Аполлон

Tekst
190
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Аполлон
Аполлон
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 33,39  26,71 
Аполлон
Audio
Аполлон
Audiobook
Czyta Михаил Золкин
20,89 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Оказавшись на улице, мы с Ари, каждый направляемся к своему байку. Одновременно выезжаем с парковки и на бешеной скорости несемся по трассе. Алкоголь и адреналин опасное сочетание, которое однажды уже закончилось больничной койкой. Я из тех отморозков, кто не усваивает уроки жизни и, видимо, не раз еще расплачусь за свою безалаберность.

Мама неоднократно говорила, что, вложив в меня огромное количество знаний, и, вырастив из обычного мальчишки вундеркинда, забыла привить ему главное – чувство ответственности. Но будь я ответственным, то никогда не стал бы каскадером, трюкачом и безумцем. Ответственный Марк прожил бы скучную тухлую жизнь и точно не посмел бы прикоснуться к пятнадцатилетней Маше. Все свое детство я пытался вырваться из-под ига чужих ожиданий. Нет, черт, не так. Не чужих. Но я постоянно ощущал себя подопытным кроликом, а не ребенком. Я задыхался. Родительская гиперопека, жесткая дисциплина и контроль любых проявлений моей индивидуальности. Вывешенный на стену возле моей кровати плотный распорядок дня, дурацкие правила, расписания занятий с репетиторами и абсолютный мизер свободного времени. Родители не замечали, что душат меня, что я другой: люблю ветер и скорость, хочу лететь по жизни, разбиваться и снова вставать, а не ползти, анализируя прошлое и планируя будущее. Я никогда не хотел быть долбанным ботаником, гениальным математиком, ученым. Не хотел, чтобы мной гордились, писали про меня книжки по воспитанию гениев. Не хотел быть примером для других. И мне нужно было не так много, на самом деле. Чувствовать себя любимым сыном, потому что имел на это полное право, как единственный родной кровный ребенок. Сейчас я понимаю, что мои родители совершили подвиг, усыновив четырнадцать детей, дав им отличное образование, воспитав достойных и талантливых людей. Но когда я был подростком, я ненавидел их всех… кроме Маши, а родителей не мог простить за то, что при живых отце и матери я оказался в детском доме. Именно так я видел наш коттедж в Твери, где прошли мои детство и юность. Где осталось мое разбитое сердце, вместе с моей маленькой Джульеттой с серебристыми волосами. Я никогда не забуду наш летний домик и те пару недель, когда мы любили друг друга так, как умеют любить только в первый раз. Я был тогда идиотом, который не рассмотрел истинное чувство в ее голубых глазах, оставил позади, чтобы рвануть в свое прекрасное интересное будущее. Я думал, что у меня впереди будет еще миллион таких, как Маша. Я хотел успеть так много и успел, но упустил главное, я потерял ее – единственную, рядом с кем все мои успехи или промахи имели значение. Я осознал, как сильно облажался, но слишком поздно. Она решила пойти дальше, смогла полюбить снова, была счастлива и любима, пока я не вернулся и чуть не разрушил все. Я помню ее слова, когда я прижал Машу к стене в гостиничном номере: «Если ты сделаешь это, то убьешь меня». Мне нужно было понять уже тогда и оставить в покое ее – чужую жену, мать маленькой дочери, которую она родила от любимого, черт побери, мужчины. Не меня. Это сложно объяснить, я просто чувствовал, что мы принадлежим друг другу, наша связь ощущалась через огромные расстояния и океаны. Я искренне считал, что исправляю нашу общую ошибку, пытаясь вернуть утраченное. Я был долбанным эгоистом.

Ари обгоняет меня на светофоре, показывая фак, юбка задралась почти до пояса, но на скорости, с которой мы несемся, даже я не могу толком разглядеть ее стройные ножки и задницу. Словно специально, чтобы раздразнить меня, рыжая сучка прибавляет газу и сворачивает в сторону дикого пляжа. Я знаю, куда она направляется. Это, бл*дь, мое место, было моим. Пока она не застукала меня там. Случайно или нет – я вряд ли узнаю. Но трахаться с ней здесь я точно не стану.

Ари резко тормозит на обочине, поднимая облако пыли, резво спрыгивает с байка и снимает шлем. Я делаю то же самое и ловлю ее за руку, когда она собирается сбежать от меня, продолжая играть в игру, в которой я больше не хочу участвовать.

