойное поведение. Я хотел устроить ей что-то подобное, но передумал в последний момент. Пусть живет.

Когда Мелания забрала заявление и дело закрыли, проблема, вроде, была решена. Но, увы, отец так не считал. Он требовал меня на родину, пока я не влип в очередную историю. Отказаться было нельзя. Приказ шейха не подлежал обсуждению. Мне устроили ускоренную сдачу экзаменов по оставшимся предметам и выдали диплом раньше времени.

И какая ирония! Именно в тот день, когда диплом об окончании Йеля уже лежал в моем рюкзаке, Мелания Йонсен первый раз появилась в университете. Может была и до этого, но я ее не видел. Мы с парнями как раз собиралась свалить с последней в моей жизни лекции в Йеле и отметить событие в баре, где-нибудь в городе, когда я заметил маленькую сучку, которая шла навстречу, опустив голову, и не глядя по сторонам. Уверен, что она бы сбежала в обратную сторону, если бы заметила меня раньше. Парни заржали, отпуская шуточки в ее адрес, я же испытывал смешанные чувства. Тут была и злость за ее упрямство, и гнев за то, что мне отказали, и желание нагнуть и отыметь это маленькое идеальное тело, накручивая на кулак белокурые пряди.

Я всегда получал все, что хотел, почти не затрачивая усилий, а ее – не смог.

Долбанная сука, да что в тебе такого? Смотрю как ужас мелькает в аквамариновых глазах, когда она замечает меня, а у самого зубы сводит и все мышцы напрягаются от желания схватить, распять здесь же, наплевав на все последствия. Смять этот рот губами, заставить кричать, умолять о пощаде, шептать мое имя, и слизывать его с ее губ жадно, сладко, до боли. Вдыхать ее боль, страх, стоны и желание, рвать на части убогие шмотки, завернуть в шелка и смотреть, смотреть бесконечно за игрой света на платиновых локонах. На отблески гнева в голубых глазах. Скользить губами по фарфоровой коже, нежной, прозрачной, зацеловывая следы синяков, которые оставили мои грубые пальцы. Нам могло быть так сладко вместе, так горячо. Я хотел всего лишь пару часов, а теперь не уверен, что мне было бы достаточно целой ночи. Не знаю, как и когда, но я получу ее в свою постель. Я свяжу ее руки и буду пытать бесконечно и сладострастно, она будет кричать, но не от боли и страха. Я буду трахать ее до тех пор, ока она не сдастся окончательно, пока не станет нуждаться во мне, как одержимая и зависимая наркоманка. Я поставлю ее на колени, заставлю целовать мои руки, и буду наслаждаться каждой минутой ее падения.

Какого черта? Скидывая наваждение, сам в шоке от собственных первобытных инстинктов, я смотрю на нее с мрачным обещанием скорой встречи. Мелания инстинктивно шарахается в сторону, опуская голову и почти бегом удаляясь от меня.

Беги, беги, маленькая сладкая сучка. Я все равно тебя поймаю.

– Адам, не испытывай мое терпение. У тебя еще минута. Я жду тебя в машине, – выдергивает меня из воспоминаний грубый голос Джадира. Адам… ненавижу это имя. Однако именно оно является основным. Принц Анмара не может носить английское имя.

– Пошел ты, – говорю я, понимая, что Джадир меня не услышит. Последний раз обвожу взглядом спальню, в которой провел последние пять лет жизни. Пять лет свободной и насыщенной событиями жизни. Впереди маячит перспектива на год иди два застрять в душном и пыльном Анмаре, прежде, чем отец посчитает, что я исправился, встал на путь истинный и приобрел достаточный опыт для управления семейным бизнесом в Америке.

Я начинаю считать дни, черт возьми.

Медленно спускаясь по ступенькам, я смотрю в большие окна, выходящие на центральную дорогу. Три огромные черных бронированных внедорожника выстроились на обочине, в любой момент готовые сорваться с места. Надеваю темные очки и выхожу в теплый майский полдень, закрывая дверь дома, в который никогда не вернусь.

