Аполлон

Tekst
190
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Аполлон
Аполлон
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 33,39  26,71 
Аполлон
Audio
Аполлон
Audiobook
Czyta Михаил Золкин
20,89 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Два года назад я оказался по уши в дерьме и огромных долгах, продал всё, что у меня было. Пришлось искать себе съёмную квартиру, а Билл предложил пожить у него. Район, мягко говоря, убогий, но в моем положении выбирать не приходится. Отдельная комната есть, а остальное лирика. Падать с небес на землю не очень приятно, но я уже пережил периоды апатии и отрицания, поэтому теперь отношусь к своему плачевному финансовому положению с долей иронии.

– Привет, пиво будешь? – не оборачиваясь, приветственно бросает Билл, поднимая руку вверх, когда, грохоча ботинками, я прохожу в комнату. Куртку и шлем оставил в прихожей, но снимать обувь здесь не принято. У Билла собственное понятие чистоты, и я, как постоялец, не навязываю ему свои порядки. В гостиной стоит сизый смог от выкуренных сигарет, на столике перед продавленным диваном тарелка с чипсами, коробка от пиццы и открытая бутылка пива, а под столом не меньше дюжины пустых.

– Не, я пас, – плюхнувшись в кресло, устало потираю ладонями лицо, пытаясь не дышать прокуренным воздухом. Потом резко встаю и подхожу к балкону, распахивая дверь.

– Думаешь, на улице пахнет лучше? – скептически спрашивает Билл, глотнув пива. Он чертовски прав. Окна гостиной выходят на помойные баки, которые мусоровозы не спешат освобождать.

– Хотя бы на пять минут, – отвечаю я, возвращаясь в кресло. Бил снова заржал, не отрывая взгляд от экрана.

– Е*анутый фильм, – давясь от смеха, сообщает он, запивая свое отличное настроение пивом.

– Рад, что ты развлекаешься, – хмуро отзываюсь, блуждая взглядом по непритязательной обстановке: захламленная гостиная, покрывшиеся недельной грязью полы. Без претензий. Каждый живет так, как хочет. Когда я уходил в полный отрыв, проводя недели наедине с бутылкой, мне случалось жить в гораздо худших условиях.

– А ты как? Развлекся? Нашел новых заказчиков? – спрашивает Марвуд, скользнув по мне любопытным взглядом.

– Заказчицу, бл*дь, для своего члена, – раздраженно бросаю я. Билл ухмыляется, удивленно приподнимая белёсые брови.

– И сколько она предложила?

– Пару штук.

– Бл*, парень, да твой член стоит дороже чем двадцать часов работы всей группы Тайгерсов. Ты бы не отказывался от инвестиций.

– Я засунул деньги ей в глотку.

– Голодный, но гордый, – ухмыляется Билл. – Отлично, чувак. Можно подумать, что у тебя хер бы отвалился. Хочет платить, пусть. Не похер?

– Не похер! – отвечаю я, качнув головой. А потом коротко рассказываю эпизод с Клэр Роудс. Билли даже про комедию забыл, слушая меня с открытым ртом. А потом разразился оглушительным смехом.

– Ну ты бл*дь, облажался, Марк. Бесплатно трахнул. Я бы с нее содрал по полной. А и не скажешь с мордахи, что она такая шалава. Слушай, почему мне никто бабки не предлагает за е*лю? Мой агрегат тоже, как надо пашет, – хлопнув себя по мощным бёдрам, усмехается Билл. – В следующий раз я иду на тусовку.

Я скептически окидываю взглядом его мускулистое огромное тело, лысый череп, сломанный в нескольких местах нос, шрам от ожога на шее, полученный Биллом во время неудачного трюка с огнем, вытянутый спортивный костюм, в котором он не только бухает перед телевизором, но и на съёмочную площадку приходит. Он отличный каскадер, но дипломат херовый. Грубоватая внешность полностью отражает содержимое.

– Я подумаю, – отвечаю уклончиво. – Пойду к себе, проверю почту, а ты расслабляйся, но не забывай, что завтра работаем: ты, я и Фокс. Немного погоняем на яхтах и водных мотоциклах, – вздохнув, поднимаюсь на ноги. Билли кивает, снова возвращаясь к просмотру фильма.