– Нет, – твердо произношу я, стиснув челюсть. – Мы туда не пойдем.

С минуту мы меряемся упрямыми взглядами, и Ари сдается.

– Ладно, я не настаиваю, – пожимает плечами и тянет за руку в другую сторону. Мое желание угасло, и я сам не понимаю, зачем продолжаю идти за ней. Мысленно я снова далеко, но Ари не мешает мне, не вторгается, не несет чушь, как другие бестолковые навязчивые девицы, с которыми я периодически развлекаюсь. Мы оказываемся на городском пляже. Глубокая ночь, середина недели и народу совсем мало: случайные гуляки и такие же как мы, ищущие уединения и тишины, парочки. Крепко сжимая мою руку, Ари подходит к самой кромке воды и останавливается, поднимая голову к звёздному небу, в котором отражаются неоновые огни большого города. Волны с грохотом бьются о берег в двух шагах от нас, ветер треплет волосы и забирается под тонкую футболку. Я облизываю пересохшие губы, чувствуя привычный вкус соли. Вдыхаю полной грудью и расслабляюсь, слушая рев океана. Ари отпускает мою руку и обхватывает себя за плечи. Мы оба молчим, и это немного странно. Я достаю сигарету и прикуриваю, Ари жестом просит угостить ее. Мы курим, не произнося ни слова. Рокот волн заглушает все остальные звуки, и меньше всего мне бы сейчас хотелось о чем-то разговаривать. Боковым зрением я вижу, как Ари опускается на песок, подтягивая колени к груди, и утыкается в них подбородком. Рыжие, неровно отстриженные волосы закрывают от меня ее профиль. Я сажусь рядом, толкая ее плечом.

– Ты пропустила главную новость, – нарушая молчание, произношу я. Вздрогнув, Ари поворачивается, в светло-голубых глазах рассеянное выражение, словно я только что разбудил ее или вытащил из мира грез.

– Ты про Мейна? – моргнув длинными ресницами, Ари проводит пальцами по растрепанным волосам, убирая непослушные локоны за уши. Я удивленно киваю. – В курсе. Фокс успел настрочить эпопею с ошибками в каждом слове.

– Не думал, что вы с ним большие друзья, – нахмурившись, говорю я. И сразу вспоминаю вчерашний вопрос, который задал Биллу. Ари откидывает голову назад, прикрывая глаза.

– Ты вообще не думал об этом, – улыбнувшись, отвечает она.

– А есть над чем подумать? – уточняю я, не понимая какого хрена я к ней прикопался. Какое мне дело до Ари и других парней? Девушка неопределенно качает головой, что порождает необоснованную волну раздражения.

– Хочешь спросить метил ли другой самец твою территорию? – ухмыльнувшись, Ари буквально считывает мои мысли.

– Я не считаю, что ты моя территория, – отвечаю я. Она открывает глаза и смотрит долгим внимательным взглядом. Темные зрачки расширяются, а радужка становится еще светлее, вызывая двоякие ощущения. И завораживает, и пугает. Иногда в глазах, в выражении лица Ари мелькает что-то такое, отчего у меня мурашки бегут по спине, хотя парень я не пугливый и год прожил с сумасшедшей девушкой, воспринимая ее, как свою жену.

– А кем ты меня считаешь? – обманчиво равнодушным тоном спрашивает Ари.

– Другом, коллегой, отличным каскадером…

– Звучит так, словно у меня яйца вместо киски, – обрывает она меня, придвигаясь ближе. Кладет ладонь на мое бедро, облизывая свои полные губы. Когда я первый раз ее увидел, она мне сильно напомнила Милу Йовович в знаменитом «Пятом элементе». Рыжая, голубоглазая с чувственным ртом и бледной кожей. Минимум одежды и полное отсутствие комплексов.