Мои плечи напрягаются от внезапной тяжести, дыхание сбивается, обжигая легкие внезапной болью, когда я смотрю на шеренгу автомобилей, ожидающих опального наследника. Достаю сигарету, щелкаю зажигалкой и затягиваюсь, закрывая глаза. Дымом иногда дышать легче, чем воздухом…

Внезапно на стоянку рядом с огромными черными монстрами вклинивается ярко-красной Порше с немного помятым бампером. Из окон гремит электронная музыка. Дурацкая улыбка расползается по всему лицу, потому что я не мог не узнать машину лучшего друга. Дверцы одновременно открываются со всех сторон и толпа моих приятелей, неизвестно, как поместившаяся в небольшой легковушке, направляется ко мне. Бросая сигарету, я протягиваю руку Мэтту, который первым подходит ко мне.

– Думал, что свалишь не попрощавшись, Джаред? – игнорируя протянутую руку, Мэтт обнимает меня, быстро и стремительно. Отстранившись, он с наигранным возмущением несильно бьет меня кулаком в плечо. – Как можно быть таким черствым сукиным сыном, Джар? Пять лет дружбы, и ты собирался уехать, отправив мне свое тупое «пока» по смс. Ты не перепутал меня со своими девочками, придурок?

– Своим девочкам я не послал ничего, – усмехаюсь я. Окидываю всю компанию долгим взглядом, запоминая каждого. Мы были отличной командой. – Буду скучать по вам, парни. Это было незабываемо. Мэтт, до встречи на Манхеттене?

– Назначаешь свидание?

– Иди ты, Калиган, – качаю головой, не в силах удержать улыбку. Эти ребята проявляли ко мне больше уважения, чем собственные братья. Для этих парней я был Богом, заводилой, безусловным лидером. Я не знал, что значит дружба, преданность, сплоченность, пока не приехал в Йель. А теперь мне предстоит вернуться туда, где я должен буду каждую минуту доказывать, что достоин имени своего отца. Играть роль примерного сына, ходить в мечеть и улыбаться своим братьям, вместо того, чтобы показать им свой истинный волчий оскал.

Часом позже, уже на борту частного самолета, я смотрю на бескрайнее небо и облака, плывущие под нами, удаляющиеся огни Америки и чернеющие воды океана. За пять лет я дважды возвращался в Анмар. Но выдерживал не больше недели, снова сбегая в Америку.

Но в этот раз сбежать не получится. Ни через неделю, ни через две…

– Я, знаешь, о чем думаю, Адам, – внезапно подаёт голос Джадир, расположившись в удобном кожаном кресле напротив меня. Где-то в хвосте самолета сидит его беременная шестнадцатилетняя жена, закутанная с головы до ног в черную ткань. И все восемь часов полета не двинется с места, сжимая на коленях тонкие белые кисти рук. Мне кажется, что наши чувства с ней сейчас максимально похожи. Я ощущаю себя тигром, пойманным в клетку, могу только злиться и скалить зубы. А Далила даже этого не может.

– О чем же? – вяло спрашиваю я, отрешенно глядя в иллюминатор.

– Ты видел много американских женщин… – продолжает Джадир, я отрываю взгляд от плывущих облаков и медленно поднимаю его на невыразительное лицо поверенного шейха.

– Ну? – недоуменно приподнимая правую бровь, спрашиваю я.

– Они и правда, никогда не отказывают мужчине?

– Тебе бы, Джадир, отказали, не смотря на восьмизначный счет в банке, – иронично ухмыляюсь я.

 

– Почему? – хмурится он, темнея лицом.

– Ты не такой симпатичный, как я, – заявляю совершенно серьезно, хотя с трудом сдерживаюсь от того, чтобы заржать в голос.

– Разве дело во внешности? – ведется Джадир, с любопытством разглядывая мое лицо. – Я не считаю тебя красивым.

– И слава Богу, – смеюсь я. – Но на самом деле, в любом городе Америки ты, как и в других странах, совершенно без проблем можешь купить проститутку, а вот приличную женщину придется завлекать чем-то другим. Обаянием, например, подарками дорогими. Срабатывает не всегда и не на всех. Я обычно шел легким путем, выбирая определенный доступный тип девушек. Но, как видишь, моя годами наработанная система дала сбой в случае с мисс Йонсен.

– Это потому что она девственница, – пожав плечами, произнес Джадир с умным видом.