В моей небольшой спальне гораздо чище, чем в гостиной, но ремонт не помешает. Хотя бы косметический. И мебель поменять давно пора. До хрена чего нужно поменять. Как там орала Клэр Роудс? Полное дерьмо, неудачник. Отчасти так и есть. Раздевшись, отправляюсь в душ, чтобы смыть с себя пыль и приторный запах духов миссис Роудс. Стоя под горячими струями, ухмыляюсь, представляя, как обрадовался мистер Роудс, застав Клэр в том виде, в каком я ее оставил. Оттраханную, голую, пристегнутую к изголовью супружеской постели, с купюрами в глотке и использованными презервативами на полу. Не испытываю ни малейшего раскаяния. Эта шлюха заслужила небольшую взбучку.

Приняв душ, забираюсь в постель, расположив ноутбук на коленях. Пока система загружается, я задумчиво смотрю семейную фотографию в рамке, которая весит на противоположной стене. Тот самый день, когда мама получила орден «Родительская слава». Огромное событие для обычной семьи из Твери. Отец, мать и четырнадцать приемных детей самого разного возраста. Снимок примечателен тем, что меня на нем нет. Меня – единственного родного сына. И этому есть веская причина – я сам. Я слишком поздно осознал насколько дерьмовым сыном был и уже при всем желании не мог оказаться среди счастливых улыбающихся лиц. Я уехал из дома в девятнадцать лет и спустя почти десять лет вернулся… на похороны отца. Воплотив свои честолюбивые планы, и, потешив неуемную гордыню, я приехал в Россию, в родной город и отчий дом, где все эти годы меня ждали и любили, пока я искал неуловимую звезду в небе, но не для того, чтобы похвастаться своими успехами, а столкнуться лицом к лицу с реальностью, к которой не был готов. Я так спешил жить, а по факту, везде опоздал. Не успел попрощаться с отцом и сказать ему главные слова, не успел вернуть любимую девушку, не успел стать счастливым. И с эгоистичным упрямством пытался вернуть себе чужое счастье, на которое, как мне казалось, я имею право. И в итоге меня ждало полное крушение иллюзий. Я получил заслуженное наказание и, глядя сейчас на светящиеся лица с фотографии, испытываю глубокую грусть, стыд и гордость за то, что они оказались мудрее и лучше меня. Они все… и Маша. Моя Джульетта. Замужняя, счастливая и невероятно красивая. Год назад, может, чуть больше я понял, что потерял ее окончательно. Хотя кого я обманываю – я потерял свою белокурую балерину гораздо раньше. Когда девятнадцатилетним парнем бросил ее с разбитым сердцем, уехав за мечтой, за новыми эмоциями, за свободой, успехом, славой. И я все это получил, но достигнутые вершины не принесли ни радости, ни удовлетворения. Я ощущал пустоту внутри, потому что свое собственное сердце оставил с шестнадцатилетней Машей в далекой Твери, где мне, гениальному и талантливому было слишком тесно. Однажды во время телефонного звонка мама проговорилась, сказав, что Маша снова вышла замуж… За своего Солнцева. Вместо того, чтобы порадоваться за любимую женщину, я по старой привычке несколько дней беспробудно пил. И снова писал ей письма, на которые она не отвечает уже два года. Мы договаривались … я знаю, я дал слово, я, бл*дь, обещал, что не стану искать встречи, звонить и писать, пока ситуация с ее мужем не устаканится. Но теперь понимаю, что вся эта херня не устаканится никогда. Ее гребаный адвокат ни за что не позволит нам общаться, ни один мужик не позволил бы. Я трахнул его жену, и не важно при каких обстоятельствах, не важно, что я был у нее первым, что она любила меня задолго до того, как он появился и забрал ее. Наверное, я бы на его месте поступил точно так же. На его месте я бы убил меня. Но я, бл*дь, все бы отдал за то, чтобы оказаться на его гребаном месте.