Это была эпическая история: Ари подрезала меня на повороте, я помчался за ней, после чего мы устроили гонки по всему Лос-Анджелесу, а потом набухались в баре и снова гоняли по городу, затем трахались в каком-то вонючем переулке и разошлись в разные стороны. Через пару дней столкнулись снова и при тех же обстоятельствах. Повторили эксперимент. Надо признать, лихачила она грамотно, и в то же время совершенно не по-бабски. Мегакрутая гонщица. Потом снова бар, алкоголь, секс, вместо вонючего переулка – третьесортный отель, а утром Ари заявила, что хочет попасть к Тайгерсам. Я тогда ее послал. Решил, что еще одна малолетняя фанатка решила переспать с бывшей звездой. Таких сумасшедших появлялось немало. Особенно в первый год, когда мое имя еще гремело в скандальных хрониках. Не помню, в какой момент она смогла убедить меня в обратном. Ари вообще не любит сдаваться. Так и с трюками. Если что-то не выходит, она будет тренироваться всю ночь, до изнеможения, до разбитых локтей и коленей. Упрямая, как черт. И совершено безбашенная. На самом деле она отлично вписалась в команду. И никогда не доставляла мне никаких хлопот, ни разу не заставила пожалеть о том, что я ее взял в Тайгерс. И я абсолютно искренне сказал, что считаю ее другом. В той мере, в какой я способен быть другом, в принципе. Мой взгляд ползет вниз, к груди Ари, замечая затвердевшие под обтягивающим топом соски, и мой член встает по стойке смирно, совершенно недружественным образом.

– Отличный каскадер не стал бы тебе отсасывать так часто, как ты просил, – вызывающим тоном бросает Ари, приближая свои губы к моим. Она часто и прерывисто дышит, прижимаясь грудью к моему бицепсу.

– Не помню, чтобы я просил, – насмешливо парирую я и шумно втягиваю воздух, когда она сжимает мой член через джинсы.

– Согласна, ты не просил, – кивает Ари, дергая молнию на ширинке.

– Тебе самой хотелось, – сдавленно добавляю я.

– Не всегда, – цокнув языком, качает головой, освобождая мой твердый член из джинсов. За нашими спинами есть другие отдыхающие, но зато перед нами только океан.

– Сейчас тоже не хочешь? – спрашиваю хрипло, когда Ари начинает наклонять голову с недвусмысленным намерением. Ответом мне служат ее умелые губки, сомкнувшиеся вокруг моей возбужденной плоти. Глухой рык вырывается из груди, когда она вбирает меня почти полностью. Запустив ладонь в медные волосы, я резко опускаю ее голову на свой пах, испытывая феерические ощущения от судорожно сжимающихся стенок нежной гортани. Надо отдать крошке должное, хочет Ари или нет, но минет в ее исполнении всегда фантастический. Перекатывая мои яйца в своей ладони, она усиленно работает ртом, издавая характерные сдавленные звуки. Толкая бедра вперед я грубо насаживаю ее на свой стержень, увеличивая скорость толчков по мере приближения оргазма. Когда напряжение становится взрывоопасным, я отрываю ее рот от своего разбухшего члена и смотрю в распахнутые голубые глаза, подёрнутые выражением чистого безумия. На мгновение мне снова становится жутко, и появляется ощущение дежавю, связанное с одной сумасшедшей девицей из моего прошлого. Тяжело дыша, я удерживаю голову Ари за волосы, когда она собирается захватить мой член снова. Отрицательно качаю головой, пытаясь рассмотреть на раскрасневшемся лице отблески осмысленности. Но их нет. Черт. Девчонка совершенно без тормозов. А мне охереть, как надо кончить. Стерев с подбородка слюну, и, облизав распухшие губы, она ухмыляется. Я толкаю ее назад, но Ари не сдаётся и не собирается заканчивать. Задрав свою мини-юбку, она забирается на меня верхом, просовывая ноги за мою спину. Отодвигает в сторону ткань крошечных трусиков и опускается на мой член. Мокрая, горячая, жадная. Задрав ее топ, я сжимаю ее соски, жёстко скручивая в пальцах, и она вскрикивает, сжимаясь вокруг моего члена. Острое обжигающее удовольствие судорогой проходит по напряженному телу, и я мощными точками вбиваюсь в нее, удерживая за талию. Бл*дь, мне надо послать ее, а не трахать. Задохнувшись, Ари хватается пальцами за мои плечи, прижимаясь своей щекой к моей. Наши синхронные яростные движения, скольжение плоти и громкие стоны, приглушенные ревом океана, неумолимо ведут к оглушительной разрядке. И когда она подходит, я отклоняюсь назад, падая на локти, и, забивая, на тот факт, что случайным зрителям за моей спиной представится возможность лицезреть момент нашего триумфа и, скачущую на мне Ари, с подпрыгивающими сиськами.