– Какая девственница, ты бредишь? – резко спрашиваю я, чувствуя, как во рту появляется неприятный горький привкус поражения.

– Если бы тебе было интересно, то ты бы мог ознакомиться с материалами дела, к которому приложены медицинские документы полного обследования Мелании Йонсен, – бесстрастно сообщает Джадир. – НЕ удалось тебе, мальчик, сорвать цветок. Не переживай, всегда найдется тот, кто сделает это за тебя, – добавляет этот сукин урод и смотрит на меня с таким триумфом, что хочется вмазать кулаком по его высохшей роже, но я сдерживаю порыв. Достаю из кармана айфон, и открываю неактивное окно общего чата для студентов Йельского университета, примитивную «болталку» для внутреннего использования.

– Ну, это вряд ли, – мрачно ухмыляюсь я.

– Адам, ты забыл, что мы в небе? Здесь не работает интернет даже по воле принца, – глумливо насмехается Джадир.

Я набираю текст в поле сообщения, которое уйдет в чат, как только мы приземлимся и войдем в зону, где доступны интернет сети. Чат работает таким образом, что я вполне могу скинуть в него любое сообщение анонимно, не используя свой основной ник, который знает весь Йель. И это тот самый случай, когда я выбираю функцию «скрыть личные данные».

«Внимание, друзья! У меня есть для вас важная информация! Мне достоверно известно, что Мелания Йонсен больна плохо поддающейся лечению венерической заразой. Будьте бдительны сами, и передайте своим друзьям, чтобы не повторяли моей ошибки. Я не могу назвать себя, потому что повелся на обманчиво невинное личико, и сейчас прохожу длительную и мучительную терапию после одного единственного минета в туалете. Прошу разослать данное сообщение максимальному количеству студентов. И я надеюсь, что вам не придется пройти через временную потерю потенции, адские боли, и кожный зуд, который заставляет раздирать собственное тело до язв».

Через несколько часов сообщение провалится в чат, и уже завтра Мелания Йонсен перестанет существовать для всей мужской половины Йеля как сексуальный объект.

Два ноль в мою пользу, крошка.

Глава 4

«Мысли иногда причиняют больше страданий, чем тело».

Браун Д. «Ангелы и демоны»

Два года спустя

Мелания

– Вот это да, – тяну за собой чемодан, прислушиваясь к восторженному голосу Сэм. Все необходимое я перевезла с собой в небольшом чемодане на колесах, остальное привезут из Нью-Джерси в течении двух дней. В этом году мы с Сэм и Эйприл закончили Йель. Последний месяц я жила у Саманты в Нью-Джерси, хотя мама очень просила меня пожить у них с Эдвардом в Бостоне перед тем, как я устроюсь на постоянную работу.

Но правда была в том, что я… не хотела жить с мамой. Не могла. Как бы я не скучала по ней, как бы не любила маму, я не чувствовала себя комфортно рядом с отчимом.

Даже несмотря на то, что в последний год перед моим поступлением в Йель наши отношения с Эдвардом изменились. Но прошлое изменить было невозможно, как и все, что он сделал.

Они гордились тем, что я закончила Йель с отличием и наградами, и смотрели на меня с восхищением, но я не могла вернуться в свою клетку. Я люблю своих родителей, но мама и Эдвард чересчур опекают меня. Особенно Эдвард… кажется, он до сих пор против того, чтобы я встречалась с парнями.

Не волнуйся, Эдвард. Мужчины настолько противны мне, что мне это не грозит. Спасибо одному ублюдку – Джареду Саадату.

Поэтому я провела у них неделю, и переехала в Нью-Джерси к Сэм, где мы немного отдохнули от учебы и обсудили что нам делать дальше. К большому счастью, я и Сэм попали в список выпускников, которые были рекомендованы на работу в крупные перспективные компании.

Я не могла поверить, что многочасовой адский труд в роли официантки, администратора и «девочки на побегушках», оплачиваемый за гроши, наконец-то закончился. Наступает новая эра. Новая жизнь, в которой я смогу самореализоваться. Диплом Йеля пригодился, а это значит, что я не зря работала на него все эти четыре года.