– Марк, – побарабанив по стене, орет из гостиной Билл, отвлекая мое внимание от просмотра электронной почты, указанной на визитках клуба каскадеров «Тайгерс». Вот уже два года я являюсь его директором, пытаясь вытащить из полной жопы. Пока безуспешно. После смерти моего предшественника и единственного друга в Штатах, Джоша Каперски, многие парни разбежались сразу, подавшись в другие клубы, а те, что остались, свалили позже, поняв, что Тайгерсы еще не скоро вернут прежний статус и успех. В итоге в команде осталось пять парней, включая меня, и одна девушка.

– Забыл сказать, Ари звонила, – продолжает Билл. Я отвечаю ему негромким ударом кулака в стену и матерюсь под нос, когда с потолка на голову осыпается штукатурка. – Она придет к восьми. Это так, чтобы ты в курсе был.

Ариана Миллер – та самая девушка из Тайгерсов, готовая работать за голый энтузиазм. Она незаменимый член команды, хотя в самом начале я сомневался в ней, но Ариане удалось меня убедить дать ей шанс и не пожалеть об этом. Такая же безбашенная и сумасшедшая, как и все мы. И у меня с Ари нет служебного романа. Мы просто изредка…периодически занимаемся диким развязным сексом в самых экстремальных местах. Чаще всего, сразу после совершения сложного трюка или ночной гонки на байках. Каждый раз все происходит спонтанно, на выбросе адреналина, иначе мы не пробовали. Никаких отношений, свиданий и всякой херни с претензиями и ревностью; она отлично знает, что я тот еще сукин сын. Ей совершенно похер, чем я занимаюсь после того, как слезаю с нее. И мы, как бы нелепо это не звучало, почти друзья. Ари – единственная девушка, которой позволено приходить в нашу с Биллом халупу, чтобы выпить пива и поболтать или обсудить рабочие вопросы. Но сегодня у меня нет настроения на пустой треп.

– Скажешь, что я сплю, – кричу я, стряхивая с волос кусочки побелки. Бил что-то мычит в ответ, но я не слышу. Мой взгляд прикован к входящему сообщению. Не могу поверить собственным глазам. Роберт, мать его, Мейн. Какого хрена этот старый козел вспомнил обо мне? Когда моя актёрская карьера полетела в тартарары, он первый от меня отвернулся.

Прославленный оскароносный режиссер Мейн несколько лет назад специально для меня написал сценарий, убедив, что актёр из меня выйдет не менее удачливый, чем каскадер. Так и было. Первый и единственный фильм с моим участием взорвал прокат: толпы поклонниц, слава секс-символа, сотни предложений. Всё рухнуло, когда я сорвал съемки у другого режиссера, не менее известного, чем Мейн. Это был крах. Я не просто кинул всю съемочную группу, а забил на все контракты, официально оформленные обязательства, и несколько месяцев беспробудно бухал, неудачно попадая под объективы папарацци не в самом приглядном виде. Скандал за скандалом. Мое имя гремело, а долги росли. Это был отвратительный период жизни, за который мне стыдно, но именно он выявил истинное положение дел и наглядно показал, кто друг, кто враг, а кто так…

 

Открыв письмо с темой «деловое предложение», я прошелся взглядом по тексту, удивляясь всё сильнее. Мейн практически в ультимативной форме просит меня явиться завтра на съёмочную площадку к двум часам дня, прилагая в конце короткого сообщения адрес. Еще пару лет назад я бы удалил письмо, послав Мейна на хер, но сегодня обстоятельства значительно изменились. Если я проявлю терпимость, переступив через гордыню, то, возможно, Роберт даст Тайгерсам пару заказов в своих новых фильмах. Такую возможность нельзя профукать из-за личных заморочек. Лично мне, Мейн не сделал ничего плохого. Он просто забил на меня, как все остальные влиятельные «друзья» из киноиндустрии и игнорировал мои звонки, когда я пытался найти работу для своей команды.

Я несколько раз перечитал письмо, в котором и было-то пару строк, пытаясь прийти к правильному разумному решению. Сейчас не лучшее время, чтобы раскидываться предложениями таких маститых режиссеров, как Мейн. Но я понимаю, рассчитывать на прежние условия самонадеянно и глупо. Ублюдок отлично знает, что я в полной жопе и соглашусь работать за любой гонорар или просто за возможность снова попасть в большой бизнес. И, скорее всего, мне придется, наступив себе на глотку, лизать его тощий дряхлый зад, изображая из себя пай-мальчика, коим я никогда не являлся. Может, я и конченый мудак, но парни заслужили второй шанс, и я обязан им его предоставить. Хрен с ней с гордостью.