 

– Ари, ты сумасшедшая, – рычу, я взрываясь внутри неистово двигающейся девушки. – Черт, сука, – судорожные спазмы оргазма пульсируют в моем теле, распространяясь от члена до поясницы и усиливаются, когда я чувствую, как она кончает, задрожав, и, громко вскрикнув. Ее губы кусают мочку моего уха, не ласково, а с целью прокусить, пустить кровь. Дикая.

– Сукин ты сын, Красавин, – задыхаясь, гортанно смеется она, облизывая мое ухо, прижимаясь сиськами к моей груди. Ее ладонь скользит по моему влажному от пота торсу вниз, до места где все еще соединены наши тела, оглаживает яички, вызывая во мне еще один непроизвольный стон, и, приподняв попку соскальзывает с моего опавшего члена, обхватывая его своими пальцами, и, неторопливо лаская мягкими движениями.

– Тебе не кажется, что мы стали слишком часто трахаться? – спрашиваю я, отдышавшись, и, натянув джинсы. Ари тоже успела привести себя в порядок и снова рассеянно начала смотреть вдаль, сидя рядом со мной, словно и не было между нами безумной вспышки животной похоти.

– Тебя что-то напрягает? – пониженным голосом спрашивает Ари, набирая песок в ладонь, и, пропуская его между пальцев. – Мог бы трахнуть Салли. Я же не настаивала.

– Ну, конечно, не настаивала, – ухмыляюсь я, глядя на точеный правильный профиль девушки. В расслабленном безмятежном состоянии она выглядит совсем иначе. Юной, уязвимой. Внутри шевелится странное ощущение, не дежавю, нет, скорее, сомнение, подозрение, неуверенность. Что если я ошибаюсь, и все поведение Арианы не более, чем спектакль? Как я и говорил ранее, я совершенно ничего о ней не знаю. А вот Ари похоже многое известно обо всех моих желаниях, потребностях, образе жизни.

– У тебя есть парень, Ари? – спрашиваю я, и она с откровенным недоумением поворачивается ко мне, выразительно приподняв изящные брови.

– Ты сейчас прикольнуться решил? Херовое чувство юмора, Красавин, фыркает она. – Я не создана для серьезных отношений. И ты тоже. Поэтому давай закроем эту тему, а то я думаю, что ты мне в бойфренды набиваешься. – она грубовато смеется. Не оценив шутку, я пристально рассматриваю тонкие и правильные черты лица девушки. Мне сложно представить ее в утончённом образе или хотя бы в приличном платье. Тем не менее, неуловимая нежность проскальзывает иногда в наклоне головы и в улыбке, даже если она одета в кожаные шипованные шмотки с черепами. И эти нестабильные, несоответствующие образу признаки наполняют меня тревогой.

– А родители у тебя есть? – спрашиваю я и, протянув руку, накрываю пальцами ее ладонь. Она вздрагивает, с изумлением глядя на меня. Смущение и что-то еще неопознанное мелькает в застывших голубых глазах.

– Вечер откровений решил устроить? Начнем с тебя? – резко спрашивает она, убирая руку, и, сверля меня холодным взглядом. – Как насчет снимка в твоей спальне?

– А что с ним? Со снимком? – сухо уточняю я, прищурив глаза.

– Большая счастливая семья, но ты почему-то оказался за кадром.

– Иногда так случается, Ари, – отвечаю я, не собираясь спорить или ссориться.

– У меня тоже случилось нечто похожее. – отвернувшись, тихо говорит она, обхватывая свои колени. – Я хотела спросить…

– Давай, спрашивай, – вздохнув, киваю я.

– Ты вероятно не помнишь, был немного не в себе, иначе не позволил бы мне… – начинает она, но неожиданно замолкает, поднимая голову, и, устремляя взгляд на горизонт.

– Что я не помню? – напряженно спрашиваю я. Ари, тряхнув рыжими локонами, пожимает плечами.

– Ничего. Не бери в голову.

– Говори, раз начала, – внутри нарастает тревожное подозрение. Бл*дь, я же не мог…

– Я кое-что прочитала.

Черт, все-таки мог. Когда успел?