И совсем неважно, что я училась не на том факультете Йеля, на котором всегда мечтала. Я просто получила то образование, которое будет более востребовано. Родители были против того, чтобы я училась на факультете изобразительных искусств. И я поступила в школу менеджмента, которую одобрил Эдвард, успокаивая себя тем, что главное это то, что буду учиться в стенах Йеля.

Четыре года пролетели быстро, несмотря на трудности, переживания и случай, который порой заставляет меня просыпаться в холодном поту.

Весь месяц в Нью-Джерси мы с Сэм только и делали, что катались на велосипедах, ходили в бассейн и кино. По вечерам обсуждали варианты нашей будущей практики. Мы могли выбрать одну из нескольких крупных компаний, которые предлагали у них год работы. За этот год мы с Сэм должны были проявить себя как хорошие сотрудники, и, возможно, нам позволят остаться.

Каждая компания предлагала различные условия и уровень заработной платы. Мы подробно изучали все варианты, немного жалея Эйприл, которую после выпуска никто не ждал с распростёртыми объятиями.

Не то, чтобы она совсем плохо училась, просто ее поведение оставило в личном деле много темных пятен. И все это время пока мы с Сэм готовились к выбору работы всей своей жизни, Эйприл кутила по ночным клубам Нью-Йорка и жила у своих мужчин в роскошных, и не очень, квартирах. Как повезет.

Не мне стоит осуждать Эйприл. Ведь я сама до сих пор не могу себя простить за то событие, что произошло со мной год назад… а о случае с тем ублюдком, даже вспоминать не хочется.

– Вау, Мэл! Ты это видишь?! Ты правда видишь то же, что и я? – восторженно начала скакать в коридоре Сэм, хлопая в ладоши. Она всегда так эмоциональна. Я окидываю взглядом небольшую квартирку, которую предоставила нам компания. Манхэттен, десятый этаж жилого комплекса «Вертикаль». Это студия с небольшой гардеробной и спальней на двоих. Места не так много, как казалось на фотографиях, но даже эта площадь стоит огромных денег. Снимать такую студию в центре Манхэттена нам стоило бы около пяти тысяч долларов в месяц!

Я внимательно осмотрела наши апартаменты. Идеальная чистота, все будто отполировали к нашему приезду. Спортзал с бассейном и другие приятные «бонусы» располагались в этом здании, и мы, как постояльцы «Вертикали», могли посещать их бесплатно.

– Похоже, мы не ошиблись с выбором компании, – теперь уже сама не могу сдержать улыбку. Мы с Сэм переглядываемся и наперегонки бежим на кровать, забывая обо всем.

– Черт возьми, еще как не ошиблись, – смеется Саманта, когда мы приземляемся на кровать. А потом… я замечаю этот вид за окном и просто не верю своим глазам. Подбегаю к нему, глядя на крыши невысоких зданий и небоскребы Манхэттена. Наверное, вечером это выглядит еще прекраснее. Огни сверкают, подобно бриллиантам…

Кстати, о бриллиантах. Компания, которую выбрали мы с Сэм, называется «Luxury Corporation». Она занимается добычей и реализацией драгоценных камней, имеет сеть своих ювелирных магазинов в Америке и Европе, и предлагает не самую высокую зарплату. Но мы купились на медицинскую страховку, красивый офис, эту квартиру и возможность карьерного роста. Компания молодая и процветающая, а значит больше шансов, что юным девушкам дадут проявить себя. Мы с Сэм будем работать в одном отделе – она будет отвечать за контент и продвижение сайта. Я – за рекламную компанию продукции, выявление нужд потребителей, и, конечно, за анализ конкурентов.

– Ненавижу Манхэттен, – сквозь зубы ворчит Сэм, но я знаю, что она просто злится.

– Все будет хорошо. Вероятность вашей с ним встречи один на миллион. Да я скорее миллион в лотерею выиграю, чем ты случайно встретишь его на этих улицах. Ты посмотри на этот муравейник, – киваю в сторону окна. Если посмотреть вниз, можно и правда увидеть кучу куда-то спешащих, суетливых людей. Мы живем в самом центре, недалеко от офиса нашей компании.

Скорее я встречу одного ублюдка, если «случайно» окажусь на Ближнем Востоке, чем Сэм встретит Мэтта, прогуливаясь по Нью-Йорку.