Однако, для того, чтобы убедить себя во всем том, что я сказал выше, мне понадобился почти час работы над собой. Я не привык пресмыкаться, никогда этого не делал, но многие вещи в нашей нелегкой жизни иногда приходится совершать впервые.

Когда, наконец, решение укрепилось в моем сознании, я почувствовал некоторое облегчение. Даже захотелось выйти в гостиную, чтобы пропустить пару бутылок пива с Ари и Биллом, чей общий лошадиный ржач последние полчаса мешал мне сосредоточиться на концентрации правильной мысли. Концентрации мысли, бл*дь… Вот я загнул? Задатки несостоявшегося вундеркинда проснулись после десятилетней спячки. Впрочем, выйти к веселящейся парочке я так и не успел, Ари сама ко мне явилась. Как всегда, без стука или приглашения. Сама непосредственность.

– Избегаешь меня, красавчик? – приподняв брови, хитро спрашивает девушка, плюхнувшись на мою кровать, и, вытягивая ноги, обутые в огромные кожаные грейдеры. Она, как обычно, одета словно сбежавший из дома подросток. Драные джинсы, футболка, болтающаяся на ней как балахон, совершенно не красящая девушку громоздкая обувь. Медные короткие волосы торчат во все стороны, будто она только что слезла с байка, накатав сотню миль без шлема. Заметив мой ироничный взгляд, она принялась приводить причёску в порядок, но десять пальцев не заменяет расческу. Я уверен, этого предмета быта с роду не бывало в ее кожаном шипованном рюкзачке, с которым девушка не расстается.

– Меня сегодня награждали совсем другими прозвищами, – вздохнув, жалуюсь я, скользнув взглядом по смазливой мордашке. Как бы Ари не портила себя, она все равно чертовски привлекательная даже в образе девчонки-оторвы. С виду ей не дашь больше двадцати, но удостоверение личности говорит, что ей двадцать шесть. Уже не маленькая девочка.

– Опять разочаровал какую-то богатую суку? Или наоборот, перестарался? – сдвигая ноутбук в сторону, Ари кладет свой локоть на мой пресс, как на чёртову подставку и, склонившись к моему лицу, принюхивается. Что за…?

– Ты не пил, – заключает с удовлетворением. Я удивленно хмурюсь, отказываясь вникать в ход мыслей рыжей бестии. – Ну, обычно, ты только бухой можешь уснуть в процессе, а в других случаях на тебя грех жаловаться, – поясняет она.

– Не было такого, – возмущенно возражаю я. Ари смеется, ударив меня по плечу, и не как нежная барышня, а по-настоящему так – кулаком.

– Расслабься, мачо. Шучу я. Проверяю реакцию. Чего киснешь? И какого хрена у меня завтра опять выходной? – теперь она уже выглядит сердитой.

– Женских ролей в заказе не предусмотрено.

– Ты же знаешь, что я могу и за парня…

– Ари, ты отлично работаешь с мото и автотрюками, но на воду тебя пока рано выпускать.

– Ты просто не хочешь дать девушке подработать. Дискриминация по половому признаку осуждается обществом, – заявляет она, вызывающе вздернув подбородок. Я какое-то время рассматриваю ее с задумчивой улыбкой. Мысленно я снова в письме Мейна. Протягивая руку, Ари машет перед моими глазами ладошкой.

– Эй, я здесь, красавчик. А вот ты где сегодня?

– Тут такое дело, – неуверенно начинаю я, сосредоточив взгляд на больших голубых глазах Ари. Она сразу вся подтягивается еще ближе, сгорая от любопытства. Усмехнувшись, я щелкаю ее по носу, и она раздраженно поджимает полные губки.

– Колись уже, загадочный парень, – нетерпеливо подначивает Ари.

– Мне Мейн написал, – она хмурится, словно пытаясь припомнить, кто такой Мейн, и чем он может быть для меня важен. Не удивлюсь, если Ари и вправду не в курсе, что представляет из себя Роберт Мейн. Но она смотрела фильм, в котором я снимался. Значит, должна знать. – У него ко мне какое-то предложение. В общем, он ждет меня завтра в два часа дня.