– Очень интересная история, правдивая, жизненная. А потом увидела этот снимок, и мне показалось, что …

– Тебе показалось. Я не писатель, Ари. Чтобы ты не прочитала, это не мое.

– Точно? – повернувшись, она бросает на меня пронзительный взгляд. – Очень похоже на личный дневник. Такие красивые слова и фразы. Я почти прослезилась. Очень много совпадений, Марк. Имена другие, и герой показан в негативном образе плохого парня, но за всем этим я узнала тебя.

– Я вообще удивлен, что ты умеешь читать, – грубо бросаю я и встаю на ноги. Ари приподнимается следом. Ее взгляд прикован к моему лицу.

– Если все это правда, то мне искренне жаль, что так вышло. Мы все совершаем ошибки. – произносит она, взяв меня за руку. – Очень сложно иногда говорить о себе, о своих мыслях, подбирать правильные слова, чтобы объясниться и попросить прощения.

– К чему ты ведешь? Я не понимаю? – хмурюсь я, скользнув взглядом по сосредоточенному лицу Арианы. Ветер бросает волосы ей в лицо, и они прилипают к полным губам, которые я целовал бесконечное количество раз. Как ей удалось подобраться так близко? Что я упустил? Как я мог позволить прочитать Ари свою рукопись? Наверное, это случилось, когда Маша повторно вышла за своего адвоката. Счастливая новость для всего идеального семейства, а для меня – повод беспробудного недельного запоя. Я не горжусь и не каюсь. Меняться никогда не поздно, скажут многие, и я миллион раз пробовал, но каждый раз возвращался к истокам. Я безнадёжно неисправимый ублюдок, которому насрать на собственную жизнь.

– Неужели ты не хочешь быть услышанным, Марк? – задает свой вопрос Ари, и я удивлённо смотрю в ее прозрачные светлые глаза.

– Я успел натворить немало бед, пытаясь быть услышанным. Я едва не сломал несколько судеб и жизней из-за своего эгоизма. Если бы ты прочитала всё, то поняла, и не задавала бы сейчас идиотских вопросов.

– Значит, все-таки правда, – ее лицо застывает. Ари отводит взгляд в сторону, убирая руки в задние карманы своей юбки. – Кто бы мог подумать, что внутри такого эгоистичного, испорченного до мозга костей парня живет неисправимый романтик? Однолюб. «Она была моей единственной», – цитирует девушка, и у меня внутри все каменеет.

– Заткнись, Ари. В трезвом уме я бы никогда не дал тебе прочесть.

– Ты и не собирался. Мы хотели порнушку глянуть, а я наткнулась на открытый файл. «Я пишу историю о своей первой любви, меняя места, имена, события, города и страны…» Я рыдала на этом моменте. Думала, ну надо же быть таким лицемером. Трахать всё, что движется и рассуждать о Джульетте, без которой твоя жизнь потеряла смысл.

Я хватаю ее за плечи, резко разворачивая к себе.

– Просто забудь на хрен, про то, что прочитала, ясно? Ты сунула свой любопытный нос туда, куда доступ закрыт. Для всех, Ари. Поняла меня? – требовательно спрашиваю я, встряхнув девушку. Она невозмутимо усмехается, в глазах нечитаемое выражение.

– Если хочешь сохранить свои скелеты в тайне, то прячь их подальше и поменьше болтай о своей несравненной Маше, когда нажираешься до невменяемого состояния. Мы, бл*дь, с тобой не самые ох*енные друзья, и слушать все это дерьмо, после или до того, как ты решишь меня осчастливить своим членом не очень-то круто, парень. Повзрослей уже, мачо.

– Ты мне хамишь? – холодно спрашиваю я.

– Я бы послала тебя на хер, если бы могла, – сверкнув глазами, Ари с вызовом смотрит мне в лицо.

– Что тебе мешает?

– Этот самый хер, пока меня более, чем устраивает, – ее взгляд медленно скользит вниз, останавливаясь на уровне паха.

– Грубо.

– Зато честно. По-дружески, – ухмыляется Ари. Внезапно толкнув меня, отворачивается и торопливо удаляется вдоль береговой линии. Ее стройные ноги, едва прикрытые юбкой, быстро мелькают в темноте.

– Ты куда? – кричу я ей вслед.

– Ты мне надоел, Красавин. Хочу прокатиться. Одна, – не оборачиваясь, отвечает она. Ненормальная. И я тоже больной на всю голову. Какого х*я, я дал ей прочитать рукопись? Что, бл*дь, на меня нашло?