– Я и не надеялась, – немного грустно говорит она, и вновь улыбается, набирая номер на своем телефоне. Мэтт Калиган – бывший «парень» Саманты, жил в Нью-Йорке. У них были сложные отношения, пока он не закончил университет. В итоге, Калиган просто уехал в Нью-Йорк, и их отношения закончились. Откуда мы знаем куда? Мэтт – сын известного банкира, к тому же, Сэм не признается, но она постоянно заходит в его социальные сети, и может видеть его местоположение. Дурная привычка сидеть на страничках бывшего…

– Все, я звоню Эйприл. Вещи разберем вечером, нам нужно по магазинам. И не смотри на меня так, Мэл! Это первый день на новой должности в шикарной, крупной и быстроразвивающейся компании. О таком старте многие выпускники могут только мечтать! Ты должна выглядеть как молодая и амбициозная девушка, а не ребенок с косичками. – Я возвела глаза к небу. Я уже давно не воспринимаю всерьез критику по поводу своего вкуса в одежде.

Девчонки таскают меня по магазинам, но я не собираюсь прислушиваться к их советам. Теперь, когда за колледж платить не нужно, я могла позволить себе лишний раз потратиться. Эйприл весь день рассказывает нам о своих парнях, с которыми она просто «дружит» (мы с Сэм скептически переглядываемся в такие моменты), и весело проводит время.

Что ж, это дело Эйприл. Хотя мне жаль, что она растрачивает свою молодость и красоту на мужчин, которые используют ее для своих низменных целей. Мы пытались с ней говорить, но Эйп – упрямая девочка.

Моя задача на ближайший год – работать так, чтобы меня оставили в компании. Ведь не зря я заканчивала Йель.

Я не зря забрала то несчастное заявление под давлением угроз о моем исключении… и Саадат остался безнаказанным.

Но я не хочу вспоминать о прошлом. Хотя несмотря на то, что прошло целых два года, осадок, который подонок оставил в моей душе остался.

Бывает, по ночам я содрогаюсь от того, что чувствую на своем теле его прикосновения. Его грубые руки, прикасающиеся ко мне так, словно я уже принадлежу ему. Словно у него есть на меня все права этого мира.

Не говоря уже о том, что после того, как загадочный аноним пустил по Йелю ужасные слухи обо мне, на меня началась травля. Со стороны девчонок в основном, потому что адекватные парни не верили в эту чушь. На какое-то время я стала самой обсуждаемой личностью в университете, но эта «слава» совершенно не была мне нужна.

Я просто хотела, чтобы все они отстали от меня. И я догадывалась кто пустил обо мне этот мерзкий и грязный слух… а кто мог еще? Я никому никогда не переходила дорогу, я никому никогда не грубила, не причиняла зла.

Многие парни все равно обращали на меня внимание, не веря в эту адскую сплетню. Из-за нее я чуть не довела себя до нервного истощения… не могла есть и нормально спать, чувствуя себя грязной и осквернённой. Все они были мне противны.

Эту ужасную клевету опроверг через год мой первый мужчина – Брайан Пикот.

Брайан казался хорошим парнем. Рядом с ним я почувствовала себя в безопасности, поэтому всего на пару мгновений позволила себе… попробовать. Попробовать открыть свое сердце. Для настоящих чувств.

Даже попытка найти настоящую любовь, не смогла залатать грязную дыру внутри. Я избавилась от одного «небольшого недостатка», (так называли мою невинность Сэм и Эйприл) но не получила ничего, кроме еще большего опустошения.

Это случилось всего лишь однажды. Больно и очень быстро. Глупо. И мне не понравилось. Брайан не вызывал в глубинах моей души ни трепета, ни головокружительных эмоций.

В итоге Брайан оказался таким же кретином, как Саадат. Не знаю, может он просто похвастался кому-то из своих друзей, но уже через три дня весь Йель шептался о том, что он у меня первый. Конечно, это событие опровергло более грязный слух обо мне, и стоило бы радоваться, но…

Мне было просто мерзко от того, что настолько личные вещи, знают все, кому не лень. И больно. Больно, потому что для Брайана я изначально была просто «мисс невинностью».