– И что тебя напрягает? – она все еще выглядит озадаченной, ее ладонь неосознанно поглаживает мой пресс или осознанно… Черт ее разберёт. – По-моему, отличная новость. Если Мейн соизволил написать лично, то дело стоящее.

– Откуда тебе знать? – качнув головой, выдыхаю я. Пальцы Ари забираются под мою футболку, и я прихожу к мнению, что всё же действия ее осознано ведут к попытке трахнуть меня. Это на нее не похоже, учитывая, что в данный момент мы оба расслаблены и никаких адреналиновых встрясок не планируется. И я ни разу не занимался сексом с Ари в спальне, или в постели, или в любых других обычных условиях.

– Вот завтра сходишь и всё выяснишь, зачем сегодня загоняться? – Ари щипает меня за сосок, с самым невозмутимым выражением лица, но шаловливо-блестящие глаза выдают ее с головой. Я удивленно приподнимаю бровь, на что Ари отвечает белозубой выразительной улыбкой.

– А чем предлагаешь заняться сегодня? – на всякий случай уточняю я.

– Сначала мной, засранец. А потом, чем угодно, – улыбка девушки становится шире, и, дернув края моей футболки, она задирает ее максимально высоко, но снять окончательно я не позволяю. Ари с недовольством хмурится.

– Я сегодня уже отстрелялся, – но она, словно не услышав последнюю фразу, продолжает изучать пальцами татуировки на моем торсе, медленно спускаясь к резинке шортов.

– Никогда не спрашивала, зачем было забивать татуировками то, что и так идеально? – спрашивает Ари с придыханием. Ее грудь заметно вздымается под тонкой футболкой, в глазах недвусмысленное желание, губы закушены в нетерпении. Признаться, я обескуражен. Я, бл*дь, почти в шоке. Она прикалывается? Это какой-то розыгрыш?

– Ты в порядке? Слышала, что я сказал? Я пару часов передернул затвор, – хрипло напоминаю я, когда Ари совершенно наглым образом начинает лапать мой член через шорты, и он, на удивление, быстро оживает под ее чутким руководством.

– Когда тебе это мешало, Марк? Одна, две… Какая разница. – удовлетворённая ощутимым успехом, девушка стаскивает с меня шорты, и это уже реально не смешно.

– Ты ведешь себя странно, – задумчиво бормочу я. Она пожимает плечами, ритмично двигая рукой по моему стояку, и, беспечно улыбаясь.

– Ты сам говорил, что я психичка, – склонившись, Ари проводит языком вдоль черных иероглифов внизу моего живота. Сглотнув, я беспомощно наблюдаю за неугомонной девчонкой. Почему-то, когда мы занимались сексом на крыше небоскреба перед тем, как она впервые попробовала себя в качестве экстремала бейсджампера, и после, в машине посреди уличной стоянки, мне не казалось, что девушка проявляет признаки неадекватности, а сейчас, когда она пытается соблазнить меня в собственной кровати, подобные мысли невольно забираются в голову.

– Я, с некоторых пор, обхожу психичек стороной, – сообщаю напряженно, и она сильнее сдавливает пальчики вокруг моего пульсирующего ствола. Выругавшись, я морщусь, и она расслабляет хватку, умелыми движениями массируя по всей длине.

– Если тебе не повезло в браке, это не значит, что все психички склонны к суициду, – выдает Ари, и я на пару секунд теряю дар речи.

– Черт, когда я успел тебе это рассказать? – она снова неопределенно дергает плечами и довольно урчит, вырисовывая языком узоры на моей коже. Она там не сожрать меня собралась? Я ощутимо напрягаюсь, пытаясь приподняться, но Ари с не женской силой толкает меня обратно, оставляя мой член в покое. Хотя в каком на хрен покое…

– Когда ты напиваешься, то совершенно не контролируешь свой язык. Я раньше думала, что только женщины такие, а оказалось, нет, – ухмыляется девушка и, встав с кровати, быстро снимает с себя сначала ботинки, потом одежду, под которой скрывается фантастическая подтянутая изящная фигурка.