Кэрри

– Повтори еще раз, я тебя не понимаю, – вставая из-за рабочего стола, поворачиваюсь к Ари, расхаживающей по моей спальне в своей ужасной безвкусной обуви. Господи, как можно выходить на улицу в таком виде? Неужели она не осознает, что своим внешним обликом провоцирует парней относиться к себе, как к уличной шлюхе? Или ее все устраивает, и старые грабли ничему не научили? Когда-то внутренняя свобода Арианы Миллер казалась проявлением ее индивидуальности. Я завидовала ее лёгкости, с которой та летела по жизни, пока эта самая легкомысленность нас обеих чуть не убила. Я не осуждаю ее и не перекладываю вину, сама хороша. Хотела раз в жизни рискнуть и совершить безумный необдуманный поступок – вот и поплатилась. За собственную глупость.

Запустив пальцы во всклоченные волосы, Ари обращает на меня горящий взгляд. Остановившись возле кровати, она, словно обессилев, опускается на нее.

– Нам надо все отыграть назад, – произносит Ариана отрешенным голосом. Сдвинув брови, я подхожу ближе и присаживаюсь рядом. Про отыграть назад, я как раз успела уяснить из словесного потока, с которым она ворвалась в мою комнату пару минут назад. Я знаю, как Ари не любит прикосновения и объятия, но сейчас она явно нуждается в том, чтобы ее обняли. Однако, я не буду рисковать, чтобы не нарваться на грубость. Ари, как ежик. Каждый раз показывает иголки, когда ей больно. А когда хорошо, просто умело маскирует их под лукавой улыбкой. Но стоит расслабиться и потерять бдительность – жди неприятностей. Она настоящий ураган и совершенно не безобидный, а такой же непредсказуемый, как дикая стихия. Сама не понимаю, как нам удается уживаться вместе и почему я, несмотря на все недостатки Ари и ее буйный нрав, продолжаю нуждаться в ее присутствии. Может быть, потому что только она единственная, кто понимает меня? И ей не плевать жива я или нет, хотя Ари, конечно, никогда не скажет этого вслух.

– Что именно отыграть? – мягко спрашиваю я.

– Этот гребаный сценарий. Мы с тобой сделали что-то дерьмовое, Кэр. – тяжело вздохнув, она качает головой. – Красавчик не скажет нам спасибо. А меня и вовсе закопает, когда все всплывет.

– Ты нагнетаешь, Ари, – уверенно и спокойно произношу я. Вздрогнув, она смотрит мне в глаза полным сомнений взглядом. – Марк ничего не потеряет, только приобретет. Главная роль в фильме Мейна, контракт для Тайгерсов. Новая жизнь. Мы делаем ему услугу, Ари.

– А мне кажется, ты делаешь услугу для себя и мудака Мейна, – ожесточённо возражает Ариана. Я не спорю. Пусть выскажется, выльет накопившуюся агрессию и после можно будет поговорить серьёзно, без эмоций. – Ты ловишь кайф от того, что имеешь возможность влиять на его жизнь. Хотя бы так, за кадром. Думаешь, что знаешь его, расписывая в своих пьесках, согласно своему представлению о парне, который никогда и никому не будет принадлежать. Ни в жизни, ни в кадре, ни за ним. Шпионишь, вынюхиваешь, посылаешь к нему меня, потому что самой слабо. Ты, бл*дь, одержимая больная сука, Кэр. Забила на себя, на свое будущее, которое могла бы иметь. А Мейн и рад стараться. Ты, бл*дь, гениальный сценарист. За эти годы, с твоей легкой руки, прокат взорвали четыре блокбастера, и на подходе пятый. А Мейн использует тебя, твой талант, и ему каждый раз достаются все лавры, а ты как была гребанной жирной клушей, так и осталась. Десятый помощник режиссера. Самой не смешно? Как можно быть настолько неуверенной в себе тряпкой? Не надоело сидеть в тени Роберта Мейна? И все из-за какого-то парня. Хотя, отчасти, я понимаю тебя, Кэр. Если бы ты хоть раз с ним трахнулась, у тебя бы вообще башню снесло. Красавин живой адреналин, я с ним, как обдолбанная, как под кайфом. Никаких границ и гребаных принципов. Живёт, словно завтра конец света, но у него, бл*дь, тоже есть душа, и я чувствую, что мы с тобой собираемся смачно туда наплевать. Мне бы не хотелось, Кэр. Понимаешь?