 

Желание заниматься сексом пропало в очередной раз.

Как этого вообще можно хотеть так сильно, как две мои озабоченные подружки?

Я возвращаюсь домой и ввожу в поисковике запрос «Нью-Йорк студия танцев». В Нью-Хейване я решила увлечься хоть каким-то спортом и записалась на танцы. Чувствовала себя на занятиях глупо, но старалась как-то побороть стеснение…

Ночью, когда я сижу у окна и рисую при слабом свете ночника, Сэм уже давно спит. Я дорисовываю набросок небоскребов, которые вижу, и оставляю рисунок на столе, чувствуя внутри зарождение чего-то нового.

Предчувствие новой жизни, новых, ярких и интересных событий.

Которые наверняка вытеснят самые плохие и болезненные воспоминания.

Джаред

Германия

– Адам, проснись.

Открываю глаза, фокусируя взгляд на сосредоточенном лице брюнетки, которая с вежливой улыбкой протягивает мне кофе в стаканчике. Меня разбудила не она, а небольшая вибрация в белоснежном салоне частного лайнера и шум в ушах, вызванный перепадами давления. Судя по всему, самолет идет на посадку.

– Где мы? – я не слышу собственного голоса. Забираю кофе, поднося к пересохшим со сна губам, пробуя. Горячий. Благодарно улыбаюсь, глядя в серьезные изумрудные глаза.

– Мюнхен, – читаю я по красным глянцевым губам, так как гул нарастает.

Неприятное, почти болезненное давление на барабанные перепонки. Прикрываю глаза. К этому невозможно привыкнуть. Ненавижу летать.

– Через два часа Шелл Мортен ждет нас в «Астоне». Номера забронированы там же, для максимального удобства, – официальным деловитым тоном сообщает девушка.

– Спасибо. Ты просто ангел, Беа, – не открывая глаз, делаю еще один глоток кофе и отдаю ей стаканчик.

– Это моя работа, Адам – делать все, чтобы тебе было удобно и максимально комфортно, – лаконично добавляет она.

– Ты идеальный ассистент, Беатрис, – я расправляю плечи. Самолет уже достаточно низко, чтобы можно было различить крыши домов. Не могу поверить, что я проспал столько времени. Разминаю затекшие плечи и перевожу взгляд на своего ассистента, она быстро отводит глаза. Я знаю, на что она смотрела. Застегиваю рубашку, защелкиваю браслет часов, надеваю перстень с эмблемой Саадатов на палец и накидываю петлю галстука. Завяжет Беатрис. Я не умею. Мне и не нужно уметь.

Беа подает пиджак, когда самолет уже несется по взлетной полосе. Никто не хлопает. Пилота я знаю с детства.

Последний штрих. Ботинки от Amadeo Testoni.

На самом деле – это целый ритуал. Даже в самолете, прежде чем уснуть, я снимаю все аксессуары. Не могу, когда что-то давит, сковывает и мешает мне дышать. Из самых отвратительных западных атрибутов больше всех мне ненавистен галстук.

Беатрис завязывает его, прежде чем мы покидаем самолет. Ее движения легкие, отточенные, привычные. Тонкие пальцы приятно пахнут, и она несомненно сексуальная сучка, которую я бы с удовольствием поимел. Думаю, как и она меня. Но целый год, бок о бок, в Штаб Квартире компании «L. Corp.» под тотальным контролем отца и его ближайшего окружения я вынес для себя определенный свод правил, которые внедрил в доверенный мне бизнес. Одно из правил – никакого секса на работе. Это мешает производительности, усыпляет бдительность и отвлекает от главного.

И мой последний ассистент настолько профессионален, что увольнять ее ради секса на одну ночь, я не вижу смысла.

Беа Мур, звучит как любовь, но на самом деле она обладает железным характером, скрупулёзной внимательностью и повышенной ответственностью. Со мной непросто, и найти общий язык удалось не сразу. За десять месяцев с момента назначения меня на пост президента одной из дочерних компаний отца, я распрощался, как минимум, с шестью ассистентками. И, конечно, не ради того, чтобы трахнуть их за стенами офиса.

Они были дурами.

Ни на что не годными, тупыми, несообразительными дурами.