– У тебя ПМС? Или ты с кем-то подралась пока сюда добиралась? – настойчиво спрашиваю я, пытаясь прояснить нездоровую ситуацию. Ариана хмыкнув, забирается на постель оседлав меня, как опытная наездница. Внизу ее живота тоже есть татуировка, немного странная для девушки, но вполне естественная для образа Арианы Миллер. Толстая черная цепь с объёмными кольцами, неровные крупные звенья обвивают ее талию словно в тисках. Никакой романтики. Вообще, выглядит жутковато и попахивает средневековьем. И я бы сказал, что над татуировкой работал дилетант. Я никогда не прикасался к ней, не возникало желания. Я имею в виду наколку. Хотя, я не так часто видел Ари голой, обычно у нас не было времени обнажаться полностью.

– Трахнуться с опальным секс-символом в его постели, где он еще никого не успел оприходовать, тоже своего рода экстрим, – произносит она, потираясь промежностью о мой член. – Если ты не соврал, конечно. – Прерывистое дыхание срывается с приоткрывшихся губ, и она делает еще пару развязных движений, практически танцуя напротив моего члена. А я пялюсь на ее небольшие сиськи с маленькими сосками, испытывая невыносимое желание смять их в ладонях, но как только делаю это, Ари снова проявляет характер и, схватив мои запястья, опрокидывает назад, прижимая к постели. Но так еще лучше; я ловлю ее сосок губами, несильно закусывая, и она сдавленно смеется.

– Лежи смирно, солдат. Сегодня я твой босс, – ворчит Ари, когда я пытаюсь приподняться. Крепко сжимает мои запястья и медленно проводит своими губами по моим. Я, не скрывая недоумения, смотрю в потемневшие глаза девушки и с облегчением вздыхаю, когда вижу знакомые бесовские вспышки в расширившихся зрачках. Она резко втягивает мою нижнюю губу, кусая острыми зубками, а потом целует, засовывая свой язык мне почти в глотку. Я отвечаю ей с глухим рычанием, делая характерный жест бедрами. И она, словно в наказание, сильно сдавливает меня по бокам своими коленками.

– Я никогда не служил в армии. Не уверен, что умею подчиняться, – хрипло возражаю, как только она отрывается от моих губ. Глядя на меня сверху вниз сверкающими глазами, Ари выпрямляется, тяжело и шумно дыша. И когда девушка стремительно опускается на мой член, впуская в свое тело, начинаю задыхаться я.

– Ох ты, мать твою, а презики? – вырывается у меня, и, схватив ее за задницу, я удерживаю девушку от дальнейших необдуманных действий. Туманная улыбка изгибает припухшие розовые губки.

– Пару часов назад ты ими пользовался? – спрашивает она, и, когда я киваю, беспечно заявляет. – Тогда всё в порядке. Расслабься, солдат и получай удовольствие.

– Звучит зловеще, – бормочу я, чувствуя, как всё туже меня сжимают её плотные мышцы и приглушённо стону, когда она делает первое скользящее мучительно медленное движение. Я хлопаю её по заднице и, фыркнув, Ари переходит к бешеной скачке, без всяких промежуточных режимов. Откидываясь назад, она вцепляется пальцами в мои бедра, двигаясь как дикая амазонка на своем пленнике, издавая звуки, очень похожие на победный клич. И, бл*дь, она великолепна в необузданном порыве почти животной похоти. Какое-то время я позволяю ей вести, точнее скакать, заворожённый потрясающим зрелищем. Но моей выдержки хватает ненадолго, я перехватываю инициативу и, сжимая упругую задницу, начинаю мощно двигаться, насаживая на себя до упора. Наши стоны и шлепки тел отрывают Билла от пива и телевизора, и он начинает молотить кулаками в стену, возмущено вопя: «Трахайтесь тише, извращенцы». Штукатурка сыплется на наши головы, мы хохочем и обоюдно игнорируем требование хозяина дома. А еще через пару позиций вообще забываем о его существовании.