 

– Странно слышать от тебя рассуждения о душе, Ари, – ни грамма не уязвленная ее тирадой, бесстрастно произношу я. Почему слова Ари меня не трогают, не задевают за живое? Наверное, потому что они максимально правдивы. А на правду, как говорится, не обижаются. Это еще одна причина, по которой я терплю Ариану Миллер – она показывает мне, кто я. Жестко и беспощадно. Она удерживает меня в этой реальности, не позволяя окончательно свихнуться.

– Я не такая конченная сука, какой кажусь, Кэр, – снова потеряно вздыхает Ариана.

– Знаю, – мягко говорю я. – Ты зря переживаешь. Марк поймет со временем, что наши действия не несут негативного подтекста. Никто не сыграет Марка Красавина лучше, чем он сам. Его ждут успех и слава. А цена… ты правда веришь, что она будет иметь смысл, когда он вернет себе то, что потерял из-за своей неспособности жить по правилам?

– Не славу и не успех хочет вернуть Марк Красавин. Странно, что ты … именно ты, этого не поняла. Мы не способны дать ему то, что он хочет. Никто не способен.

– И что же это?

– Он все написал в конце. У тебя нет никаких шансов, Кэрри. И у меня тоже. Он принадлежит совершенно другой девушке. Джульетте. Уже хренову уйму лет. И если эта история выйдет в прокат, то мы невольно коснемся и ее тоже. Поверь, он не скажет нам за это спасибо. – с горячностью в голосе произносит Ари. Я задумчиво наблюдаю за ее эмоциональным лицом, пытаясь проанализировать мгновенно меняющиеся выражения.

– Ты влюбилась в него, да? – осторожно спрашиваю я. Ари предсказуемо окидывает меня возмущенным взглядом, пренебрежительно фыркая.

– В эту шлюху в мужском обличии? Я тебя умоляю. Это ты у нас фанат безответной и жертвенной любви. Мне просто не хочется поганить ему жизнь.

– Когда ты соглашалась, то знала, чем все закончится, не так ли? И тебя не беспокоили его чувства. Что случилось теперь? Рассмотрела в шлюхе человека? И теперь боишься разочаровать? Смотри на ситуацию иначе. Шире. Его Джульетта далеко. Сюжет видоизменен так, что она не заподозрит о своей причастности к происходящему в кадре, если фильм, вообще, попадет в российский прокат.

– Зная размах Мейна, я не сомневаюсь, что он туда попадет, – сухо возражает Ари. – А говорящее название наверняка привлечёт внимание не только Джульетты.

– В любом случае, поздно уже что-то менять. Я только что отправила конечный вариант сценария, и Мейн его утвердил. Так что прекрати панику и готовься исчезнуть, если боишься гнева Красавина.

– Легко сказать… И когда Мейн отправит ему копию?

– Понятия не имею. Эти вопросы он со мной не обсуждает.

– Никогда не пойму, почему ты до сих пор не послала его, – бормочет себе под нос Ари, вставая с кровати, и направляясь в свою комнату. В дверях она оборачивается, словно что-то вспомнив, внимательно смотрит на меня острым взглядом. – Исчезать придётся обеим. Марк знает наш адрес.

– Что? – потрясенно выдыхаю я, сердце бешено заходится в груди. – Ты приводила его сюда? Ты в своем уме? Где была я? – повышая голос, требую ответа у самоуверенно застывшей в проеме Ари.

– Не ори на меня, – рявкает она. – Откуда я знала, где тебя черти носили. Я немного разбилась и была, мягко говоря, не в состоянии думать. Он бы не отстал. Или больница, или квартира. Ты бы что выбрала? Куда мне еще было пойти?

– Ты идиотка, Ариана, – отчаянно восклицаю я, окидывая взглядом свою спальню, которая много лет служила мне надежным тылом и крепостью. Половина моей жизни прошла здесь. Все мало-мальски приятные и, по большей части, тягостные события я переживала в этих стенах. Я не могу уйти отсюда. Иногда мне кажется, что если я это сделаю, то исчезну. – Что ты наделала, мать твою?