А Беа мне понравилась с первого взгляда, хотя я долго ее мучил, но такой уж у меня характер. Выпускница Гарварда, с высоким средним баллом и отличными характеристиками. Из приличной семьи, без материальных проблем. Уверенная, смелая, воспитанная. Красивая, стильная, энергичная. Мы с ней совпали в многих моментах, и это почувствовалось сразу. Поэтому она так точно предугадывала все мои желания и просьбы заранее.

– Великолепно, – Беатрис любуется своей работой, взгляд ее скользит вдоль линии моего подбородка и скул к губам. Я невольно расплываюсь в чувственной улыбке, когда наши глаза встречаются, и Беа сглатывает. Я вижу, как плавится желание в глубине зеленых глаз. Я тоже возбужден, но держу свои эмоции под контролем. Расслаблюсь позже. Не с ней.

Когда-нибудь, крошка, я позволю тебе воплотить свои фантазии.

Беа никогда не заказывает нам соседние номера во время деловых командировок. А летать нам приходится очень часто. Думаю, что делает она это намеренно, дабы избежать соблазна. Мне совсем не сложно бороться со своими инстинктами, потому что я всегда могу найти себе ту, которая удовлетворит определенные потребности, не смотря на мой выматывающий график. У Беатрис такой прерогативы нет. Она занята мной двадцать четыре часа в сутки. Никакой личной жизни, пока не истечет срок контракта. Вступление в брак – причина увольнения. Я не изверг, просто должность, которую занимает Беатрис требует максимальной отдачи и оплачивается соответственно. Пять лет со мной, и остаток жизни можно не работать, или шагнуть в мир большого бизнеса уже на другом уровне.

– Через сорок минут в зале ресторана. Администратор в курсе. Тебя проводят. Файлы с предложением, презентации и договора у меня, – кратко и по существу перечисляет она. Выдыхает, замечая мой скучающий рассеянный вид.

– Просто не опоздай, – Беатрис улыбается, подавая мне карту-ключ от моих апартаментов. – Не потеряй, как в прошлый раз.

– Я понял, спасибо, – киваю я, вставляя карту в замок.

Захожу внутрь, захлопывая за собой дверь.

Кому-то покажется транжирством снимать на одну ночь номер, площадью сто пятьдесят квадратных метров с бассейном, джакузи на застеклённом от пола до потолка балконе, спорт залом, двумя спальнями и шикарно обставленной гостиной, но для меня в том, что я вижу нет ничего запредельного и роскошного. Я так живу с рождения. Скромность и умеренность для Саадатов понятия незнакомые. Мне долго казались странными замечания руководителя экономического отела относительно необоснованных превышениях лимитов, установленных для представительских расходов. Я – президент, зачем мне экономить на собственном престиже? Разбираться с мотивами претензий, вдаваться в подробности расчета норм и прочей ерунды с цифрами я не стал, а просто заменил руководителя отдела на более толкового и гибкого.

Когда я только занял пост президента одного из подразделений семейной корпорации, меня воспринимали с настороженностью и долей скепсиса. Еще бы – двадцатишестилетний босс, который только закончил университет и всего год стажировался в центральном офисе головной компании. Моим новоиспеченным коллегам казалось, что я пришел, чтобы просто создавать видимость работы, просиживать штаны, красоваться и щипать девчонок в строгих офисных юбках за задницы, как голодный восточный парень. Но после первой же зачистки сомневающихся в моем профессионализме и деловых качествах, тон коллег изменился. Через полгода от иронии и снисходительных улыбок в мой адрес не осталось и следа.

Меня не стали бояться. Я не тиран, который увольняет за то, что кто-то подумал, что его бос – сопляк, который ничего не может сделать сам без подсказки отца. Причины всегда находились, и совершенно другие.

Я заслужил уважение и авторитет своим чётким и серьезным подходом к работе, полной отдачей и бескомпромиссностью в ведении дел, справедливой системой поощрений и наказаний для сотрудников компании. Я не самодур, который строит из себя царя и бога среди простых смертных. Нет. Все сотрудники работают согласно установленной корпоративной политике. Выполняют инструкции и планы, по результатам которых начисляется вознаграждение. Все очень просто и отработано.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?