Сумасшествие заканчивается на полу: она на коленях, я сзади, ее задница покрасневшая, истерзанная моими пальцами, делает пару финальных встречных толчков и начинает содрогаться. Я с хриплым рычанием кончаю, наваливаясь на неё потным обессиленным телом. Мы падаем на пол, и я успеваю смягчить удар, переворачивая ее так, чтобы она оказалась сверху. Взмокшие и задыхающиеся, мы несколько минут лежим, прилипнув друг к другу. Сердце хаотично бьется, горло горит. Вот теперь можно и пива глотнуть. Ари сползает с меня и вытягивается рядом, мы смотрим в потолок, практически не соприкасаясь телами. А потом, вместе идём в душ. Мы не разговариваем, не испытываем потребности в общении. Отличный секс и никаких эмоциональных заморочек. Что может быть лучше? Полотенце у меня только одно, и то влажное после моего недавнего душа. Приходится выбираться из ванной мокрыми. Наперегонки несёмся к кровати, чтобы спрятаться под одеяло. Вечером в спальне прохладно от неисправного кондиционера. Привлекая Ари к себе, я непроизвольным движением провожу ладонью по ее животу, она мгновенно напрягается. Подушечками пальцев я нащупываю шрам или даже несколько прямо под татуировкой.

 

– Что это? – спрашиваю я, заглядывая в ее лицо. Она резко отстраняется и спрыгивает с постели. В спальне темно, ее фигура в сумерках выглядит хрупкой, отточенной и гибкой. Она не спешит отвечать. А я не спрашиваю снова. Мы никогда не принуждаем друг друга к откровенности. Так завелось с самого начала нашего знакомства, но я только сейчас осознаю, что всегда рассказывал ей гораздо больше. Как много я знаю об Ариане Миллер, кроме того, что она классный трюкач, крутая байкерша и охрененно трахается? У меня даже анкеты ее нет. Она не подписывала никаких контрактов. А все допуски для работы получает уже на месте. Но я уверен в одном – если Ари набила татуировку, чтобы скрыть шрам, значит он что-то значит для нее и, судя по реакции на мой вопрос, что-то плохое. Должно ли меня это волновать? Как ее работодателя – да. Если у девушки есть проблемы со здоровьем, то она обязана была предупредить. Документы, которые мы подписываем перед совершением того или иного трюка, практически никак нас не защищают. Как правило, соблюдается безопасность заказчика, а не исполнителя. А значит, я должен нести ответственность за свою команду.

– Эй, ты куда? – спрашиваю я, наблюдая за поспешно натягивающей одежду девушкой.

– Домой, – мелькнув белозубой улыбкой, отвечает Ари. – Не думаю, что ты готов продолжить, да и я выдохлась.

– Так что за шрам на животе?

– Ничего смертельного. Не напрягайся. На моей работе он никак не скажется.

– А все-таки?

– Марк!

– Ариана!

– Черт, отстань, – рявкает девушка, зашнуровывая грейдеры. – Не парься, я сказала. Шрам остался после операции, которую мне делали лет пять назад.

– На аппендицит не похоже.

– Нет. Это не аппендикс.

– Тогда что?

– Неудачная беременность, – бросает она яростным тоном. Не могу представить Ари беременной или хотя бы официально встречающейся с кем-то.

– Настолько неудачная, что пришлось делать полостную операцию? – недоверчиво спрашиваю я.

– Я попала в аварию на пятом месяце беременности, потому что один мудак залил в себя бутылку виски, прежде, чем сесть за руль. Подушка безопасности не сработала, ремень вырвало к чертям собачим, а я вылетела через лобовое стекло. Незабываемые ощущения, я тебе скажу. Из меня вырезали не только ребёнка, но и всё остальное. Так что теперь я могу не париться, если вдруг твои сперматозоиды застрянут в моих несуществующих трубах. Доволен?

– Нет, – после непродолжительной гнетущей паузы, ошеломлённо отвечаю я. Ари стоит, глядя на меня исподлобья, и, скрестив руки на груди.

– Вот только не надо никаких сочувственных речей. Ясно?

– Как скажешь, – тихо отзываюсь я, пытаясь осмыслить услышанное. Мне, конечно, нет никакого дела до её матки, но разве женщины не грезят о семье, детях и прочей фигне? Не все, разумеется, но большинство. Понятно, что сейчас Ари эта проблема волнует мало, но рано или поздно…. Черт, какого хрена я парюсь?

– Тебя подвезти? – спрашиваю я от растерянности и сам понимаю, насколько абсурдно звучит вопрос.

– Ага, а мой байк у тебя оставим. – усмехнувшись, отвечает Ари. – И засунь в задницу свое беспокойство. Я не нуждаюсь ни в чьей заботе, – добавляет ожесточенно. Я киваю, не собираясь спорить и навязываться. – Мне хватает Кэрол с ее режимом гиперопеки. Сколько раз я ей говорила, что мы, бл*дь, даже не подруги, а просто соседки по комнате. Вот и с тобой мы не гребаные друзья и не парочка влюбленных долбоебов.

– Я понял, Ари. Ты самостоятельная и независимая, – сдержанно соглашаюсь я, с трудом скрывая иронию.

– Издеваешься?

– Нет, – пожимаю плечами.

– Аривидерчи, красавчик! – отсалютовав мне ладонью, Ари расхлябанной походкой девчонки-сорванца направляется к двери. – И да, спасибо за приятный вечер, – добавляет она, прежде чем захлопнуть за собой дверь.

Так что же с тобой случилось, девочка с медными волосами, думаю я, глядя на закрывшуюся дверь. Наверное, я с самого начала должен был догадаться, что с ней что-то не так. В моей жизни уже была безумная история с сумасшедшей девушкой, но я долгое время списывал ее странности на особенность характера. Я и сам не образец здравомыслия, но с моей психикой нет проблем. Я четко осознаю, почему я здесь и зачем. И мне известны причины, которые привели к подобному образу жизни. Может, мне стоит немного больше узнать об Ари, пока она не втянула меня и всю команду в очередную заварушку или не вляпалась сама.

Как-то я подвозил Ари до дома, когда ее байк влетел в дерево. Тогда она отделалась несколькими синяками и сломанным ребром, вылетев из мотоцикла до столкновения. Надо наведаться к ее соседке по квартире Кэрри. Она единственная, о ком Ари пару раз упоминала в разговорах. Черт, я даже не знаю, есть ли у нее семья, отец, мать, братья, сестры, откуда она вообще. Но я могу то же самое сказать и о парнях, с которыми работаю. Мы тут все одиночки. В той или иной мере. И у нас как-то не приняты разговоры о жизни. Мы – любители экстрима, живем сегодняшним мгновением, бурно, ярко, порой безответственно и не вытаскиваем свои скелеты, когда собираемся вместе в любимом баре.

– Слушай, Красавин, – ввалившись в мою спальню, начинает негативить Билли. – Свои железные яйца можешь выгуливать где угодно, но не здесь. Я, бл*дь, себя изнасилованным чувствую. Я пару месяцев пытаюсь уломать Ари на перепих, а ты просто берешь и трахаешь ее у меня под носом. Да еще так, что все окна в доме дрожат от ваших воплей. Ты издеваешься, бл*дь?

– Я не читаю мысли, Билл. Мог бы сказать, что запал на Ари. Но она сама обычно выбирает, кого оседлать. Извини, что это не ты, – с сарказмом отвечаю я.

– Почему кому-то по два раза в сутки обламывается, еще и бабло предлагают за услуги, а я уже месяц без дырки, – сокрушается парень.

– Поработай над своей харизмой, Билл, и все самые крутые дырки района буду твои уже завтра, – ухмыляюсь я.

– Иди ты, сукин сын.

– Подожди, – останавливаю я, когда Билл собирается выйти из комнаты. Он оборачивается с мрачной физиономией. – Что ты знаешь об Ари?

– Смеёшься? Марк, это ты ее привел. Мисс самые крутые сиськи, губки и задница, а с киской я еще не познакомился, поэтому ты явно знаешь больше.

– Не, я имею в виду что-то личное. Семья, подруги? – сдержанно уточняю я.

– Соседка есть, – почесав лысый затылок, сообщает Билл. – Кэрри, вроде. Про семью ничего не знаю.

– А с парнями у нее нашими было что-нибудь?

– Ты сейчас меня спрашиваешь трахали ли Ари другие Тайгерсы? Не думаешь, что немного не по адресу вопрос? Я такого не слышал, но не исключаю вероятность. Она горячая сучка.

– Спасибо, Билл, – холодно отрезаю я, всем видом давая понять, что он может валить к чертям.